17

— Слушай, я не думаю, что тебе стоило делать это без меня, — Рики крепче сжал телефон у уха. За окном его кабинета медленно просыпался Сеул. Серое утро растекалось по стеклянным небоскрёбам. На столе валялись раскрытые документы, отчёты, планшет с мигающими уведомлениями и несколько пропущенных вызовов от совета директоров. Но сейчас мысли Рики были совсем не о корпорации. — Не ссы, я этого пацана давно знаю, — пробормотал Джеюн по ту сторону трубки, не отрывая взгляда от дороги. Его ладонь лениво лежала на руле, пока машина мягко скользила между потоками утренних пробок. — Он не из тех, кто первому встречному всё выложит. Рики раздражённо выдохнул. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только шумом дороги в динамике и тихим гулом кондиционера в кабинете Рики. Тот устало прикрыл глаза и провёл рукой по лицу. Последние дни будто превратились в один бесконечный, вязкий кошмар, из которого невозможно выбраться. С момента, как Харин взяли под стражу, всё начало стремительно рушиться. Новости разлетелись по медиа быстрее, чем они успели хоть что-то предпринять. Акции обеих корпораций летели вниз, партнёры один за другим замораживали сделки, а инвесторы, словно стая голодных хищников, ждали момента, когда можно будет окончательно добить их компании. Рики никогда не занимался подобным. Все эти расследования, связи, поиски информации — раньше этим занимались другие люди. Он был хорош в переговорах, в стратегии, в бизнесе. Но сейчас бизнес трещал по швам прямо у него на глазах, а он не мог позволить себе даже нормально поспать. — Лучше займись делами корпораций, — с заметной усталостью произнёс Джеюн, перестраиваясь в соседний ряд. — Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать. Рики опустил голову и сильно сжал переносицу. От недосыпа виски пульсировали тупой болью. Он ненавидел признавать это, но Джеюн был прав. Дел накопилось столько, что казалось — стоит ему отвлечься ещё хоть на день, и всё окончательно полетит в пропасть. Но мысль о Харин не давала покоя. — Не умничай и езжай к своему пареньку, — раздражённо бросил Рики, открывая глаза. — Я сам знаю, что делать. Джеюн только тихо усмехнулся. Он слишком давно знал Рики, чтобы принимать подобный тон близко к сердцу. Тот всегда начинал язвить и огрызаться, когда был на пределе. Как ребёнок, пытающийся выглядеть взрослее и сильнее, чем есть на самом деле. — На связи. Связь оборвалась коротким щелчком. Джеюн отбросил телефон на пассажирское сиденье и глубоко выдохнул. Машина плавно двигалась по утреннему Сеулу, растворяясь в плотном потоке автомобилей. Город жил своей обычной жизнью — люди спешили на работу, уличные кафе только открывались, где-то уже мелькали школьные формы и яркие вывески круглосуточных магазинов. Но для них всё будто застыло. Он бросил быстрый взгляд на часы на панели и сильнее сжал руль. Сейчас ему как никогда нужен был один человек. Старый друг, который, возможно, сможет помочь вытащить хоть какую-то информацию из этого дерьма.

***

Спустя почти сорок минут Джеюн свернул к элитному жилому комплексу в одном из самых дорогих районов города. Высокие стеклянные башни уходили вверх, отражая бледное утреннее солнце. Припарковав машину, он несколько секунд сидел неподвижно, глядя перед собой. Усталость наваливалась всё сильнее — бессонные ночи давали о себе знать тяжестью в теле и неприятным жжением в глазах. Он медленно провёл ладонью по лицу, после чего всё же вышел из машины. Прохладный утренний ветер тут же ударил в лицо, заставляя окончательно прийти в себя. Джеюн поднял воротник тёмного пальто и направился ко входу в здание.

