Часть 37

Ты хочешь вырваться — и вырываешься один,

Ты хочешь уйти — и остаёшься сам по себе.

Ты заставляешь нас хотеть любить, ненавидеть, плакать, принимать тебя всего,

Ты заставляешь меня хотеть кричать, гореть, трогать, изучать тебя всего.

Zella Day, Shadow Preachers©

Наступил новый день, и Микки вновь пожаловал в покои «воспитанницы», где находился уже почти час. В это время молодые люди то заводили непонятный диалог, то вновь замолкали на долгие минуты, что совсем не нравилось Дженне. Ей не нравилось сидеть и молчать, когда рядом был другой человек… когда рядом был Микки. Поведя плечами и слегка размяв их, брюнет сложил руки на животе и вытянул ноги. Слегка склонив голову вперёд, отчего его взгляд становился ещё глубже и темнее, чем обычно, Микки посмотрел на блондинку, которая сидела на кровати, полубоком к нему. - А кто у тебя в семье тоже со светлыми волосами? – спросил брюнет примерно через минуту такого наблюдения. – Отец или мать? Дженна повернула к нему голову, слегка хмурясь и медля с ответом. - А что? – спросила она. - Ничего, - слегка пожал плечами Микки. – Просто интересно. - Папа, - всё-таки ответила на первоначальный вопрос девушка. - А твой дядя, брат отца? – поинтересовался брюнет, вскидывая бровь и садясь уже прямо, откидываясь на спинку кресла. – Майкл? Дженна вновь нахмурилась, отводя взгляд. Её удивляло то, что похититель запомнил имя её дяди, которое она называла всего лишь один раз. - У тебя хорошая память, - вздохнув, произнесла блондинка и развернулась на кровати, садясь лицом к Микки. - Да, на неё я никогда не жаловался, - кивнул брюнет. – Так, ты ответишь на мой вопрос? Конечно, я помню о том, что он умер ещё до твоего рождения, но, полагаю, ты видела его фотографии. Извини, что напоминаю об этом, но, думаю, ты бы и без моих слов об этом не забыла. Девушка вновь нахмурилась, смотря на Микки и совершенно не понимая его: его желания узнать о её родственниках, которое было совершенно не понятно ей, его странной манеры говорить, его взгляда и привычки держать себя… Он напомнил ей о неприятной памяти, извинился за это, показавшись на мгновение нормальным человеком, понимающим чувства других, а затем вновь заговорил сухо и безразлично, будто для него смерть и боль были частью жизни и потому они совершенно не заботили его. - Я даже не знаю, как реагировать на твои слова… - проговорила Дженна. - А я сказал что-то не то? – удивился Микки, изгибая бровь. - Мне неприятно говорить о смерти. Никому это не будет приятно. - Ты боишься смерти? – поинтересовался парень, внимательно смотря на Дженну. - А кто её не боится? Сомневаюсь, что есть на свете такой человек, который бы страстно любил смерть и страдания. - А как же самоубийцы? Они добровольно выбирают смерть. - Они выбирают не смерть, а просто бегут от жизни, - поджав губы, ответила блондинка. – И я их совсем не понимаю. Микки слегка улыбнулся, продолжая слишком внимательно и проникновенно смотреть в глаза Дженне. - Мне нравится, как ты рассуждаешь, - произнёс он, продолжая держать уголки губ приподнятыми. - Наверное, за это мне стоит сказать спасибо тебе, потому что до этого «исправительного срока» у меня не было времени и желания рассуждать на столь глубокие темы. Несмотря на ровный тон и спокойное выражение лица, в голосе Дженны всё равно проскользнули ядовитые нотки. Микки услышал их, но решил не заострять на этом внимания. - Меня радуют твои слова, - сказал брюнет, слегка кивая. – И я полностью солидарен с твоей позицией относительно суицида. Часто люди думают, что умереть будет проще, чем и дальше выдерживать ту ситуацию, в которой они оказались. Но я так не думаю. Выход есть всегда, даже из того места, где нет ни окон, ни дверей. «А иногда и окна, и двери не помогают», - подумала Дженна, мельком бросая взгляд в сторону окна, а затем вновь возвращая его к Микки. - А ты не допускаешь, - поинтересовалась блондинка, - что есть