День второй (30.06, вторник). Прага. Вечер

*** Место, где Нат назначила встречу, что называется, «в полутора шагах» от их гостиницы, всего-то за угол завернуть, и только самую малость подальше от остановки трамвая. Они проскакивают это расстояние за пару минут, входят в высокие ворота, движутся немного вперёд по аллее, и... Вот: теперь они понимают, что ближайший к отелю квартал не только из-за исторического прошлого называется на картах Vinohrady. Чехия — родина собственных лоз и вина, не только лишь хмеля и пива. Знаменитый король Карл IV, который, по рассказам экскурсоводов, «засветился» вообще в любой сфере, от государственного устройства до искусства и личной жизни, — построил мост своего имени и основал университет, возвёл несколько широко известных замков, отыскал целебные минеральные ключи-«вары», да и вообще ненадолго сделал чешские земли настоящим центром Европы, — оказывается, приложил руку и тут. Это по его указу привезли из Франции первые лозы, так что виноградарство на здешних холмах ведётся, не много не мало, вот уже седьмой век. Конечно, когда-то отсюда до Праги было далеко, но она постепенно разрасталась, и в итоге... В разных городах мира хватает зелёных парков. Но самый настоящий виноградник посреди столицы едва ли где можно найти. Здесь — пожалуйста. От центральной аллеи садов вверх поднимаются две террасы, и они сплошь покрыты рядами ухоженных зелёных лоз. За невысокой оградкой из сетки-рабицы свисают между листвы зелёные кисточки, — сейчас, на стыке июня-июля, ещё не понять даже, чёрный это будет виноград или белый, но понятно, что урожай окажется обильным. Глаза Стива загораются, Барнс ухмыляется уголком рта с той стороны, где Роджерс не видит: ох, берёт верх, похоже, над Капитаном художник. Дорого бы, сдаётся, дал сейчас Стив, чтобы иметь лишних пятнадцать-двадцать минут, лист из блокнота и карандаш 2М. Возможно, когда они вернутся из Праги, вид, который разворачивается перед ними  сейчас, окажется в итоге в цветном рисунке на ватмане или даже в красках на холсте. Но сейчас им нужно чуть поспешить, и они почти сразу находят боковую лестницу из ракушечника, о которой говорила им Романова, легко взбегают наверх... Оказываясь вдруг в самом центре пикника на природе. Широкая площадка, в глубине металлическая дверь в глубь холма-виноградника, подле двери на площадке несколько скамеек, — и везде: на площадке, на скамейках, на широких, как столы, боковинах лестницы, на ступеньках, — устроились спокойные, расслабленные, умиротворённые люди с тонконогими бокалами вина в руках. Здесь, оказывается, погребок, в котором вино из того самого винограда, что растёт на склонах, предлагают в розлив. Стив и Баки ищут глазами Наташу, и находят, конечно, — правда, сейчас она не имеет ничего общего с собой же три часа назад. Женщина интересная, но без единой особой приметы, вообще, кажется, даже без национальности — такие попадаются и здесь, в Чехии, и в Германии, и в центральных Штатах, и где-нибудь в Канаде. Она делает им чуть досадливую гримаску: мол, что ж вы так долго, я уже заждалась. Хотя они пришли, конечно, вовремя. Наташа, как и все кругом, подносит к губам бокал, ополовиненный уже, и лёгким взмахом пальцев велит: идите и вы закажите себе что-нибудь. В погребке разливают два сорта прошлогоднего урожая: лёгкий и мягкий, на свет прозрачно-малиновый «Дорнфельдер» и нежнейший, почти как сок, с едва ощутимой кислинкой светло-соломенный «Гибернал». Разливают за сущие гроши, не предлагая присесть, как в ресторане, не спрашивая залога за посуду... странно, так странно, но удивительно свободно и поэтому здорово. Стив берёт бокал белого, Баки, продолжая прижимать к себе пакет с выпечкой, бокал красного, они возвращаются к Наташе. Баки подсмеивается и толкает Роджерса локтем в бок, заметив, как у Стива легонечко сжались в