***

Лучи утреннего солнца лениво проникали сквозь панорамные окна, растекаясь по светлому паркету золотистыми полосами. Они отражались от стеклянных поверхностей, скользили по стенам и мягко касались фигуры брюнета, находившегося в просторных апартаментах. Квартира была почти пуста — аккуратная и тихая. Только слабый запах дорогого кофе, оставленного где-то на кухне, да приглушённый шум города за окнами создавал какую-то атмосферу. Парень лежал на диване, запрокинув голову на спинку. Одна рука покоилась на животе, другая свисала вниз, едва касаясь пола кончиками пальцев. Его дыхание было ровным и спокойным, почти ленивым, а полуприкрытые глаза следили за солнечными бликами на потолке.  Резкий звонок в дверь прорезал квартиру, разбивая утреннюю идиллию на части. Парень едва заметно нахмурился. Медленно повернул голову в сторону прихожей, будто надеялся, что ему показалось. Несколько секунд он просто смотрел в сторону двери, не двигаясь с места, пока звонок не раздался снова — уже настойчивее. — Да кто там такой бессмертный… — пробормотал он себе под нос. Нехотя поднявшись с дивана, он поправил тёмную футболку, смятую после сна, и босыми шагами пересёк гостиную. Как только он оказался возле двери, встроенная панель системы безопасности тихо загорелась, и показала человека по ту сторону. Парень замер на секунду, после чего удивлённо вскинул брови. — Да ладно… В его голосе не было особого восторга, но уголки губ всё равно поползли вверх в знакомой хитрой улыбке. Той самой — слегка насмешливой, ленивой и чертовски обаятельной. Будто прошлое само пришло постучать к нему домой. — Эй, а ну открывай, — раздался приглушённый голос Джеюна из-за двери. — Я знаю, ты там. Парень тихо усмехнулся себе под нос. Столько лет прошло, а этот придурок вообще не изменился. Он провёл рукой по волосам, убирая упавшие пряди назад, и наконец потянулся к ручке. Замок щёлкнул, и дверь медленно распахнулась. На пороге стоял Джеюн. Тёмное пальто было расстёгнуто, волосы слегка растрепал утренний ветер, а под глазами залегла заметная усталость, которую он, как всегда, пытался скрыть за привычной самоуверенной ухмылкой. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. Перед глазами брюнета будто на мгновение вспыхнули обрывки прошлого: шумные вечеринки, прокуренные квартиры, дешёвый алкоголь, бесконечный смех и ощущение, что тогда весь мир был куда проще. Они познакомились случайно — на какой-то вечеринке первокурсников, где Джеюн едва не подрался с кем-то из-за пролитого напитка, а тот вместо того, чтобы разнять конфликт, только подлил масла в огонь. С тех пор как-то и сдружились. — Давно не виделись, мой дорогой Сону, — с улыбкой, больше похожей на наглую ухмылку, произнёс Джеюн. Сону опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. Всё та же усмешка не сходила с его лица. — Не ожидал увидеть тебя спустя столько лет, — протянул он, медленно оглядывая друга с ног до головы. — Особенно в такую рань. — Да брось, ты всё равно не спал. Взгляд Сону почти сразу зацепился за состояние друга — напряжённые плечи, уставшие глаза, слишком резкие движения. Что-то было не так. Очень не так. И судя по тому, что Джеюн приехал лично после стольких лет, дело явно было серьёзным. — Впустишь? — наконец спросил тот, чуть приподняв бровь. Сону несколько секунд молчал, словно специально выдерживая паузу, а затем всё же отступил в сторону, открывая проход. — Заходи, раз уж решил воскреснуть из мёртвых.

