Зона комфорта

             Время в квартире Тоджи текло иначе. Оно не измерялось часами или сутками, а растягивалось в вязкую, серую субстанцию.       Прошёл почти месяц.       Календарь в телефоне бесстрастно сообщал, что ноябрь доживает свои последние дни. Неумолимо на город надвигался декабрь. Снаружи, за плотными стеклопакетами, мир, вероятно, скоро начнёт готовиться к Рождеству: витрины обрастут гирляндами, а воздух пропахнет предпраздничной суетой и мандаринами.       Адаптация — страшная вещь. Человеческая психика, этот гибкий, изворотливый механизм, способна переварить и усвоить любой кошмар, лишь бы носитель продолжал функционировать. Всё происходило не так, как пишут в книгах по психологии. Не было никакого «принятия» или «исцеления». Это было похоже на то, как организм привыкает к яду, если принимать его малыми дозами. Сначала тебя тошнит, выворачивает наизнанку от страха и отвращения, а потом... потом наступает тишина.       Рей привыкла к звуку его ключа в замке. Раньше этот металлический скрежет заставлял её сердце пропускать удар. Теперь это был просто сигнал для мозга: «Он вернулся. Ужин должен быть на столе».       Она привыкла к его тяжёлым шагам. К тому, как он молча занимает собой всё пространство гостиной, вытесняя из неё воздух.       Тоджи действительно не делал ей ничего плохого. Он не бил её. Не приставал. Не запирал в комнате. Её полезность стабильно поддерживала его безразличие, а его безразличие гарантировало её невидимость. И эта невидимость стала её новой зоной комфорта.       Канашита знала, что это ловушка. Золотая клетка, которую она сама себе нафантазировала. Она понимала, что прокрастинирует, откладывая жизнь на «потом». Ей нужно было искать работу. Настоящую, а не роль прислуги у киллера. Ей нужно было думать о восстановлении в университете, пока её окончательно не отчислили.       И Мико.       Мысль о подруге вызывала тупую, ноющую боль в груди. Рей не звонила ей уже вечность. Она использовала лимит доверия Мико абсолютно бездумно. Ещё немного, и этот лимит будет исчерпан.       «Завтра, — говорила она себе каждое утро, глядя в зеркало на своё бледное, но уже не такое измождённое лицо. — Завтра я возьму себя в руки. Разошлю резюме. Позвоню в деканат. Наберу Мико и скажу правду. Или хотя бы часть правды. Хотя бы просто поговорю».       Но наступало «завтра», и страх перед внешним миром снова парализовывал волю. Там, снаружи, было холодно, опасно и требовательно. Там нужно было бороться. А здесь... здесь было тепло. Здесь была еда. Здесь была иллюзия безопасности, оплаченная кровавыми деньгами, которые лежали в ящике её тумбочки.       Рей решила позволить себе утонуть в этом болоте ещё немного. Всего пару дней. Ей нужен был отдых. Ей нужен был эскапизм такой глубины, чтобы заглушить голос совести.       В тот вечер, когда за окном выл особенно промозглый ветер, швыряя в стёкла мокрый снег, она достала из своей сумки то немногое, что связывало её с беззаботным прошлым, — старую, потёртую PlayStation 2.       Подключение к огромному плазменному телевизору Тоджи заняло время. Его техника была слишком современной для её «старушки», пришлось возиться с проводами, разбираться с разъёмами, ползая на коленях за тумбой. Но когда на экране наконец высветился знакомый логотип и заиграла вступительная мелодия Tekken 5, Канашита почувствовала, как по телу разливается тёплая волна ностальгии.       Она переоделась в пижаму, уселась прямо на пол перед диваном, скрестив ноги по-турецки, и нажала «Start».       Мир превратился в полоски здоровья на экране и комбинации ударов. Никаких убийц, никаких долгов, никаких сломанных судеб. Только чистая, концентрированная ярость виртуальной битвы. Рей с досадой думала о том, что могла бы вспомнить о старом увлечении раньше.       Тоджи вернулся домой около восьми.       Он открыл дверь, привычно сканируя пространство на наличие посторонних звуков или запахов. Но вместо тишины или шума воды из ванной его встретили звуки ударов, электронные крики и какая-то агрессивная техно-музыка.       Он прошёл в гостиную, держа в руке бумажный пакет с продуктами, и остановился, наблюдая за открывшейся картиной.       Его «домработница» сидела на полу, спиной к нему. В своей дурацкой пижаме, босиком. Она яростно долбила по кнопкам геймпада, наклоняясь всем телом в сторону движений персонажа на экране, и тихо, злобно материлась себе под нос, когда пропускала удар.       — Да блокируй ты, сука! — прошипела она, дёргая стик. — Вставай!       Фушигуро направился в сторону кухни, издалека наблюдая за ней.       За последний месяц это зрелище стало, пожалуй, самым... нормальным из всего, что здесь происходило. Она не шарахалась. Не жалась по углам. Не смотрела на него в ожидании расправы. Она просто играла.       Он сгрузил пакет на стол. Шуршание бумаги заставило её вздрогнуть, но не подпрыгнуть в ужасе, как раньше. Она поставила игру на паузу и обернулась.       — О, ты вернулся, — голос был спокойным. Слегка охрипшим, но без дрожи.       Тоджи открыл холодильник, потянувшись за бутылкой воды.       — А ты, я смотрю, захватила территорию.       Рей посмотрела на джойстик в своих руках, потом на телевизор, потом на него.       — Просто... убиваю время. Ужин на плите. Гюдон.       Она поднялась с пола, поправляя сбившиеся штаны пижамы. Движения стали более плавными, исчезла та дёрганость, которая раздражала его в первые дни. Она подошла к кухонному островку, заглядывая в пакет, который он принёс.       — Что купил?       — Еду, — лаконично ответил Фушигуро, наблюдая за тем, как она по-хозяйски начинает разбирать продукты. — Взял с запасом, чтобы ты не ныла, что готовить не из чего.       В пакете были мясо, овощи, яйца, несколько упаковок риса, кофе. Стандартный, уже привычный набор.       — Спасибо, — тихо сказала она.       Атмосфера на кухне была странно мирной. Запах тушёного мяса с луком и сладким соусом, шуршание пакетов, гул холодильника. Если закрыть глаза и забыть, что у него за поясом спрятан нож, которым он сегодня, возможно, кого-то выпотрошил, можно было представить, что это обычный вечер обычной пары.       Эта мысль была настолько дикой, что Рей поспешила её отогнать.       Она накладывала рис в тарелки, чувствуя его взгляд на своей спине. Раньше этот взгляд прожигал дыры, вызывал желание сжаться. Сейчас он просто... был. Тяжёлый, ощутимый, но не угрожающий.       — Как... — слова вылетели изо рта прежде, чем она успела обдумать. — Как прошёл твой день?       Тишина, повисшая после вопроса, показалось слишком неловкой.       