18

***

— Я просил тебя не курить внутри моего дома, — чуть ли не прошипел Рики, заметив, как Джеюн уже привычным движением чиркнул зажигалкой возле лица. Огонёк на мгновение осветил его уставшие черты, после чего сигарета вспыхнула тусклым оранжевым светом. — Но я же открыл окно, — с глупым, почти комичным выражением лица выпалил Джеюн, стоя вполоборота к панорамным окнам. — Да это даже не окно, а полноценная дверь! За его спиной действительно была открыта стеклянная створка, ведущая на широкий балкон. Вечерний ветер сразу же подхватывал дым и уносил его наружу, но это ничуть не успокаивало хозяина дома. Рики лишь раздражённо выдохнул. — Давай не спорь и говори, что выяснил, — с нетерпением выпалил он. Он сидел за массивным деревянным столом в своём кабинете. Пальцы нервно отбивали ритм по столешнице, губы были плотно сжаты, а взгляд не отрывался от Джеюна ни на секунду. Тот сделал глубокую затяжку. Едкий дым медленно проник в лёгкие. Несколько секунд Джеюн молча смотрел в потолок, выпуская тонкую струю дыма в сторону открытой двери балкона. Затем глубоко вздохнул, ненадолго запрокинул голову назад и вдруг резко вернул её в исходное положение. Пару раз быстро моргнул, после чего зажал сигарету между зубами. — Открой папку перед собой, — слова прозвучали немного неразборчиво из-за сигареты, но вполне понятно. — Буду говорить, пока ты будешь листать. Рики почти выхватил папку со стола. Впрочем, папкой назвать её было трудно. Внутри лежало всего несколько листов, аккуратно скреплённых между собой. Он сразу открыл первую страницу. Наверху крупными буквами было написано: Ан Юсоль. Рики бегло пробежался глазами по фотографиям, краткой биографии и нескольким отчётам. — Ан Юсоль держит, так скажем, одну из крупнейших банд Сеула, — начал Джеюн, внимательно наблюдая за реакцией друга. Рики продолжал молча изучать бумаги. — Пару раз был замешан в распространении наркоты в клубах, и то было мелким, — продолжил Джеюн, выдыхая дым. — Но я не думаю, что это он. Рики удивлённо вскинул брови. — И почему же он сразу отпадает? Джеюн слегка прокашлялся. Дым неприятно царапнул горло. — Блять… — Он тут же потянулся к стоявшему на столе стакану с водой. Сделал несколько небольших глотков, поморщился и только потом продолжил: — Потому что у него нет мотива. Зачем главе банды бойцов подставлять лидера корпорации по инфраструктуре? Джеюн сделал ещё одну неторопливую затяжку. Несколько секунд он молча смотрел куда-то за панорамные окна, словно ещё раз прокручивал в голове всё, что удалось узнать. — Он хоть и живёт по-ублюдски, — с лёгкой насмешкой сказал Джеюн, выпуская в сторону тонкую струю дыма, — но у него есть свои морали: никаких подстав или намеренных устранений конкурентов. Только честная борьба. Рики лишь холодно усмехнулся. — Мне морали шпаны ни о чём не говорят, — резко бросил Рики. Джеюн понимающе кивнул. Он ожидал именно такой реакции. — Судя по тому, как мой информатор рассказывал о нём, — спокойно продолжил он, — так оно и есть. Для Юсоля репутация внутри своего круга — почти единственное, что действительно имеет вес. Если он хочет убрать человека, то делает это открыто, чтобы все понимали, чьих рук это дело. Игры с подставами — не его стиль. Он ненадолго замолчал, стряхнув пепел в пепельницу. — Да и для Харин он никакой не конкурент. Рики опустил взгляд на досье. Он всё ещё не выглядел убеждённым. Внутри слишком многое сопротивлялось мысли о том, что один из главных криминальных авторитетов города может оказаться непричастен. — Это никакое не оправдание, — сквозь зубы сказал Рики. Джеюн медленно кивнул. — Уж поверь, — с какой-то непривычной осторожностью произнёс он. — Наш второй… и последний вариант точно аннулирует причастность Юсоля… Эти слова заставили Рики напрячься ещё сильнее. Он молча перевернул страницу. Первой в глаза бросилась строка с именем. И в ту же секунду всё внутри будто оборвалось. Пальцы непроизвольно сильнее сжали бумагу, оставляя на ней едва заметные складки. Зрачки расширились. К горлу подступил тяжёлый ком, а внутри стремительно начала подниматься ярость. Ли Хынсу. Бывший Харин. И… Наследник конкурирующей корпорации. Замешан в истории с наркотиками?