ГЛАВА 11 Не на своем месте

***

Слизеринская гостиная пустеет. Утро тягучее, тёмное, как переспелая черника. За стеклом — пелена мутной воды, в которой лениво проплывают тени. Я стою у окна, прижимая лоб к холодному стеклу. Не знаю, сколько времени прошло. Пять минут? Полчаса? Вечность? Я боюсь дуэли. Не потому, что проиграю — я почти уверена, что проиграю. А потому что он будет смотреть. Снова. Видеть. Внутри. А я не хочу, чтобы кто-то видел, какая я на самом деле. Сломанная. Тео подходит молча, ставит кружку с горячим шоколадом рядом. — Не засыпь на ходу, — говорит он. — Или Малфой подумает, что ты сдаёшься. А ты не сдаёшься, верно? Я киваю. Шепчу: — Верно. Пока нет. Дуэль проходит в старой башне. Люпин наблюдает из угла, время от времени делая пометки в журнал. Я иду на пару шагов вперёд. Взгляд Драко — тяжёлый, внимательный. В этот раз он даже не пытается усмехнуться. Он сосредоточен. — Вторая попытка, Морвейн, — говорит он. — Может, в этот раз ты покажешь что-то большее, чем страх? — А ты, может, попробуешь не лезть мне в голову? Он слегка наклоняет голову: — Где же тогда веселье? Мы встаём. Палочки наготове. — Начали! — голос Люпина звучит чётко. — Expelliarmus! — кричу я первой. Вспышка. Он легко отбивает. — Stupefy. Заклинание срывается с его губ как пуля. Я ныряю вбок, падаю на одно колено. В глазах — пыль и боль. Поднимаюсь. Ядрёная смесь страха и злости кипит внутри. — Protego! Petrificus Totalus! — мои движения резкие, резонирующие с ритмом сердца. Он уворачивается, но уже не так снисходительно. У него подрагивает уголок рта. Он не ожидал. Мы почти синхронны. Лезем друг в друга, как ножи. Без крови. Но с последствиями. Когда Люпин останавливает нас, я дрожу от усталости, а рубашка под мантией мокрая от пота. Драко отходит, гладит шею, будто я задела его сильнее, чем стоило. — Впечатляюще, — говорит Люпин, разглядывая нас обоих. — Иногда настоящая магия — не в силе, а в выносливости. Драко бросает мне взгляд. Что-то в нём меняется. Едва заметно. Почти сожаление. Или всё-таки разочарование? После занятий я иду в библиотеку, но путь как-то сам приводит меня к Большому залу. Пусто. Только одно знакомое лицо сидит за грифиндорским столом. Гермиона. Она листает толстую книгу и делает пометки. Я колеблюсь. Нога уже повернула — уйти. Но я остаюсь. — Гермиона, — тихо говорю я. Она поднимает взгляд. Осторожно. — Кэтрин, да? Из Слизерина. Я киваю. Внутри будто ледяная вода пролилась по позвоночнику. — Можно? — Конечно. Сажусь рядом. Слишком близко для грифиндорки. Но она не отодвигается. — Мне… нужно поговорить. Но не как слизеринка. Как человек. — Хорошо. Слушаю. — Мне… здесь тяжело. Я не знала, куда попаду. Я перевелась. Я не выбирала Слизерин. Они просто… решили. А теперь я… Я запинаюсь. Горло сжимается. Но я чувствую, как она смотрит внимательно. По-настоящему. — Драко Малфой, — продолжаю я. — Он… ломает меня. Каждый день. Это не просто травля. Это… как будто он знает, как именно ранить. Я не знаю, зачем я тебе это говорю. — Потому что ты больше не можешь молчать, — тихо отвечает Гермиона. — Я знаю, каково это. — Ты? Но ты… все говорят, ты сильная. — Быть сильной не значит, что тебе не больно. Значит, ты всё равно говоришь. Несмотря на боль. Мы молчим. Потом она говорит: — Знаешь, когда я пришла в Хогвартс, мне казалось, что Слизерин — это просто змеинник. Полный людей, которые только и думают, как подставить или унизить. А потом я поняла — их учили так жить. Их растят на выживании. Но это не значит, что все такие. — Я не такая. — Я вижу. И вдруг рядом — Гарри и Рон. С недоверием, с осторожностью, но — без оскорблений. Гарри кивает: — Ты с Гермионой? — Я… просто хотела поговорить. — Ага. Малфой опять? Рон усаживается напротив: — Этот блондинистый ублюдок, честно говоря, всех уже достал. Гарри пожимает плечами: — Но если он правда так давит на тебя… Слушай, ты можешь сидеть с нами иногда. Если хочешь. Я смотрю на них. В груди — комок. Не ожидала. Не верила, что услышу такое от Гарри Поттера. Но сейчас они — как щит. Пусть и временный. — Спасибо, — выдыхаю я. — Наверное, впервые за долгое время, я чувствую себя не совсем одной. — А мы думали, что в Слизерине все уроды, — усмехается Рон. — А ты, похоже, нормальная. Гермиона толкает его локтем: — Рон! — Что? Я честно. Это комплимент! Я улыбаюсь. Первый раз — по-настоящему. Вечером возвращаюсь в подземелья. Тео ждёт у двери спальни. — Ну? — спрашивает. — У меня… новые знакомые. — Гриффиндорцы? — Да. Поттер. Грейнджер. Уизли. — Ха. Мальчик-который-дружит. Неожиданно. — Я рассказала им. Про Малфоя. Он замирает. Потом кивает. — И? — Поверили. Даже предложили сидеть с ними. — Держись за это. Пока они рядом — он не сможет идти дальше. Я уже тянусь к дверной ручке, когда Тео добавляет: — Только не забывай, кто ты. Не где ты. Кто. Ты не одна из них. И не одна из нас. Но ты — ты. Это важнее. Я тихо говорю: — Спасибо. — Не за что. Просто… не дай ему победить. Перед сном я снова у окна. Озеро пульсирует темнотой. Кто-то из девушек в комнате смеётся — слышно глухо, как сквозь воду. Шаги. Он снова здесь. Драко. Он приближается, медленно. Руки в карманах. В голосе — ничего лишнего: — Ты с Поттером теперь? — Завидуешь? — Просто удивлён. Ты же умная. Зачем тебе они? — Они хотя бы не пытаются меня сломать. Он не отвечает сразу. Потом: — Знаешь, я думал, ты сильнее. — А ты думаешь, что сила — это ломать? Нет. Сила — это выжить, даже когда тебя ломают. Особенно — когда тебя ломают. Он уходит. Но медленно. Как будто ждёт, что я что-то скажу. Не говорю. Потому что в эту ночь я уже сказала достаточно.