Глава 16

Начало октября. Некоторые деревья сбросили свои листья. Погода становилась холоднее. Две девушки седели в ресторане друг на против друга. Ливи нервно постукивала пальцами по столу, глядя на возбужденное лицо Вероники. Её глаза были до сих пор были красные от слёз. Та молча достала из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и протянула его подруге. — Что это? — спросила Ливи, разворачивая клочок бумаги. Адрес, написанный немного дрожащей рукой, не говорил ей ни о чем. — Это адрес Марии Валентиновны, мамы Серафима. – выпалила Вероника. — Я случайно встретила ее в поликлинике. Она помнит меня, помнит наши игры в детстве. Ливи, это может быть то, что мы так долго искали! Ливи, обычно сдержанная и рассудительная, вскочила со своего места. —Это же то, что мы искали! – на Ливи обернулись посетители ресторана. —Извините. Девушка села обратно на своё место. Ника взяла сумку и достала оттуда блокнот и упакованную коробочку. Ливи раскрыла блокнот и начала что-то быстро записывать. Вероника с нетерпением наблюдала за подругой, понимая, что та уже строит планы. —Сегодня уже поздно, ехать к ним не стоит. Завтра утром, часов в одиннадцать, ты должна быть у них. Возьмешь с собой этот торт, будет неловко прийти с пустыми руками. И, Ника, главное – спокойствие. Не нужно сразу вываливать на них все вопросы о Серафиме. Начнешь издалека, вспомнишь детство, поблагодаришь за адрес. Дай им понять, что вы просто старые знакомые. А потом, аккуратно, начнёшь расспрашивать. Поняла? —Да. Перед этим я хотела бы отдать тебе это. Вероника пододвинула коробочку к Оливии. В руках Виониковой появился тонкий белый чокер из бисера с сердечком посередине.  —Я помню, что видела его у тебя в вишлисте. И решила подарить. —Ника, опять? – лицо Оливии исказилось недовольством. —Ничего не знаю. Просто небольшой подарочек. – Дэваль похлопала ресницами в попытке задобрить подругу. Затем она протянула блокнот подруге —Это последний кошмар, который мне приснился. Что думаешь? Ливи пробежала глазами по записям. Мрачное описание морга, зловещий двойник, тень с горящими глазами… Она нахмурилась. —Кошмары становятся все более жуткими, Ника. И все более реальными. Ты психологу показывала? —Нет. Мне не нравится мой новый психолог. – девушка грустно уткнулась в тарелку с пастой.  Ливи отложила блокнот в сторону, накрыв его ладонью. — Тебе нужно сходить к другому. Эти сны… они явно не случайны. И если они связаны с Серафимом, а я уверена, что так и есть, нам нужно разобраться в этом как можно скорее. Вероника подняла голову, в ее глазах плескалась надежда. — Ты думаешь? — Я не знаю, Ника. Но я чувствую, что время уходит. И чем больше проходит времени, тем страшнее становятся твои сны. Нужно найти связь, прежде чем они тебя окончательно сломают. — Хорошо. –  решительно сказала Вероника, поднимая голову. — Завтра я еду к Марии Валентиновне. И после этого, я запишусь к другому психологу. Обещаю. Оливия облегченно вздохнула. Она знала, что Веронике сейчас нужна поддержка и четкий план действий. Подруга была на грани, и кошмары лишь усугубляли ситуацию. Оставшийся вечер прошел в обсуждении деталей завтрашней поездки. Ливи еще раз повторила свой план, стараясь успокоить нервничающую Веронику. Она чувствовала, что они близки к разгадке, что правда о Серафиме вот-вот откроется. Так девушки и отправились в квартиру Дэваль. Они отлично провели время и легли спать. Утро следующего дня выдалось на удивление солнечным. Вероника, вопреки своим опасениям, проснулась довольно бодрой. Она чувствовала слабую надежду, что этот день принесет хоть какую-то ясность в их многолетние поиски. Собравшись, она взяла с собой коробочку с тортом, купленную накануне Ливи, и направилась по указанному адресу. Дэваль добралась до многоэтажки. Без проблем войдя в подъезд, она поднялась на второй этаж и позвонила в звонок. Через минуту дверь открылась и из неё выглянула Мария Валентиновна. —Ой, Вероничка. А я уже думала, что ты не придёшь. – обрадовалась женщина, пропуская девушку в квартиру. —А я к вам с не пустыми руками. – приподнимая руку с тортом. В квартире пахло уютом и свежей выпечкой. Маленькая, но обжитая прихожая перетекала в просторную кухню, где у окна стоял большой деревянный стол. На стенах висели фотографии в рамках, на которых были запечатлены счастливые моменты: свадьбы, дни рождения, поездки на море. — Проходи, Вероничка, располагайся. – Мария Валентиновна пригласила ее в комнату. — Чувствуй себя, как дома. Сейчас чай заварим. Женщина радостно достала старый фотоальбом с полки. Вместе они стали перелистывать страницы, погружаясь в прошлое. Вот маленький Серафим с растрепанными волосами и озорными глазами, вот маленькая Вероника и Серафим, они держатся за руки.  Следующая фотография показывала школьное время, новый год девочка в костюме Мальвины, а рядом мальчик в костюме дракона.  Вероника с замиранием сердца рассматривала фотографии, словно пытаясь оживить ускользающие воспоминания. В груди разливалось тепло от нахлынувшей ностальгии. Она вспомнила, как они вместе с Серафимом мечтали о будущем, как делились секретами и строили планы. Где же он сейчас? —Я так давно не видела Серафима. – воспоминания вызвали грусть. Мария Валентиновна, внимательно наблюдая за Вероники. —А нет ли фотографий, где Серафим повзрослевший? – с интересом рассматривая другие фотографии.  