Изгнание

Через несколько дней в городе начались беспорядки. Люди продолжали выходить на улицы несмотря попытки силовых структур подавить восстание. Те, у кого были деньги, улетали в теплые страны со скудным багажом, бросая ценное имущество в своих домах. Из‑за этого резко возрос уровень преступности: мародеры грабили опустевшие квартиры, затем перейдя и на супермаркеты, совершая набеги после закрытия и сметая с полок все, что им попадалось под руку. Среди кучи статей самого разного содержания я запомнила те, что призывали людей оставаться в городе, поскольку совсем скоро наступит лето, а значит, призыв Алана остерегаться снега и уезжать в теплые страны уже неактуален. — А этот придурок, написавший статью, не думал о том, что эти твари могут прекрасно жить под землей, избегая солнечного света? — комментировала я попавшийся мне под руку текст. — Как видишь, человеческие глупость и наивность не знают границ — протянул Алан, переписываясь с профессором Картером из Канады. Я закрыла вкладки с новостями и вернулась к работе. События последних дней заставили меня задуматься о том, что сейчас самое подходящее время для побега. Жители при первой возможности уезжали из города, так что процесс массового побега был запущен. В последние недели Африка, Южная Америка и Средний Восток были обеспокоены внезапным притоком туристов с севера. До сих пор они все еще не были в полной мере осведомлены о том, что происходит. — Может, нам уже стоит задуматься о переезде? — спросила я. Алан замер, словно вопрос застал его врасплох. Устало потянувшись в кресле, он нерешительно ответил: — Да. Знаешь, я совсем забыл об этом. Мы вполне можем оказать помощь, находясь в безопасности. Но — замялся Алан — я бы хотел кое‑что попробовать. Сразу скажу, что я не собираюсь втягивать в это ни тебя, ни профессора. — Ты меня пугаешь. — Что ж, — начал Алан — я и пара моих коллег, что снимают гараж, хотят отправиться под землю, чтобы сжечь эту тварь. Или хотя бы изучить ее поведение, что может в дальнейшем пригодиться. — Алан, ты сдурел? Ты помнишь, что произошло в метро? К тому же вы просто ее раззадорите, и тогда она точно не даст нам спокойно уехать. Друг ничего не ответил, только устало вздохнул и фыркнул себе под нос. — Я знаю. Нам бесполезно идти с огнем на это создание. Если мы и захотим изгнать эту тварь, нам понадобится целая армия, но без приказа правительства она не сможет ничего сделать. Что уж там, человечеству нужно будет объединиться и атаковать одновременно, чтобы сбить с толку эту амебу, и даже тогда я не уверен, что у нас все получится. Я не хочу признавать, что мы проиграли. Я до конца жизни будут грызть себя за то, что старался лишь вполсилы. — Я понимаю тебя — я вздохнула, отправляясь на кухню за очередной порцией чая. Когда я разливала кипяток по кружкам, в квартиру вошел профессор Дарн. — Ну и дела — раздался голос из коридора — сегодня мне принесли кое‑какие новости. Профессор прошел на кухню, хватая кружку чая и усаживаясь на стул. Через несколько секунд пришел Алан и сел за стол, приготовившись слушать профессора Дарна. — Кажется, верховное правительство наконец‑то прислушалось к доводам наших коллег из государственного института. Скоро будет заседание совета безопасности, на котором будут решаться вопросы об эвакуации наших граждан. Президент хочет поговорить с посольствами стран Африки. Судя по всему, другие страны тоже хотят просить убежища в южных странах. Конечно, на одной Африке свет клином не сошелся. Канада и штаты хотят провести переговоры с Латинской Америкой и Австралией. Боюсь, что так легко они всех не впустят, ни к чему им миллиарды лишних ртов. Но конкретно наше правительство готово