Точка кипения

      Небеса не разверзлись. Кофейная машина продолжала шипеть, взбивая молоко, за соседним столиком громко смеялась компания подростков, а из колонок лилась та же навязчивая рождественская мелодия, от которой голова шла кругом.       Ничего ужасного не произошло. Конец света не наступил.       Но почему тогда внутри всё скрутило так, будто она проглотила горсть битого стекла? Почему воздух вдруг стал таким тяжёлым, что каждый вдох давался с усилием?       Рей понимала умом: она не имела никакого права ощущать что-то по этому поводу. Они не пара. У них нет отношений.       У них есть только странный, уродливый симбиоз, построенный на страхе, удобстве и её безвыходности. Он ничего ей не обещал. Он — наёмник, убийца, мужчина, который просто пустил её пожить, чтобы она убирала его квартиру и готовила ужин.       Но было паршиво. Так паршиво, что хотелось сорвать с себя фартук, швырнуть поднос на пол и выбежать через чёрный ход в холодный переулок, лишь бы не видеть этого.       Убегать было нельзя.       Ноги, ставшие ватными, двигались сами по себе. Включился профессиональный автопилот — спасительная функция, позволяющая телу работать, пока разум бьётся в агонии.       — Прошу за мной, — отстранённо сказала она.       Она не смотрела на Тоджи. Смотрела куда-то в район его плеча, на воротник куртки, на пуговицу — куда угодно, лишь бы не встретиться с этой синевой, которая сейчас наверняка была равнодушной. Или, что ещё хуже, насмешливой.       Она проводила их к столику у окна — лучшее место, уединённое, скрытое от остального зала искусственной зеленью. Идеально для свидания.       Руки дрожали, когда она раскладывала перед ними меню. Картонные страницы вдруг показались ужасно тяжёлыми.       — Спасибо, милая, — щебетала девушка, сбрасывая пальто на спинку стула.       Она была красивой. Правильно красивой. Ухоженной, пахнущей дорогим парфюмом, который смутно напомнил Рей о временах работы в клубе, где девчонки выбирали ароматы потяжелее. Незнакомка что-то говорила, активно жестикулируя, её браслеты звенели, заполняя пространство раздражающе громким звуком.       — ...и представляешь, он мне заявляет, что отчёт нужен к пятнице! А сам даже пальцем не пошевелил, чтобы дать вводные данные. Козёл, а не начальник, честное слово.       Рей стояла, сжимая блокнот, и чувствовала себя невидимкой.       — Бывает, — ответил Тоджи.       Канашита невольно вскинула взгляд и тут же пожалела об этом. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, и смотрел на свою спутницу. На его губах играла лёгкая полуулыбка — не та хищная ухмылка, которой он награждал Рей, когда та пугалась или тупила, а вполне человеческая, вежливая улыбка.       — В следующий раз просто скажи, что у тебя семейные обстоятельства, — добавил он. Его голос звучал ровно, спокойно. Цивилизованно.       От этого тона у Рей по спине пробежал мороз. Ей стало жутко.       Он был обаятельным.       Этот монстр, который мог зарезать человека и спокойно доедать свой ужин, сейчас сидел и поддерживал светскую беседу о проблемах в офисе.       Он притворялся нормальным. И у него это получалось пугающе хорошо.       В этот момент Канашита с кристальной, режущей ясностью осознала: всё, что она себе придумала — эту странную, натянутую связь между ними, эти моменты молчаливого понимания на кухне, это чувство, что они «свои» в этой тьме, — всё это было ложью. Фантазией её больного, травмированного мозга. Почему она позволила себе так думать?       Для него она — грязь. Напоминание о его же грехах. Живое свидетельство той стороны его жизни, где царят кровь и смерть. В лучшем случае — полезная прислуга, которая умеет вовремя заткнуться и постирать вещи.       А эта девушка — его выходной. Чистый лист. Возможность почувствовать себя обычным мужиком, который может просто выпить кофе с красоткой, а не прятать трупы или отмываться от пороха.       Ей не стоило обольщаться. То, что он иногда проводит с ней время, смотрит телевизор или даже шутит свои мрачные шутки, не значило ничего человеческого. Это была просто привычка. Бытовой комфорт. Как удобное старое кресло, которое жалко выбросить.       Рей почувствовала, как внутри закипает что-то тёмное, горячее. Это была даже не ревность. Ревновать может женщина, которая имеет права. У неё прав не было.       Это была злость. Липкая, удушающая зависть.       Как такой, как он, может просто гулять по свиданиям? Как он смеет быть нормальным? После всего, что он делает, после того, как он исковеркал её жизнь, превратил её в параноика, вздрагивающего от каждого шороха, он имеет наглость сидеть здесь и изображать обычного парня?       А она... она погрязла в своих страхах и комплексах, которые породил он. Не могла нормально спать. Не могла дышать полной грудью.       — Я буду латте и чизкейк, — голос девушки вырвал её из оцепенения. — Тоджи, а ты?       — Чёрный кофе.       Он даже не взглянул на Рей, делая заказ. Ни единого жеста, ни полувзгляда, который дал бы понять, что они знакомы.       Что они живут в одной квартире. Что сегодня утром она варила ему кофе на его кухне.       Полное, абсолютное игнорирование.       — Записала, — ответила Канашита с вежливой улыбкой.       Она развернулась, чувствуя, как взгляд Тоджи сверлит ей спину. Или ей это только казалось? Скорее всего, он уже забыл о её существовании, вернувшись к разговору о «козле начальнике».       И возможно, так было лучше. Правильнее. Убийце — нормальная жизнь, а жертве — поднос и грязная посуда.       Но Рей с ужасом думала о вечере. Смена закончится.       Эта мысль вызвала новый приступ тревоги. Как возвращаться в его квартиру? Как смотреть ему в глаза и вести себя как обычно? «Привет, я видела тебя с девчонкой, но мне плевать»?       Это просто нелепо. Делать вид, что её это никак не задело? Звучало, конечно, как план, но было трудноосуществимо. Если она себя не проконтролирует, то будет выглядеть как конченая сука, которая вдруг начала ревновать того, кого до смерти боится. Как истеричка, которая возомнила о себе невесть что.       Рей сновала между столиками, убирая грязную посуду, когда в голове мелькнула другая, ещё более неприятная мысль. А что, если он приведёт её домой?       