Обращение

В течение следующей недели Алан отправил письма коллегам из зарубежья. В тексте он развернуто описал все подробности проводимых наблюдений и экспериментов. Также он описал тот самый случай со взломом, не забыв про мельчайшие детали того злополучного вечера. Всю информацию о твари Алан перенес на несколько флеш‑накопителей и сделал несколько копий. В итоге у нас на руках оказалось около десятка увесистых брошюр. У бедолаги настолько разыгралась паранойя, что он распечатал карту города, сделал несколько копий карты мира, раздобыл несколько компасов, два огнемета, пару канистр с топливом, десяток газовых горелок, дешевых аэрозольных освежителей воздуха и зажигалок. Алан настоятельно просил меня впредь носить с собой газовую горелку в качестве оружия, если мне вдруг придется столкнуться с той тварью. Несколько дней назад мое начальство призвало сотрудников оставаться дома и вести работу удаленно. А профессор Дарн убедил нас с Аланом поселиться у него. К счастью, места у него было достаточно; Алану досталась старая спальня сына профессора Дарна, в которой он нередко оставался после долгих визитов, а я поселилась в маленькой уютной детской, где когда-то жил профессор со своим старшим братом. Меньше, чем за две недели холеная просторная квартира превратилась в обитель хаоса. Повсюду лежали бумаги, распечатанные карты и книги, а кладовка была доверху забита боевым снаряжением. — Алан, ты где вообще раздобыл огнемет? И во сколько тебе обошлись все эти покупки? — расспрашивала его я, когда мы работали в гостиной, изредка отвлекаясь на разговоры. — Деньги сейчас не главное — отмахнулся он, что‑то усердно набирая на клавиатуре — мы с коллегами решили снять гараж, где будем хранить все наше добро на случай, если ситуация выйдет из‑под контроля. Не буду врать, мои сбережения почти закончились, но деньги это последнее, за что я сейчас переживаю. Тем более, ты упомянула, что твои последние статьи привлекли немало внимания, а это очень дурной знак. В эту секунду мне стало стыдно от того, что я в последние дни не выкладываюсь на полную, словно не понимаю всего масштаба наступающей угрозы. Мое сознание захватил морок, отчего я чувствую себя более отстраненно, чем когда‑либо в своей жизни. Все эти недели наблюдаю за происходящим от третьего лица, будучи не в силах полностью включаться в работу. Почти все время я ничего не чувствовала. Страх стал совсем привычным и очень быстро перерос в тупое равнодушие. Иногда мне было настолько плевать на грядущий апокалипсис, что я готова была сдаться в лапы чудовищу и заснуть вечным сном, лишь бы не напрягать голову лишний раз. — Прости, я немного выпала из реальности. Ощущение, будто я до сих пор сплю — вздохнула я, закрывая глаза. — Не вини себя, ты сейчас находишься в сильном стрессе. Твой разум защищает тебя изо всех сил, чтобы ты не свихнулась — ответил Алан с неожиданной теплотой — если честно, меня всего трясет после той самой ночи. Но я вижу в этом стимул и стараюсь держаться за него до последнего. Я не нашла нужных слов для ответа и, невнятно хмыкнув в знак ободрения, продолжила искать информацию на новостных порталах, параллельно делая наброски для будущих статей. — Людям очень не нравится бездействие властей — буркнула я себе под нос — те лишь твердят, что причин для паники нет. Небось, уже продумали все пути отступления для себя, чтобы потом бросить нас на растерзание и выиграть время для своего побега. Все, как обычно. — Боюсь, таким как мы придется зубами выгрызать себе место под солнцем. Буквально — вздохнул Алан — конечно, мы можем бросить все это. Можем предупредить самых близких и рвануть в Африку или на Ближний Восток, пока еще есть возможность. Я думаю об этом все чаще. — Если честно, я тоже — я прервалась от работы, отпивая остывший чай — но вот, что