согласиться на любые условия, что выдвинут страны Африканского союза. Возможно, сейчас для них деньги, природные ресурсы и рабочая сила будут кстати. С одной стороны я очень рад, что ситуация хоть как‑то разрешается. А с другой — профессор вздохнул — опоздали мы немного. Я к тому, что бежать вам нужно было раньше. Но если вы вдвоем полетите прямо сейчас, то не столкнетесь ни с какими трудностями. — Почему это вдвоем? — спросила я. Профессор рассмеялся, подавившись чаем. — Я не хочу пропускать самое интересное. Раз уж власти взялись за ум, то скоро бросят все вооруженные силы на борьбу с этой нечистью. Наши коллеги из столицы согласились пойти на передовую, потому что там понадобится не только грубая сила, но и лучшие умы, которые будут изучать врага, чтобы изничтожить его как можно скорее. — Тогда я остаюсь с вами. У меня как раз есть план по уничтожению этой амебы. А раз уж правительство к нам прислушалось, то скоро и вооруженные силы будут в нашем распоряжении — незамедлительно ответил Алан. — Бог с тобой, малыш, не неси чепуху. Ты думаешь, тебе так просто дадут в руки целую армию? — проворчал профессор — к тому же сейчас не время геройствовать. — А разве вы не геройствуете? Либо мы улетаем втроем, либо я остаюсь с вами. — Алан, не нужно мне ставить ультиматумы. Ты молодой еще, тебе жить и жить. Тем более, у меня опыта всяко побольше будет. Думаю, мы быстро управимся. А как закончу, то мигом прилечу к вам в Эфиопию. Будете меня встречать, как героя. Я вздохнула, не зная как прекратить нарастающий спор. Понятно, что в такой ситуации не было ни правых, ни виновных. Каждый хотел сделать, как лучше. Но сейчас мне совсем не хотелось геройствовать, в особенности после такой утомительной борьбы с людским равнодушием. Как и не хотелось того, чтобы мои друзья, ставшие мне такими родными за эти недели, рисковали своими жизнями. — Если не прекратите спорить, я останусь здесь вместе с вами — выпалила я. — Упертые детишки — посмеялся профессор — ладно. Мы улетаем втроем. Хорошо? Только больше не спорьте со стариком, и так голова кругом. Алан, прищурившись, настороженно взглянул на профессора словно не веря его словам. Впрочем, я тоже поняла, что старый ученый привирает, чтобы сбить нас с толку. — Блефуете, профессор? — ехидно подметила я. — Ох, бог ты мой — профессор Дарн устало провел ладонью по лицу — если я не улечу с вами, вы же, олухи, сами вернетесь за мной и силком затолкаете в самолет. — Именно — рассмеялся Алан — так что не вздумайте нас обмануть. — Клянусь своей бородой, чтоб тебя — махнул рукой профессор. Спустя час мы разбрелись по комнатам. Время было уже позднее, а завтра мы должны были решать вопрос о перелете. Улегшись в кровать, я старалась не думать о происходящем. Но это оказалось почти невозможно. Я не могла вспомнить ничего кроме бесконечного потока новостей, ночных кошмаров, запаха успокоительных и постоянного мандража. Будто я провела в этом калейдоскопе ужаса целую жизнь. Однако усталость взяла свое, и совсем скоро я погрузилась в сон. Глубокой ночью меня разбудил душераздирающий крик. Казалось, что за окном раздается адский хор мучеников, сопровождаемый треском и грохотом. Открыв глаза, я несколько секунд не решалась вздохнуть, вслушиваясь в какофонию, доносившуюся снаружи. Дав себе пару пощечин, я поняла, что не сплю. Из коридора донеслось ворчание Алана вперемешку с шуршанием и возней в кладовке. Я вскочила и рванула из спальни, застав Алана в защитном костюме и с огнеметом в руках. — Сбрендил? — спросила я, щурясь от света. Алан лишь кротко кивнул. Его взгляд говорил о том, что он не остановится ни перед чем на своем пути. — Тогда я тоже — с этими словами я достала из