Поднос в руках опасно накренился. Канашита замерла.       Квартира Тоджи. Её единственное убежище, ставшее таким привычным. Что, если сегодня вечером дверь откроется, и он войдёт не один? Что, если она услышит звонкий женский смех в прихожей?       Что делать? Закрыться в своей комнате-кладовке, натянуть одеяло на голову и слушать? Слушать их разговоры, шёпот, звуки… продолжения свидания?       От одной этой картины к горлу подступила жёлчь. Стало физически тошно.       «Нет, — попыталась она успокоить себя. — Он никогда не приводил никого домой».       По крайней мере, в её присутствии. Но откуда ей знать наверняка?       «И вообще, он наверняка бы предупредил о таком», — пронеслось в голове.       Или нет? С чего бы ему предупреждать прислугу? Чисто технически квартира его. Он платит за неё, он там хозяин.       А она… она там лишь из милости, на птичьих правах. Он захочет — приведёт кого угодно и когда угодно.       Хоть полк солдат, хоть гарем. Её мнение его волнует меньше, чем прогноз погоды в Лондоне. Рей зашла в подсобку на пару минут и дрожащими руками достала телефон.       Экран засветился холодным светом. Она смотрела на контакт «Тоджи», и палец завис над кнопками.       Написать? Спросить?       Это унизительно. Это показывает, что ей не всё равно. Но прийти домой и наткнуться на них — это будет гадко. Лучше она будет выглядеть жалкой в переписке, чем лишней в его гостиной. Она закусила губу, чтобы сосредоточиться, и быстро набрала сообщение, стараясь, чтобы оно звучало максимально сухо, по-деловому. Как будто ей просто нужно спланировать свой вечер.       «Если вечером вам нужна будет пустая квартира — сообщи заранее. Уйду в клуб».       Отправить.       Канашита тут же убрала телефон, не надеясь на то, что он соизволит ответить. Точно уж не сейчас.       Она прикрыла глаза, прислонившись затылком к прохладной стене подсобки. Запах молотых зёрен, сладких сиропов и выпечки, казалось, въелся в саму кожу, но сейчас он вызывал лишь нарастающую тошноту.       Вдох. Выдох.       Ей нужно было натянуть свою маску обратно, собрать расколовшиеся осколки самообладания и склеить их хотя бы на время. Никто в этом дурацком, наполненном рождественскими гирляндами зале не должен был видеть, как её колотит из-за того, что мужчина, пустивший её пожить в своей квартире из сомнительной милости, привёл кого-то в кафе. Она с силой потёрла щёки, заставляя кровь прилить к бледному лицу, поправила съехавший фартук и, нацепив на губы привычную, профессиональную улыбку, толкнула дверь.       Возвращение в зал далось нелегко. Канашита двигалась на автомате, снова становясь идеальной, невидимой официанткой. Она лавировала между столиками, разносила подносы, убирала пустую посуду и вежливо кивала посетителям, делая вид, что с ней всё в абсолютном порядке. Но каждое мгновение её слух, словно чуткий локатор, выхватывал из общего гула голоса из-за интересующего её столика у окна.       Она слышала, как заливисто, искренне смеётся та девушка. Слышала редкие, низкие реплики Тоджи, от которых становилось не по себе.       Каждый этот звук оседал внутри тяжёлым, свинцовым осадком. Рей заставляла себя смотреть куда угодно — на кассу, на витрину с пирожными, в окно, — но только не в их сторону. Тем не менее, она затылком чувствовала его присутствие.       Эта изощрённая пытка продлилась сорок минут. Сорок бесконечных минут, в течение которых время, казалось, замерло полностью.       Канашита механически пробивала чеки, усиленно приказывая себе успокоиться. А затем над дверью звякнул колокольчик — весело и легкомысленно. Она замерла у стойки и бросила быстрый взгляд к окну.       Столик был пуст. Только две чашки из-под кофе, тарелка с недоеденным десертом и смятая белоснежная салфетка с чётким отпечатком идеальной красной помады. Их не было. Они ушли. Позже, когда она подошла убрать этот столик, протирая поверхность влажной тряпкой с почти остервенелой силой, она украдкой достала телефон из кармана фартука.       Ни одного нового уведомления. Ответ на её сухое сообщение так и не пришёл.       «Не удивительно», — подумала она, с горечью усмехнувшись самой себе и засовывая мобильник обратно. Наверняка занят.       У них ведь свидание в самом разгаре. Наверное, они сейчас гуляют по красиво освещённым улицам.       Или… что делают люди на свиданиях? Чёрт их знает.       От этих мыслей снова стало трудно дышать, но следом за обжигающей обидой пришла спасительная, горячая злость.       Вздохнув, Рей облокотилась о стойку. Она вдруг с кристальной ясностью поняла, что эта ситуация, как бы мерзко и паршиво от неё ни было, сработала как своеобразный триггер.       Она ведь и правда давно собиралась развеяться. Сколько можно сидеть в четырёх стенах, утопать в собственных загонах и ждать, пока мир сам решит её проблемы?       У Тоджи ведь получается жить нормально? Он — наёмный убийца, человек с руками по локоть в крови, монстр, хранящий дома целый арсенал изощрённого оружия, но он ходит на свидания. Пьёт кофе, шутит, улыбается красивым женщинам и живёт полной жизнью. Почему она должна хоронить себя заживо в его гостиной?       Она тоже могла бы попытаться вернуться в строй. В конце концов, она молода, и у неё ещё есть шанс собрать себя по кускам. Может, поход в клуб — это и правда неплохой способ отвлечься. Громкая, бьющая по барабанным перепонкам музыка, выбивающая лишние мысли из головы, толпа безликих людей, мерцающий неон... Выключить мозг. Просто на один вечер перестать быть сломанной жертвой с ПТСР.       Только вот идти туда одной казалось откровенно хреновой идеей. Пытаться запить алкоголем такие гадкие, разъедающие изнутри эмоции — это прямой, скоростной спуск на то дно, с которого она только-только начала карабкаться.       Но злость на саму себя, на него, на эту дурацкую, унизительную расстановку сил брала своё. Ей нужна была компания. Ей был физически необходим этот вечер, чтобы доказать самой себе, что она не пустое место. К концу смены, когда кафе наконец закрыло свои двери для посетителей, а шумный зал погрузился в тихий полумрак, Рей направилась в раздевалку.       