забавно. Мы можем бросить все прямо сейчас, но осознанно отказываемся от этой затеи. — Да мы просто наивные добрые дураки — рассмеялся Алан — не зря же я раздобыл много разных штук на случай, если мы останемся без связи. Боже, я купил чертов огнемет и газовые горелки. Видимо, я уже сделал свой выбор. И ты тоже, раз сидишь здесь и думаешь о том, как спасти людей. Через минуту на пороге дома появился профессор Дарн. Сегодня он виделся с коллегой из столицы, который был проездом в нашем городе. Судя по всему, комиссия все же снизошла до нас и занялась исследованием отобранных экземпляров той загадочной материи. — Детишки, у меня новости — профессор вошел в гостиную, усаживаясь в кресло‑качалку — наши коллеги нашли более изящный подход к изучению этой твари. Во‑первых, она очень и очень древняя, ее геном ужасающе огромный, гораздо больше генома самых старых рыб, что живут сейчас вместе с нами на нашей планете. Коллеги также подтвердили, что вид этой амебы не описан ни в одном из учебников биологии. Помимо огня она боится громких звуков на высоких частотах. Я поделился догадками о том, что амеба пришла к нам из Антарктиды. Сейчас каждое наше слово будет иметь вес, поскольку последние исследования очень насторожили столичных коллег. На днях они выпустят статью, где сошлются на наши работы. Спустя несколько дней события приняли неожиданный оборот, к которому не был готов никто из нас. Власти продолжали бездействовать, чем только распаляли гнев запуганных граждан. Но эти недовольные составляли малую часть от населения нашего города. Остальные продолжали отмалчиваться и делать вид, что ничего особенного не происходит. А потом наступил день, когда чудовище решило, что ему больше не нужно прятаться. Одному дьяволу известно, что пережили люди в ту ужасную ночь на станции метро. Со слов выживших на станции погас свет, люди тут же впали в панику. Сотрудники метро призывали сохранять спокойствие, заверив, что питание отключено не полностью, так что поезда все еще ходят. Кто‑то мигом поспешил на выход, а кто‑то остался на платформе поскольку у них не было другого выбора в транспортном средстве. Оставшаяся часть людей смиренно замерла в ожидании состава. Совсем скоро приехал поезд, в котором было очень темно. Пассажиры не решались войти внутрь, поскольку кромешная темнота внутри состава казалась слишком… неправильной. Когда люди все же подошли ближе, нечто набросилось на них из всех открытых дверей поезда. Некоторые из свидетелей говорили будто сама тьма поглощала своих жертв, кто‑то видел отблески уродливых щупалец, уверенно тянущихся к пассажирам. Никто не мог нормально осознать происходящее. Один из выживших рассказал, что он использовал аэрозольный баллончик и зажигалку в качестве оружия. Скорее всего, ему однажды попались на глаза наши статьи. Жаль, что он один из немногих, кто отнесся к этому предупреждению со всей серьезностью. Власти списали это на террористический акт, призвав граждан по возможности оставаться дома и пользоваться только наземным транспортом. — Они совсем с ума посходили? — возмущался Алан, слушая новости — каким боком это вообще похоже на теракт? Я понимаю, что этим ублюдкам нет до нас никакого дела, но чтобы настолько. Профессор Дарн тяжело вздохнул, закуривая сигарету. Гостиная, пропитанная терпкой смесью из запахов табака и сердечных капель, казалось, оставалась единственным спокойным местом во всем городе. Несмотря на упорно растущий световой день и оттепель, все вокруг замерло в ожидании неминуемой гибели. Алан продолжал сидеть за компьютером, время от времени прохаживаясь по комнате, что‑то бормоча себе под нос. — Отлично — внезапно воскликнул Алан после долгой тишины, разбавляемой его ворчанием и редким кряхтением профессора Дарна, когда тот поднимался с кресла, чтобы поднять что-то со столика — я связался с одной из выживших. Оказывается, она с самого начала следила за нашими публикациями. Но это еще не все. Она предложила кое‑что провернуть. С этими словами Алан повернулся к нам с загадочной улыбкой на исхудавшем усталом лице. Это зрелище было настолько непривычным, что я издала нервный смешок, а профессор Дарн, прокашлявшись, поправил очки и выпрямился в кресле. — Ты чего задумал? — спросил профессор. — Эту женщину зовут Ада. В прошлом она работала радиотехником. То, что она предложила устроить может подарить людям шанс на спасение. — Как амбициозно. Она сможет убедить правительство начать эвакуацию? — профессор задумчиво почесал бороду. — Нет, она предлагает взломать службу экстренного оповещения. Говорит, что оборудование там довольно старое, программное обеспечение, скорее всего, тоже. Уж не знаю, работала ли она на государственной службе, но я бы не упускал такой шанс. Правда, я не уверен, что ей можно доверять. Больно как‑то все хорошо звучит. — С другой стороны, это отличная возможность для нас — сказала я — расспроси ее о деталях. Может она из самых благородных побуждений к нам обратилась. Алан, немного поразмыслив, кивнул и вернулся обратно за компьютер. Тем временем мы с профессором Дарном отправились на кухню, чтобы приготовить ужин. За все это время мы совсем забыли о нормальной еде, изредка довольствуясь перекусами. Через полтора часа мы сидели на кухне и обсуждали детали плана за ужином. — Ада рассказала, что ее уволили со службы пять лет назад за, эм, хакерские проделки. Конечно, уволили ее по статье, чем подпортили ее трудовую историю. Но перейдем к сути плана. Нам понадобится ноутбук, программное обеспечение для радиовещания, микрофон и рации. Ада сказала, что может попробовать взломать систему оповещения и, скорее всего, это не займет много времени. Но у нас есть проблемы. Первое: нам нужно будет подобраться как можно ближе к зданию мэрии. Второе: если нас засекут, а нас засекут, нам тут же перекроют доступ, так что наше сообщение должно быть максимально лаконичным. Желательно, чтобы мы уложились хотя бы в одну минуту. Дина, нужно, чтобы ты составила послание. Профессор Дарн, вы вместе с Диной будете докладывать о происходящем. Мы с Адой будем недалеко от здания мэрии на соседней улице. А вы двое будете сидеть в кафе напротив, что через площадь, и следить за обстановкой. Если нам закроют эфир, мы тут же рванем куда подальше, чтобы пересидеть в тихом месте. Простите, что ввязываю вас в это дело, но это нужно для подстраховки. После того, как все закончится, Ада сбросит меня где‑нибудь неподалеку от нашего дома. Кстати — Алан обратился ко мне — Дина, в послании ни в коем случае не упоминай профессора Дарна. Составь все так, будто я проворачиваю это в одиночку. Если профессор попадет под подозрение, тогда к нам точно вломятся, а у нас куча всякого подозрительного барахла. А так как меня не будет дома, где я якобы проживаю, полиция решит, что я уехал из города. — Ну, что ж, Алан — скептически хмыкнул профессор — надеюсь, у нас все получится. Я невольно нахмурилась, удивившись незамедлительной реакции старого ученого. Неужто успокоительные так сильно действуют на него? — Профессор, да вы тот еще авантюрист — засмеялся парень — вы и правда так легко согласились на эту сделку? — Но план и правда хороший — тут же ответила я, боясь, что профессор передумает и начнет выискивать слабые места у нашей грядущей шалости — так что попробовать стоит. На следующее утро раздался звонок в дверь, когда мы с друзьями жевали нехитрый завтрак. Алан пошел встречать нашего гостя и через минуту на пороге кухни появилась суровая женщина средних лет. Обменявшись приветствиями, мы вчетвером уселись в гостиной для обсуждения деталей плана. Ада, несмотря на угрюмый внешний вид, оказалась очень приветливой