ГЛАВА 10 Тонкая грань

***

Я не сплю почти всю ночь. Глаза закрываются сами собой только под утро — уже под холодный серый свет, что просачивается сквозь воду за окнами. Кажется, я проваливаюсь в сон не глубоко, а как будто падаю в воду, не до дна. Там всё глухо, мутно, вязко. Без снов. Без спасения. Когда просыпаюсь, в комнате уже суета. Миллисента громко шуршит халатом, Дафна ворчит, что кто-то утащил её расчёску. Пэнси стоит у зеркала и красит губы — зачем ей губы в школе, непонятно, но она каждый день это делает. Почти ритуал. — Морвейн, — Пэнси бросает через плечо, — ты выглядишь, как будто тебя кто-то выжил. Надеюсь, это был не Драко, а то я буду ревновать. Дафна хихикает. Миллисента прыскает. Я молчу. Подхожу к шкафу, достаю свежую мантию. Отражение в зеркале действительно выглядит уставшим. Тёмные круги под глазами, щёки бледные, волосы спутаны. Я не крашусь. Не вижу смысла. Моё оружие — молчание, не внешний вид. — Слышала, у вас сегодня Защита от тёмных искусств с Люпином, — говорит Дафна. — Он вроде добрый. Или слабый. — Или притворяется, — отвечает Пэнси. — В Хогвартсе это уже стало нормой. В классе пахнет пыльными книгами, кожей старых кресел и мятой — видимо, профессор Люпин пьёт мятный чай, и запах впитывается в воздух. Он улыбается, когда мы заходим, в отличие от большинства преподавателей. Его глаза усталые, но внимательные. — Доброе утро, пятаки, — говорит он, проходя мимо рядов. — Сегодня мы с вами поработаем с заклинаниями отражения. Не только отражения магии — но и психологического давления. Уверен, вы уже умеете отбивать простейшие атаки, но мне интересно, как вы держитесь под взглядом страха. Некоторые переглядываются. Малфой сидит в первом ряду, спина прямая, взгляд спокойный. Он знает, что страх для него — инструмент. Я сажусь чуть дальше. Тео — рядом, он кивает мне молча. Поддержка — редкость в этих стенах. — Мы начнём с упражнений. Парно. Один вызывает образ страха, другой пытается отбить — не только заклинанием, но и внутренне. Контроль — всё. Кто потеряет себя — проиграет. И я чувствую, как сжимаются мои пальцы. Я не хочу, чтобы кто-то увидел мой страх. — Кэтрин Морвейн, — голос Люпина звучит мягко, но твёрдо, — вы будете с Малфоем. Конечно. Как иначе. — Он… слишком сильный, — говорю я, стараясь быть спокойной. — Именно поэтому, — отвечает он. — Нам нужно уметь отражать сильнейших. Драко встаёт, чуть улыбается. Но не добродушно. Это хищная улыбка. Мы становимся друг напротив друга. Он достаёт палочку, медленно, будто не для заклинания, а для чего-то большего. Глаза светятся стальным светом. — Готова? — тихо, только мне. — Нет. Но давай. — Legilimens. И я чувствую, как его магия впивается в разум. Не больно — глубоко. Холодно. Его взгляд проникает в воспоминания — мои. Те, что я прячу. Дождь. Голос отца. Громкие слова. Крик. Пустая комната. Чёрные птицы за окном. Руки, что тянут меня за воротник. Страх. Непонимание. Я падаю на колени. Тело дрожит. Я вижу только свои ладони. Но он всё ещё держит связь. Не отрывается. — Хватит, — шепчу. — Ты сказала: «Давай». Так покажи, насколько ты можешь выдержать. — Hominem Revello! Заклинание срывается у меня с губ. Вспышка. Он отшатывается. Связь рвётся. Но не полностью. Мы оба стоим, дышим тяжело. Я сжимаю палочку так сильно, что ногти впиваются в ладонь. — Молодец, — произносит Люпин. — Ты не упала. — Но я была на грани. — И это лучше, чем притворство. Малфой не говорит ничего. Только смотрит. Глаза его другие — будто я действительно ударила по нему. Внутри. После урока Тео идёт со мной до лестницы. — Он не должен был так жёстко, — говорит он. — Люпин ошибся. — Нет. Всё правильно. Так он и учится. Через боль. И я, похоже, тоже. — Ты думаешь, он специально? — Он всегда делает всё специально. Обед в Большом зале проходит в тишине. Я сижу ближе к краю, рядом с Тео и Блейзом. Драко — напротив, с Пэнси и Крэббом. Он молчит. Даже не ест. Только водит пальцем по краю серебряной тарелки. — Ты не боишься, что он в следующий раз сделает хуже? — спрашивает Блейз тихо. — Я боюсь, — честно отвечаю. — Но я хочу знать, насколько он способен зайти. И где его предел. Блейз качает головой. — У некоторых людей нет предела. Только ты должна понять: когда его нет — лучше уйти первой. После обеда я иду в библиотеку. Там пахнет пергаментом и тихим недоверием. Мадам Пинс шепчет кому-то предупреждение не дышать на книги слишком громко. Всё идеально. Я нахожу угол, где редко бывают слизеринцы. Начинаю просматривать трактат о мысленных барьерах — не магических, а психических. Тонкая работа. Почти незаметная, но спасительная. Я чувствую его раньше, чем вижу. Драко садится напротив. Без книги. Без слов. Просто — присутствие. — Ты следишь за мной? — Я хочу понять, кто ты. — Ты же уже решил, что я никто. — Ты — проблема. А я люблю решать проблемы. — Или создавать их? Он улыбается. Неожиданно мягко. — Ты отбила заклинание. Почти. — Почти — не значит победила. — Но и не проиграла. Мы сидим молча. Потом он наклоняется ближе: — Знаешь, я ненавижу, когда кто-то не поддаётся. Это делает его интересным. Опасным. — Я не твоя игрушка, Малфой. — Нет. Ты… что-то другое. Ещё не решил — что. Он встаёт. Уходит. Но не сразу. Смотрит на меня — с тем же вопросом в глазах. Вечером я возвращаюсь в подземелья. Пэнси, проходя мимо, шепчет: — Он к тебе не просто так. Будь осторожна. Он ломает не из мести. А потому что может. Я смотрю ей в глаза. — А ты? — Я просто предупреждаю. Пока ещё могу. В спальне я снова на подоконнике. Озеро чёрное, как тушь. Тени под водой — спокойные. Внутри меня всё бурлит. Но тишина помогает. Я слышу шаги. Он снова здесь. — Не боишься, что я вхожу без стука? — Я привыкла. Ты — как сквозняк. Он подходит ближе. Не садится. Стоит рядом. — Завтра у нас будет дуэль. Практическое. Я попрошу, чтобы нас поставили вместе. — Почему? — Хочу проверить, сколько ещё ты выдержишь. — А если я тресну? — Тогда ты станешь как все. А это будет скучно. Мы смотрим в окно. Его рука рядом. Но он не трогает. Только стоит. И в этом молчании — напряжение сильнее любого прикосновения.