кладовки защитный костюм, второй огнемет и пару газовых горелок. Я буквально впрыгнула в костюм, бывший мне явно не по размеру, но на удивление передвигаться в нем было довольно удобно. Показав другу жест с большим пальцем вверх, я кивнула в сторону выхода. Когда дверь отворилась, за нашими спинами послышалась ругань профессора Дарна. — Да вы совсем что ли?! Алан лишь рассмеялся и кивнул профессору. Тот, увидев взгляд своего ассистента, тяжело вздохнул и ударил себя по лбу ладонью, ругаясь себе под нос. — Одних я вас не пущу. Но этот ужасный костюм я не надену. Уже через минуту мы сидели в автомобиле, лихо рассекающем по улице в поисках источника шума. Как ни странно, в этот миг все утихло и я уже подумала о том, что мы трое одновременно сошли с ума. Но, к сожалению, мы были в полном здравии, так как на соседней улице снова раздался крик. Резко свернув влево, профессор Дарн погнал машину к источнику звука. У местного супермаркета развернулась настоящая бойня. Видимо, тварь несколько дней следила за мародерами, совершавшими набеги на магазины по ночам. Но вполне возможно, что она самостоятельно решила разжиться съестным и так удачно столкнулась с несчастными. В эту минуту я пожалела, что безрассудно бросилась вслед за Аланом. Потому что от увиденной картины меня чуть не вырвало. У входа в супермаркет в луже крови лежало разорванное на две части тело. Я не хотела думать о том, какой силой обладала эта субстанция, что порвала взрослого человека словно бумагу. Тварь тянула к мертвецу свои бугристые щупальца. В свете фонарей поверхность ее бесформенного тела переливалась разными цветами, словно это нечто пыталось маскироваться под окружающее пространство подобно хамелеону. Рядом с телом сидел мужчина, с криком размахивая перед щупальцами газовой горелкой. Но тварь не думала отступать, пытаясь обманными маневрами добраться до трупа. Профессор Дарн остановил машину, Алан в ту же секунду выпрыгнул наружу и бросился прямо ко входу в супермаркет. — Назад! — приказал Алан незнакомцу и в ту же секунду опалил из огнемета тянувшиеся к нему щупальца. Наш друг не спешил останавливаться даже после того, как тварь с громким трубным звуком уползла вглубь. Когда враг окончательно скрылся в темноте между рядов супермаркета, Алан решительно прошел внутрь. Выругавшись, я кинулась за ним, проклиная все на свете. Профессор Дарн что‑то кричал мне вслед, но я думала лишь о том, чтобы успеть на помощь. Помещение супермаркета превратилось в огромный мусорный бак. Повсюду валялись осколки стекла, разбитые стеллажи и раздавленные банки с продуктами. А из глубины среди уцелевших рядов раздавался отвратительный рев вперемешку с шипением всполохов пламени. Спотыкаясь, я бежала к другу, надеясь, что нам удастся выйти отсюда живыми. Заметив меня, Алан кивнул направо, продолжая свою экзекуцию. Посмотрев в нужную сторону, я поняла, что недооценила размеры твари — она тянулась с другого конца супермаркета, так что нам предстояло сжечь не менее двадцати метров этой гадкой амебы. Пройдя немного вправо, я прицелилась и нажала на спусковой крючок. Пламя тут же подпалило нужный сегмент, но через секунду часть твари отделилась от тела и взмыла ввысь к потолку. Закричав, я отступила назад и, когда отделившаяся часть приземлилась на пол, продолжила палить по врагу. Через несколько секунд треть твари, до сих пор остававшаяся без внимания, отделилась и начала уползать под дверь служебного помещения. Я тут же ринулась за ней и, нагнав у двери, открыла огонь. Вдруг за спиной раздался крик Алана. Кажется, он даже снял противогаз, чтобы его слова звучали внятно. — Отойди вправо! Как только я сделала пару шагов в сторону, Алан выпалил из