ситуации, в которых, действительно, проще умереть, чем попытаться справиться и жить дальше? - Ты ведь и сама так не думаешь? - Я хочу услышать твоё мнение. «Даже интересно, зачем? – подумал Микки. – По глазам же вижу, что ты врёшь, а не на самом деле меняешься. Но, с другой стороны, это тоже можно считать моим достижением – ты перестала драться со мной и ругаться и стала действовать умнее и тоньше. Если так пойдёт и дальше, то мы достаточно скоро попрощаемся навсегда». - Как я уже сказал, - всё-таки ответил Микки, - я считаю, что выход есть всегда. Но есть и иной случай – когда жить не хочется. Тогда выход найти практически невозможно, потому что человек его попросту не увидит, потерявшись в своей темноте и смуте. - А ты был в таких обстоятельствах, в которых тебе было очень сложно? Микки вопросительно взглянул на Дженну. Её вопрос удивил его и заинтересовал. Но ещё больше его удивило то, что в нём, кажется, не было подвоха, он был искренним. - Я не могу вспомнить такого, чтобы мне хотелось убить себя, - честно и совершенно равнодушно ответил брюнет, слегка прикрывая глаза и смотря на девушку из-под полуопущенных ресниц. – Может быть, иногда мне было непросто, но я всегда понимал, что от того, что я себя убью, мне точно не полегчает. Да и убить себя, на самом деле, не так уж и просто. - Ты имеешь в виду, что страшно решиться на это и реализовать? - Я имею в виду, что сложно сделать так, чтобы тебя не откачали, - пояснил Микки. – Даже выстрел в голову не всегда даёт стопроцентную гарантию того, что ты – труп. - То есть, мысли тебя такие посещали, но ты просто боялся, что не сможешь закончить начатое? - А ты умеешь цепляться к словам, - усмехнулся парень и покачал головой. Он продолжил: - Но – нет, мысли о самоубийстве никогда не посещали меня. У меня всегда было достаточно и более интересных дел и тем для размышлений. Он подумал немного, а затем спросил: - А ты? Ты когда-нибудь думала об этом? - А я похожа на ту, которая желает убить себя? – не слишком дружелюбно ответила Дженна. - Нет, конечно же, - отозвался Микки и вновь улыбнулся, добавляя: - Принцессы в окна не выходят. Так ведь? - Прекрати меня так называть, - спокойно, но твёрдо произнесла блондинка. - Нет, не прекращу, - спокойно ответил Микки, отрицательно качая головой, и вновь сложил руки на груди. – Пока ты будешь себя так вести, я буду тебя так называть. - А что будет потом? – вскинув бровь, спросила девушка, пристально смотря на брюнета. – Потом ты меня будешь называть «бывшая принцесса»? - Нет, - проигнорировав вызов в голосе Дженны, ответил Микки. – Потом ты вернёшься домой, а я навсегда исчезну из твоей жизни. Дженна фыркнула и отвернула голову, думая. Микки помолчал несколько секунд, внимательно смотря на девушку, ожидая её тщательно замаскированного, но всё равно едкого ответа, затем спросил: - Так, что насчёт окна, принцесса? - Пока ты будешь меня так называть, я не буду отвечать на твои вопросы, - чётко проговорила блондинка, продолжая демонстративно не смотреть на Микки. - Я уже сказал, что я не перестану. А от этих своих слов я отказываться не собираюсь. - А от других? От других своих слов ты часто отказываешься? – спросила Дженна и вновь повернулась к брюнету. - Бывает, - спокойно ответил он, слегка пожимая плечами. – Мои слова принадлежат только мне, потому я имею полное право говорить их и забирать обратно. - Это позиция совершенно безответственного человека. - Пояснишь, почему ты так считаешь? - Потому что, когда ты кому-то даёшь слово, то оно перестаёт принадлежать только тебе. - Интересно… - задумчиво ответил Микки, хмыкая. Он помолчал несколько секунд, затем спросил: - А ты никогда не отказываешься от своих слов? - Я стараюсь не давать людям тех обещаний, от которых мне позже захочется отказаться. - Твой мир слишком идеален, принцесса. - В смысле? - В том смысле, что твой мир полон крайностей, в нём есть только чёрное и белое. - А ты