***

Джеюн вошел, словно в собственный дом, не дожидаясь особого приглашения. Его уверенные шаги эхом раздались по просторным апартаментам, заставляя Сону лишь усмехнуться себе под нос. «Всё такой же простой, всё такой же…» — пронеслось в его мыслях, пока он лениво прикрывал дверь за гостем. Джеюн медленно прошёл дальше по квартире, скользя взглядом по интерьеру. Высокие потолки, панорамные окна, минималистичная мебель, дорогая техника — всё выглядело слишком дорого даже для человека, привыкшего к роскоши. В квартире не было ничего лишнего, но каждая деталь буквально кричала о деньгах. — Неплохо ты устроился, — сказал Джеюн, осматривая апартаменты. В его голосе прозвучало искреннее удивление. Даже он не ожидал, что Сону сможет забраться настолько высоко. — Спасибо, — хмыкнул Сону. — Стараюсь. Джеюн повернулся к нему и на несколько секунд просто замолчал. Его взгляд внимательно скользнул по лицу друга, будто он пытался понять, насколько сильно тот изменился за эти годы. Молчание не было неловким или напряжённым. Оно ощущалось слишком привычным — таким, какое бывает только между людьми, знающими друг друга слишком давно. Единственное, что напрягало Сону в этот момент — причина визита Джеюна, тем более спустя столько лет. Они молча прошли на кухню. Светлая столешница холодно блеснула под солнечными лучами, а в воздухе всё ещё держался слабый аромат кофейных зёрен. — Кофе? — спросил Сону. — Не отказался бы. Могу покурить? — На здоровье, — бросил Сону, уже отвернувшись к кофемашине. Несколько быстрых нажатий по сенсорной панели — и тишину кухни тут же наполнил тихий звук перемалывающихся зёрен. Терпкий запах свежего кофе начал медленно растекаться по квартире. Джеюн тем временем достал сигарету, прокрутил её между пальцев и, прикурив, устало откинулся на стул у барной стойки. Дым медленно поднялся вверх, растворяясь под светом ламп. Сону наблюдал за ним боковым зрением. Уставший взгляд. Напряжённые плечи. Резкие движения. Что-то явно произошло. — Ну и? Что случилось? — резко спросил Сону, вновь повернувшись к собеседнику и оперевшись на столешницу позади себя. — Я что, не могу навестить друга? — сидевший за барным столиком Джеюн вдруг вскинул брови. Сону тихо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Не придуривайся. Я вижу, что что-то не так, — сказал он уже чуть более серьёзно. Эта черта проницательности и чуйки в какой-то мере раздражала Джеюна. Иногда казалось, что Сону читает людей слишком легко, замечая даже то, что остальные предпочли бы скрыть. Но именно это делало его таким, какой он есть. Джеюн медленно выдохнул сигаретный дым в сторону и ненадолго опустил взгляд в столешницу, будто собираясь с мыслями. — Ладно, к делу, — уже серьёзнее начал Джеюн. — Ты знаешь о наркобизнесе и диллерах нашего города? Сону чуть удивлённо приподнял брови. — Ты че, употреблять начал? Поэтому выглядишь как наркоман? Джеюн тут же скорчил обиженное лицо. В какой-то степени это выглядело наигранно, почти театрально, но слова всё равно неприятно задели. Он правда начал выглядеть настолько паршиво? Последние бессонные ночи, стресс и бесконечные проблемы явно не пошли ему на пользу. — Не неси хуйню, — фыркнул Джеюн. — Мне по делу. Очень важному. Сону несколько секунд молча смотрел на него, после чего чуть кивнул. — Выкладывай, — пробормотал он как раз в тот момент, когда кофемашина издала тихий сигнал о готовности. — Жену моего друга подставили, — начал Джеюн, но его перебила оказавшаяся перед ним чашка кофе. Горячий пар поднялся вверх, смешиваясь с запахом сигаретного дыма. — Спасибо, — сказал он, приподнял чашку к губам и сделал глоток. Сону молча наблюдал за ним, его взгляд был спокойным, но невероятно пронзительным, что в какой-то степени напрягало. — Подбросили наркоту в машину, развели в бутылках воды. Та под эффектом не