Харука уже была там. Она напевала себе под нос какую-то прилипчивую попсовую мелодию, стягивая рабочую форму и переодеваясь в пушистый, уютный свитер. Канашита молча сняла свой фартук, повесила его на крючок в шкафчике и, немного помявшись, посмотрела на коллегу через зеркало.       — Слушай, Харука, — начала она, пытаясь звучать максимально ровно и непринуждённо. — Ты сегодня вечером занята?       Девушка обернулась, удивлённо уставившись на неё. Это был первый раз, когда Канашита инициировала разговор не о графике смен, чистоте столиков или закончившихся сиропах.       — Нет, планов вроде не было. А что?       — Не хочешь сходить в клуб? Тут неподалёку есть один неплохой, — Рей повернулась к ней, скрестив руки на груди и пытаясь скрыть лёгкий мандраж.       — Мы могли бы встретиться через час. Заскочили бы по домам, привели себя в порядок и пошли отдохнуть. Выпить, потанцевать.       Харука на секунду замерла, приоткрыв рот, не веря своим ушам. А затем её лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, будто она только и ждала приглашения.       — Ого! Я согласна! — мгновенно выпалила она. — Честно говоря, я сама искала компанию на эти выходные! Но ты... — девушка чуть задумчиво осмотрела Рей, — ты всегда выглядела такой серьёзной и отстранённой. Я думала, что позвать тебя — очень плохая идея и ты сразу меня отошьёшь холодным взглядом.       Рей не сдержала тихой усмешки. Если бы Харука знала, насколько она была права ещё пару недель назад, она бы, наверное, вообще обходила её стороной.       — У меня просто полный завал на учёбе, — соврала Канашита, чувствуя, как привычная отмазка легко слетает с языка. — Да и к работе я ещё не до конца привыкла, выматываюсь. Вот и хожу с лицом, будто собираюсь кого-то убить. Но сегодня я твёрдо решила отключить голову и просто отдохнуть.       — Понимаю! Учёба — это ад, особенно перед сессией, — радостно закивала Харука, подхватывая свою сумку и поправляя волосы. — Тогда договорились! Встречаемся у входа в «Неон»?       — Да. Давай через полтора часа, — кивнула Рей, чувствуя, как внутри разгорается странное, давно забытое предвкушение, плотно сплетённое с остатками злости на Фушигуро.       Они попрощались у служебного выхода из кафе. Харука лёгкой походкой умчалась в сторону метро, а Рей глубже закуталась в своё старое пальто, выдыхая облачко пара в морозный декабрьский воздух.       Полтора часа. Этого времени как раз хватит, чтобы вернуться в пустую, как она надеялась, квартиру, переодеться во что-то, что не воняет жареным кофе и ванилью, и доказать хотя бы самой себе, что она тоже имеет право на эту грёбаную нормальную жизнь.       Квартира встретила её тишиной. Едва переступив порог, Канашита инстинктивно задержала дыхание, прислушиваясь к звукам в полумраке прихожей.       Ни тяжёлых шагов, ни работающего телевизора, ни запаха чужого парфюма или сигарет. Пусто. На вешалке не было его куртки, а в коридоре не валялись его ботинки. К счастью, никого. С облегчением, к которому тут же примешалась едкая, саднящая горечь, она заперла за собой дверь.       Видимо, свидание и правда продолжалось где-то ещё. В ресторане, в кино, в чужой постели — где угодно, только не здесь. Рей заставила себя выкинуть эти образы из головы, пока они окончательно её не отравили, и решительно направилась в ванную. Горячие струи душа смыли с кожи въедливый запах работы и усталости. Вода обжигала, но это физическое ощущение помогало заземлиться.       Выйдя из ванной, она подошла к шкафу. Руки сами потянулись к вещам, которые она не доставала уже целую вечность. Чёрное, экстремально короткое платье из плотной ткани село на фигуру идеально. Длинные рукава скрывали руки, зато смелое, вызывающее декольте и длина компенсировали эту закрытость с лихвой.       Канашита села перед зеркалом, перебирая косметичку. Густые тёмные тени, идеальные стрелки, делающие взгляд холодным, и, наконец, яркая, бескомпромиссно красная помада.       Она посмотрела на своё отражение. Оттуда на неё смотрела молодая, красивая женщина во всеоружии. Этот образ казался до боли знакомым, почти родным — отголосок не таких уж далёких времён, когда она работала танцовщицей и чувствовала себя хозяйкой своего тела.       Когда Рей подошла к клубу, морозный ветер уже успел забраться под тонкое пальто, но это было неважно. Харука ждала её в условленное время у входа, переминаясь с ноги на ногу в короткой юбке, едва прикрытой пуховиком. Заметив Канашиту, девушка восхищённо присвистнула, и от этого простого, искреннего жеста тревога, ледяной змеёй сворачивающаяся в животе Рей, немного отступила.       «Я не одна, — мысленно повторила себе она, как мантру. — Всё хорошо. Мы просто напьёмся, потанцуем и разойдёмся по домам. Мне вообще идти минут десять. Я в безопасности».       Но стоило им переступить порог заведения, как на неё обрушилась лавина звуков. Басы ревели так мощно, что вибрировали прямо в диафрагме, сбивая ритм сердца. Воздух был пропитан запахами дорогого и дешёвого алкоголя, чужого пота, сладких духов и сигаретного дыма.       Разноцветные вспышки стробоскопов били по глазам. Рей поморщилась, чувствуя, как внутри снова всё холодеет.       Находиться в такой плотной, агрессивной атмосфере на трезвую голову было физически невыносимо. Слишком много людей. Слишком много неконтролируемых движений вокруг. Но Харука, почувствовав её оцепенение, тут же крепко схватила её за руку.       — Идём! — прокричала она прямо на ухо, перекрывая грохот музыки, и уверенно потянула Канашиту сквозь толпу в сторону длинной неоновой стойки бара. Коллега тоже явно желала поскорее отключить голову и нырнуть в эту ночь без лишних мыслей.       Оказавшись у стойки, они не стали мелочиться. Один крепкий коктейль зашёл на ура, оставляя после себя терпкое фруктовое послевкусие.       За ним последовал второй. Алкоголь начал стремительно впитываться в кровь, расслабляя тело и притупляя восприятие осточертевшей реальности. Рей позволила себе расслабиться и даже потратиться: она подозвала бармена и заказала пару крепких шотов, угостив Харуку.       Она пила жадно, как будто в стаканах был не алкоголь, а лекарство. Хотелось вытравить, выжечь из головы любые мысли о своей ненужности, никчёмности и жалком положении. Хотелось стереть из памяти лицо Тоджи, снисходительно смотрящего на неё, и звонкий смех другой женщины, которой он улыбался.       