линию губы: ему знакомо у Роджерса это выражение досады на себя, на какой-нибудь свой промах или недальновидность. Ну да, у большинства отдыхающих на коленях или рядом на скамейке разложены на бумажных тарелках или салфетках принесённые с собой закуски: сыр разных сортов, крекеры или хлебные палочки, нарезанные кусочками фрукты на шпажках. Люди, похоже, приходят сюда со знанием дела и надолго. Да и может ли быть иначе: это какое-то удивительное место, просто-таки чудо наяву. Витая лестница и террасы с лозами под нею, и, сверху, вид на зелёные деревья парка и все близлежащие кварталы, с их рыжими черепичными крышами и разноцветными стенами, и на синее ещё, но быстро темнеющее предзакатное небо; отсутствие любых шумов, кроме шума ветра в ветвях, дальнего птичьего пения и гула невнятных голосов вокруг; тонкое сверкающее стекло бокалов в пальцах и тонкий освежающий привкус вина на языке. Наташа с видом расслабленным и чуточку кокетливым делает мелкие глоточки своего «Дорнфельдера» и, кажется, совсем не спешит перейти к делу, ради которого они трое вообще-то тут собрались. Ладно, если так... Баки с шутовским поклоном вручает Романовой пакет с трдельниками, Нат заглядывает внутрь и закатывает глаза: — Предлагаешь закусывать такое вино ЭТИМ, Джей? Выпечкой с сахаром и корицей? Чтоб сразу убить вкус? О, я смотрю, сэр, вы знаете толк в извращениях! И тут же, противореча сама себе, короткими округлыми ноготками отщипывает кусочек бело-коричневого теста, отправляет его в рот и опять закатывает глаза. Стив знает отчего. И Романова, и Баки сумасшедше любят сладкое. ...Наташа взглядывает на последние полглотка вина на донышке бокала, покачивает сосуд, смотрит сквозь него на панораму Праги внизу... И оборачивается к Стиву и Баки с видом, будто собирается обсудить достоинства напитка. Не боится, что постороннее ухо уловит, что она говорит: в её речи звучит такой густейший франкофонный канадский акцент, что разве только привычные к таким штучкам Роджерс и Барнс в итоге её понимают. — Так, — говорит она. — Новостей в итоге три. Одна неприятная, но возможно-предполагавшаяся, другая неприятная, но неожиданная. Третья вытекает из первых двух... и, уж приятная она или нет, судить придётся вам. Баки вскидывает брови, Стив слегка их хмурит. Наташа допивает вино и отламывает ещё кусочек трдельника. — Мой комп понял принцип, по которому выстроены записи на сканах. Но только это, больше пока ничего. И, кроме того: насколько я смогла понять по первым результатам, это просто личный дневник. Неописуемого совершенно объёма. Владелец был как будто не инженер, а графоман, когда только времени хватало исписывать всякой ерундой страницу за страницей. Так что мне понадобится, минимум, весь завтрашний день, чтобы изучить всё это и понять, какие записи можно рассматривать как указания. Это неожиданная новость. Баки прицокивает языком. — Несправедливо, стало быть, выходит. У тебя завтра работа, у нас опять каникулы. Наташа смеётся, глядя изумрудным взором из-под полуопущенных ресниц: дразняще и очень, очень ядовито. — О нет, мальчики. Поработать придётся и вам тоже. Вторая новость, предполагавшаяся: ваше прибытие в Прагу расшифровали. Стив чуть расправляет плечи и откидывает голову назад. Это такое маленькое, почти незаметное движение... Кто не знает Роджерса, не поймёт. А вот Нат и Баки сразу видят перед собой Капитана. Да и у Барнса, даром что он не ведёт и мускулом, глаза из серебристых будто становятся стальными. Вот какое дело привело их троих в Европу, в Прагу... Как во многих других укромных уголках мира, в этой стране тоже оказалось подразделение «ГИДРЫ». Когда, полтора года назад, после неудавшегося «Озарения», существование организации оказалось вытащено на свет божий и большая часть земного шара содрогнулась и возмутилась, осознав, какой неволи чудом