Канашита замерла с половником в руке, мысленно давая себе пощёчину. Какого чёрта? Зачем она это спросила? Это же Тоджи. У таких людей не спрашивают «как прошёл день».       Тоджи тоже удивился. Он медленно моргнул, глядя на её напрягшуюся спину. Она сама идёт на контакт? Не из вежливости, не из страха, а просто так? Светская беседа за ужином с наёмным убийцей.       Он отодвинул стул и сел, вальяжно закинув руку на спинку.       — День? — переспросил он, и в голосе зазвучали насмешливые нотки. — Тебе правда интересно?       Рей поставила перед ним тарелку, не решаясь поднять взгляд.       — Ну... просто спросила. Для поддержания разговора.       Фушигуро ухмыльнулся, беря палочки. Он видел, как она смутилась, и это развлекало его после дня, полного скучной слежки и переговоров с посредниками.       — Какие именно подробности тебя интересуют, танцовщица? — он подцепил кусок мяса, отправляя его в рот. — Хочешь знать, скольким людям я сегодня сломал пальцы? Или, может, какого цвета были кишки у парня, который не хотел отдавать долг?       Рей поморщилась, садясь напротив со своей порцией.       — Фу. Нет. Я поняла.       — А что? — он продолжал подкалывать, наслаждаясь её реакцией. — Ты же любила трукрайм. Вот тебе, эксклюзив из первых рук.       Разумеется, он не собирался рассказывать ей правду. Ни слова о проклятиях, о магах, о том дерьме, которое составляет изнанку этого мира. Для неё он был просто бандитом, решалой, кем-то из криминальной хроники. И пусть так и остаётся. Её психика и так держалась на честном слове и скотче. Знание о том, что по улицам ходят монстры, которых не берёт обычное оружие, её бы просто добило.       Канашита сердито ткнула палочками в рис.       — Ты можешь быть нормальным хоть пять минут? — проворчала она. — Обычного «нормально» было бы достаточно.       Тоджи поднял на неё взгляд, полный странного веселья.       — «Нормально», — передразнил он. — Ладно. Нормально прошёл. Никого не грохнул сегодня. Довольна?       — Вполне, — буркнула она, чувствуя, как уши горят.       Они продолжили есть молча, но это молчание уже не было таким гнетущим, как раньше. Оно было... бытовым. Когда ужин закончился, Рей привычно собрала посуду, а Тоджи переместился на диван.       Рей, закончив с мытьём тарелок, поколебалась секунду. Идти к себе в комнату не хотелось. Там было пусто и одиноко, а здесь, в гостиной, стояла приставка, и противник в Tekken ждал реванша.       Она осторожно вернулась в гостиную и села на своё место на полу. Тоджи не возражал. Он даже не посмотрел на неё, занятый чем-то своим.       Рей сняла игру с паузы, снова погружаясь в виртуальную драку, но краем глаза следила за ним.       Фушигуро сидел, развалившись на диване, и читал... газету?       Рей моргнула, отвлеклась, пропустила удар в челюсть от Хейхачи Мисимы и проиграла раунд.       — Чёрт, — выдохнула она, откладывая геймпад.       Любопытство взяло верх.       — Газета? — спросила она, оборачиваясь. — Серьёзно? Я думала, их читают только пенсионеры в парке.       Тоджи даже не оторвался от чтения. Он держал развёрнутый лист дешёвой бумаги, испещрённый какими-то таблицами и цифрами.       — Тебе-то какая разница? — лениво отозвался он. — Развиваюсь. Слежу за новостями экономики.       Рей фыркнула. Экономики. Ага, как же.       Она прищурилась, чуть подавшись назад и пытаясь разглядеть, что именно там напечатано. Колонки, имена... клички? «Быстрый Ветер», «Чёрная Молния», «Сакура».       Догадка ударила в лоб.       — Это... скачки? — спросила она недоверчиво. — Ты ставишь на лошадей?       Тоджи наконец опустил газету, посмотрев на неё сверху вниз с выражением оскорблённого достоинства, которое выглядело на его лице совершенно неестественно и оттого комично.       — Не просто «ставлю», — поправил он. — Я инвестирую.       — Инвестируешь? — Рей не сдержала смешок. — В лошадей? Ты серьёзно?       — У меня система, — он ткнул пальцем в какую-то колонку, обведённую красным маркером. — Вот этот, в третьем заезде. Верняк. Коэффициент пять к одному.       Канашита смотрела на него широко раскрытыми глазами. Наёмный убийца, гора мышц и цинизма, сидит в своей квартире и с серьёзным видом анализирует шансы какой-то лошади на победу. Это было так нелепо, так по-человечески глупо, что образ «монстра» в её голове дал ещё одну трещину.       — И часто твоя «система» работает? — скептически спросила она.       Тоджи бросил на неё недовольный взгляд поверх газеты, а затем свернул её и бросил на столик рядом с пепельницей.       — Не твоё дело, мелочь.       Значит, не часто. Рей тут же проанализировала пустую квартиру, отсутствие личных вещей и тот факт, что он хватается за любую грязную работу.       — Слушай... — начала она осторожно, чувствуя, что ступает на тонкий лёд. — А у тебя... с деньгами всё нормально?       В её голосе прозвучала неподдельная тревога. Перспектива оказаться на улице из-за того, что её работодатель — лудоман, была вполне реальной и пугающей.       Тоджи посмотрел на неё, и в его глазах снова блеснуло веселье. Он понял, о чём она думает.       — Волнуешься за свои гроши? — насмешливо уточнил он.       — Волнуюсь за крышу над головой, — ответила она. — Если ты всё спустишь на «верняк» в третьем заезде, мне нужно знать заранее, чтобы собрать сумки.       Тоджи откинул голову на спинку дивана, глядя в потолок.       — Расслабься, — сказал он. — Квартира оплачена на полгода вперёд. А на твою мизерную зарплату и еду мне денег всегда хватит. Даже если эта кляча придёт последней.       Он помолчал и добавил тише, с какой-то странной интонацией:       — Я умею добывать деньги. Тратить — нет. А добывать — умею.       Рей посмотрела на его профиль — резкий, жёсткий, с этим шрамом на губе. Добывать деньги. Она знала, как он их добывает. И это напоминание мгновенно остудило тёплую атмосферу вечера.       Но, как ни странно, страха не было. Не в том количестве. Было что-то похожее на понимание. Он такой же сломанный механизм, как и она, только настроенный на разрушение, а не на саморазрушение. Вероятно, он спускает деньги на скачках, чтобы почувствовать азарт, чтобы заглушить что-то внутри, так же, как она резала руки или пила.       — Ладно, — сказала она, отворачиваясь к экрану. — Надеюсь, твоя лошадь победит.       — Победит, куда она денется, — проворчал Тоджи, снова берясь за газету. — Иначе я её сам на мясо пущу.       Рей закатила глаза от его самонадеянности, но комментарии оставила при себе. Она снова нажала «Start», и звуки битвы наполнили комнату.       

──── ✧《✩》✧ ────

