ГЛАВА 21 Похмелье

***

Свет беспощаден. Он рвётся сквозь закрытые шторы, впивается в веки и вырывает меня из липкой пустоты сна. Голова будто налита свинцом, во рту — пепел. Я с трудом поднимаюсь, ощущая, как под ребрами всё ещё колет. Остаточный эффект. Алкоголь и шрамы — не лучшая комбинация. Тело чужое, тяжёлое. Я смотрю в зеркало. – Прекрасно выглядишь, – хриплю я самой себе. Под глазами — синяки. На губах — остатки тёмной помады. Волосы спутаны, платье сбилось, а в памяти — провалы. Только обрывки: музыка, блеск, чужие руки, мои крики, его голос. Драко. Я резко закрываю глаза. – Господи, что я ему сказала… В Гриффиндорской гостиной пахнет тостами и мятой. Гермиона сидит на диване с книгой, но, увидев меня, вскидывает брови. – Ты встала? Вау. – Едва, – сажусь рядом, прижимая ко лбу холодную банку с тыквенным соком. – Пожалуйста, скажи, что вчера не всё было так плохо. – Хуже, – спокойно отвечает она. – Но в твоём стиле. – Сильно я налажала? – Ты выпила больше, чем Блэйз мог спрятать. Танцевала на столе. В какой-то момент объявила, что «вся Слизеринская мораль — миф», и швырнула бокалом в стену. Кстати, метко. Я стону. – И с Драко?.. – Он пришёл, – тихо говорит она. – Поздно. Все уже были пьяны в хлам, но ты его увидела. Подошла. – Что я ему сказала? Она хмурится. – Что он тебя ненавидит. И что ты не понимаешь, за что. Я закрываю лицо ладонями. – Боже. Боже. – Он не ответил. Просто смотрел. – Потом? – Потом ты ушла. А он… стоял ещё долго. Потом исчез. Тишина. Сок больше не помогает. – Он снова исчез, да? – Да. Сегодня никто его не видел. Ни в гостиной, ни на завтраке. Профессора говорят, что он взял день на пропуск — по состоянию здоровья. Я смеюсь. Горько. – Психика – это теперь болезнь? – В Хогвартсе? Всё, что не мания величия — уже редкость. Я встаю. – Надо на улицу. Подышать. Или умереть. Что первое наступит. – Возьми с собой кого-нибудь. Не хочешь – Гарри. Он… – Нет, – резко обрываю. – Сегодня – одна. Воздух резкий, холодный. Лес шумит где-то вдалеке, как напоминание: жизнь идёт. Всё продолжается. Кроме него. Драко снова исчезает, как только я касаюсь его. Как будто приближение – это яд. Как будто я – сигнал тревоги. Угроза. Или искупление, от которого он бежит. Я сажусь на скамью у озера. Волны плещутся. Не думать. Не чувствовать. Но это уже невозможно. Он посмотрел. Он пришёл. И остался стоять. Этого достаточно, чтобы я не забыла. Этого слишком мало, чтобы простить.