… — Что за херня?.. — пробормотал Рики, не отрывая взгляда от досье и ожидая объяснений от друга напротив. Пальцы сильнее сжали край бумаги. Он ещё раз пробежался глазами по имени, словно надеясь, что ошибся. Но строчка никуда не исчезла. Ли Хынсу. — Сам был в ахуе, — сказал Джеюн строгим, почти озлобленным голосом. — Да даже больше… Он затушил остаток сигареты в пепельнице чуть резче, чем собирался. Стекло тихо звякнуло, а в комнате на несколько секунд повисла тишина. — Не томи, рассказывай, что это такое, — выпалил Рики сквозь злобу. Перед глазами невольно всплыла их последняя встреча. Хватило всего нескольких секунд, чтобы внутри снова закипела ярость. Он и раньше не переносил этого засранца. Одного его самодовольного лица было достаточно, чтобы настроение испортилось на весь день. Но после того случая, Рики был готов наброситься на него при первой же возможности, не думая о последствиях. — Мы ведь и так знаем, что он та ещё мразь, — начал Джеюн уже гораздо осторожнее, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Наркобизнесом руководит довольно давно. Плохо скрывается как начальник всего этого дерьма. Каждый второй барыга может знать его схемы наизусть. Рики медленно перевёл взгляд на фотографии, прикреплённые к досье. В голове никак не укладывалось одно: Как человек, являющийся наследником одной из крупнейших корпораций, может одновременно руководить подобным бизнесом? Как он вообще столько лет умудрялся скрывать это? Но почти сразу память сама подкинула ответ: Потому что это был Хынсу. Человек, который никогда не знал границ. Человек, способный переступить через кого угодно, если видел в этом выгоду. И почему-то именно это делало написанное в папке пугающе правдоподобным. — Крышует полиция, они там почти все купленные, — продолжил докладывать Джеюн. — Конечно, и свои проценты с него снимают, но с его умением угрожать и закапывать людей, думаю, им это особо ничего не даёт. Он на секунду замолчал, позволяя сказанному осесть. — Мой информатор говорил, что свидетели исчезают быстрее, чем успевают дать показания. Кто-то внезапно меняет показания, кто-то уезжает из страны, а кто-то вообще перестаёт выходить на связь. И каждый раз дело разваливается ещё до того, как доходит до суда. Рики молчал. Чем дальше он слушал, тем тяжелее становилось внутри. Это уже давно перестало быть обычным уголовным делом. Если хотя бы половина того, что лежало перед ним, была правдой,  то они с Харин столкнулись с человеком, против которого почти невозможно играть по правилам. — Сомнений нет, — заключил Джеюн, опустив взгляд на лежавшее между ними досье. — Это он. Пытается угробить корпорацию, во главе которой осталась одна Харин. Рики ещё несколько секунд молча смотрел на фотографии и строки отчётов. И чем дольше взгляд цеплялся за бумагу, тем сильнее внутри нарастало раздражение. Он резко захлопнул папку и бросил её обратно на стол. Листы с глухим хлопком ударились о деревянную поверхность, а сам Рики тяжело наклонился вперёд, уперев локти в колени. Пальцы с силой вдавились в переносицу, глаза закрылись, но это никак не помогало успокоиться. — Сука… — почти прорычал он, закрывая лицо ладонями. — Я, блять, клянусь, я его прикончу. Джеюн молча