      Ещё два дня растворились в липком сиропе бездействия. Канашита существовала в режиме энергосбережения: готовила, ела, спала, играла в приставку, пока глаза не начинали слезиться от пикселей. Но чем тише становилось снаружи, тем громче выло внутри.       И у этого воя было имя. Мико.       Мысли о подруге превратились в навязчивый зуд, в фантомную боль ампутированной совести. Рей смотрела на календарь, где ноябрь доживал свои последние часы. Скоро декабрь. Рождество. Время, когда одиночество ощущается острее ножа. Мико вернётся. И если Рей не объявится до этого момента, то возвращение подруги станет катастрофой.       Она знала, что Аоки сейчас в Лондоне, в другом часовом поясе, в другом мире. Звонить было страшно. Страшно услышать её голос, полный жизни, и понять, насколько сама Рей мертва. Но ещё страшнее было потерять её окончательно.       В среду, когда Тоджи ушёл по своим мутным делам, она всё же решилась.       Она сидела на полу в своей комнате, сжимая в руках телефон, подключённый к зарядке. Пальцы дрожали, когда она набирала знакомый номер. Гудки тянулись бесконечно долго, каждый из них давал ей шанс сбросить, смалодушничать, отложить ещё на день.       — Алло? — голос Мико прорвался сквозь статику и расстояние, немного уставший, но такой знакомый, что у Рей перехватило дыхание.       — Привет, — собственный голос показался ей чужим. — Это я.       На том конце повисла тишина. Не пустая, а тяжёлая, полная невысказанных упрёков.       — Рей? — в тоне Мико не было той привычной восторженной радости, на которую Рей глупо надеялась. Там было удивление, смешанное с обидой. — Ты жива? Надо же.       Сарказм подруги больно уколол, но Канашита знала, что заслужила это. И даже больше.       — Прости, — пробормотала она, глядя на свои колени. — Я... замоталась. Всё навалилось.       — Замоталась? — переспросила Аоки, и в её голосе проскользнуло возмущение. — Рей, я пишу тебе каждый день. Я места себе не нахожу. Ты пропала с радаров. Снова. Что происходит?       Врать было необходимо. Врать было жизненно важно. Сказать правду о том, что она живёт у наёмника и стирает его трусы, звучало не только безумно, но и означало втянуть Мико в этот ад. А этого Рей допустить не могла.       — Я в порядке, правда, — врать было почти физически неприятно. — Я просто... нашла работу. В кофейне. Смены дурацкие, по двенадцать часов, прихожу домой и падаю замертво. Даже телефон зарядить сил нет.       — В кофейне? — недоверчиво переспросила подруга. — Ты? С твоей-то ненавистью к людям?       — Жизнь прижала, — горько усмехнулась она. Это была единственная правда за весь разговор. — Приходится приспосабливаться. Да и раньше я работала в более людном месте. Справлялась.       Мико вздохнула. В трубке послышался какой-то шум — лондонская улица, гудки машин, чьи-то голоса, говорящие на английском. Жизнь там кипела, пока Рей гнила в своём вакууме.       — Знаешь, — тихо сказала Аоки, и её тон стал серьёзным, лишённым привычной лёгкости. — Ты всегда так делаешь.       — Как?       — Отстраняешься. Как только у тебя проблемы, ты строишь стену. Я стою перед ней, стучу, а ты даже не отвечаешь. Раньше я думала, что это просто твой характер. Что тебе нужно пространство. Но сейчас... Рей, это уже не смешно. Я на другом конце света. Я не могу приехать и вытащить тебя из твоей норы. И мне... мне сложно, понимаешь? Сложно постоянно беспокоиться за тебя, когда ты ведёшь себя так, будто тебе плевать.       Рей закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Мико была права. Абсолютно, чертовски права.       Канашита всегда воспринимала подругу как константу. Как тихую гавань, которая примет её любой — злой, сломанной, молчаливой. Она думала, что у Мико, с её бесконечной энергией и кучей знакомых, хватит ресурсов, чтобы переварить и молчание Рей. Что, возможно, она не первом месте среди необходимых контактов из всего окружения подруги. Она эгоистично полагала, что её можно просто поставить на паузу, а потом, когда станет легче, нажать «Play», и всё будет как раньше. Просто чтобы не напрягать близкого человека, ведь она и так в прошлом доставляла немало проблем со своими вечными ссорами в семье.       Но люди не работают по кнопке. У Мико тоже была жизнь, были проблемы, была усталость. И Рей, со своей бесконечной драмой и игрой в прятки, просто высасывала из неё последние силы.       — Я знаю, — прошептала Канашита, сжимая телефон в руке. — Я... я ужасная подруга, Мико. Я знаю. Прости меня. Я не хотела, чтобы ты волновалась. Просто... мне сейчас правда сложно. Я пытаюсь выгрести.       В трубке повисло молчание. Рей слышала дыхание подруги, представляла, как та стоит где-нибудь на ветру, кутаясь в шарф, и хмурится.       — Я не прошу тебя быть идеальной, — наконец сказала Мико мягче. — Я просто прошу не исчезать. Напиши хоть «жива», хоть смайлик отправь. Я же не ясновидящая.       — Я постараюсь, — пообещала Рей. — Честно. Я не буду игнорировать.       — Смотри мне, — серьёзно начала Аоки. — Если ты ещё раз вот так пропадёшь без объяснений... я вернусь и устрою тебе такой скандал, что стены затрясутся. Мы серьёзно поссоримся, Рей. Я не шучу. У меня тоже нервы не железные.       — Я поняла. Правда.       — Ладно, — вздохнула Мико. — Мне бежать надо, а звонок сюда тебя и так разоряет. Береги себя. И... не будь дурой, ладно?       — Пока, — прошептала Рей.       Гудки отбоя возвестили о закончившемся разговоре. Она хотела спросить, как у неё дела. Может, узнать какие-то подробности её нынешней жизни. Но разговор вышел скомканным.       Канашита отложила телефон и откинулась спиной на кровать. Она должна была почувствовать облегчение. Она сделала это. Позвонила. Соврала, но успокоила. Галочка в списке дел поставлена.       Но вместо облегчения внутри разливалась чёрная, вязкая муть. Она чувствовала себя грязной. Ложь липла к коже, как паутина. «Работаю в кофейне». «Всё в порядке». Каждое слово было кирпичом в той стене, о которой говорила Мико.       Она загнала себя в ловушку. Теперь ей придётся поддерживать эту легенду. Придумывать истории про злых клиентов, про чаевые, про усталость после смен. А правда в том, что она сидит в квартире убийцы, жрёт его еду и играет в Tekken.       «Я паразит, — подумала Рей, глядя в потолок. — Я просто сосу из неё энергию, ничего не давая взамен. Она там, учится, живёт, творит. А я здесь. Гнию».       