Ей просто до одури хотелось быть нормальной. Быть как все эти люди вокруг — беззаботной, живой, ищущей только веселья.       Вечер незаметно переполз в глубокую ночь. Под действием внушительного количества выпитого алкоголя мир вокруг окончательно потерял свою враждебность. Танцпол, который ещё час назад казался Рей опасным месивом из чужих тел, теперь манил её магнитом. Движение — это жизнь. Огни неона скользили по лицам, раскрашивая темноту в кислотно-синие, розовые и фиолетовые тона. Громкая, ритмичная музыка проникала под кожу, заменяя собой собственные мысли. Компания весёлой, расслабленной Харуки рядом давала иллюзию полной защищённости.       И Рей шагнула в толпу. Тело, вспомнив старые навыки, двигалось само по себе — плавно, соблазнительно, попадая точно в такт бьющим по ушам басам. Чёрное платье облегало каждый изгиб, красные губы растянулись в лёгкой, полупьяной улыбке. Канашита закрыла глаза, отдаваясь музыкальному ритму.       Она наконец-то растворялась в танце, стирая саму себя, свои страхи и своё прошлое, успешно и безвозвратно отключая голову. В эту секунду не существовало ни квартиры наёмника, ни крови, ни боли. Была только она, неон и пульсирующая в венах свобода.

──── ✧《✩》✧ ────

      Тоджи захлопнул за собой входную дверь, пребывая в на редкость паршивом настроении. Этот день с самого начала не задался, и к глубокой ночи ситуация нисколько не улучшилась. Информаторша, к которой его направил Шиу Конг, оказалась не просто болтливой — она была невыносимой. Всю встречу трещала без умолку, стреляла глазками, накручивала на палец прядь волос и вешалась на него так, будто он был последним мужиком на земле. От её сладковато-приторного парфюма у него до сих пор саднило в носу.       А проклятие, ради которого вообще весь этот цирк затевался, оказалось полнейшим разочарованием. Какая-то жалкая, скулящая тварь, обосновавшаяся на заброшенном заводе на окраине города. Она разлетелась в ошмётки от одного ленивого удара, не успев даже как следует его развлечь. Никакого адреналина, никакой разминки — сплошная, унылая рутина.       Единственное, что хоть как-то скрасило этот ублюдский день — это пачка купюр, приятно оттягивающая карман куртки, и, как ни странно, абсолютно растерянная, побледневшая физиономия его домработницы. Фушигуро невольно усмехнулся, стягивая с себя куртку и бросая её на вешалку в прихожей. Рей явно не ожидала, что он заявится прямо к ней на работу, да ещё и не один.       Он прошёл по тёмному коридору в ванную, машинально отмечая, что в квартире стоит какая-то непривычная тишина. Стянув через голову футболку, Тоджи швырнул её в корзину для белья и включил воду, дожидаясь, пока она не станет теплее.       Ему срочно нужно было смыть с себя этот день. Крови проклятия, разумеется, не было видно, но он кожей чувствовал её. Липким, невидимым слоем она оседала на плечах и руках, вызывая мерзкое, фантомное ощущение, будто он извалялся в чане с дерьмом. Да и запах гнили, казалось, въелся прямо в поры. Встав под горячие струи воды, он упёрся руками в кафель и опустил голову, пытаясь успокоиться и переключить мозги на что-то более приземлённое.       Вспомнилось сухое сообщение от мелкой. Видимо, эта дурочка на полном серьёзе решила, что он притащит ту бабу с кафе прямо к ним домой.       От этого предположения становилось одновременно смешно и зло. Спать с информаторшей Шиу, которая к тому же не затыкалась ни на секунду, было бы верхом идиотизма.       Но сама мысль о женщинах внезапно вскрыла одну неприятную проблему: трахаться хотелось. И хотелось очень сильно.       Фушигуро заметил этот нюанс далеко не сразу. Сначала он пытался как-то притереться к чокнутой соседке по квартире, у которой ПТСР цвело таким буйным цветом, что она шарахалась от всего подряд. Потом с головой утонул в заказах, мотаясь по городу и убивая тварей человеческих и не очень. Но теперь, стоя в душе, он ясно осознавал, что довольно давно забил на свои физиологические нужды. Он как-то всё не выбирался никуда, чтобы найти компанию на ночь, и теперь это накопившееся напряжение начинало откровенно плавить мозги. Тащить кого-то к себе домой, как успела нафантазировать эта паникёрша, у него не было ни малейшего желания.       Ему вполне хватало одного трясущегося недоразумения на диване в гостиной. А вылавливать момент, когда её нет дома, было лень. Тратиться на дешёвые мотели — нерационально, особенно учитывая, что теперь у него была дополнительная статья расходов в виде содержания домработницы с припиздью, а от своих привычных ставок на скачках он отказываться не собирался.       Была у него, конечно, на примете одна давняя пассия, к которой можно было завалиться посреди ночи без лишних вопросов. Но эта стерва оперативно успела выскочить замуж и буквально на днях помахала перед носом Тоджи безымянным пальцем с кольцом, обозначая свою внезапно проснувшуюся верность и целомудренность. Ситуация складывалась просто идиотская.       По факту, единственная женщина в ближайшей доступности находилась, как правило, в его квартире. Рей. Девчонка, которая скорее вспорет себе вены кухонным ножом, чем добровольно раздвинет перед ним ноги. Фушигуро выключил воду и провёл широкой ладонью по мокрым волосам, зачёсывая их назад.       Он не насильник, и лишняя возня с истериками, слезами и криками ему была нахрен не нужна.       Можно было бы, конечно, сыграть по-грязному. Менее скотски, чем брать силой, но всё же грязно. Он не был слепым и прекрасно видел, как быстро летят к чертям все её железобетонные барьеры, когда она пьяная.       Пару раз присесть ей на уши. Выслушать её жалкое нытьё о сломанной жизни, проявить хотя бы минимальное, убедительное подобие участия, подлить чего покрепче... и, скорее всего, что-то бы и вышло. Девочка сломана, ей нужна опора, и в пьяном угаре она бы за эту опору ухватилась.       Но вот утренний результат такого эксперимента вызывал большие сомнения.       Вынырнув из этих откровенно похотливых мыслей, спровоцированных постоянным нахождением молодой девки рядом и длительным отсутствием разрядки, Тоджи обмотал бёдра пушистым полотенцем и вышел из ванной.       