удалось избежать, здешнюю ячейку охватило смятение. Отделение было небольшим, в основном с инженерным уклоном... Запаниковавшее руководство решило: велеть сотрудникам-исследователям оставить «гидровскую» часть работ и заниматься только тем, что было на виду и раньше служило прикрытием, технические помещения законсервировать до лучших времён, боевиков отправить частью «залечь на дно», частью вообще скрыться за границу. Только, когда все эти указания начали выполняться, оказалось, что ведущий инженер, пан Гоуска, и его зам по административной части — по совместительству, они к тому же были тесть и зять, — не просто законсервировали последний проект. Они напрочь уничтожили рабочие материалы по нему: отправили в печь все отчёты на бумаге, стёрли каждый бит информации на компьютерных дисках... И забрали с собой один-единственный оставшийся архивный, самый полный экземпляр итогов работы. Обнаружилось всё это совершенно случайно, существенно после того, как пан Гоуска с помощником покинули базу, удалившись, как было велено, «в заслуженный отпуск». Открытие тут же заставило руководство отделения вспомнить, что  инженер и в целом ещё до «Озарения» начал вести себя странновато, будто ему не то разонравилось направление, в котором развивалась в рамках проекта его мысль, не то его вдруг перестал устраивать труд на «ГИДРУ». Беглецов — а возможно, уже и предателей?! — было приказано отыскать и задержать, последний экземпляр материалов вернуть. Но — «ГИДРЕ» не повезло. «Отпуск» свой инженер Гоуска с зятем решили провести в поездке на машине, исколесили хорошую такую часть страны к югу от Праги, захватив и Среднечешкий, и Краловоградецкий край, и уголок Либерецкого... все эти катания здорово напоминали прикрытие: будто бы мужчины собирались сбежать из страны куда-нибудь за ближайшую границу (в особенности с учётом, что дочь Гоуски как раз улетела в это время в Швейцарию, устраивать детей-близнецов на учёбу в пансион). За инженером нарядили погоню, однако преследователи не успели даже догнать беглецов. Следствие затем установило: у Гоуски, сидевшего за рулём, случился инсульт, он потерял контроль над машиной, она пробила ограждение моста и с большой высоты упала в реку. Водитель и пассажир не пережили крушения. Принимая во внимание обстоятельства, это всё слишком сильно походило на инсценировку. Однако тела, хоть и поломанные, извлекли в целости, и все виды исследований однозначно показывали — нет, не инсценировка, жертвами автокатастрофы действительно стали Гоуска и муж его дочери. Машину также подняли из реки, и полицейские, дополнительно «простимулированные» парой агентов «ГИДРЫ», разобрали каждое место багажа и каждую деталь автомобиля едва не на отдельные молекулы. Если бы там оказался хоть какой-нибудь, даже совсем маленький скрытый предмет, его бы обнаружили непременно. Но нет, ни в машине, ни на погибших не оказалось ничего — вообще ничего — похожего на пропавшие материалы проекта. Можно было бы сделать вывод, будто тубус с бумагами и несколько CD-дисков (именно в таком виде Гоуска увёз итоги своей работы) были спрятаны где-то, где во время этой поездки инженер успел побывать. Но «туристы» проделали настолько извилистый путь, так покрутились по разным городкам и деревушкам, горам, лесам, полям, шоссе и сельским дорогам, что высчитать место схрона без точных указаний (да вообще без уверенности, что какой-то схрон вообще был) оказалось бы совершенно невозможно. «ГИДРЕ» оставалось только смириться. Тем более что, стараниями Роджерса и тех, кто разделял его воззрения, организации по всему миру всё крепче и неотступнее прищемляли щупальца, там было уже не до незаконченных, пусть и почти революционных технических проектов. С тех пор прошёл почти год. И вот примерно около месяца назад «главному противнику "ГИДРЫ"» внезапно поступило сообщение: какой-то человек из Чехии оказался обладателем неких бумаг покойного Гоуски, в которых, возможно, есть смысл поискать зашифрованные координаты. Будь «ГИДРА» по-прежнему в силе, следовало бы с высочайшей степенью вероятности предполагать ловушку для Капитана. Но теперь многое изменилось. И, разумеется, как местные спецслужбы, с которыми, в рамках борьбы с недобитками «ГИДРЫ», сотрудничали наследники Щ.