Самоконтроль, который она так старательно латала последние дни, дал трещину. Звонкую, отвратительную трещину. Ей нужно было выключить голову. Срочно. Мысли о собственной никчёмности становились невыносимыми. Она бросила взгляд на скетчбук, взвешивая варианты. «Даже нихрена толкового не нарисовала» — мысленно осудила она себя, тут же отбрасывая идею попытаться снова.       Алкоголь.       Мысль вспыхнула ярко и отчётливо, как неоновая вывеска в темноте. Ей нужно напиться. Не просто выпить, а нажраться. Так, чтобы забыть своё имя, забыть голос Мико, забыть это унизительное чувство вины.       Она уже начала подниматься, ведомая одной лишь жаждой забвения, как входная дверь хлопнула.       Рей замерла.       Шаги. Тяжёлые, уверенные — Тоджи. Но следом за ними послышались другие — более лёгкие, быстрые. И голоса.       Он пришёл не один.       Тревога, мгновенно сменившая апатию, подбросила её на ноги. Рей подкралась к двери своей комнаты и приоткрыла её буквально на сантиметр.       В прихожей горел свет. Она увидела широкую спину Тоджи, который вешал куртку на крючок. А рядом с ним стоял мужчина. Тот самый. Кореец в дорогом пальто, который уже приходил.       — ...пока тихо, — донёсся до неё спокойный голос гостя. — Но я бы на твоём месте не расслаблялся.       — Я и не напрягаюсь, — отозвался Тоджи, проходя вглубь квартиры.       Рей отшатнулась от двери, чувствуя, как пульс неумолимо набирает скорость. Она не знала, кто этот человек. Не спрашивала у Тоджи раньше. Но его присутствие здесь, в этом закрытом мире, ощущалось как вторжение.       Находиться здесь, за тонкой дверью, пока они там, на кухне, обсуждают свои дела, было невыносимо. Она чувствовала себя крысой в лабиринте, в который запустили змей.       Желание напиться трансформировалось в желание сбежать. Просто уйти. Исчезнуть из квартиры, пока они заняты. Пойти в магазин, купить бутылку, может быть, две, чуть пройтись, переждать. А потом вернуться, когда гость уйдёт, и просто вырубиться.       План был жалким, но казался действенным. Вся надежда на то, что этот мужик уйдёт, пока её не будет дома.       Канашита начала быстро одеваться. Она стянула пижамные штаны и потянулась за своими старыми рваными джинсами, мысленно отмечая, что нужно бы постепенно обновлять гардероб.       Она натянула их и замерла. Пуговица застегнулась с усилием. Ткань на бёдрах натянулась плотнее, чем она помнила. Рей в недоумении посмотрела на себя в зеркало шкафа. Джинсы, которые раньше висели на ней, как на вешалке, теперь сидели... нормально. Неужели она поправилась?       Это открытие ударило по ней странным смешанным чувством. С одной стороны, это означало, что она физически восстанавливается. Еда Тоджи, подобие стабильности, отсутствие постоянного алкогольного марафона делали своё дело. Тело брало своё. Но с другой стороны... это казалось предательством. Она страдала, она ненавидела себя, она была в аду — а её тело смело округляться? Оно смело выглядеть здоровее? Это диссонировало с тем, что творилось у неё в голове. Она чувствовала себя развалиной, а зеркало показывало просто уставшую девушку в лифчике и джинсах.       «Плевать», — подумала она, натягивая чёрную водолазку, севшую ровно по фигуре. Сейчас не время для анализа.       Она осторожно открыла дверь. Голоса доносились с кухни — приглушённые, спокойные. Звякнуло стекло. Видимо, они пили.       Рей мышью проскользнула в прихожую. Её ботинки стояли у двери. Она сунула ноги в них, застегнув, и схватила пальто с вешалки. Руки дрожали, когда она пыталась попасть в рукава.       Только бы уйти незамеченной. Только бы не...       — Далеко собралась?       Голос Тоджи прозвучал ей в спину.       Канашита замерла с накинутым на одно плечо пальто. Она медленно повернулась.       Тоджи стоял в проёме, ведущем в гостиную. Он опирался плечом о косяк, держа в руке стакан с виски. Его взгляд был тяжёлым, цепким, но не злым. Скорее, чуть удивлённым. Он привык, что его «домработница» не покидает квартиру без крайней нужды, тем более на ночь глядя.       За его спиной, чуть в глубине комнаты, маячил гость. Мужчина держал телефон у уха, что-то быстро говоря собеседнику. Увидев девушку, он прервался на секунду, отнял телефон от лица и... помахал ей.       Просто помахал рукой. С лёгкой, почти добродушной улыбкой, будто они были старыми приятелями, встретившимися на вечеринке.       — Привет, — одними губами произнёс он и снова вернулся к разговору, отвернувшись к цветным огням зданий в окне.       Этот жест, эта неуместная нормальность выбили из неё остатки самообладания. Он улыбается? Он машет ей? Человек, который обсуждает с Тоджи цену чьей-то жизни? Это выглядело неуместно. И жутко.       Она перевела взгляд на Фушигуро. Тот всё ещё ждал ответа, приподняв бровь.       — Куда намылилась на ночь глядя? — повторил он, делая глоток. — В ларёк?       Рей почувствовала, как внутри всё сжимается. Она не могла говорить. Не могла объяснять. И не хотела. Сказать «я иду за виски, потому что ненавижу себя и боюсь твоего друга»? Сказать «я иду гулять»? Всё это было слишком сложно. Слишком утомительно.       Она посмотрела на него — на его расслабленную позу, на стакан в руке, на его «коллегу», болтающего по телефону. Этот мир был чужим. Она здесь — инородное тело.       Ничего не ответив, Канашита развернулась к двери.       — Эй, — окликнул Тоджи, заметив её очевидный игнор, — Ключи взяла?       Она молча похлопала по карману, где звякнула связка.       — Ясно, — хмыкнул он. — Не потеряйся.       Рей толкнула тяжёлую дверь. Прохладный воздух лестничной площадки тут же приятно ударил в лицо. Она вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь, отрезая себя от тепла и от внимательных глаз убийц.       Тоджи медленно выдохнул, глядя на то место, где только что стояла его странная сожительница, а затем, потеряв к пустоте интерес, прошёл в гостиную. Он рухнул на диван и с громким стуком поставил свой стакан на низкий журнальный столик. Стекло звякнуло о поверхность. Тёмная янтарная жидкость качнулась в ёмкости, касаясь стенок.       Шиу Конг, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся, присаживаясь на край дивана, но соблюдая разумную дистанцию. Он достал из кармана пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и выпустил струю дыма в потолок.       — Слушай, Тоджи, — лениво протянул он, кивая на стакан. — На кой хер ты переводишь продукт?       Тоджи перевёл на него безразличный взгляд.       — В смысле?       — В прямом. Это двенадцатилетний «Ямазаки». Не то чтобы я жадный, но ты же сам говорил, что тебя не берёт. Ни спирт, ни наркота. Ты просто выссышь его через час, не получив никакого удовольствия.       