у нас, можно подумать, мастер тонов и полутонов? – язвительно спросила Дженна, забыв на время про свою роль покорной и милой девочки. - Ну, мастером я себя называть не стану, но я не навешиваю на людей и явления ярлыки: «плохой, хороший», кроме тех случаев, когда поступок человека действительно нельзя простить. Но на ситуации это не распространяется, ситуацию всегда можно истолковать множеством способов в зависимости от того, как на неё посмотреть. - Что ты имеешь в виду? – не совсем поняла Дженна. - Ты о чём? - О том, что некоторые поступки нельзя простить? Она помолчала несколько секунд, затем добавила, не дав Микки возможности сразу же ответить, чего, собственно, он и не собирался делать: - Тебя кто-то так сильно обидел в жизни, что ты не смог его простить? - Бывало, - спокойно ответил парень. - И кем были эти люди? Что они тебе сделали? И что ты им сделал за свою обиду? - Это не обида, Дженна, - совершенно спокойно ответил Микки. – Обида – это, когда тебе горько на душе, но ты ничего не можешь с этим поделать, пока само не пройдёт, пока время не излечит. «Ты так красиво рассуждаешь обо всё на свете, а сам, такое чувство, вовсе не умеешь чувствовать, не умеешь проживать те самые эмоции, про которые говоришь», - подумала блондинка, угрюмо смотря на парня. - И, всё-таки, что тебя так сильно задело в жизни, чтобы ты стал таким? Дженна задала этот вопрос и прикусила язык, слегка поморщилась, потому что вторую часть его она хотела оставить не озвученной. Но слова как-то сами собой сорвались с её губ, и их было уже не вернуть, что бы там не говорил Микки. Брюнет внимательно и слишком пристально посмотрел на пленницу, задерживая свой тяжёлый тёмный взгляд на её лице, глазах на долгие секунды, в которые Дженне стало неуютно, но она не подавала об этом вида. - И какой же я? – наконец-то отреагировал Микки, продолжая внимательно смотреть на блондинку и склонив голову набок. - Не важно, - выдохнула девушка и вновь отвернулась к окну. Посидев ещё несколько секунд, Микки встал и подошёл к кровати, на которой сидела девушка, сел в изножье. Он продолжал внимательно и выжидающе смотреть на Дженну, чего она не могла не чувствовать, хоть и очень пыталась абстрагироваться от этих ощущений, которые были подобны прикосновению к щеке, лёгкому поглаживанию, рождающему мурашки… Блондинка слегка вздрогнула от подобных ассоциаций и тут же нахмурилась, упрямо продолжая смотреть в окно, но продолжая слишком явственно ощущать этот взгляд-прикосновение – он теплом проникал в каждую клеточку тела, подобно яду, и замыкал в нервах что-то непонятное. «Ты можешь на меня так не смотреть?», - Дженна с трудом удержала эти слова в себе, не позволив им сорваться с губ. Нет, она будет сильной и не попросит его отвернуться, не покажет, что от его взгляда ей неуютно. «Ты можешь на меня так не смотреть?», - вновь прозвучало требование в голове девушки и она сглотнула, отчего жилы на её шее вздрогнули, на мгновение натянувшись струнами под кожей. «Он испытывает меня, - думала она, пытаясь отвлечься, пытаясь отвлечь себя. – Я не должна вестись. Он не должен видеть моих слабых мест, иначе ничего не сможет помешать ему на них давить». Она вновь сглотнула, неосознанно выпрямляя спину и выдавая этим своё напряжение. Но взгляд свой ей удавалось контролировать: он был спокойным и продолжал быть устремлён в окно, за которым светило ослепительное белое солнце, что успело неплохо отдохнуть на хмурую зиму, и теперь было счастливо радовать всех своим теплом и светом. Весна в этом году, пусть и была прохладной, но оказалась настолько прекрасной и солнечной, что Дженна не могла и вспомнить, когда она ещё видела в своей жизни подобную природную красоту. Кажется, что-то подобное она видела только в детстве. Прошло ещё несколько минут, в которые Дженна продолжала упрямо смотреть в окно, а Микки продолжал смотреть на неё, изучая, испытывая, выводя из себя. Терпеть этот