И.Т.а, так и все технические системы Старка проверили неожиданного доброхота и выяснили — нет, этот ни в какие подковёрные игры замешан быть не мог. Просто оказался человек в предельно странной и двусмысленной ситуации... Пражанин, был в отпуске на природе, забронировал номер в крошечном семейном пансионе в деревне; в ресторане за поздним завтраком встретился с двумя мужчинами, которые, переночевав в пансионе, как раз подкреплялись перед дорогой. Все трое весело поболтали, затем распрощались... А пражанин, заселившись в свежеубранный номер, поздно вечером случайно уронил важную для него бумажку за заднюю крышку придвинутого к стене стола, полез за ней и обнаружил там толстую тетрадь с непонятными, нечитаемыми записками. Он узнал почерк: когда они сидели вместе за завтраком, собеседник записал ему название и автора какой-то статьи об автомобилях, которыми оба оказались увлечены. Мужчина собирался вручить тетрадь хозяйке пансиона, чтобы она нашла адрес рассеянного гостя в своей регистрационной книге и отправила тому потерю... Однако, включив поутру телевизор, вдруг увидел в новостях репортаж об автокатастрофе, узнал останки машины своего вчерашнего собеседника, её номер... И тогда — он даже не мог сам толком сказать почему — оставил тетрадь себе, не передал её ни владелице отеля, ни полиции. А потом, некоторое время спустя, вычитал в прессе, что покойный инженер, фото которого было приложено к статье, мог быть замешан в работе на «ГИДРУ». И ещё несколько месяцев будущий «контакт» провёл в раздумьях, как быть, чтоб и тетрадь-шифр попала в правильные руки, и сам он бы не подверг себя опасности. Результатом чего и стало обращение к самому Капитану Роджерсу, и прилёт Стива с Баки и Наташей в Прагу. Романовой, вооружённой мощным компьютером, предстояло заняться дешифровкой, а Барнс... ну, попробовал бы кто заставить Барнса при подобных, предельно подозрительных всё же обстоятельствах, отпустить Роджерса на задание одного. И вот, пожалуйста, предположение, что тут, в Праге, всё может оказаться не так-то просто, теперь оправдывается. Наташа говорит, что прибытие Капитана и его неизменного «альтер эго» не осталось без чьего-то внимания. Понятно, что это не внимание спецслужб: те-то знают, кто именно перешёл линию контроля в аэропорту Рузине. Барнс предъявил паспорт на имя Стэна Ковальски, Роджерс на имя... Майкла Джексона. Они сменили имена в документах, но не изменяли наномасками своих лиц именно ради того, чтобы «спящие» агенты «ГИДРЫ», если они ещё остались в стране, не могли бы пропустить их прибытие, непременно зашевелились бы и выдали себя. Стив и Баки намерены найти записки инженера Гоуски, если Нат вычитает-таки, где те спрятаны, и заодно играют роль приманки, помогают ловить недобитые остатки «ГИДРЫ» на живца. Ловля, кажется, открыта. — Ты узнала, кто?.. — грея живой ладонью донышко бокала, с беззаботной, для обмана взглядов окружающих, улыбкой осведомляется Баки. Наташа поправляет шифоновую косынку в мелкий цветочек, полностью скрывающую её яркие волосы: шаловливый ветер, проносящийся над виноградником, играет уголками лёгкой ткани. — Я, конечно, великолепна в своём деле, — смеётся она, — но невозможно поймать рыбку, когда она ещё только-только коснулась крючка. Вас засекли, сказала я. Но внешней слежки не было. То, что вы узнаны, показал только плоховато зачищенный след запросов через сеть. Барнс движением того, кто знает себе