наблюдал за другом. За все годы знакомства он видел его злым, раздражённым, разочарованным, но сейчас перед ним был совсем другой человек. Обычно Рики выходил из себя, когда речь заходила о работе, деньгах или репутации семьи. Сейчас же причиной этой ярости была Харин. И именно это не давало Джеюну покоя. Он всё чаще ловил себя на мысли, что Рики сам не замечает, насколько изменилось его отношение к ней. Некоторое время никто из них не произносил ни слова. Джеюн задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла, будто взвешивая, стоит ли вообще озвучивать мысль, которая всю дорогу не выходила у него из головы. В конце концов он всё же нарушил молчание: — Я пока ехал, подумал… — медленно начал Джеюн. — Вдруг он уехал по этой причине? Рики резко поднял голову. Сквозь раздвинутые пальцы он посмотрел прямо на друга, и одной этой короткой фразы оказалось достаточно, чтобы ярость, ещё секунду назад застилавшая разум, отступила. Имя не прозвучало, но в этом не было необходимости — они оба прекрасно понимали, о ком идёт речь. Рики медленно опустил руки и отвёл взгляд в сторону. Внутри неприятно кольнуло что-то давно забытое. Он слишком часто пытался найти объяснение его исчезновению, слишком часто прокручивал в голове их последний разговор, но со временем просто перестал это делать. Не потому что перестал искать ответ, а потому что устал искать его там, где его, вероятно, никогда не было. Джеюн не торопил. Он видел, что попал в больное место, и понимал, что сейчас любое лишнее слово окажется лишним. Тишина снова заполнила кабинет, но уже совсем другая — не напряжённая, а тяжёлая, наполненная воспоминаниями, которые никто из них не собирался озвучивать. — Не буду гадать, да и не хочу, — наконец твёрдо произнёс Рики, глубоко вдохнув. — Мы узнаем у него самого.

***

Пока в Сеуле опускалась ночь, Нью-Йорк только просыпался. Минималистичная квартира в одной из стеклянных высоток постепенно наполнялась мягким утренним светом. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна, отражались от белых стен и холодного мрамора, оставляя на полу длинные золотистые полосы. Город за стеклом уже оживал: где-то далеко гудели машины, торопились прохожие, а над улицами медленно поднималось летнее солнце. Хозяин квартиры только вышел из холодного душа. Новый день обещал быть таким же спокойным, как и десятки предыдущих. Размеренным и предсказуемым. Именно такой жизни он добивался все эти годы. Он неторопливо подошёл к кухонной столешнице, налил в прозрачный стакан воды и сделал несколько глотков. Капли всё ещё стекали с мокрых светлых волос, скользили по шее и плечам, падали на полотенце, небрежно повязанное на бёдрах, а затем разбивались о холодный пол. Утреннюю тишину внезапно нарушил телефонный звонок, доносившийся из спальни. Парень не спешил. Поставив стакан обратно на столешницу, он медленно направился в комнату, проводя ладонью по влажным волосам. Подойдя к прикроватной тумбе, он поднял телефон. Экран ярко вспыхнул, и имя звонящего заставило его невольно напрячься. «Неизвестный». Он слегка нахмурился. Последние несколько лет звонки с незнакомых номеров редко сулили что-то хорошее. Несколько секунд он просто смотрел на экран, раздумывая, стоит ли вообще отвечать, но любопытство всё же взяло верх. — Да? — спокойно спросил он. — Кто это? — Нишимура Рики, — по ту сторону раздался до боли знакомый голос. — Как ты? Время словно остановилось. Несколько секунд парень даже не понял, что именно услышал. Голос, который он уже давно перестал надеяться когда-либо услышать вновь, прозвучал так неожиданно, что сердце невольно пропустило удар. Столько лет, столько оборванных связей, столько недосказанности. И после всего