И только теперь, оказавшись в тёмном коридоре, он вдруг окончательно понял, что чего-то не хватает. Вернее, кого-то. Рей не было дома.       Он прошёл в свою спальню, на ходу взглянув на настенные часы. Три часа ночи.       Фушигуро нахмурился, доставая из шкафа серые спортивные штаны. Неужто и правда в клуб свалила? Он ведь даже не соизволил ответить на её бредовое сообщение.       Он натянул штаны и, не утруждая себя футболкой, вышел в гостиную. Темно. На диване валяется плед, её вещей нигде не видно.       И какого хера её вообще куда-то унесло на ночь глядя? Какой ей клуб? Бросив взгляд на дверь её комнаты, Тоджи почувствовал, как внутри зарождается раздражение.       Она сегодня в кафе выглядела так, будто перестреляет всех посетителей к чёртовой матери, стоит ему только протянуть ей пистолет. Или, что ещё вероятнее, прострелит башку самой себе. И вот с таким настроем она пошла танцевать? Серьёзно? Действительно решила социализироваться?       Он прошёл на кухню, открыл холодильник. На полке сиротливо стоял контейнер с рисом и курицей — её работа.       Но есть совершенно не хотелось. Тоджи захлопнул дверцу с такой силой, что пара магнитов чуть не слетела на пол.       Его мозг, привыкший просчитывать худшие сценарии, начал методично подкидывать варианты один красочнее другого. Что, если эту дуру там чем-то накачают?       В клубах таких охотников за лёгкой добычей — пруд пруди. А она сейчас нестабильна. Что, если она накидается до беспамятства и вдруг решит, что стала достаточно смелой, чтобы поехать с кем-то на афтерпати?       И вообще, она реально потащилась туда одна? А если она даже не в клубе? Может, её уже зарезали в какой-нибудь обоссанной подворотне? С её-то феноменальной удачливостью притягивать к себе маньяков и ублюдков всех мастей — подойдут все самые плохие варианты разом.       Фушигуро опёрся руками о столешницу, тяжело выдохнув. Зачем он вообще об этом думает? С чего его заботит, где таскается совершеннолетняя девка, которая сама вызвалась найти себе приключения на задницу?       Однако раздражение уже бурлило в груди, подкатывая к самому горлу. Он резко выпрямился, взял свой телефон с кухонного стола и нашёл её номер в контактах.       Гудки. Длинные, монотонные, раздражающие гудки.       Нет ответа.              Он набрал ещё раз, непроизвольно сжав челюсти, уже живо представляя, как рявкнет на эту идиотку, если она всё же соизволит взять трубку, и прикажет живо тащить свою задницу домой.       Гудок. Ещё один. А затем — резкий обрыв связи.       Короткие гудки. Звонок был сброшен.       Тоджи медленно отнял телефон от уха и растерянно посмотрел на погасший экран.       Она сбросила его звонок. Нажала чёртову красную кнопку.       Он собирался нажать на вызов в третий раз, когда в прихожей раздался тихий, но отчётливый скрежет металла.       Кто-то ковырялся ключом в замочной скважине. Замок щёлкнул, и дверь наконец распахнулась.       Бунтарка вернулась.       Тоджи, выйдя в прихожую, скрестил руки на груди, приготовившись к разборкам. Но вместо того чтобы нормально зайти, девушка буквально ввалилась в квартиру. Она запнулась о порог, едва не полетев носом вперёд, но в последний момент успела опереться рукой о стену.       Фушигуро молча наблюдал за этой картиной. Рей, тяжело и рвано дыша, стянула с себя пальто и небрежно, совершенно не целясь, швырнула его в сторону вешалки. Ткань соскользнула с крючка и бесформенной кучей осела на пол, но её, кажется, это не волновало. Она прижалась спиной к обоям и медленно, словно у неё внезапно села батарейка, съехала по стене вниз, прямо на пол, чтобы стянуть с ног ботинки.       Тоджи потянулся к выключателю и щёлкнул им. Яркий свет залил тесную прихожую, заставив её болезненно зажмуриться. Она подняла на него своё недовольное, помятое лицо, и Фушигуро на секунду замер, сканируя её взглядом. Макияж сейчас бросался в глаза больше, чем обычно: тёмные тени слегка размазались, яркая красная помада съелась по краям, делая губы припухшими. Чёрное платье облегало фигуру, а тонкий капрон подчёркивал стройные ноги.       В этом виде, растрёпанная, пьяная и злая, она выглядела слишком вызывающе. И, к глубокому неудовольствию Тоджи, слишком соблазнительно. Эта мысль, учитывая его недавние размышления, была сейчас максимально некстати.       — И где тебя носило? — грубо поинтересовался он, наблюдая за тем, как она пытается поставить ботинки ровно рядом друг с другом, матерясь себе под нос.       Рей проигнорировала вопрос. Она с трудом, цепляясь за тумбочку, поднялась на ноги. Шаткой походкой двинулась прямо на него и, проходя мимо, намеренно задела его плечом. Тоджи даже не шелохнулся от этого слабого толчка, но сам факт его задел. Он отчётливо понимал, что это уже не первый раз, когда она включает этот свой тупой, детский игнор, и такая манера поведения начинала его ощутимо злить.       Он развернулся и последовал за ней на кухню. Канашита добралась до холодильника, рывком открыла дверцу, достала бутылку ледяной воды и, открутив крышку, жадно припала к горлышку. Вода тонкой струйкой потекла по её подбородку, капая на и без того откровенное декольте.       — Я повторяю вопрос, — процедил Фушигуро, останавливаясь в паре шагов от неё. — Где ты была и какие приключения искала на свою задницу в таком виде?       Напившись, Рей наконец со стуком опустила полупустую бутылку на стол. Она перевела на него помутневший, но отчаянно злой взгляд и, скривив губы, недовольно бросила:       — В клубе я была. Отдыхала.       — Да неужели? — Тоджи изогнул бровь, глядя на неё сверху вниз. — А вообще-то, если ты не заметила, я сюда никого не приводил.       Рей задумалась на секунду, а затем нервно хохотнула.       — Да мне плевать, кого ты сюда водишь, — её голос дрогнул, но она постаралась вложить в него максимум пренебрежения. — Можешь передо мной не отчитываться. Это твоя квартира.       Тоджи хмыкнул. В этом нелепом поведении, в этих ядовитых обидах и пьяном бунте он видел сейчас только одно разумное, логичное и, откровенно говоря, довольно забавное объяснение.       — Ревнуешь, что ли? — он усмехнулся, склонив голову набок. — Тебе необязательно бунтовать, как обиженному ребёнку, из-за ревности, мелкая.       Эта фраза сработала как детонатор. Канашита побледнела, а затем её глаза полыхнули чистой, концентрированной яростью. Она сделала шаг к нему, вскидывая голову.       — Ты… ты просто самовлюблённый мудак! — выплюнула она. — Всё сводишь к одному! Думаешь, мир крутится вокруг твоего члена?!       Её язык заплетался от выпитого, и Фушигуро не сразу разобрал последнюю фразу.       — Чего? Повтори.       Она взбесилась ещё сильнее от того, что приходится повторять.       — Я говорю, что ты мудак! И это всё просто… просто несправедливо! — Рей всплеснула руками, едва удерживая равновесие.       Тоджи молчал, всем своим видом показывая, что ждёт внятных объяснений этой истерики. И Рей прорвало.       — Меня бесит! Бесит, как ты можешь жить обычной жизнью! — выкрикнула она, тыча дрожащим пальцем в его сторону. — Ходишь по своим грёбаным свиданиям, улыбаешься, пьёшь кофе! А я… а я просто схожу с ума! Я гнию заживо в этих четырёх стенах!       Тоджи нахмурился, искренне не понимая суть её претензии.       — И что тебе мешает жить «нормально»? — холодно поинтересовался он. — Иди и живи.       — Ты и мешаешь! — Канашита внезапно шагнула вплотную и со злостью толкнула его ладонями в широкую грудь, ничуть не смутившись отсутствия футболки. — Из-за тебя, из-за того, что со мной было, я вынуждена жить как аутсайдер! Потому что такая, как я, нахрен никому не нужна!       Фушигуро смотрел на неё, и его первоначальная снисходительность стремительно испарялась. Он совершенно не понимал этот акт дешёвого самоуничижения.       Более того, это его бесило. Сама себе что-то придумала в этом кафе, сама накрутила, сама нажралась до поросячьего визга и теперь решила выблевать свои комплексы ему в душу? Ну уж нет. Он не нанимался ей в психотерапевты. Точно не сегодня.       Он решил сменить тактику и увести разговор в более прагматичное и понятное русло.       — Ты сбросила мой звонок, — жёстко упрекнул он, игнорируя её сопли.       Но Рей, казалось, это взбесило только сильнее. Её лицо исказилось.       — Да пошёл ты! — рявкнула она, резко разворачиваясь, чтобы пройти мимо него в коридор.       Она не успела сделать и шага. Фушигуро молниеносно перехватил её за предплечье и резко, с силой развернул обратно к себе. Девушка охнула, врезавшись в него.       — Следи за языком, — прорычал он, нависая над ней. У него самого настроение было ни к чёрту, а тут она со своими концертами на ровном месте.       Но инстинкт самосохранения у домработницы сегодня отсутствовал напрочь.       — Я не обязана брать трубку! — закричала она, безуспешно пытаясь выдернуть руку из его стальной хватки. — Не обязана отчитываться, где я и с кем я! Тебе ведь всё равно плевать! Так не делай вид, что тебе не похер на меня!       С каждым словом её голос становился всё громче, переходя в истеричный, срывающийся крик. Тоджи грубо встряхнул её, заставляя замолчать.       — Заткнись, — прошипел он ей в лицо. — Заткнись и не ори, если не хочешь, чтобы соседи вызвали полицию.       Но её уже откровенно несло. Алкоголь и вырвавшиеся наружу эмоции полностью отключили тормоза.       — А что ты мне сделаешь?! — ядовито, с вызовом бросила она, глядя прямо в его тёмные глаза. — Убьёшь?! Давай! Ты ведь только и можешь, что говорить со мной, как с дерьмом! Изредка снисходишь до того, чтобы общаться как с человеком, когда тебе это удобно!       Тоджи стиснул зубы, чувствуя, как терпение ускользает с невероятной скоростью.       — Если ты сейчас же не заткнёшься, я оттащу тебя в ванную и утоплю нахрен, как котёнка, — предельно спокойно, но от этого ещё более угрожающе пообещал он.       Вместо испуга Рей вдруг запрокинула голову и почти истерично рассмеялась прямо ему в лицо. Она явно не верила в его угрозу, потеряв последнюю связь с реальностью.       — Давай, — выдохнула она сквозь смех, в котором слышались слёзы. — Попробуй.       Она совершенно не понимала, по какому тонкому льду сейчас идёт.       Тоджи не стал больше церемониться. Его предел терпения, и так истончившийся за этот дерьмовый день до состояния папиросной бумаги, с треском порвался. Терпеть её пьяные, инфантильные выходки дальше он не собирался.       Мгновение — и мир Рей буквально перевернулся с ног на голову. Мужчина сделал резкий выпад вперёд, перехватил её поперёк талии и одним ловким, быстрым движением закинул к себе на широкое плечо, как обычный мешок с картошкой. Воздух мигом выбило из лёгких.       — Пусти! — удивлённо вскрикнула Канашита, когда к ней вернулся дар речи. Паника мгновенно отрезвила её ровно настолько, чтобы начать отчаянно сопротивляться. Она принялась остервенело колотить кулаками по его напряжённой спине, извиваясь в его захвате, как пойманная змея.       Но для Фушигуро её удары были едва ощутимы. Он уверенно шагал по коридору, даже не сбив дыхания.       До ванной было всего несколько метров. Тоджи, не глядя, ткнул свободным плечом по клавише выключателя, заливая помещение ярким светом. Шагнул внутрь, сдвинул стеклянную дверцу душевой кабины и бесцеремонно сгрузил ношу с плеча, грубо втолкнув Рей внутрь. Он тут же встал в проходе, широкой фигурой наглухо перекрывая любые пути к отступлению. Канашита попыталась оттолкнуть его, инстинктивно выбросив руки вперёд и с силой уткнувшись ладонями в его оголённый торс. Но в следующую секунду сверху с оглушительным шумом обрушился резкий поток ледяной воды.       Рей пронзительно завизжала. Холод прошил кожу, словно тысяча мелких игл, мгновенно пробирая до самых костей. Она съёжилась, пытаясь закрыть голову и плечи руками от безжалостных струй, но спрятаться в тесной кабинке было негде.       Фушигуро, не обращая внимания на летящие во все стороны брызги, шагнул прямо под воду. Он грубо перехватил её дёргающиеся руки, а второй ладонью плотно накрыл её рот, обрывая крик и с силой, но контролируя нажим, вжал её затылком в скользкую кафельную стену душевой.       Канашита распахнула глаза, удивлённо и затравленно уставившись на нависающего над ней наёмника. Сквозь пелену стекающей по лицу воды она видела его тяжёлый взгляд.       