Конг был одним из немногих, кто знал о специфике физиологии Тоджи.       Фушигуро хмыкнул, потянулся к стакану, покрутил его в пальцах, глядя на игру света в жидкости, и с отвращением отставил подальше.       — Составляю тебе компанию, — саркастично бросил он. — Разве не так делают нормальные люди? Сидят, бухают, трут за жизнь.       — Нормальные люди от этого пьянеют, — парировал Шиу. — А ты просто тратишь мои деньги.       — Да хрень это полная, — признал Тоджи, откидываясь на спинку. — Вкус как у жжёного дерева. Никогда не понимал, что вы в этом находите. Давай сюда то, с чем пришёл.       Шиу сделал затяжку, выпустив дым сквозь зубы, потушил окурок в пепельнице, и потянулся к своему портфелю. Щёлкнули замки.       На стол, рядом с дорогим виски, лёг тяжелый, матово поблескивающий металлом предмет.       — Glock 19, третье поколение, — деловито сообщил Конг. — Как ты и просил. Компактный, лёгкий, надежный как кирпич. Спиленные номера, ствол «чистый», по баллистике нигде не проходил. В комплекте три обоймы и глушитель. Хотя, зная тебя, глушитель тебе не нужен. Отдам всё, если товар устроит.       Тоджи взял пистолет в руку. В его огромной ладони «Глок» казался игрушечным, но пальцы привычно легли на рукоять, проверяя баланс. Он передёрнул затвор — звук был чётким, сухим, приятным. Механика работала идеально.       — Пойдёт, — кивнул он, кладя оружие обратно на стол, дулом в сторону телевизора. — Что на рынке?       — С магами тишина, — Шиу развёл руками. — Кланы сидят тихо, делят свои сферы влияния, молодняк обучают. Серьёзных заказов на устранение пока нет. Видимо, у них там какое-то перемирие или затишье перед бурей.       — Скука, — зевнул Тоджи.       — Зато по «обычным» делам завал, — оживился посредник. — Якудза грызутся за районы в Синдзюку. Есть заказ на личную охрану для одного шишки из строительного бизнеса, платят щедро, но работа муторная — ходить хвостом, проверять машины. Есть пара заказов на устранение — должники, конкуренты. И, — он полез в папку, — есть жирный заказ на доставку. Нужно забрать дочку одного чиновника и подержать её пару дней в укромном месте, пока папаша не станет сговорчивее.       Фушигуро поморщился.       — С заложниками я пока пас.       Шиу замер с папкой в руке, а затем расплылся в понимающей, лисьей улыбке. Он бросил взгляд на входную дверь, куда недавно вышла Рей.       — Не хочешь превращать квартиру в детский сад? — хохотнул он. — Понимаю.       Тоджи промолчал, сверля взглядом экран телевизора.       — Кстати, — голос Конга стал чуть тише, вкрадчивее. — Как вы вообще ужились? Я, честно говоря, думал, что когда зайду в следующий раз, здесь уже никого не будет.       Он был уверен, что наёмник либо выгонит девчонку, либо она сбежит сама.       — Меньше проблем, чем я думал, — сухо ответил Фушигуро.       Он не собирался рассказывать Шиу про её суицидальные наклонности, алкоголизм, крики по ночам, которые, хоть и стали реже, но всё же случались. Про её странные попытки играть в шахтёра или, вернее, художника, говорить тоже не было желания.       — Она тихая, — добавил он. — Убирает. Готовит. Не лезет под руку.       — Идеальная женщина, — хмыкнул Шиу, беря наконец свой стакан в руки. — А как насчёт... бонусов?       Он сделал неприличный жест пальцами, ехидно улыбнувшись. Он помнил, что Тоджи говорил в прошлый раз, но также прекрасно понимал, что прошло довольно много времени, и раз девчонка задержалась, смел предположить, что не только из-за вкусной еды.       — Эта дикая кошка даёт себя погладить? Или только шипит и царапается?       Дождаться ответа на свой подкол он не успел. Звук открываемого замка прервал разговор. Щелчок, поворот, скрип петель.       Тоджи и Шиу синхронно повернули головы в сторону прихожей.       Рей вернулась.       Она вошла, впуская с собой облако морозного воздуха. Лицо у неё раскраснелось от холода, волосы растрепались. В руке она сжимала полиэтиленовый пакет из ближайшего круглосуточного «Lawson». Пакет был тяжёлым, и, когда она стягивала ботинки, содержимое предательски звякнуло.       Стеклянный, характерный звон.       Тоджи сощурился. Пиво? Или сладкие коктейли, от которых несёт химией за километр?       Канашита мельком глянула на них, судя по всему, понимая, что гость никуда не испарился. И всё же старательно сделала вид, что в гостиной никого нет. Стянула пальто, повесила его и, подхватив пакет, быстро пошла в сторону своей комнаты, даже не взглянув на мужчин.       — Ого, — тихо присвистнул Конг, провожая её взглядом. — Я смотрю, кошка за валерьянкой сгоняла.       Тоджи промолчал. Он видел этот стеклянный взгляд. Она не просто купила выпить, она собиралась нажраться. Опять.       — Да и хрен с ней, — отрезал Фушигуро, беря пульт от телевизора и намереваясь найти хоть что-то интересное.       Вечер потёк в странном, тягучем ритме, как сироп по стенкам стакана.       Шиу не спешил уходить. Ему, похоже, было скучно, а общество Тоджи, при всей его нелюдимости, было своего рода экзотикой. Конг методично уничтожал бутылку виски, наливая себе небольшие порции. Его лицо постепенно розовело, галстук был ослаблен, а пиджак небрежно брошен на спинку кресла.       По телевизору шло какое-то дурацкое вечернее шоу, где комики били друг друга палками за неправильные ответы.       Тоджи сидел в той же позе, полулежа, закинув ноги на столик, и лениво комментировал происходящее на экране, время от времени отвечая на пьяную болтовню Шиу о прошлых заказчиках.       Прошёл час. Может, полтора.       Дверь комнаты Рей скрипнула.       Фушигуро скосил взгляд, не поворачивая головы.       Она вышла из своего убежища. Движения были слегка заторможенными и плавными. Она уже переоделась в домашнее — растянутую футболку с принтом какого-то черепа в странных узорах и шорты. Она была пьяна. Не в хлам, но уже на той стадии, когда море кажется по колено, а мир не таким враждебным.       Рей проигнорировала их, пройдя мимо дивана на кухню. Её немного повело в сторону, она задела плечом косяк, но удержала равновесие.       На кухне послышалось шуршание. Она открыла шкафчик, который Тоджи мысленно успел назвать «складом суицидника» — там хранилась только лапша быстрого приготовления, шоколад и чипсы. Послышался треск разрываемой упаковки. Канашита вышла обратно, прижимая к груди огромную пачку чипсов. Она жевала на ходу, глядя в пол, намереваясь прошмыгнуть обратно в свою нору.       — Эй! — голос Шиу был громким и весёлым. Алкоголь окончательно развязал ему язык.       Рей вздрогнула и замерла посреди комнаты, явно не ожидая, что с ней заговорят. Она медленно подняла голову.       — Чего? — недовольно спросила она, оглядывая незнакомца подозрительным взглядом.       Конг широко улыбнулся, покачивая стаканом.       — Нехорошо пить в одиночку, красавица. Это первый признак алкоголизма. Присоединяйся к нам. У нас тут... культурный досуг.       Рей перевела взгляд с его раскрасневшегося лица на Тоджи. Тот смотрел на неё спокойно, без эмоций, но в глубине его глаз читалось что-то вроде интереса: «Ну и что ты сделаешь?».       Затем её взгляд упал на столик.       Бутылка дорогого виски. Два стакана. Пепельница. И чёрный, хищный силуэт пистолета, лежащий прямо среди этой безобидной обстановки мужской попойки.       Оружие и выпивка. Классический натюрморт её новой жизни. Раньше это вызвало бы панику. Сейчас — тупую покорность. Пистолет показался смутно похожим на джойстик, с одним большим нюансом. Джойстик — для игры в насилие. Пистолет — для настоящего насилия.       — Нет, спасибо, — сказала она упрямо, всё ещё смотря на оружие на столе не столько со страхом, сколько со скепсисом. — У меня... своё есть.       Она сделала шаг к двери.       — Да ладно тебе, — не унимался Шиу. Он был настойчив, как липучка. — Тоджи — хреновый собутыльник. Он сидит с постной рожей и портит атмосферу. А ты хоть разбавишь наш мужской клуб. Садись. Выпьешь нормального пойла, а не ту хрень, которой ты травишься.       Рей заколебалась. Соблазн был велик. Ей хотелось пить еще. Хотелось заглушить мысли о Мико, о своём падении, о том, что она вообще стоит перед двумя убийцами в шортах. А её коктейли уже заканчивались. Но пить с ними?       Фушигуро, наблюдавший за её метаниями, вдруг фыркнул. Он наклонился вперед, взял со столика свой стакан, в котором плескался виски, к которому он едва прикоснулся.       — Садись, — сказал он, решая за неё. — Конг прав. Хватит хлебать что попало. Если уж решила убивать печень, делай это качественно.       Канашита нахмурилась.       — Я не...       — И я пиццу заказал, — вдруг вставил Шиу, выкладывая козырь. — Должны привезти минут через десять. Это точно лучше твоих сухих чипсов.       Пицца.       Рей почувствовала, как рот наполняется слюной. Она не ела нормально с обеда, а алкоголь пробудил зверский голод. Горячая, жирная пицца против сухих чипсов.       Мозг живо предложил капитулировать под таким весомым аргументом. Она выдохнула, чувствуя, как плечи опускаются.       — Ладно, — тихо сказала она.       Канашита подошла к креслу, которое стояло сбоку от дивана, образуя треугольник. Она специально выбрала это место — чтобы держать дистанцию от них обоих, чтобы видеть их руки, чтобы... чтобы просто чувствовать себя хоть в какой-то безопасности.       Она села, поджав ноги под себя, всё ещё обнимая пачку чипсов.       Тоджи наклонился, протянул руку через стол и с глухим стуком поставил перед ней свой стакан.       — Пей, — коротко бросил он.       Это было странно. Интимно. Грязно. Пить из его стакана, зная, что его губы касались стекла. Но ей было уже всё равно. Стекло было теплым от его ладони. Запах дорогого алкоголя — дымный, древесный, резкий — ударил в нос. Она недоверчиво посмотрела на Тоджи. Он уже отвернулся к телевизору, словно потерял к ней интерес, но она чувствовала, что он контролирует каждое её движение.       Рей поднесла стакан к губам и сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, заставила глаза слезиться, но почти сразу по телу разлилось приятное, тяжёлое тепло.       — Ну вот, — довольно протянул Шиу, поднимая свой стакан в своеобразном тосте. — Другое дело. Добро пожаловать в клуб.       Она не ответила. Просто сделала ещё один глоток, глядя на чёрный пистолет на столе, и подумала, что падать ниже уже, наверное, некуда. Но пицца, которую обещал Шиу, почему-то казалась сейчас важнее всего на свете.       Пиццу привезли через двадцать минут. Курьер, позвонивший в домофон, даже не подозревал, что доставляет еду в логово одного из самых опасных людей в теневом мире Токио.       Когда Шиу водрузил дымящуюся коробку на журнальный столик, прямо рядом с «Глоком», сюрреализм происходящего достиг своего апогея. Запах расплавленного сыра, горячего теста и острой колбасы пепперони мгновенно вытеснил из комнаты колючее напряжение. Это был запах студенческих вечеринок, ленивых выходных, нормальной жизни — всего того, чего здесь быть не должно.       Рей, сидевшая в кресле с поджатыми ногами, потянулась за куском первой. Алкоголь притупил чувство опасности, а голод, проснувшийся от аромата еды, заглушил остатки воспитания.       Она ела жадно, обжигая пальцы и губы, слизывая тянущийся сыр. Тоджи наблюдал за ней краем глаза, лениво жуя свой кусок. В этом было что-то животное, настоящее. Она не жеманилась, не строила из себя леди. Просто выживала, используя доступные ресурсы — будь то виски или пицца его подельника.       — Кстати, — Шиу вытер руки салфеткой и снова наполнил стаканы. — Мы так и не познакомились официально. Я Шиу. Шиу Конг.       Он протянул ей руку, улыбаясь той самой обезоруживающей улыбкой, которая, вероятно, открывала ему многие двери. Рей на секунду замерла с куском пиццы у рта. Её взгляд метнулся к Тоджи, словно спрашивая разрешения, но тот лишь равнодушно смотрел в телевизор.       — Рей, — ответила она, не пожимая руку, но кивнув. — Просто Рей.       — Отлично, Рей. Давай сразу на «ты», — предложил Конг, откидываясь на спинку дивана. — Я слишком молод, чтобы мне «выкали», а ты слишком красива, чтобы соблюдать эти формальности.       Канашита хмыкнула. Комплимент был дешёвым, но под действие «Ямазаки» зашёл на ура.       — И чем ты занимаешься по жизни, Рей? — спросил Конг, словно они сидели в баре на Роппонги, а не в квартире наёмного убийцы.       Вопрос был простым, светским. Но в контексте её положения он прозвучал как издёвка. Чем она занимается?       Рей сделала большой глоток, чувствуя, как тепло расходится по груди, стирая границы.       — Пытаюсь не вскрыться, — ровно ответила она, глядя ему в глаза. — От осознания того, где я живу и с кем. Это, знаешь ли, работа на полный день.       Со стороны Тоджи донёсся смешок, приглушённый жеванием пиццы и звуками телевизора.       Шиу же откровенно хохотнул. Громко, искренне.       — Ну, наша компания не так уж плоха, если привыкнуть, — заметил Конг, подмигивая ей. — Мы специфические ребята, не спорю. Но я, например, вообще бывший детектив.       Рей поперхнулась виски. Она закашлялась, ударяя себя кулаком в грудь, и уставилась на корейца расширенными глазами.       — Ты... кто? — просипела она.       — Детектив. — спокойно повторил Конг, словно говорил о работе в библиотеке. — Был когда-то. До того, как понял, что на госслужбе ничего, кроме геморроя, не заработаешь.       В голове Рей шестерёнки со скрежетом пытались встать на новые места. Детектив. В её системе координат, выстроенной на книгах и фильмах, детективы были «хорошими парнями». Теми, кто ловит преступников, кто защищает слабых.       Шиу Конг — этот странный тип, который приносит оружие и заказы на убийства, а сегодня вдруг играет в дружелюбного гостя — был копом? Это не укладывалось в голове. Но, к её удивлению, эта информация вдруг сделала его... понятнее. Человечнее. Он был не просто бандитом из подворотни, он был человеком системы, пусть и бывшим. Это создавало иллюзию какой-то искаженной, кривой нормальности.       Канашита посмотрела на него с новым интересом. На его аккуратную стрижку, на умные глаза, на то, как он держится. Да, он мог быть детективом. Циничным, продажным, но детективом.       А потом её взгляд медленно, почти против воли, скользнул к Тоджи.       Он сидел, развалившись, тёмный и непостижимый, как глубоководная впадина.       А он? Был ли он когда-нибудь «нормальным»? Ходил ли он в школу? Были ли у него друзья? Мечтал ли он стать космонавтом или пожарным? Или он родился сразу с этим шрамом на губе и пустотой в глазах, в которой тонет любой свет? Мысль о «нормальном Тоджи» была настолько пугающей и чужеродной, что Рей поспешила её отогнать, сделав ещё глоток. Нет. Монстры не бывают людьми. Это аксиома.       Время перевалило сильно за полночь. Бутылка опустела больше, чем наполовину, коробка из-под пиццы валялась на полу.       По телевизору начался какой-то нуарный триллер про серийного убийцу. Сюжет был банальным: маньяк оставлял загадки, полиция тупила, главный герой пил и страдал.       Обычно Рей выключала такие фильмы. Слишком много таких видела, слишком предсказуемый сюжет, а теперь ещё и постоянное напоминание о близости и реальности подобных ситуаций, холодом отзывающееся в груди. Но сейчас, под защитой алкогольного тумана и в компании двух настоящих преступников, экранное насилие казалось кукольным, ненастоящим.       — Идиот, — вдруг прокомментировала она, когда убийца на экране в очередной раз ускользнул от погони, оставив на месте преступления какую-то вычурную инсталляцию из трупа.       — Кто? — лениво спросил Шиу, которому фильм явно наскучил, но пульт был у Тоджи.       — Убийца, — Рей ткнула пальцем в экран. — Он оставил кучу улик. Верёвка. Он вязал узлы голыми руками в прошлой сцене. Там должны быть частички кожи, пот, жир. А копы даже не взяли соскобы.       Конг удивлённо приподнял бровь, поворачиваясь к девушке всем корпусом.       — Ого. А ты шаришь в криминалистике?       — Не особо, — пожала плечами она. Язык немного заплетался, но мысли были ясными. — Просто много читала и смотрела. Про экспертизу в том числе. В реальности его бы повязали через два дня.       — Слышал, Тоджи? — Шиу снова обратился к своему молчаливому другу. — У тебя под боком растёт юный профайлер. Смотри, сдаст она нас с потрохами, когда выберется отсюда.       Слова «когда выберется отсюда» вызвали у Рей укол боли в груди, но какой-то притупленный.       Фушигуро медленно повернул голову. Он смотрел на свою сожительницу не с угрозой, а с каким-то исследовательским интересом.       Он анализировал.       Весь вечер он наблюдал за метаморфозой. Девчонка, которая обычно с настороженностью смотрела на него, а до недавнего времени и вовсе шарахалась, исчезла. На её месте сидела молодая женщина, немного пьяная, с жирными от пиццы губами, которая рассуждала об ошибках маньяка в кино и болтала с бывшим детективом. Её волосы чуть растрепались, щёки горели, но в глазах был блеск — не страх, а что-то живое.       Она вписывалась.       Это было самое странное. Обычная студентка, бывшая танцовщица, «гражданская» до мозга костей, сидела в компании убийцы и посредника, пила дорогой виски и выглядела... органично. Словно эта тьма, которой пропитаны стены его квартиры, не душила её, а принимала за свою.       Она легко нашла общий язык с Конгом. Она не истерила. Она даже шутила.       Тоджи поймал на себе её взгляд.       Рей смотрела на него украдкой. В её глазах плескалось любопытство. Пьяное, детское любопытство. Она скользила взглядом по его рукам, по лицу, по широким плечам. Она выглядела так, будто хотела спросить что-то. Может быть: «Скольких ты убил?» или «Почему ты такой?».       Но она молчала. Не позволяла себе поинтересоваться.       — Эй, Рей, — голос Шиу вырвал её из зрительного контакта с Тоджи. — А этот... — он кивнул на Фушигуро, — ...тебя не обижает? Ну, серьёзно. Не бьёт?       Вопрос прозвучал легко, шутливо, но в глазах Конга мелькнула цепкость бывшего копа. Ему действительно было интересно. Тоджи — зверь. Жить с ним — это ходить по минному полю, где каждый шаг может стать последним.       Канашита перевела взгляд на Шиу. Потом снова на Тоджи.       Тот даже не шелохнулся. Не напрягся, ожидая ответа. Ему было плевать, что она скажет. Или он делал вид.       — Нет, — спокойно сказала Рей. — Не бьёт. Он... он просто есть.       Это было правдой. Жить с ним теперь было страшно не из-за возможных побоев, а из-за его абсолютного, нечеловеческого равнодушия к цене жизни.       Конг ухмыльнулся, наклоняясь к ней ближе.       — Моргни два раза, если он заставил тебя так ответить, — прошептал он заговорщическим тоном, прищурившись.       Рей фыркнула. А потом рассмеялась.       Сначала это был короткий смешок, но потом он перерос в настоящий, хоть и немного нервный смех. Она откинулась на спинку кресла, закрывая лицо рукой. Ситуация была настолько абсурдной — посредник киллера спрашивает у бывшей заложницы про домашнее насилие и просит подать тайный знак.       Её смех странно резонировал в комнате.       Тоджи смотрел на неё, не отрываясь.       Она смеялась. Не истерично, не сквозь слезы. Она смеялась над шуткой. У неё были ямочки на щеках, когда она улыбалась. Он этого раньше не замечал. Да и не было возможности.       — Я справляюсь, — выдохнула Канашита, вытирая выступившую в уголке глаза слезинку. — Правда. Бывает и хуже.       — Это верно, — одобрительно кивнул Шиу, допивая остатки виски и поглядывая на наручные часы. — Ладно, дети мои. Вечер был томным, компания приятной, но мне пора.       Он нехотя поднялся с дивана, потягиваясь до хруста в суставах.       — Тоджи, ствол проверь ещё раз, но он должен быть идеальным. Рей... — он окинул её быстрым взглядом. — Не кисни. И не давай этому, — Конг указал большим пальцем в сторону Фушигуро за своей спиной, — себя запугать. Он только с виду страшный. Внутри он... ну, тоже страшный, но ты привыкнешь.       