и веселой. — А вы, кстати, собираетесь уезжать? — неожиданно спросила наша новая подруга во время короткой паузы, возникшей посреди оживленной беседы. — Ну, — протянул профессор — не сейчас. Вот когда народ одумается наконец, то можно и улепетывать. — Герои — мечтательно сказала Ада — а я вот на днях собираюсь отчаливать. Имейте в виду, что сейчас воздушный транспорт довольно безопасный. В небе эти твари ничего не смогут сделать. — Понимаю вас — ответила я — хотя, ваши навыки могли бы очень пригодиться. Ада тихо рассмеялась и покачала головой. — От меня живой, как и от вас будет больше толку. Ближе к одиннадцати утра Алан и Ада отправились на дело. Наши друзья вышли через аварийный выход в подъезде, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Через двадцать минут мы с профессором Дарном отправились на его автомобиле в то самое кафе, что напротив мэрии. На безлюдных улицах царило беспокойство, плохо скрываемое вязкой тишиной, что улавливала малейшее движение. Сугробы заметно уменьшились, но в местах, где тени не таяли даже в полдень, снег казался неестественно белым и гладким. По дороге меня часто бросало в дрожь, но вовсе не из-за жутких сугробов и даже не из-за звенящей липкой тишины. Я успокаивала себя тем, что наш план имеет большие шансы на успех, и что даже если нас поймают, до суда дело точно не дойдет, потому что нависшая угроза рухнет быстрее, чем молоток судьи. Как забавно, что людей я до сих пор боялась больше, чем чудовищ. К нашему счастью, кафе продолжало работать. Мы уселись за столик у окна и принялись ждать сообщения от Алана. «Мы на месте. Все нормально. Ада сказала, что ей понадобится не больше двадцати минут. Как обстановка у вас?» — на мой мобильный пришло сообщение. «Все чисто, ничего подозрительного. Рация включена, но используй ее для экстренных случаев, чтобы мы не вызвали подозрений.» — ответила я. Профессор Дарн неторопливо уплетал какой‑то десерт, изредка посматривая в окно. — Они на месте. Через двадцать минут начнется вещание. — Жду с нетерпением — хохотнул профессор, глядя на здание мэрии. Как и было обещано, через двадцать минут раздался треск из громкоговорителей. Голос, принадлежавший Алану, звучал с несвойственной ему торжественностью. Кажется, наш друг перестарался с громкостью, отчего звук заполонил все пространство вокруг с невообразимым звоном, от которого задрожали стекла в окнах. Я повернула голову в сторону мэрии с дурацкой улыбкой на лице, чувствуя крупную дрожь во всем теле. В эту минуту я почувствовала, как ко мне возвращается жизнь и как мое сердце медленно согревается под шквалом эмоций, что я изо всех сил сдерживала долгие недели. Хотелось плакать, смеяться, кричать, хотелось выбежать на улицу и бросить огромный булыжник в окно, за которым мэр смиренно отсиживал свою откормленную ленивую задницу в уютном бархатном кресле. Но сейчас мне достаточно было одной улыбки, чтобы дать волю чувствам. Над зданием мэрии висели рваные серые облака, между которыми словно прожилки проступали слабые серебристые просветы, проливающие редкие лучи солнца, напоминавшие тонкие зубчики гребня. Сотрудники кафе собрались в зале, замерев и вслушиваясь в каждое слово. «Дорогие граждане! Убедительная просьба уезжать из города как можно скорее. Пока власти молчат, мы должны действовать. Уезжайте на юг, туда, где жарко и сухо. Пользуйтесь воздушным транспортом. Избегайте метро, подвалов и канализации. Не трогайте снег, держитесь подальше от сугробов. К вам обращается ученый по имени Алан, исследовавший те выбросы в реке. Это были не выбросы, это неизвестная нам новая форма жизни. Она пришла к нам с целью захвата. Власти лгут вам о теракте в метро. Это не теракт, а дело рук той твари. Она умеет маскироваться под снег. Она боится жары, огня и громких звуков, имейте это в