огнемета по твари, что была у меня за спиной. Застыв в ужасе, я смотрела как пламя охватывает уродливую бесформенную кучу. Я не могла не думать о том, что могло бы произойти со мной, если бы не Алан. — Уходим — закашлявшись, скомандовал друг. Мы продолжали палить огнем по отросткам вновь воедино собравшейся твари, отходя к дверям. Совсем скоро она отступила, и мы вернулись к автомобилю. Ввалившись на заднее сиденье, мы с трудом переводили дыхание. Наши костюмы насквозь пропитались ужасным запахом паленой плоти, от которого не спасали даже противогазы. — Вы настоящие олухи! Идиоты — кричал профессор. — Это — кашляя, ответил Алан — все из-за меня. Я же знал, что оно способно противостоять огню, хоть и боится его. Дина — он повернулся ко мне. Лицо Алана исказило выражение глубокой скорби. Задыхаясь, он виновато отвел взгляд в сторону. Рвано вздохнув, он прошептал: — Прости меня. Ты чуть не погибла — Алан уперся головой в спинку переднего сиденья, пряча лицо в ладони. — Алан, не говори ерунды — ответила я, нервно усмехнувшись — если бы ты не приказал отойти, меня бы здесь не было. Из‑за всей этой суматохи мы совсем забыли про бедолагу, которого спасли, как только приехали к супермаркету. Он сидел на переднем пассажирском кресле, раскачиваясь взад и вперед. — Нашему другу совсем плохо — покачал головой профессор Дарн — надо отвезти его домой. Товарищ, эй, тебя дома ждет кто? Одного тебя оставлять не хочется. Незнакомец ничего не ответил, продолжая раскачиваться в кресле, словно одержимый. Он потер глаза и судорожно выдохнул, не решаясь сказать ни слова. — Понятно — вздохнул профессор — надо бы нам подальше от этого проклятого места отъехать. С этими словами профессор завел автомобиль и направился в сторону нашего дома. Во время поездки, проходившей в гробовом молчании, незнакомец подал голос: — Оно съест его — еле слышно прошептал мужчина — а вы. Вы спасли меня. У меня баллон был на исходе. Еще немного и меня бы тоже съели. А у меня жена дома. Одна. Бедолага говорил так, будто боялся, что его кто‑то услышит. Профессор Дарн снова пробурчал что‑то себе под нос и спросил: — Ты где живешь? — На этой улице в десятом доме. — О, так ты почти сосед. Слушай, как домой зайдешь, отоспись хорошенько. Потом бери жену в охапку и улетай куда‑нибудь на юг, где очень жарко. Ты меня понял? Ты же слышал то предупреждение? — П-понял — кивнул мужчина. Вернувшись домой, мы сбросили костюмы в кладовку и уселись в гостиной. Никому из нас не хотелось спать после такого события. Алан продолжал причитать и посыпать голову пеплом, лежа на полу в позе эмбриона. Профессор Дарн, вздыхая, разливал по чашкам травяной чай, изредка вбрасывая нелепые шутки в монолог Алана, чтобы немного развеять обстановку. А я толком не могла произнести ни слова. Перед моими глазами застыли картины недавних событий. И хоть в моменте я действовала уверенно, сейчас я не могла поверить в то, что позволила Алану кинуться вслед за чудовищем, а после и сама так безрассудно бросилась в бой, не думая о том, чем это может обернуться. — Боюсь — произнес профессор — мы проиграли. Эти огнеметы всего лишь пугалки для них. Или для него. До сих пор не знаю, как правильно называть это нечто. Все, что нам остается, это бежать. Понял я это слишком поздно. Я сию секунду закажу нам билеты. — Оно ведь. Оно ведь позволило жечь себя — произнес Алан почти загробным голосом, вцепившись в свои волосы — оно просто нас изучало. А когда ему надоело, решило убить нас. — Алан, прекращай уже — проворчала я — и так тошно. У меня до сих пор в носу этот смрад. Друг просто кивнул головой, продолжая смотреть в одну точку. А я всматривалась во тьму за окном, отхлебывая чай. Темные