этого… “Как ты?” Самый обычный вопрос вдруг показался до нелепого неуместным. В груди неприятно сжалось. К горлу подступил тяжёлый ком, но внешне он никак этого не показал. — Не ожидал услышать тебя, — тихо проговорил он. — Я… А впрочем, как твои дела? По другую сторону линии повисла пауза. Рики молчал. Он и сам не понимал, что должен сказать человеку, которого однажды потерял без единого объяснения. После побега. После смены номера. После нескольких лет полного молчания. Столько слов хотелось произнести, и ни одно из них не казалось правильным. Он тяжело сглотнул. Губы несколько раз приоткрылись в попытке начать разговор, но каждый раз слова так и не находились. — Паршиво, — наконец тихо ответил он. Снова наступило молчание. Оба словно пытались привыкнуть к тому, что этот разговор вообще происходит. — Ты нужен мне здесь, — наконец коротко и твёрдо сказал Рики. Блондин медленно опустил взгляд. Эти слова застали его врасплох. Он машинально посмотрел куда-то в сторону окна, но взгляд ничего не видел. Мысли спутались, а внутри поднялось странное чувство, которое он столько лет старательно пытался заглушить. Губы едва заметно дрогнули и на мгновение захотелось спросить почему. Почему именно сейчас, почему спустя столько лет. Но он вовремя остановил себя. Ответы на эти вопросы уже ничего не изменили бы. — Нет, — твёрдо сказал парень. — Ты знаешь, я не вернусь. Прости. Палец уже почти коснулся экрана, и он собирался закончить разговор, но голос Рики вновь остановил его. — Дело серьёзное, как никогда, — уже гораздо настойчивее произнёс он. — Ты нужен мне как никогда… прошу… В этом “прошу” не было ни гордости, ни привычного упрямства. Только усталость и отчаяние. Парень крепче сжал телефон. За все годы знакомства он, кажется, никогда не слышал, чтобы Рики просил о помощи. Несколько секунд он молчал, снова и снова убеждая себя закончить этот разговор. Сбросить вызов. Сменить номер ещё раз, если потребуется. Продолжить жить той жизнью, которую он так долго строил вдали от Кореи. Но следующие слова заставили его буквально замереть. — Дело касается Хынсу, — коротко сказал Рики. — Он пытается нас закопать. Всё внутри будто оборвалось. Пальцы непроизвольно сильнее сжали телефон, сердце заколотилось так резко, что стало трудно дышать. Имя брата он не слышал уже очень давно. Настолько давно, что почти научился жить, не позволяя себе даже вспоминать о нём. Он уехал именно для того, чтобы навсегда оставить позади всё, что связывало его с семьёй, прошлой жизнью и человеком, которого когда-то называл братом. Но оказалось, достаточно было одного единственного имени, чтобы все эти годы рассыпались в одно мгновение. Перед глазами сами собой вспыхнули воспоминания, которые он так тщательно пытался похоронить: лицо Хынсу, бесконечные споры, чувство бессилия, день, когда он окончательно понял, что больше не сможет оставаться рядом, и решение отказаться не только от наследства, но и от собственной семьи. Он был уверен, что никогда больше не позволит себе вернуться к этому. Но теперь прошлое само нашло его. Он медленно прикрыл глаза и тяжело выдохнул, ощущая, как внутри одна за другой рушатся стены, которые он строил все эти годы. — Только ты сможешь помочь, — тихо сказал Рики. И впервые за долгое время блондин не нашёлся, что ответить. Потому что в глубине души понимал: Рики не преувеличивал. Если Хынсу действительно снова начал действовать, то человек, знающий его лучше остальных, сейчас находился за тысячи километров от дома. И этим человеком был он. — Я… — медленно начал он, пытаясь подобрать слова, но Рики не дал ему договорить. — Я куплю билеты, сниму отель, — заговорил он быстрее, будто боялся, что собеседник передумает