II

      конец апреля

      Кондиционеры шпарят слишком сильно, что руки уже давно стали холодными, а пиджака, привычно висящего на спинке стула, сегодня не оказалось. По коже под шелковой тёмно-зелёной блузкой периодически пробегают мурашки от нового, совсем не приятного дуновения откуда-то сверху. У Якутиной в кабинете постепенно разворачивалось самое настоящее снежное королевство, правительницей которого девушка уж точно себя не провозглашала. Со временем прохлада стала уже не на шутку напрягать зеленоглазую, которая никак не могла согреться, то и дело поднося ладони к еще тёплым губам и щекам.              — Олег, — глава отдела дизайна сдаётся и вваливается в кабинет коллеги, наплевав на все его просьбы не беспокоить.              — Чего? — нехотя отзывается он, не поднимая головы и даже продолжая что-то набирать на клавиатуре.              — У тебя не дует в кабинете?              — Кир, я занят сейчас, — Лузин совершенно не вникает в суть произнесённого, но всё-таки поднимает взгляд и устало трёт переносицу, — ещё раз повтори, пожалуйста, — чуть мягче добавляет он после многозначительной паузы и после того, как на лице девушки проскальзывает мимолетная нервная ухмылка.              — Я уже поняла, что не дует, — хмыкает зеленоглазая и всё еще инстинктивно поёживается, — у меня, похоже, в кабинете решили развернуть ледовую арену.              — Пойдем посмотрим тогда, — сдаётся голубоглазый и тянет её за собой, слегка ухватив за локоть.              Около минуты они стоят в дверях, совершенно по-дурацки выглядя со стороны с слишком серьёзными лицами.              — Действительно, дует, — резюмирует Олег с умным видом и разводит руками при абсолютном отсутствии компетентности в данном вопросе.              — Капитан Очевидность. Скажи лучше, что делать-то с этим?              — А я откуда знаю, — Лузин подходит чуть ближе к вентиляции и подносит руку, — ладно, я дойду сейчас до Вавиловой — пусть разбираются. Ты пока у меня тогда посиди, чтобы не продуло.              — Я ноут возьму, ладно?              — Конечно, мой можешь вообще сдвинуть, — подмигивает голубоглазый и невесомо касается плеча, будто передавая ей права полноправного владения кабинетом. Важные дела растворяются необъяснимым образом, и он идет решать проблемы, касающиеся его самым крайним боком.              Якутина опускается на точно такое же оранжевое кресло как у неё — только это значительно ниже, отчего ей кажется, будто сидит почти на самом полу. И как ему удобно вообще? Внимательно Кира окидывает кабинет взглядом, словно находится здесь впервые в жизни, а не заходит несколько раз на дню. На верхней полке стеллажа из сономы стоит бумажный макет какого-то совсем старого проекта, на который уже успела несколько раз осесть пыль. Рядом с ним задвинуты рамки с благодарственными письмами и различными сертификатами на имя Лузина и «Стилларда». У неё точно такие же убраны вообще в дальний ящик после недавнего переезда из другого блока. Раньше с Олегом они пересекались лишь на общих собраниях — с каждым годом цепи университетской дружбы будто ржавели и ослабевали. Каждый раз при возможности они возмущались этим фактом, но ничего кардинального не предпринимали, и все шло своим чередом.              Теперь, после решения Серёжи расположить руководителей подразделений в одном месте, они оказались совсем рядом — разделяла лишь стеклянная панель с поднятыми при желании жалюзи. Надо сказать, такое соседство ей нравится несколько больше прежнего: есть хоть о чем иногда поговорить — знают друг друга, как ни крути, с десяток лет. Единственное, расположение прямо около одного из входов рядом с ресепшеном раздражало вечным хождением людей туда-сюда и вытекающим шумом.              