цену, слегка склоняет голову к левому плечу. Попробовал бы кто вживую последить за бывшим Зимним Солдатом. — И что это значит?.. — приподнимает брови Стив. — Это значит, что противник полагается на современные технические системы. Очень надеюсь, что это их привычный способ действия и что точно так же останется и дальше. Мне нужно время, чтобы вычислить, откуда идёт слежка. И вот тут, мальчики, вы будете обязаны мне в этом помочь. Стив выбивает короткую дробь рукой, брошенной на спинку скамейки, Баки просто подносит свой бокал к губам: чего переспрашивать, Нат знает, что они не хакеры, и в чём будет заключаться их помощь, она сейчас озвучит. Нат чуть дует губки: ах, они её раскусили, они слишком хорошо узнали её образ действий за время прежних совместных заданий. — Лаааааадно, — откидывая голову назад, мурлычуще тянет она. — Завтра мы будем убивать двух зайцев сразу. Мне нужен завтрашний день, и для того, чтобы разобраться с этой кучей эпистол, и для того, чтобы засечь, кто и как будет следить за вами. Не благодарите и не превозносите, я и сама многозадачная, и комп у меня зверь, я справлюсь. А ваша задача на завтра — изображать, будто вы понятия не имеете, что вас «пасут», будто вы по-прежнему считаете своё прикрытие идеальным и продолжаете старательно изображать двух идиотов-туристов. — А именно... — А именно как можно более запутанно и непредсказуемо перемещаться по городу, отсвечивать в самых рандомно выбранных местах... Пусть доведываются, куда вы направитесь дальше. Пусть поволнуются: может, вы уже что-то знаете и уже движетесь туда, где нужно искать. Пусть гадают, что вообще там у вас в голове. — Но если ты говоришь, что открытой слежки нет?.. Наташа усмехается. — Майкл Джексон и Стэн Ковальски... Банковские карты в ваших карманах выпущены именно на эти имена. Будете расплачиваться ими везде. Оставлять как можно более отчётливый «цифровой след». Баки с выражением покачивает головой: он оценил замысел. Стив отщипывает крошку от трдельника и, чуть нахмурившись, суёт в рот. — Не катит. Если мы «идиоты-туристы», рандомность из образа выпадает. Туристы по большей части шатаются по одним и тем же местам: музеи Пражского Града, центр Старого Места, Вацлавская площадь... Если едут куда-то, то оплата в транспорте — компостирование заранее купленных билетов-jizden'ок. Да и за сувениры расплачиваются в основном наличностью, а не картами. Системы оплаты картами окупаются только в больших магазинах или очень популярных ресторанах. Какой тут ещё «цифровой след»? * Романова окатывает Роджерса жарким, нарочито восхищённым взглядом. — За что люблю тебя... Майкл... так это за непревзойдённую способность к аналитике. Тут ты впрямь просто супер, да!.. Она улыбается победительно, как всегда, когда ей в спарринге удаётся уложить кого-то особенно упорного на обе лопатки, лезет в свою сумочку, достаёт две тоненьких коричневых книжечки и с торжеством вручает их компаньонам. — «Пивной паспорт»?.. — читает Стив надпись на обложке. — Это ещё что такое? — Это? — закатывает глаза Наташа. — Это ЖЕЛЕЗНЫЙ предлог кататься по всему городу, не выходя при этом из образа туристов совершенно уже сумасшедших. С этим вы можете заходить КУДА УГОДНО: в любую пивную или ресторан, трапезничать там, пить пиво, расплачиваться за него, — и требовать в конце, чтобы вам поставили в этот паспорт «визу» заведения, его фирменный штамп. Вы себе не представляете, сколько штампов некоторые люди исхитряются вот так собрать. — Прага идеальна в этом плане, — озарённо бормочет Баки. — Абсолютное прикрытие. Нат, ты гений. — Я знаю, — признаёт Романова, скромно потупливая глазки. И тотчас вскидывает их с коварной, ощутимо подначивающей улыбкой: — Даже не скажу, завидую я вам или сочувствую в связи с вашим гастро-пиво-туром. Вам завтра предстоит очень-очень-ОЧЕНЬ насыщенный день!