безжизненные окна соседнего дома смотрели на меня в ответ своим немигающим слепым взором. Я поморщилась, представив, как та самая тварь внимательно изучает меня и мои повадки. Ведь она уже видела мое лицо, когда я отчаянно палила по ней, желая отправить обратно в ад. Я мигом направилась к окну и задернула шторы, не оставляя ни малейшего просвета. Алан недоуменно уставился на меня, приподнимаясь на локтях. — Ты что‑то видела? — Нет. Но у меня ощущение, что оно видит нас. Вскоре мы разошлись по спальням, так как усталость взяла свое. Поздним утром мы, сидя в гостиной, обсуждали грядущий перелет, до которого оставалось четыре дня. Профессор сказал нам, что еле успел урвать три последних билета на нужный рейс. — Четыре дня — задумчиво сказал Алан — в наше время это очень большой срок. Может случиться что угодно. — Смотри, не накаркай — хмыкнул профессор — пакуйте только самое необходимое. А ваше барахло придется раздать, негоже ему лежать без дела в кладовке. «Совет министров ведет переговоры с представителями стран Африканского союза, предлагая сделку на выгодных условиях...» — из телевизора доносились более менее ободряющие новости. Следующие дни тянулись бесконечно долго. Каждый пережитый час глубже затягивал нас в пучину страха и паранойи. Тишина за окном казалась густой, прямо как плоть того неведомого существа, так легко взявшего верх над целым видом умных и горделивых приматов. Может, именно так чувствуют себя жители захваченных стран? Когда сам воздух кажется чужим, отравленным, пропитанным кровью и смертью. С учетом способностей амебы, она могла бы в считанные дни захватить всю планету, не оставив нам шанса на спасение. Однако до сих пор она действовала не как голодный зверь, слепо бегущий за добычей, а как ученый‑первопроходец, исследующий незнакомые земли. Мы прекрасно понимали, что звенящая тишина скрывает под собой медленные, но уверенные шаги наших новых бесформенных колонизаторов, превосходящих нас абсолютно во всем. Каждую ночь мы по очереди дежурили у двери, держа огнемет наготове. Спали мы в гостиной, обложившись газовыми горелками. Но, к нашему счастью, чудовище и не думало появляться на пороге нашего дома. И пусть все это время оно не проявляло такой отчаянной наглости и не совалось в жилища к людям, мы знали, что это всего лишь вопрос времени. Все это время мы старались не включать свет по вечерам, хотя все наши окна были заклеены намертво так, чтобы ни один луч света не проникал в помещение. Единственным источником света, которым мы пользовались во время дежурства был тусклый фонарь. К счастью или к сожалению, дата нашего отъезда выпала на переход амебы с роли осторожного наблюдателя в позицию более уверенного и любопытного исследователя. В ночь перед перелетом мне показалось, что я услышала шорох за окном кухни. Дрожа от страха, ставшего уже таким привычным, я тихо пробралась в гостиную и разбудила Алана, легонько потрепав его за плечо. Тот мгновенно проснулся и еле слышно прошептал: — Что случилось? — Кухня. Окно. Что-то снаружи — мой голос был чуть громче шелеста падающего пера. Алан кивнул головой и осторожно выполз из-под одеяла. Пройдя на кухню, мы замерли, затаив дыхание. Шорох снаружи прекратился. Но мы не торопились уходить, продолжая вслушиваться в тишину. Через несколько минут я услышала тихое хлюпанье, будто что-то склизкое ползет вниз по стене дома. Я зажала себе рот рукой, борясь с отвращением и подступающей истерикой. Алан еле заметно вздрогнул, стараясь дышать как можно глубже. Тварь уползла прочь. До самого утра никто из нас двоих не уснул. Хотя, спать после такого мне хотелось меньше всего. Когда часы показали семь утра, мы разбудили профессора Дарна