Кира видит, как Алина подходит к её кабинету и заглядывает внутрь, не обнаружив в нём хозяйку, та собирается уйти обратно. Совершенно случайно пиар-менеджер компании встречается с глазами подруги в помещении несколько правее, чем ожидала.              — Привет, а ты чего здесь?              — Привет. У меня решили морозильную камеру устроить, видимо, — темноволосая встает из-за стола и подходит ближе к Алине, — ты по делу?              — А, да. Через три недели форум в Казани, я должна была поехать с Градским, — после упоминания их общего знакомого девушка немного тормозит, будто пытается отделаться от неприятных ассоциаций, — рабочие накладки вышли. Так что теперь вы с Олегом — флаг вам в руки, — она начинает тараторить в попытках закончить и, как можно быстрее, уйти с этого этажа, чтобы не пересечься в с тем, кого по собственной инициативе вычеркнула из жизни больше месяца назад. Но, кажется, от этого решения она страдала куда больше, чем Градский.              — Ладно, — пожимает плечами Кира и не отводит пристального взгляда от подруги, — скажи, ты всё ещё думаешь о нём?              Добронравова молчит с полминуты, будто взвешивает все «за» и «против» насчёт откровений с Якутиной, ставшей тогда первой и случайной свидетельницей их размолвки.              — Думаю, — цедит светловолосая и сцепляет пальцы в крепкий замок, чтобы постараться успокоиться, — а он, зараза, щеголяет как самовлюбленный павлин, даже носом не ведёт.              — Может, он просто делает вид, — зеленоглазая необъяснимо даже для самой себя почему-то начинает защищать друга, — ты же знаешь, что у него гордость вселенских размеров.              — Я тебя умоляю, делает вид, — пиар-менеджер с усмешкой фыркает, — у него это не вид, а образ жизни.              — Вы, честно говоря, идеальные в этом плане: друг друга стоите, — девушка намекает на её собственный несахарный характер.              — Спасибо, психолог хренов, — в отместку язвит Алина и пробегается взглядом по кабинету Лузина, ровно так же, как это делала Кира десяток минут назад, — ладно. Ты поедешь с Олегом, держи его в узде. Не хочу, чтобы форум закончился новым корпоративным фиаско, который мне потом разгребать.              — Приятно, что ты в меня веришь, — сухо отвечает ей Якутина, скрещивая руки на груди, — но не уверена, что у меня есть лицензия на его приручение.              Разговор рисковал плавно перетечь в очередное обсуждение личностных качеств темноволосой, что за восемь лет дружбы уже успело порядком надоесть. С Алиной так было всегда — она словно пыталась лишний раз самоутвердиться за чей-то счёт. Чаще всего предметом сравнений становилась сама Кира. Их дружба держалась вовсе не на глубоком взаимопонимании или искренней привязанности, а скорее, на привычке и молчаливом соглашении. Одна — не слишком хорошо разбиралась в людях, вторая — позволяла быть рядом, пока это её устраивало. Часто Якутина пыталась понять, почему же они до сих пор общаются, и каждый раз приходила к одному и тому же: Алина из тех людей, кто держит на расстоянии, но позволяет мелькать около себя, когда ей это нужно. А Кира все не могла в нужный момент показать своё «я», негласно подписываясь на этот контракт.              — Зато у тебя есть терпение. А это, поверь, куда полезнее. Так что, удачи, — в привычной манере девушка оставляет последнее слово за собой и выходит из кабинета, скрываясь за поворотом.              Сейчас всё было как обычно. Добронравова пришла, сбросила на неё несколько фраз, в которых не скрывалось ничего кроме усталости, и ушла, оставив после себя едкий осадок, вынуждающий чувствовать Киру в чём-то новь виноватой.              На почту спустя десять минут после её визита приходит письмо от отдела коммуникаций: «Сегодня, 27 апреля, в 11 часов будет произведена проверка здания бизнес-центра. Будет активирована противопожарная система. О начале проверки и дальнейших действиях будет сообщено по громкой связи».       

