2. Мама

Снова оказаться мелким ребёнком было странно. И не слишком приятно. Все эти няньки, которые пока для Брока были на одно лицо, но ощущались по-разному, и чьих имён он никак не мог запомнить, то и дело норовили поправить на нём одежду и вытереть нос. Можно подумать, он сам не справится! Одина он пока не видел ни разу. А вот Фригга занималась детьми плотно. Хорошая мама. Брок одобрял. Тело было слабым и неумелым. Как он понял, Тор и Локи только-только приступили к учёбе — чтение, счёт, письмо, воинские искусства. Похоже, на человеческие мерки им было пять и четыре года. Так что придётся подождать с тем, чтобы навалять Тору в отместку. Ничего, Брок дождётся. Пусть Локи и должен был вырасти тем ещё говнюком и поганцем, за него было обидно: бестолковый Тор со своей дурной силой убил его. А почему в теле Локи оказался Брок — кто знает? Тут говорили — на всё воля Норн. На неделю Броку запретили любую учёбу. Он был не против. Подходящее время, чтобы освоиться и с телом, и с Асгардом. Он сразу понял, что все, кроме Фригги и муштруемых ею нянек, относятся к Локи с пренебрежением. Пару раз уловив тихие разговоры — асы сплетничали не хуже бабок — Брок сообразил, что Локи, пусть его и именуют царевичем, всего лишь военный трофей Одина, притащенный из последнего похода на йотунов. И Брок, решив воспользоваться преимуществами детского возраста, то бишь правом задавать странные и прямые вопросы, улучил момент и подёргал Фриггу за юбку. — Мама, а я йотун? Фригга вздохнула и погладила его по голове. Подхватила на руки — царица была сильной женщиной — и куда-то понесла. Брок обнял её за шею, вдыхая запах цветов и мёда. Он чувствовал непривычное умиротворение. В саду, куда отнесла его Фригга, она усадила Брока к себе на колени и тихо сказала: — Ты уже достаточно большой, чтобы подслушивать, Локи? — Они громко говорили, — пожал плечами Брок. — Так я йотун? — Не совсем, — ответила Фригга. — Наполовину. Вот это новости! — Наполовину — это как? — не отставал Брок. — Твой отец — йотун. Но твоя мать — асинья. В голове у Брока тут же пронеслись образы того, каким образом Локи мог получиться полукровкой, но он ничего не сказал: ребёнок его возраста не мог знать о подобном. — Она умерла? — спросил он. — И он умер? — Нет, они живы, — вздохнула Фригга. — Значит, они меня бросили? — посмотрел ей в лицо Брок, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Да ведь это даже не его история! Чего он так рассопливился? — Нет, малыш, — Фригга погладила его по голове. — Просто так получилось. Один нашёл тебя одного, во льдах, и принёс мне. Он назвал тебя своим сыном. И мне ты сын. Мой любимый малыш Локи. Ушла от ответа. Ну, не то чтобы Броку была важна история происхождения Локи сейчас. Выяснит со временем. Что-то здесь было не то. — Значит, они меня бросили, — упрямо сказал он. — Или умерли. Фригга вздохнула и обняла его. Брок чувствовал, что она искренне опечалена и жалеет о чём-то. — Я не помню ничего, — соскочил с темы он. Ну дети же не способны удерживать внимание надолго. Даже такие детки как Локи. — Совсем ничего? — встревожилась Фригга. — Да, — пожаловался Брок. — Я глаза открыл — Тор ревёт, а я ничегошеньки не помню. Даже как меня зовут. Мне потом сказали. Фригга сильными руками развернула его лицом к себе и заглянула в глаза. Смотрела она долго и пристально. Брок не мог отвести взгляда и словно падал, падал, падал куда-то… Очнулся он, прижатый к пышной груди. Фригга обнимала его и, легонько покачиваясь, что-то напевала. Брок зашевелился, пытаясь понять, что это такое было. — Я люблю тебя, мой малыш, и всегда буду любить, — услышал он. — Я научу тебя всему, что знаю. — Я смогу, — сказал Брок и потёр нос кулаком. — Я верю в тебя, — произнесла Фригга. И эти слова оказались такими нужными, такими правильными, и их всегда так не хватало Броку в той, прошлой жизни, что он позорно разревелся, уткнувшись Фригге в грудь и измазывая лиф шёлкового вышитого платья соплями. Он оплакивал сразу всё: свою проклятую, полную преодолений и превозмоганий прошлую жизнь, оборвавшуюся в пасти инопланетного чудовища; потерю отряда и друзей; смерть малыша Локи, который оказался нафиг не нужен своим родителям; его и своё сиротство. Со слезами из него вытекал страх перед чужим незнакомым миром и непредсказуемым будущим. Наконец он успокоился и вытер опухший от рёва нос платком, который ему дала Фригга. Теперь всё будет хорошо. У него наконец-то есть мама. Он больше не один против всего мира. Ни Тор с его никуда не денущейся в будущем залихватской дурью, ни Один с его планами внутри планов его сейчас не беспокоили. Он справится. С Фриггой — он точно справится. Сунув мокрый платок в карман, Брок улыбнулся, сообразив, что до рождения самого старшего из Альфа Страйка наверняка ещё столетия. А значит, он всё сможет исправить!