Жгучий пьяный гнев внутри неё стремительно угасал, вытесняемый пронизывающим холодом и липким, удушливым страхом. Что с ним сегодня такое? Он всегда был груб, но сейчас в его движениях сквозила подавляющая, животная угроза, с которой она не могла справиться.       Она судорожно выдернула руки из его хватки и тут же вцепилась озябшими пальцами в его запястье, пытаясь оттащить жёсткую ладонь от своего лица. Ей не хватало воздуха. Почувствовав её панику, Тоджи убрал руку со рта, но отпускать девчонку не собирался. Он тут же с громким хлопком опёрся ладонями о стену по обе стороны от её головы, окончательно запирая Рей в ловушке из собственных рук и тела.       — Выпусти меня! — выплюнула она. Канашита изо всех сил пыталась звучать угрожающе и зло, но голос предательски дрожал, а зубы уже начали выбивать мелкую дробь от пронизывающего холода.       Фушигуро тоже был не в восторге от ледяного душа. Он чуть поморщился, чувствуя, как холодные струи моментально пропитывают насквозь только что надетые спортивные штаны, которые теперь неприятно прилипали к ногам.       Ледяная вода сводила мышцы, и Рей, совершенно не осознавая, подалась чуть вперёд, инстинктивно ища единственный источник тепла в этой мокрой пыточной. Этим источником был он.       Её продрогшее тело почти соприкоснулось с его горячим, напряжённым торсом. Для неё это был чистый физиологический рефлекс замерзающего человека, попытка согреться. Для него это стало пыткой.       Тоджи шумно, сквозь стиснутые зубы втянул воздух. Вода почти смыла с неё тошнотворный запах клубного курева и дешёвого алкоголя, обнажая естественный аромат её кожи, который сейчас бил по его рецепторам мощнее любого афродизиака.       — Отпущу, как только прекратишь свою истерику, — размеренно произнёс он, сам чувствуя, как внутри клокочет злость. Он опустил глаза, и его пульс мгновенно ускорился, тяжело отдаваясь в висках.       Тонкая ткань чёрного платья от воды потеряла свою плотность. Она бессовестно облегала каждый изгиб её точёной фигуры, а от холода твёрдые бугорки сосков отчётливо проступили сквозь намокшее кружево белья. Зрелище было настолько откровенным, что у Фушигуро потемнело в глазах. Его пальцы, упирающиеся в скользкую плитку по бокам от её лица, напряглись.       Дикое желание требовало сократить эти жалкие миллиметры между ними. Перехватить её за талию, прижать к стене так, чтобы выбить остатки воздуха, закинуть её дрожащую ногу на своё бедро и брать прямо здесь, под ледяными струями. Она пьяна, она слаба, она даже не успеет понять, что произошло.       Рей вскинула голову, заглядывая ему прямо в лицо. Она искала в его глазах причину его агрессии, но видела лишь расширенные зрачки. Чувствовала, как тяжело и прерывисто вздымается его грудь, и считывала это исключительно как крайнюю степень гнева на её неповиновение.       Ей, искренне уверенной в своей непривлекательности в его глазах, в самом безумном пьяном бреду не пришло бы в голову, что мужчина перед ней прямо сейчас ведёт отчаянную борьбу с собственным телом, чтобы не впиться в её губы. Она видела в нём надзирателя, разозлённого хозяина квартиры, но в упор не видела хищника, готового сорваться с цепи.       Канашита потёрла лицо руками, размазывая потёкший макияж, и уставилась на него исподлобья.       — Я успокоилась! — огрызнулась она, принимая его пристальный, потяжелевший взгляд за попытку подавить её волю. — А теперь свали от меня!       Этот её по-детски злой, абсолютно слепой выпад сработал как спасительный тормоз. Тоджи смотрел на её растрёпанный, жалкий вид, на дрожащие посиневшие губы, и остатки здравого смысла наконец пробились сквозь красный туман похоти.       Если он сорвётся сейчас — это будет край. Конец всему. Она проснётся завтра утром, осознает, что произошло, и её и без того расшатанная психика рухнет в такую бездну, откуда он её уже не достанет. Она просто выйдет в окно.       Тяжело выдохнув, Фушигуро резким движением протянул руку к смесителю и выключил воду. Он резко выпрямился, убирая руки от стены и разрывая эту невыносимо тесную дистанцию, пока ситуация окончательно не вышла из-под его контроля.       Рей подняла на него глаза, полные бессильной злобы. Она судорожно обхватила себя руками за плечи, пытаясь хоть как-то согреться и унять крупную дрожь, сотрясающую тело. Её ничуть не смущало их двусмысленное, слишком тесное положение и прилипшее к телу платье — вероятно, потому, что она находилась в слишком глубоком шоке от произошедшего, чтобы мыслить категориями стыда.       Фушигуро отвернулся, потянулся к полке и сдёрнул два пушистых сухих полотенца. Одно он не глядя кинул в неё, а вторым принялся вытирать собственные мокрые волосы и грудь, с раздражением понимая, что теперь придётся переодеваться заново.       — Приводи себя в порядок, — бросил он, выходя из ванной и оставляя её одну. — И постарайся не заболеть.       — Если я простыну, это будет полностью твоя вина, придурок, — недовольно и сипло фыркнула ему вслед Рей, накидывая полотенце на плечи.       Оставшись в ванной в одиночестве, она наконец стянула с себя насквозь промокшую одежду, безжалостно запихнув комком в барабан стиральной машины, и смыла с лица потёки грязи, бывшие недавно макияжем. Быстро приняла тёплый душ, чтобы согреться, но из-за резкого перепада температур и выпитого алкоголя голова пошла кругом с удвоенной силой. Вытираясь, она натянула на себя огромную чёрную футболку, в которой обычно спала, и вытерла волосы. Думать о том, что сейчас произошло между ней и Фушигуро, совершенно не хотелось. Мозг отказывался анализировать этот пугающий, но странным образом отрезвляющий инцидент.       Она вышла в гостиную. Тоджи уже сидел на диване в сухих штанах и с подчёркнуто непринуждённым видом щёлкал пультом, пялясь в экран телевизора. Однако Рей, успевшая изучить его повадки, заметила, как он чуть хмурится — явно всё ещё недовольный устроенной ею пьяной истерикой.       По-хорошему, ей следовало бы молча прошмыгнуть в свою комнату, зарыться под одеяло и провалиться в спасительный сон. Но, чуть помедлив, Канашита подошла к дивану и, подобрав под себя ноги, устроилась на другом его краю, ловя на себе слегка удивлённый взгляд Фушигуро.       