слишком пристальный взгляд, скользящий по телу, с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее, но сдаваться и просить парня отвернуться Дженна по-прежнему не желала. - Ты знаешь, что я – несовершеннолетняя? Наверное, именно так и выглядит отчаяние, потому что данный вопрос был одним из самых глупых вариантов того, о чём Дженна могла спросить похитителя. Но, пожалуй, это было лучше, чем сидеть и продолжать терпеть молчание, налипающее паутиной на кожу, а, главное, безмолвное присутствие того, кто был ей так неприятен, того, от кого мурашки бежали по коже. - Да, знаю, - спустя несколько секунд ответил Микки, продолжая смотреть на гордый профиль блондинки. – И знаю, что восемнадцать тебе исполнится чуть больше, чем через месяц – двадцать первого апреля. - Откуда ты знаешь, когда у меня день рождения? – спросила Дженна, повернув к брюнету голову и напряжённо смотря на него исподлобья. - В твоём паспорте посмотрел, - спокойно ответил Микки, слегка пожимая плечами. - Ты в моих вещах рылся? - невольно повысив голос, спросила девушка, ещё больше напрягаясь – ещё чуть-чуть и волосы встанут дыбом. - Нет. Мне его отдали лично в руки. И, прости уж, но любопытство взяло надо мной верх, и я заглянул в него. - Кто отдал?! - Человек, который отдал мне и твой чемодан. - А тебе не кажется глупым и слишком самонадеянным привлекать посторонних людей к делу, за которое дадут немалый тюремный срок? - И какой же? – поинтересовался Микки, склоняя голову набок. По его голосу было понятно, что слова Дженны его совершенно не пугают. - С отягощающими обстоятельствами, вроде моего возраста, до пятнадцати лет, - спокойно и уверенно ответила блондинка, смотря брюнету в глаза. - Пожалуй, я откажусь от столь долгого «отпуска» за решёткой. Дженна фыркнула и вновь отвернулась к окну. Микки посидел ещё немного, смотря на неё, а затем подсел ближе, положил ладонь на прохладное светлое покрывало, касаясь кончиками пальцев руки девушки. Он увидел, как у неё вновь жилы натянулись на шее, но и сейчас она не сдалась, не повернулась, не потребовала его отсесть и не отодвинулась сама. У Дженны руки были тёплыми, горячими, пальцы же Микки отдавали прохладой, проникающей под кожу. Этот контраст вновь ощущался слишком ярко. «Вампир», - невольно подумала блондинка, чувствуя, как по изнанке её кожи бегут толпы хладных мурашек, хорошо хоть, что внешне она не дрогнула. Микки смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц, прикрыв глаза, наблюдая тщательно скрываемую гамму эмоций на её гордом сильном лице. Он не планировал этого прикосновения, не пытался напугать её им или испытать, оно вышло случайно, просто рука соскользнула по гладкому атласу и не рассчитал расстояния между ними. Но Дженна не знала об этом, она полагала, что «демон» вновь испытывает её, играет на нервах и потому всеми силами пыталась не показать ему того, чего он добивался, что желал увидеть в её глазах. Она не хотела показывать ему того, что от этого прикосновения её бросало в дрожь и даже сердце начинало биться тише в клетке рёбер – тише, но чаще. Ей не было страшно от такой практически интимной близости похитителя, она не боялась того, что он сделает с ней нечто ужасное, но от ощущения его прикосновения у неё холодели руки. От близости Микки у неё немело тело и, одновременно, в голове поселялись мысли о схватке, в которую она непременно вступит, потому что терпеть с каждой секундой становится всё сложнее и сложнее. Дженна вновь гулко сглотнула и шумно вдохнула, слегка прикрывая глаза, продолжая упрямо смотреть вперёд и стараясь даже боковым зрением не улавливать образ похитившего её парня, который был страннее всех людей, которых она знала в жизни, и который, порой, вовсе не выглядел человеком, а казался чем-то потусторонним и непонятным. Верь она в демонов и вампиров, Дженна бы уже кинулась к тумбочке в попытке сломать её и соорудить из её обломков распятие, чтобы