***

      «Точно надо было пиджак брать» — в очередной раз говорит это себе Якутина, когда после того, как она только отогрелась в кабинете у Олега, пришлось выходить на улицу из-за пожарной эвакуации. Конец апреля никак не хотел радовать москвичей солнцем и чаще всего хлестал холодным ветром на пару с накрапывающим дождём. В толкотне она так и не успела дойти до гардеробной, поэтому вышла на улицу в одной блузке, под ткань которой сейчас умело заползал холод и сковывал тело неприятными спазмами. Волосы покрылись мелкими каплями, заметно распушились и немного вылезли, несмотря на наличие невидимок. Рядом никого из знакомых не оказалось, поэтому переключить внимание на что-то другое не вышло. Оставалось пилить глазами мокрые плитки заднего двора, с каждой минутой заполняющегося все плотнее и плотнее людьми.              — Кир! Ты с ума сошла что ли?! — неожиданно сзади слышится голос Градского, с которым она чуть не столкнулась, резко обернувшись, — накинь, — стянутое пальто, пропитанное его одеколоном, которым он пользуется, кажется, всю жизнь, моментально оказывается на плечах.              — Ничего себе, а ты всё-таки иногда слушаешь то, что тебе говорят, — усмехается темноволосая и немного жмётся к другу, чтобы зонт, оказавшийся над головой, прикрывал и его.              — Иногда.              Проверка заканчивается минут через семь после появления мужчины рядом, и толпы арендаторов тянутся обратно, постепенно расползаясь по разным этажам здания.              Ощущение промозглости не отступило и через час, видимо, достаточно было промокнуть в первые минуты. Горячий чай помогал с трудом — тело всё равно потихоньку противно ломало. С открытого окна в опенспейсе тянул аромат слабо цветущих лип, а Якутина решительно списывала покрасневшие глаза на аллергию, которой у неё никогда в помине не было. К вечеру визуально выученные формы документов в моменте казались абсолютно не знакомыми пустыми листами, она несколько раз перезаполняла одно и то же, с психом комкая испорченные бланки и выбрасывая их в урну под столом, которую периодически задевала ногой.       

***

      В лифте кроме неё всего двое, но от сковывающей духоты кажется, что едет целый этаж. Девушка аккуратно, чтобы не размазать тушь и тени, трёт еле открывающиеся глаза, которые вдобавок продолжают зудеть и слезиться при любом удобном случае. Губы от горячего дыхания постоянно сохнут и трескаются. Кира буквально заползает в офис, сразу же встречаясь с Лилей у входа.              — Доброе, — вяло кивает она Крупновой, — для меня ничего нового нет?              — Доброе, нет, — жмёт плечами девушка и неотрывно смотрит на коллегу, сомневаясь спрашивать о её самочувствии или нет. Всё-таки решается после неуловимо воцарившейся паузы и вопросительного взгляда дизайнера, — Вы не заболели?              — Вероятнее всего, — буднично отмахивается темноволосая, — что-то ещё?              Лиля лишь недоумевающе разводит руками — по-человечески взять больничный и лечиться они с Градским явно никогда не умели. Зато ходить бледными с выступившей испариной на лбу и воспалённым горлом куда лучше, чем лежать дома в кровати и лишний раз хоть немного пытаться отдохнуть от вечных встреч, переговоров, выездов на объекты. Организация работы целого подразделения на пару с закрытием горящих дедлайнов в таком состоянии для Крупновой было чем-то за гранью фантастики.              