Они сидели в полумраке, старательно делая вид, что никакой странной, дикой сцены в душе между ними только что не было.       Эта звенящая тишина продлилась минут десять, пока Тоджи наконец не прервал молчание.       — Та девка в кафе — просто информатор, — спокойно произнёс он, не отрывая взгляда от какого-то ночного ток-шоу.       Он сам до конца не понимал, какого хера вообще перед ней оправдывается. Но тут же рационально напомнил себе: лучше уж один раз уточнить этот момент, раз у мелкой такая неадекватно острая реакция на его окружение. Иначе она из-за каждой встречной бабы будет устраивать ему скандалы с походами в клуб. Хотя, если признаться честно, где-то глубоко внутри её собственническая реакция слегка тешила его мужское самолюбие.       Рей тихо шмыгнула носом, сильнее укутываясь в плед.       — Меня это не волнует.       Фушигуро закатил глаза, издав короткий смешок.       — Да неужели? Я заметил. Тебе было так плевать, что ты с горя напилась в говно и пошла искать приключений.       — Я не из-за неё напилась, — огрызнулась Канашита, обхватив колени руками. — Я просто… завидую тебе. Идиот. — Она попыталась сфокусировать внимание на людях на экране, но получалось паршиво. — Ты ведёшь совершенно поганый, неправильный образ жизни, убиваешь людей, но при этом всё равно можешь спокойно пить кофе в людных местах, общаться с кем-то, смеяться. Наслаждаться обычными человеческими вещами. А я не могу.       Тоджи перевёл на неё внимательный взгляд, припоминая её недавний приступ самобичевания.       — Ты драматизируешь. Ты молодая, не уродливая. Могла бы легко найти себе кого-нибудь, если бы перестала шарахаться от людей, как от прокажённых.       Рей скривилась.       — Ни одному нормальному мужику не будет нужна такая, как я. — Она вытащила руки из-под пледа и выразительно перевернула их ладонями вверх, демонстрируя бледные запястья, исполосованные уродливыми, неровными шрамами. — Шрамы украшают мужчину. А девушку они только уродуют, — с горечью произнесла она. — Да и с моими бедами с головой ни один адекватный человек на меня не позарится. Разве что только переспать на одну ночь, пока я не начну истерить.       — Просто переспать — не так уж и плохо, — с лёгкой насмешкой заметил Тоджи. Девушка тут же бросила на него такой злобный, уничижительный взгляд, что он примирительно поднял руки, сдаваясь. — Ладно, молчу. Но, если включить логику, нормального мужика шрамы не отпугнут. Это просто кожа.       Канашита хмыкнула, пряча руки обратно. Хотелось бы верить.       Чуть помолчав, она задумчиво посмотрела на профиль Фушигуро. Ей вдруг до одури захотелось узнать. Хотя бы его мнение — просто потому, что больше никого рядом не было.       — А тебя? — тихо спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Тебя мои шрамы… отталкивают?       Тоджи замер, медленно повернув к ней голову. Он изучающе смотрел на её бледное лицо, ожидающее ответа. Он не мог озвучить ей вслух ту извращённую правду, что крутилась у него в голове. Не мог сказать, что эти идиотские следы от лезвия кажутся ему странным образом привлекательнее идеальной, гладкой кожи. Это прозвучало бы слишком дико, особенно учитывая, что он сам был косвенно причастен к тому, что довело её до такого состояния.       И уж тем более он не мог признаться, что эти шрамы ни на йоту не отбивают его растущее, ненормальное желание притянуть её ближе, подмять под себя и трогать так, как он считает нужным. Такая откровенность её просто сломает и заставит сбежать посреди ночи. А у него просто недотрах. Не более того.       Поэтому он отвернулся обратно к телевизору и максимально равнодушно пожал плечами:       — Нет. Не отталкивают.       Он сделал вид, что крайне увлечён глупой рекламой на экране, но краем глаза заметил, как напряжённые плечи Рей медленно опускаются.       Она чуть расслабилась, глубже зарывшись в плед, чувствуя себя хотя бы немного принятой. Пусть и таким специфическим человеком, как он.       Они просидели в относительной тишине ещё около получаса, вслушиваясь в бубнёж телевизора.       В конце концов, Канашита заговорила снова.       — У тебя… есть планы на Рождество?       Вопрос звучал откровенно глупо, учитывая, что буквально час назад они орали друг на друга. Но в её нетрезвой голове крутилась простая мысль: раз та девушка была не пассией, то, может, он свободен?       Может, они могли бы… она сама не знала, что именно. Просто сделать вид, что они нормальные люди в нормальный праздник? Она могла бы на один вечер сделать вид, что не боится и не ненавидит его, а он мог бы сделать вид, что она для него не просто обуза.       Тоджи озадаченно посмотрел на неё.       — Скорее всего, буду дома. В праздники люди обычно пьют и жрут, а не спешат друг друга заказывать, — ответил он. — А тебе зачем?       Рей спрятала лицо глубже в ткань. Зачем? Чтобы воссоздать нормальную жизнь, которой она сегодня так отчаянно завидовала. Если она никогда не станет девушкой, которую ведут на праздник во внешний мир, она построит свой собственный, безопасный мирок внутри этих стен. Но оставаться с Тоджи один на один в такой атмосфере было слишком странно — ей нужен был кто-то безопасный, кто превратит всё это в обычные посиделки.       — Мы могли бы позвать Шиу, — неуверенно предложила она, пробормотав слова в плед. — Я бы приготовила ужин. Нормальный, праздничный. Посидели бы в компании, отметили…       Тоджи внутренне поморщился от мысли о таком семейном суррогате. Посиделки у телевизора с мелкой и своим посредником? Звучало как бред.       Но с другой стороны… почему бы и нет? Если он сможет вкусно пожрать, а Шиу возьмёт на себя функцию развлечения этой девчонки, чтобы у неё снова не сорвало крышу от одиночества, он был не против поприсутствовать. Всяко лучше, чем тупо пялиться в стену.       — Ладно, — протянул он, переключая канал. — Но учти сразу: никакую ёлку в дом тащить нельзя. Мне этот мусор из иголок на полу нахрен не сдался.       Канашита тихо, почти искренне рассмеялась, и этот звук показался ему неожиданно приятным.       — Хорошо. Тогда я просто куплю гирлянду на окно.       Фушигуро демонстративно вздохнул, но комментировать не стал. Пусть играется в праздник, если ей так хочется. Главное, чтобы это не сильно мешало ему жить.