ГЛАВА 2 Под кожей

***

Слизерин встречает меня, как ледяная вода — резко, без предупреждения, без шанса на привыкание. Мои шаги гулко отдаются по коридорам, покрытым каменной пылью. Здесь пахнет мраком. Влажностью. Старой магией. Комната для девочек — сырая, с зелёными шторами, пахнущими плесенью и духами. Панси — та, что морщила нос — первым делом говорит, чтобы я не занимала кровать у окна. Я просто киваю. Я не собираюсь бороться за территорию. Я слишком устала. Я смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное, черты мягкие, даже хрупкие. У меня невыразительные губы, чуть впалые щёки, светло-серая кожа, которая никак не хочет впитывать солнце. Глаза — зелёно-карие, почти болотные, с каплями янтаря ближе к зрачку. Когда я злюсь, они темнеют. Волосы — густые, пепельно-каштановые, волнистые, и я часто их убираю в низкий хвост, чтобы не мешались. Они пахнут лавандой, потому что только этот запах напоминает мне о доме. Я не красива. Не так, как Панси или другие девочки, у которых всё в правильных местах. Я… тихая. Тонкая. Как ветка под снегом — вроде держусь, но чуть сильнее давление — и я тресну. И он это чувствует. Первые дни я почти не слышу его голоса. Он просто… присутствует. За моей спиной в коридоре. Через один стул на зельеварении. Напротив в Большом зале. Его глаза прожигают, словно он играет со мной — будто бросил приманку и ждёт, когда я клюну. На третий день он говорит первое. — Говорят, в Дурмстранге держат змей в клетках, — бросает он мимоходом, проходя мимо. — А ты выглядишь как та, что сбежала, забыв яд. Я останавливаюсь. Но не поворачиваюсь. — Может, я просто предпочитаю не кусать без причины, — отвечаю тихо, не глядя. — Здесь так не выживают, Морвейн, — отвечает он уже за моей спиной. — Тут либо ты когти выпускаешь, либо становишься грязью на чужих ботинках. Я сжимаю руки в кулаки. Пальцы — белые от напряжения. На зельеварении он садится рядом. Сам. Я не прошу. Я не отказываюсь. Снегг кивает, мол, «нормально». Я хочу, чтобы это было не нормально. Он наклоняется ближе к моему котлу и говорит вполголоса, почти шёпотом: — Удивительно, как ты умудряешься делать всё правильно и при этом выглядеть так, будто сейчас расплачешься. Я не отвечаю. Я просто мешаю зелье, пока в горле не появляется горечь. Не от зелья. От слов. Он не отстаёт. То комментарий про моё «слишком доброе» лицо. То подкинет в учебник строчку на латыни: “Aquila non capit muscas” — орёл мух не ловит. То «случайно» заденет мою сумку, пролив чернила. Я не кричу. Я не жалуюсь. Я держусь. Потому что я знаю: если сейчас дам слабину, он разорвёт меня на части. Вечером я прячусь в старой комнате на пятом этаже — бывшем классе астрономии. Здесь темно, но потолок раскрывается, как раскрытый зонт, и сквозь него видно звёзды. Я сижу на полу, обхватив колени, и дышу. Просто дышу. Именно здесь я впервые понимаю: я не боюсь Драко Малфоя. Я боюсь того, что он может найти во мне то, что я сама прячу. Слабость. Уязвимость. И… какую-то тьму, которую я не хочу признавать.