От постепенно повышающейся температуры всё тяжелее становилось дышать, хотелось распахнуть форточку и высунуться туда полностью, чтобы вместо духоты вдохнуть хоть капельку прохлады. Увы, кабинет такую возможность не предусматривал, а распахивать дверь и сидеть как в проходной тоже не хотелось. Кира присаживается на стол и смотрит на опущенные жалюзи, хоть капельку ограждающие её от внешнего шумного мира. Рукой нащупывает блистер, в котором остаётся три таблетки — больше пить пока что нельзя. Однако голову вообще не интересовал этот факт и она постепенно начинала раскалываться от любых звуков. После прихода Лили на столе остался бумажный стаканчик от некогда горячего чая (к слову, не спасшего ситуацию), граничащий с огромной стопкой бумажек, притащенной вместе с ним. У зеленоглазой нет ни единого представления, как за сегодня разгрести эту кипу. Она раздосадовано падает на стул обратно и закрывает лицо ладонями. Десять минут в такой позе пролетают незаметно, только вот работа от этого не исчезает вовсе. Кира мечтает утонуть в жалости к себе, но попросту не может — за всю жизнь она так и не научилась сбавлять темп в нужные моменты и продолжала гнать вперед, как паровоз, пытаясь проскочить там, где даже рельсы ещё не проложены.              Легкий стук по стеклянной двери привлекает к себе внимание, и девушка открывает глаза — в проёме снова Олег с корпоративной кружкой в руках.              — Ты на собрание идешь? — тяжелый кивок головой заставляет сочувствующие свести брови и пождать губы, — ладно, с тобой бесполезно спорить. Но тогда сначала выпей это, — из протянутой чашки шёл пар с ароматом ненавистного мёда.              — Настолько плохо выгляжу? — серьёзно спрашивает Якутина и тянется к карманному зеркальцу, чтобы хоть взглянуть на себя со стороны.              — Выглядишь так, чтобы дома лежать, а не по офису ползать, — в десятый раз упоминает её дурацкую привычку не жалеть себя, — пей давай и пойдём.              — Это что за компот вообще? — щурится девушка после одного глотка приторной жидкости, болезненно разливающейся внутри, — ты сколько ложек туда вбухал?              — Зато помогает, пей до конца и не возникай, — настаивает мужчина и впервые за долгое время кажется ей чересчур серьёзным.              В переговорке голоса сливаются в один большой звон, моментально оглушающий и неумолкающий ни на секунду. Якутина придерживает чугунную голову рукой и что-то неразборчивое чертит на клочке бумажки. Её взгляд опущен и отстранён, ноги под столом постоянно перекидываются с одного колена на другое, чтобы хоть как-то сковать недомогание. До того, как она закашлялась, никто из коллег, к счастью, не обращал на неё должного внимания — обсуждение закрытого проекта по бизнес-центру объективно было куда важнее.              — Кира, может, стоит лечиться, а не заржать весь офис? — с явными нотками усталости и язвительности спросила Добронравова, сидящая прям напротив.              — Правда, Кир. Ты как себя чувствуешь? — теперь оборачивается Градский, и все внимание коллег естественным образом переключается на неё.              — Нормально, давай обсудим это потом, — сухо выдавливает сиплым голосом девушка, сгорая от неловкости.              — Иди домой, — шепчет сидящий прямо под боком Олег, — закажи такси, — подобно комару зудит под самым ухом и даже не пытается отстать от неё.              Якутина всячески игнорирует телодвижения по правое плечо и делает вид, что заинтересованно слушает финансового директора, вместо существенных пометок рисуя на разлинованных листах непонятные даже ей символы. В ушах звенят колокола, но она, закусив нижнюю губу, терпит головную боль на пару с непрекращающимся насморком. Когда становится совсем невыносимо, девушка тихо выходит в коридор и выпивает очередную капсулу нурофена в надежде на то, что скоро хоть немного полегчает. Кира наваливается на столешницу и старается глубоко вдохнуть, дожидаясь закипания чайника. На телефон приходит уведомление о входящем сообщении от Градского: «Не возвращайся, пожалуйста. Такси будет минут через 10. Выздоравливай!». Вместо с текстом был приложен скрин с маркой и номером машины, которая должна будет забрать её отсюда.       Дизайнер лишь невесомо улыбнулась — иногда коллеги всё-таки вспоминают, что она не робот и результат её работы не появляется по щелчку пальцев.