Мария Валентиновна вздохнула и отложила альбом в сторону. В ее глазах промелькнула тень печали. —Ох, Вероничка, ты что совсем не помнишь? – между ними воцарилась тишина. — Серафима нет уже давно, Вероника. – тихо произнесла Мария Валентиновна, будто боясь нарушить хрупкую тишину. – Он погиб, когда ему было восемнадцать. Вероника почувствовала, как мир вокруг нее замер. Слова Марии Валентиновны прозвучали как гром среди ясного неба. Восемнадцать? Погиб? Не может быть! Словно в подтверждение, память подкинула обрывок давнего разговора, обрывок телефонного звонка, в котором мама говорила о какой-то трагедии, о погибшем молодом человеке. Она тогда была слишком погружена в свои подростковые проблемы, чтобы обратить на это внимание. И вот, правда настигла ее, подобно цунами. —Как… Как это случилось? – прошептала она, с трудом подбирая слова. Мария Валентиновна тяжело вздохнула и налила Веронике чай. —Автокатастрофа. На следующий день после дня рождения он с друзьями поехал на дачу, и… В общем, не справился с управлением. Все ребята пострадали, но Серафим… Он погиб на месте. Мы долго не могли прийти в себя. Такой светлый мальчик был… Вероничка, прости, что я так резко. Я думала, ты знаешь. Вероника сидела, окаменев, не в силах поверить в услышанное. Все ее надежды, все мечты о встрече с Серафимом рухнули в одно мгновение. Перед глазами замелькали фотографии, детские улыбки, общие мечты. Теперь это всё – лишь прошлое, болезненное воспоминание о том, чего никогда уже не будет. Она машинально сделала глоток чая, обжигая горло, но не чувствуя вкуса. В голове пульсировала мысль: если Серафима нет в живых, то кто тогда смотрит на нее с фотографии в ВКонтакте? Кто отправил ей букеты? Все это казалось кошмарным сном, бредом воспаленного разума. Но сообщение, фотография – все это реально. Значит, существует кто-то, кто выдает себя за Серафима, и этот кто-то преследует ее. Вероника поблагодарила Марию Валентиновну за чай и фотографии, сославшись на внезапную головную боль. Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула холодный воздух, пытаясь прийти в себя. Трясущимися руками девушка набрало номер Оливии. —Ну что там Ника? Узнала что-нибудь? – сразу напала на Дэваль подруга. —Он умер. – отрешённо сказала Вероника.  —Кто? – непонимающе произнесла Оливия. —Серафим. Он погиб четыре года назад. В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь легким потрескиванием. —Ника, ты уверена? Может, произошла какая-то ошибка? – Оливия говорила осторожно, подбирая слова. —Мария Валентиновна рассказала. Автокатастрофа. Сразу после восемнадцатилетия. —Боже. Ника, держись. Я даже не знаю, что сказать. Я сейчас приеду к тебе, ладно? Буду через полчаса. Вероника тихо всхлипнула в трубку, соглашаясь на предложение подруги. Она чувствовала себя совершенно разбитой, словно ее лишили чего-то очень важного и дорогого. Теперь все вставало на свои места, но от этого не становилось легче. Загадочные сообщения, цветы, фотография – это все зловещая игра, чья-то жестокая шутка. Но кто мог на такое решиться и зачем? Вопросов становилось все больше, а ответов не было. Она шла по улице, не замечая ничего вокруг, погруженная в свои мысли. В голове роились обрывки воспоминаний, лица, голоса. Она пыталась понять, кто может стоять за этим. Кто так хорошо знает ее прошлое и так умело манипулирует ее чувствами? Первая мысль, конечно, была о бывших. Но ни один из них не был настолько изощренным и жестоким. Да и у них была своя жизнь, семья дети. Открыв клячами дверь квартиры, девушка замерла на пороге. Вся комната была уставлена букетами лаванды. Букеты стояли на столе, полу, подоконниках. На зеркале любимой помадой Вероники виднелась надпись с сердечком. «Наслаждайся любимая.»  У Вероники перехватило дыхание. В груди разлился ледяной ужас, парализуя волю. Комната с лавандовым морем покачнулась, пол ушел из-под ног. Она отступила назад, споткнулась о порог и рухнула на пол, хватая воздух ртом. Сердце бешено колотилось, словно птица в клетке, в висках стучало, зрение застилала пелена. «Наслаждайся, любимая». Эти слова, написанные ее собственной помадой, казались зловещим проклятием. Кто здесь был? Кто проник в ее личное пространство, оставив этот жуткий «сюрприз»? В голове проносились обрывочные мысли, страх сковывал разум. Она пыталась встать, но ноги не слушались. Перед глазами замелькали фотографии Серафима, потом букеты лаванды, надпись на зеркале… все смешалось в один кошмарный калейдоскоп. Дыхание стало прерывистым, участилось. Вероника почувствовала, как подступает тошнота. Она схватилась за грудь, пытаясь унять дикую боль, сдавливающую ребра. Паническая атака накрыла ее с головой. Она не могла ни кричать, ни двигаться, лишь бессвязно мычала, пытаясь позвать на помощь. Комната сужалась, давила со всех сторон, душила лавандовым ароматом. Вероника чувствовала, как теряет сознание, проваливаясь в черную бездну страха и отчаяния.