справилась с управлением, попала в серьёзную аварию. И сейчас… — Ты про тот скандал в новостях? — резко перебил Сону, — как же её там… Имя буквально вертелось на языке. За последние дни оно слишком часто мелькало в заголовках статей, репортажах и новостных сводках. — Юн Харин, — подсказал Джеюн. — Ах, да. Ужасное дело, — высказал Сону. На его лице не появилось ни явного сочувствия, ни особого потрясения. Но в голосе всё же проскользнуло недовольство. Он никогда не был человеком, который принимает чужие трагедии близко к сердцу. Скорее тем, кто держит эмоции глубоко внутри и предпочитает смотреть на всё холодно и трезво. Но даже его эта история явно не оставила равнодушным. — Это жена твоего дружка Рики? — спросил Сону, получив в ответ короткий кивок. Джеюн поставил чашку на стол и устало провёл ладонью по лицу. — Короче, нашли мы информацию о том, что кто-то сделал это намеренно через посредников. Это точно наркобизнес, подтверждение уже есть. После его слов кухня погрузилась в тишину. Сону ничего не ответил сразу. Лишь медленно отвернулся к панорамному окну. За стеклом Сеул уже окончательно проснулся — машины двигались плотным потоком, люди спешили по улицам, а солнечный свет отражался от высоток напротив. Несколько секунд он просто молча смотрел вдаль, о чём-то размышляя. Затем вновь перевёл взгляд на Джеюна. Сигарета в его пальцах почти полностью истлела. Тонкая полоска пепла вот-вот должна была осыпаться на пол. Не говоря ни слова, Сону пододвинул к нему стеклянную пепельницу. Джеюн коротко взглянул на него, после чего вдавил сигарету в прозрачную чашу и устало встряхнул руками. Сону ещё какое-то время молчал. Джеюн не торопил. Он слишком хорошо знал — если Сону начинает думать, лучше не лезть под руку. Тишина между ними снова стала густой, а слышен был лишь шум города за окном. — Это точно не мелкие барыги, — вдруг начал Сону, медленно выпрямившись и скрестив руки на груди, — есть у меня пара вариантов. Джеюн тут же поднял на него взгляд и молча скрестил пальцы перед собой, готовясь внимательно слушать. — Точнее, всего два, — уточнил парень напротив, — Приступим?

***

Совещание за совещанием, бесконечные споры на рабочих встречах и нескончаемое: «Подпишите здесь, господин Нишимура», — серьёзно вымотали Рики за сегодняшний день. Голова раскалывалась от напряжения, галстук давил на шею, а внутри всё раздражало до предела. И меньше всего сейчас ему хотелось находиться здесь. Особенно — разговаривать с ним. Рики стоял напротив стола, опустив взгляд в пол. Пальцы едва заметно сжимались в кулак, пока он молча слушал выговоры деда. — Когда я передавал тебе всё это дело, — начал Хироши, — я был уверен, что у тебя будут неприятности, но явно не ожидал таких масштабов. Голос старика звучал спокойно, но именно это спокойствие всегда раздражало сильнее всего. Рики тяжело сглотнул. За сегодняшний день он уже устал оправдываться перед советом директоров, акционерами и журналистами. Теперь ещё и это. — Дело Харин несерьёзное, максимум что произойдёт, так это лишение водительских прав, — сказал Хироши. — Да, я понимаю, — тяжело выговорил Рики, не смея смотреть ему в глаза. На самом деле он понимал всё слишком хорошо. Проблема была не в деле. Не в скандале. И даже не в репутации корпорации. — Так почему ты так сильно о ней кипятишься? — уже с большим давлением спросил старший Нишимура, — тебе нужно думать о корпорации, а не о той, кого ты ненавидишь всей душой. После этих слов Рики наконец поднял взгляд. Их глаза пересеклись. Внутри мгновенно вспыхнуло что-то тяжёлое и злое. Настолько, что на секунду Рики действительно захотелось выколоть эти холодные, изучающие глаза к чёртовой матери. Он ненавидел, когда Хироши смотрел на него так, будто видел насквозь. Будто уже знал ответы на вопросы, которые задавал. — Я не ненавижу