в следующую секунду. — Скрою твой визит в страну, обеспечу безопасность. Только вернись. В его голосе уже не осталось привычной твёрдости. Он говорил торопливо, почти сбивчиво, цепляясь за любую возможность убедить человека на другом конце провода. Для Рики это было несвойственно. Обычно он не просил, не уговаривал и уж тем более не обещал невозможного. Но сейчас был готов сделать всё, лишь бы услышать согласие. По ту сторону линии повисла тишина. Парень медленно прикрыл глаза, тяжело выдохнул и провёл ладонью по ещё влажным волосам. Всё, что он так долго строил, рушилось буквально за один телефонный разговор. Он понимал, что, согласившись, перечеркнёт собственное обещание никогда больше не возвращаться. Но понимал и другое — если в этом действительно замешан Хынсу, оставаться в стороне он уже не сможет. — В этом нет необходимости, — спокойно перебил парень. Рики мгновенно замолчал. На лице, напряжённом весь разговор, наконец промелькнуло едва уловимое облегчение. Он ничего не ответил, словно боялся спугнуть это решение хоть одним неосторожным словом. — Жди моего звонка, — коротко сказал блондин и сбросил трубку. Телефон медленно опустился вдоль тела. Экран давно погас, но разговор всё ещё продолжал звучать в голове. Он стоял посреди квартиры, не двигаясь с места, снова и снова прокручивая каждую произнесённую фразу. Казалось, стоило закрыть глаза — и в трубке вновь раздавался голос Рики, такой непривычно уставший и отчаянный. Несколько минут назад ему казалось, что прошлое окончательно осталось позади. Теперь же оно снова стояло на пороге, настойчиво требуя открыть дверь.

***

Когда самолёт коснулся посадочной полосы, он лишь молча посмотрел в иллюминатор. Сеул встретил его привычной суетой аэропорта, объявлениями сразу на нескольких языках и бесконечным потоком людей, спешащих в самых разных направлениях. За годы его отсутствия город почти не изменился. Всё те же яркие вывески, всё тот же шум, всё тот же воздух, который когда-то казался родным. Стоя в очереди на паспортный контроль, парень невольно задумался, стоило ли вообще возвращаться. Даже сейчас, оказавшись здесь, он не чувствовал уверенности в правильности своего решения. Всё внутри подсказывало развернуться, купить ближайший билет обратно и вновь исчезнуть так же бесследно, как несколько лет назад. Но времени на сомнения уже не осталось. — Прошу, взгляните на камеру, — вежливо сказала девушка по ту сторону стойки. Он сделал шаг вперёд. Небольшая камера медленно повернулась в его сторону. — Господин, вам нужно снять маску и кепку, — добавила она с профессиональной улыбкой. — Камера не сможет вас распознать. Он едва заметно замешкался. Пальцы крепче сжали паспорт, а затем медленно потянулись к козырьку кепки. Маска и кепка одновременно исчезли с лица, открывая светлые волосы и спокойные, но заметно уставшие черты. Несколько секунд он молча смотрел прямо в объектив камеры, пока система сверяла данные. Раздался короткий электронный сигнал. Девушка быстро пробежалась взглядом по информации на экране, поставила штамп в паспорте и с доброжелательной улыбкой протянула документ обратно. — Добро пожаловать домой, господин Ли Хисын. Он молча принял паспорт, коротко кивнул в знак благодарности и направился к выходу из зоны контроля. Домой. Это слово неприятно кольнуло где-то внутри. Когда-то оно означало тепло, семью и место, куда хотелось возвращаться. Теперь же звучало почти как насмешка. За несколько лет этот город перестал быть для него домом, превратившись лишь в место, где остались незаконченные истории, болезненные воспоминания и люди, с которыми он больше никогда не хотел встречаться. И всё же именно сюда судьба заставила его вернуться.