виду. Уезжайте из города прямо сейчас. Повторяю: не трогайте снег и вооружайтесь огнем, пользуйтесь...» — Алан не успел закончил свою речь, но того, что он сказал, было уже достаточно. Через минуту из здания мэрии вышло четверо охранников. Разделившись на пары, они принялись осматривать территорию. Тем временем я получила сообщение от Алана: «Слышали?!» — даже одного слова было достаточно, чтобы почувствовать его восторг, граничащий с безумием. «Да, вы молодцы! А теперь мчите куда подальше, охранники начали прочесывать территорию.» — ответила я. Оплатив счет, мы с профессором Дарном отправились домой окольными путями. По приезде мы решили скоротать время за уборкой в ожидании Алана, параллельно слушая новости по телевизору. С интервалом в десять минут я получала от Алана сообщения. Судя по всему, они с Адой прятались чуть ли не на свалке, так что вряд ли кто-то мог бы их увидеть. Через час или полтора будничная сводка новостей прервалась экстренным вещанием. «Злоумышленник взломал городскую систему оповещения и озвучил послание крайне сомнительного содержания. В городе начинаются беспорядки, власти призывают граждан сохранять спокойствие.» — говорила телеведущая в прямом репортаже с места событий. На заднем фоне раздавался рев толпы и звон бьющегося стекла. На несколько секунд оператор обратил камеру на площадь, где собрались бунтующие. Около двух или трех сотен людей собралось у мэрии. Разъяренные жители бросали коктейли Молотова в сторону здания, размахивали факелами и скандировали обличающие лозунги. «Ублюдки! Вы за все ответите! Вам плевать на нас!» — доносились обрывки фраз с площади. «Я убедительно призываю вас не поднимать панику. Мы уже занимаемся поиском преступника. Предположительно, это ученый из исследовательского центра при институте. Мы знаем, что центр переживает не лучшие времена после провала перед комиссией. Прошу вас, дорогие граждане, сохранять спокойствие и оставаться дома.» — говорил помощник мэра, стоя за спинами представителей силовых структур. — Ну что за олухи? — смеялся профессор, разбирая бумаги на письменном столе — теперь им уже никто не поверит. Через полчаса на пороге появился Алан с радостным воплем. — Ребята! Мы наделали шуму — хохотал друг, снимая куртку — на площади сейчас такое творится. Я только одним глазком успел увидеть, так как лежал на заднем сиденье и притворялся ветошью. Шумно выдохнув, он бросился с объятиями на профессора Дарна, а потом и на меня. Мне даже стало немного не по себе от того, в каком возбуждении пребывал наш друг. Но это было всяко лучше, чем его угрюмый вид, к которому я уже привыкла. Внезапно он отвлекся на мобильный, читая новое сообщение. — Ада уже почти дома. Говорит, скоро начнет готовиться к перелету в Эфиопию. Передавала всем, что ждет нас в гости. Я немного расстроилась из‑за того, что нам так и не удалось познакомиться с Адой поближе. Но ее обещание принять нас в гости стало лишь стимулом для того, чтобы поскорее завершить наши дела здесь. — Ну так вот — продолжил Алан, воодушевленно размахивая руками — на площади перед мэрией люди с факелами. Бросали бутылки в окна и требовали ответа от мэра. Толпа собралась не очень большая, но это было то еще зрелище. — Ха, это уже успели в репортаже показать — сказал профессор — в очередной раз отмахнулись и сказали сохранять спокойствие. Тьфу! — Если бы мне год назад кто‑нибудь сказал, что я стану одним из зачинщиков восстания, я бы ни за что не поверила. Притом, восстания не против чудовищ, а против недоумков — раздосадованно сказала я — Интересно, как там дела у наших иностранных коллег? — У них происходит примерно то же самое, включая отношение правительства к своим горожанам — ответил Алан — чуть позже я расскажу им о нашем обращении, а заодно спрошу о том, как они пытаются достучаться до людей.