её, — единственное, что смог промолвить Рики в этот момент. Фраза прозвучала неожиданно нелепой для него самого. Хироши медленно отвернулся в сторону. Тяжело прокашлялся и замолчал. Тишина в кабинете мгновенно стала почти осязаемой. Она давила сверху, оседала на плечах тяжёлым грузом и заставляла воздух казаться слишком плотным. Минута, две, тишина. Рики продолжал стоять неподвижно, чувствуя, как напряжение медленно начинает сводить мышцы. После долгого молчания Хироши всё же заговорил снова: — Тогда что между вами изменилось? Смерть моего старика Джонхвана побудила в тебе к ней жалость? Вопрос прозвучал резко, слишком резко. Словно ножом под рёбра. Словно окатило ледяной водой. Глаза чуть расширились, а внутри всё неприятно сжалось. Он и сам не понимал, что именно почувствовал в этот момент — злость, растерянность или это вопрос, заданный слишком остро. В кабинете снова повисла тишина. Пара секунд показалась вечностью. — Мои личные отношения, — начал Рики с тяжестью в груди, — не имеют отношения к работе. — Так займись этой чёртовой работой, — резко перебил Хироши. — Иди. Рики медленно сжал челюсть. Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь, после чего всё же коротко поклонился. Развернувшись, он молча покинул кабинет, чувствуя, как с каждым шагом напряжение внутри становится только сильнее. — Знаешь… — тяжёлый, неожиданно тихий голос заставил Рики застыть прямо у двери. Его пальцы уже коснулись дверной ручки, но он так и не нажал её. За спиной вновь воцарилась тишина. Такая, которая обычно предшествовала самым неприятным словам. — Я ведь тоже скоро за ним отправлюсь, — твёрдо, будто был абсолютно уверен в приближающемся покое, сказал Хироши. Рики медленно замер. Затем так же медленно повернулся к Хироши, словно каждое движение давалось с усилием. Его взгляд впился в силуэт старика, сидевшего за массивным столом. Хироши даже не смотрел на него — говорил спокойно, без тени страха или сожаления, будто обсуждал самую обыденную вещь на свете. Рики тяжело вздохнул. В груди неприятно сдавило, а в горле вновь образовался тугой ком. Он пытался подобрать хоть какие-то слова, но мысли путались. Как вообще отвечать человеку, который настолько спокойно говорит о собственной смерти? Он никогда не видел Хироши слабым. И, наверное, именно поэтому услышанное прозвучало особенно страшно. — Не заставляй меня оставлять всё нажитое идиотам из совета директоров, — вдруг заявил Хироши. — Докажи свою ценность. Рики несколько раз моргнул, словно не до конца понял смысл услышанного. Это было уже не шоком. Скорее… недоумением. За всю жизнь Хироши ни разу не говорил с ним подобным тоном. Не требовал — доверял. Не упрекал — возлагал надежду. Неужели… это и было признание? Неужели спустя столько лет бесконечных требований, критики и недостижимых ожиданий он наконец заслужил хотя бы что-то похожее на одобрение? Пусть не простое «молодец», но хотя бы это. — Да, сэр, — не зная, что ещё сказать, Рики выпалил первое, что пришло в голову. — Я оправдаю ваше имя. — Наше, — спокойно поправил Хироши. Рики замер. Его глаза вновь встретились с глазами дедушки, и в этот раз в них не было привычного холода. Лишь искреннее непонимание. Одно единственное слово почему-то прозвучало громче всех предыдущих. Наше. Не его. Не моё. Наше. — Ступай уже, — бросил Хироши, резко отвернувшись к панорамным окнам, скрывая едва заметную полуулыбку, тронувшую уголки губ. Рики ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом молча поклонился и вышел из кабинета. Дверь тихо закрылась за его спиной. Только оказавшись в коридоре, он почувствовал, будто его окатило ледяной водой. Всё происходящее казалось настолько нереальным, словно он только что проснулся после долгого, тяжёлого сна. Грудь неожиданно стала лёгкой. На лице сама собой появилась улыбка. Сначала едва