ГЛАВА 8 Ниже поверхности (4 часть конец)

***

тот же день, вечер Я не иду в гостиную сразу после ужина. Слишком шумно. Слишком много лиц. Я спускаюсь ниже — в коридор под доспехами, где стены сырые, и даже портреты молчат. И всё равно — он находит меня. — Ты сегодня была особенно жалкой, — говорит Драко, облокачиваясь о стену напротив. — Спасибо. А ты — особенно ядовитый. Он улыбается, криво, устало. — Думаешь, я не вижу, как ты играешь? — Игру? — Я поднимаю бровь. — Это не игра. Это выживание. — Одно и то же, Морвейн. Просто ты не умеешь в неё играть красиво. — И ты хочешь меня научить? — голос срывается. — Или просто добить? Он приближается. Слишком близко. Я чувствую его дыхание. Оно холодное, как воздух в подземельях. Он смотрит прямо в глаза. — Я хочу понять, когда ты исчезнешь. Чтобы перестать замечать тебя. — Тогда не смотри. — Но ты — как заноза под кожей. Мелкая. Почти невидимая. Но раздражаешь. — А ты как гниль за фасадом. Красиво снаружи, воняет внутри. Он застывает. Пару секунд — и я думаю, он ударит. Но нет. Он делает шаг назад. Медленно. И говорит совсем другим голосом. — Ты не боишься меня? Я молчу. А потом, чуть слышно: — Я боюсь. Но не тебя. Боюсь, что ты окажешься прав. В гостиной Слизерина всё гремит. Кто-то спорит, Пэнси снова хохочет так, будто ей смешно не от слов, а от власти. Я прохожу к своей части комнаты. Сажусь. Достаю учебник по Зельеварению. Делаю вид, что читаю. Как всегда. Драко садится недалеко. Мы не смотрим друг на друга. Но я чувствую его присутствие. Острым углом под лопаткой. И он — чувствует моё. — Морвейн, — произносит он вдруг, почти лениво. — Что? — Знаешь, в тебе есть нечто… странное. Я не отвечаю. — Обычно люди трещат. А ты — молчишь. Даже когда у тебя всё горит. — Я устала. — Устала от школы? — От тебя. Он усмехается. Но не ехидно. Скорее — с каким-то непонятным облегчением. — Знаешь, это первая честная фраза, которую я от тебя слышу. Поздно ночью, уже в спальне, я лежу, укутавшись в одеяло. Я не сплю. Думаю. Перебираю в голове каждый его взгляд, каждое слово, каждую паузу между ударами. Он ломает меня не криками. Он ломает молчанием. Презрением. Тонкой насмешкой. И всё равно… в его глазах сегодня было что-то. Маленькое. Почти жалкое. Не сочувствие. Но трещина. И я вижу её. Впервые.