Щелчок входной двери отрезал их от внешнего мира и от гостя, чьи шаги уже стихали на лестничной клетке. В прихожей ещё витал запах его дорогих сигарет, смешиваясь с ароматом виски, который они распили в какой-то странной атмосфере.       Тоджи поднялся со своего места, чтобы сходить запереть дверь, провернул замок и вернулся обратно, оценивая обстановку. Рей сидела в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку мутным, пьяным взглядом. Её щеки раскраснелись, а напряжение, которое обычно сковывало её в его присутствии, растворилось в алкоголе и не проснулось даже сейчас, когда они остались одни.       — Смотрю, вы с ним быстро спелись, — хмыкнул Фушигуро, проходя в комнату и опираясь бедром о спинку дивана. — Ещё полчаса, и ты бы начала называть его лучшей подружкой.       Канашита медленно моргнула, фокусируя на нём взгляд.       — Он забавный, — пробормотала она, расплываясь в ленивой полуулыбке. — Не смотрит на меня как на мебель.       Тоджи фыркнул. «Забавный». Шиу Конг был кем угодно — расчётливым дельцом, циничным посредником, — но уж точно не клоуном для развлечения пьяных студенток. Впрочем, разубеждать её он не стал.       — Вали спать, — бросил он, кивнув на дверь её комнаты. — Концерт окончен.       Канашита нахмурилась, и на её лице промелькнуло что-то капризное, почти детское.       — Не хочу, — протянула она, потянувшись к пустой бутылке на столе, словно надеясь, что там материализуется еще пара капель. Пальцы неуверенно скользнули по стеклу. — Я хочу выпить еще. Мы не договорили.       Тоджи молча подхватил пульт с дивана и демонстративно нажал на кнопку выключения. Экран погас, погружая комнату в полумрак, нарушаемый только светом тусклого торшера.       — Детское время кончилось, — отрезал он, забирая бутылку из-под её носа и отодвигая на противоположный край стола. — И тебе с утра ещё готовить.       Рей возмущённо выдохнула, откидываясь на спинку кресла, но спорить не стала. Алкоголь сделал её смелой, но не бессмертной. Фушигуро смотрел на неё сверху вниз, и поймал себя на неожиданной мысли: наблюдать за ней в таком состоянии было… даже любопытно. Сейчас вся её броня из страха и опасений истончилась окончательно. Она была расслабленной, растрёпанной и какой-то… настоящей. Глядя на то, как она смешно морщит нос, пытаясь сфокусироваться, он подумал, что протрезвев, она снова натянет свою колючую шкуру. А жаль.       Взгляд девушки, блуждающий по комнате, вдруг зацепился за журнальный столик. Там, рядом с пепельницей, всё ещё лежал пистолет. Её глаза расширились. В них вспыхнул пьяный, нездоровый интерес.       — Можно?.. — прошептала она, и, не дожидаясь ответа, потянулась к оружию. — Можно мне потрогать?       Она подалась вперед, не рассчитав расстояние и собственную координацию. Рука повисла в воздухе, корпус опасно накренился, и Рей начала заваливаться с кресла прямо на столик, рискуя разбить нос о стекло или свалить всё содержимое на пол.       Тоджи среагировал мгновенно.       Он шагнул вперёд, перехватывая её руку на полпути. Его пальцы жёстким кольцом сомкнулись на её запястье, удерживая от падения. Он встал между креслом и столиком, преграждая путь к пистолету, и наклонился к ней, вынуждая её отпрянуть, подавшись спиной чуть назад, чтобы вернуть в более устойчивое положение.       Канашита замерла в недоумении от неожиданной перемены картинки перед глазами, которая и без того слегка кружилась. Их лица оказались опасно близко.       — Даже не думай, — предупреждающе произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Я не дам тебе штуку, которой ты могла бы вышибить мне мозги.       Рей моргнула, глядя на него снизу вверх. Её зрачки были расширены, в глубине янтаря плескалось непонимание. Тоджи заметил, что она не пытается вырваться. Её рука оставалась в его ладони — расслабленная, теплая. Алкоголь серьезно бил по её тормозам, стирая инстинкт самосохранения, который обычно орал ей «беги» при любом контакте с ним.       — Или себе, — добавил он чуть тише, — если не разберешься, как им пользоваться.       Тихий, короткий смешок вдруг сорвался с её губ.       — Я бы не стала, — выдохнула она, и её дыхание коснулось его лица. — Я бы не стала убивать тебя. Даже если я тебя ненавижу.       Тоджи прищурился.       — С чего бы такая щедрость? — спросил он, не разжимая хватки. — Разве я не «разрушил твою жизнь»?       — Разрушил, — легко согласилась она, в голосе не промелькнуло и тени злости. — Но я не дура. Я не буду убивать того, кто спас мне жизнь. И того… кто сейчас — единственная причина, почему я в безопасности.       Фушигуро внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь найти подвох. Но его не было. Она говорила правду. Пьяную правду, которую на трезвую голову прячут за семью замками. Она ненавидела его за прошлое, но не желала ему смерти в настоящем.       Он не знал, как это расценивать. Прогресс? Или стокгольмский синдром в начальной стадии?       Её запястье под его пальцами казалось преступно хрупким. Тонкие косточки, нежная кожа — стоит лишь немного сжать, и она сломается. Но вместо этого он чувствовал, как под его подушечкой бьётся её пульс. Ровный. Спокойный. Без той панической дроби, к которой он привык и которая была бы здесь единственно уместной.       — Иди спать, — наконец произнёс он, чувствуя странную тяжесть в груди. — Пока ты не наговорила лишнего.       Рей, казалось, только сейчас заметила их позу. Она опустила взгляд туда, где его широкая ладонь сжимала её руку. Их кожа соприкасалась, и это тепло вдруг стало слишком ощутимым.       Тоджи увидел, как румянец на её щеках стал ярче. Она смутилась. Взгляд метнулся в сторону, ресницы дрогнули.       Она резко, словно обжегшись, одёрнула руку.       — Да… — пробормотала она, поспешно поднимаясь с кресла.       Координация снова подвела её — Канашита качнулась, едва не клюнув носом, и тут же вцепилась в спинку кресла, чтобы удержать равновесие.       — Спокойной ночи, — бросила она, не глядя на него, и поспешила к своей комнате, слегка пошатываясь.       Тоджи остался стоять посреди гостиной, наблюдая, как её силуэт пропадает за дверью комнаты. Вокруг царил бардак: пустые стаканы, запах чужих духов, перевёрнутая подушка на диване. Но раздражения не было.       Было непонятное, вязкое послевкусие этого вечера. Он посмотрел на свою ладонь, которая всё ещё помнила тепло её кожи, и медленно сжал руку в кулак, отгоняя наваждение.