заметная, потом всё шире и шире. Он не смог её сдержать. В этот момент Рики выглядел совсем не как глава огромной корпорации. Скорее как маленький мальчик, который впервые за долгие годы услышал долгожданную похвалу от человека, чьё мнение всегда значило для него больше всего. Он несколько раз победно вскинул сжатые кулаки вверх, едва слышно выдохнув от переполнявших эмоций. Затем сделал небольшой оборот на месте. И только начав второй, внезапно понял, что всё ещё находится практически у самого кабинета Хироши. А точнее… прямо напротив рабочего места секретаря. Рики медленно повернул голову. Женщина, сидевшая за столом, застыла с папкой в руках и смотрела на него широко раскрытыми глазами. На её лице смешались удивление, растерянность и лёгкая тревога, словно она только что стала свидетелем чего-то совершенно необъяснимого. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. — Господин Нишимура?.. — наконец осторожно произнесла она после затянувшегося молчания. Улыбка с лица Рики исчезла так же быстро, как появилась. Осознание происходящего ударило мгновенно. Он резко опустил голову, чувствуя, как к щекам приливает жар. Не говоря ни слова, быстрым шагом, почти переходя на бег, направился прочь по коридору. Какой позор. Эта мысль крутилась в голове до самого лифта, а где-то глубоко внутри всё ещё сидел тот самый счастливый мальчишка, который впервые за много лет услышал от деда не только приказ, но и надежду. Стеклянные двери лифта бесшумно разъехались в стороны, и Рики шагнул внутрь. Просторная кабина встретила его привычной тишиной и холодным светом встроенных ламп. Он машинально нажал кнопку нужного этажа, дождался, пока двери закроются, и устало прислонился затылком к зеркальной стенке. Только сейчас он позволил себе ненадолго выдохнуть. Но покой длился всего несколько секунд. Телефон в кармане пиджака завибрировал. Рики почти мгновенно сунул руку в карман, достал смартфон и, увидев на экране заветное имя «Джеюн», невольно оживился. «Ну наконец-то…» — пронеслось в мыслях. Он быстро провёл пальцем по экрану и приложил телефон к уху. — Что там? — резко выпалил Рики. В ответ послышались лишь обрывки слов, шум и треск. Голос Джеюна то появлялся, то вновь исчезал, заглушаемый плохой связью. Металлическая кабина лифта, как назло, почти полностью перекрывала сигнал. Рики раздражённо поморщился. — Подожди, я ни черта не слышу, — сказал Рики. — Я перезвоню. Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов. Лифт продолжал медленно спускаться, а Рики нервно постукивал пальцами по корпусу телефона. Сейчас каждая минута казалась потерянным временем. Если Джеюн позвонил сам, значит, ему действительно удалось что-то найти. Как только двери лифта снова открылись, Рики быстрым шагом вышел в коридор. Почти сразу этот шаг превратился в торопливую походку. Несколько сотрудников, встретившихся по пути, поспешно поклонились ему, но он даже не обратил на них внимания. Добравшись до кабинета, Рики быстро вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Для верности провернул замок и только после этого подошёл к окну, убеждаясь, что никто не сможет помешать разговору. Он сразу же набрал номер Джеюна. Тот ответил практически мгновенно. — Ало? Слышишь? — уже полностью чётко сказал Джеюн. — Да-да, говори, — сказал Рики. — Короче, встречаемся у тебя дома, — быстро сказал Джеюн. — Напиши, как освободишься. Рики нахмурился. — Погоди, ты хоть что-то выяснил? — спросил Рики, прежде чем друг сбросил звонок. — Да выяснил я, выяснил. Как освободишься — пиздуй домой, — уже раздражённый непонятными телефонными разговорами выпалил Джеюн. Рики на секунду задумался. Если даже Джеюн, обычно любивший растягивать интригу, настолько торопит его домой, значит, информация действительно стоила того. — Принял, — коротко ответил Рики и сбросил звонок.