отбиться невыносимо привлекательной нечистой силы в лице Микки. Но единственным способом избавиться от него было – воткнуть ему это распятие в сердце, потому что это убило бы любого. Хотя в том, что у этого парня есть сердце, блондинка очень сильно сомневалась… Слишком он был спокойный, слишком выдержанный. Он слишком умел говорить так, чтобы поставить её в тупик, и в его глазах отражалось слишком много ничего. Тотальное ледяное ничто. Мёртвый космос горько-шоколадного оттенка, в котором даже искр звёзд не было. Его глаза всегда блестели, отражая своим тёмным цветом так много света, но никогда свет не исходил изнутри них, из глубины души того, у кого не было души. «Жаль, что на такие случаи мама не давала мне никаких инструкций, - думала девушка, почти перестав моргать, смотря в окно так пристально, словно солнечный свет, искрящийся за ним, мог спасти её от всего. – Как же жаль, что она не говорила мне, что нужно делать, когда рядом с тобой психопат, на которого ты даже смотреть спокойно не можешь, от которого у тебя нервы замыкает. Хотя, откуда ей знать? Едва ли она была на моём месте…». Дженна всё-таки вздрогнула, обрывая свою мысль, когда Микки кончиками пальцев провёл по тыльной стороне её ладони, очерчивая контур просвечивающей сквозь кожу голубой вены. Она вновь гулко сглотнула, всеми силами удерживаясь от того, чтобы не отдёрнуть руку и не сбежать от прикосновений этих прохладных пальцев. «Убери руку, - раз за разом повторяла про себя блондинка, не то надеясь на то, что Микки услышит её мысли и послушает их, не то взвывая к небесам и умоляя их вразумить её похитителя. – Убери руку. Убери руку. Убери руку. Убери руку…». Но минуты шли и ни небеса, ни Микки не слышали её. Со временем Дженна даже смогла почти забыть о близости похитителя и практически перестала ощущать невесомое прикосновение его пальцев к своей ладони. «Интересно, кто из нас сдастся первым? – подумала девушка. – Я руки не уберу точно. Пусть сидит рядом, если хочет. Мне всё равно». Подумав это, она решила, что можно уже повернуться и посмотреть на похитителя. Она была уже совершенно спокойна и потому не боялась того, что Микки сможет вновь неприятно удивить её и выбить из колеи. Она повернула голову, скучающе вздыхая при этом, показывая похитителю то, что его попытка заставить её нервничать не увенчалась успехом, и тут же понимая, насколько глубоко она ошибалась. Глаза её на мгновение распахнулись, выдавая удивление, шок. Она даже сама удивилась тому, что не вздрогнула. Микки сидел так близко, слегка склонившись к её лицу, что, когда Дженна повернулась, то даже немного задела своим носом нос брюнета. Взгляд её опустился на губы похитителя, которые были слишком близко, пугающе близко, а затем она вновь подняла его, напряжённо смотря парню в глаза, хмуря брови. В глазах девушки читалось непонимание, даже страх из-за того, что она вновь потеряла контроль над ситуацией и, кажется, даже собой, позволив Микки удивить её. В глазах же брюнета отражалось привычное спокойствие и искры усмешки, которая лёгкой дугой изогнула и его губы. «Уйди» - хотела сказать Дженна, плюнув на свою игру, но капитуляция её не имела уже никакого значения и осталась при ней. Не успела девушка открыть рот, когда в дверь постучали, и из-за неё раздался голос Николь: - Микки, тебе уже три раза кто-то звонил. Какой-то Стюарт. Обождав ещё мгновение, парень сел прямо и обернулся на дверь. Посидев секунды две, он встал и направился к двери. Открыв её и выйдя за порог комнаты, Микки произнёс, обращаясь к Николь: - Спасибо, что сказала. Я сейчас перезвоню ему. После этого он запер «воспитанницу» и, как ни в чём не бывало, направился в свою спальню, где оставил мобильный телефон. Зайдя в комнату, Микки взял телефон и, быстро набрав номер помощника, который так желал с ним поговорить, плюхнулся на кровать на спину, прикладывая аппарат к уху и ожидая, когда Стюарт ответит на вызов.