и принялись собираться, наводя порядок в квартире и пакуя сумки. — Профессор — произнес Алан, упаковывая вещи в рюкзак — этой ночью мы что-то слышали. Оно ползло по стене дома. Кажется, оно теперь совсем не боится нас. Старый ученый протяжно хмыкнул, откладывая вещи в сторону. На его сухом изможденном лице появилось выражение крайней озадаченности. Сев в кресло, он принялся что-то печатать в своем телефоне. — Я предупрежу наших коллег из лаборатории — отрешённо произнес профессор — я ожидал нечто подобное, но не так скоро. Вот дурак, думал, что окажусь умнее этой жуткой твари. Поднявшись, профессор Дарн продолжил упаковывать вещи, беззаботно напевая какую-то мелодию. Алан недоуменно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами. Перед уходом из дома Алан открыл кладовку, оглядывая опустевшие полки, на которых совсем недавно покоились огнеметы и защитные костюмы. Теперь же все наше оборудование хранилось в гараже у коллег Алана и профессора Дарна. По дороге в аэропорт я оглядывалась по сторонам, рассматривая угрюмые пейзажи опустевших улиц, серые бетонные здания, чьи окна провожали нас немигающими черными глазами. Всю поездку я молчала, предвкушая безрадостный перелет и яркую солнечную Африку, в чьих объятиях я никогда не смогу согреться. — Опаздываем, быстрее — подгонял нас профессор Дарн, ловко маневрируя по переполненному аэропорту. Хорошо, что хотя бы он смог выспаться как следует, ведь мы с Аланом еле волочили ноги после беспокойной ночи дежурства. Спешили мы зря, поскольку перед нами выстроилась длинная очередь на посадку. Терпеливо отстояв, мы наконец вышли наружу и поспешили к самолету. В эту секунду профессор Дарн замешкался, что‑то объясняя сотруднице, принимавшей билеты. — Профессор — окликнул его Алан, уворачивающийся от потока людей. — Бегу, бегу! Поднявшись по трапу, мы прошли в салон и уселись на свои места. Только вот место, принадлежавшее профессору Дарну, осталось пустым. Я вскочила, ища взглядом знакомую лысеющую макушку среди людей, идущих по салону. Внезапно Алан дернул меня за рукав и показал пальцем в иллюминатор. Снаружи стоял улыбающийся профессор Дарн и махал нам на прощание. Я попыталась пройти к выходу, протискиваясь сквозь вереницу пассажиров, но меня остановила стюардесса. — Гражданочка, посадка завершена, сядьте на место. — Нет, вы забыли человека. — Все пассажиры на месте. Прошу, вернитесь обратно, мы взлетаем. Меня окликнул Алан и жестом подозвал к себе. Пройдя к нашему ряду, я увидела на третьем сиденье незнакомую женщину. — Дина. Он не купил себе билет — едва различимо прошептал Алан.        Сев в кресло, я уставилась в иллюминатор. Профессор Дарн стоял на прежнем месте, продолжая улыбаться и размахивать руками, радостно припрыгивая. Мне хотелось выбежать наружу и силком приволочь старика к нам в самолет, но я понимала, что эта затея выйдет мне боком. А если останусь в нашем городе, буду слушать непрекращающееся ворчание профессора Дарна, пока сама не сбегу подальше от него. Так что мне оставалось только смотреть на безумного танцующего старика и ждать, когда пилот поднимет нас в небо. Выдавив из себя подобие улыбки, я помахала в ответ. Вскоре к профессору подошел сотрудник аэропорта и отвел его подальше от самолета. Наш друг обернулся в последний раз и послал воздушный поцелуй. А когда самолет взлетел, я, не выдержав, уткнулась Алану в плечо и заплакала впервые за все эти недели. Слезы лились крупными каплями, звонко отчеканивая каждый удар о кожаную куртку моего друга. Он взял меня за руку и тихо всхлипнул. Плечо под моей щекой содрогалось в плохо удерживаемом беззвучном плаче. — Все‑таки он нас обдурил. Старый плут — горько усмехнулся Алан.