7. Гуллфакси

Брок стоял перед монстром, который прикидывался асгардским боевым конём, и злобно стискивал во вспотевшей ладони дубинку. Что там надумал главный конюх, непонятно, но вот он, его будущий боевой товарищ: иссиня-чёрный, с золотыми гривой и хвостом, пялится на него неожиданно голубыми глазами. Красивый невероятно, лоснящийся, с крутыми боками, огромный. — Как его зовут? — Брок повернул голову к конюху. — Пока что Кусака, — флегматично ответил мужчина. — Укротишь — дашь своё. Брок хмыкнул: приятно, когда в твоих талантах не сомневаются. Чтобы и у него была сейчас такая уверенность в себе. — Здравствуй, Гуллфакси Золотая Грива, — Брок сосредоточился на явно принюхивающемся к корзинке с угощением коне. — Меня зовут Локи Одинсон, и я уверен: мы с тобой подружимся. Конь оскалил здоровенные зубы в насмешливом подобии улыбки. — Подружимся, — решительно заявил Брок. — Потому что у меня есть не только угощение, которым я не прочь поделиться, но и дубинка. Гуллфакси сделал змеиный выпад, целясь зубами пока на дубинку, и немедленно получил ею по лбу, прямо по золотой звёздочке. Потряс головой и взвился на дыбы — затоптать наглеца! Брок отскочил из-под опускающихся копыт, подпрыгнул и снова ударил коня — между ушей. Тот злобно заржал, молотя копытами по воздуху. Брок вновь отскочил и всплеском магии дёрнул коня за задние ноги. Кусака с диким ржанием рухнул на бок, и Брок, не жалея, вновь треснул его от всей души по лбу. Пока конь барахтался на полу денника, пытаясь встать, Брок достал из корзинки хлеб с солью и подсунул ему прямо под нос. Гуллфакси заинтересованно принюхался, но Брок отошёл. — Вставай, — велел он коню. — Будешь кусаться — снова стукну. Будешь слушаться — угощу вкусным. В правой руке он держал дубинку, в левой хлеб. Гуллфакси посмотрел на хлеб, на дубинку, недовольно фыркнул и вновь принюхался. Встряхнул головой, переступил огромными копытами и потянулся к хлебу. Брок подал ему угощение, потом скормил яблоки. — Ну что, будем дружить? — прищурился он. Гуллфакси коротко ржанул и покивал. — Вот и славно, — с облегчением выдохнул Брок. — Ты красавчик, Гуллфакси. Уверен, мне все будут завидовать. И тебе тоже: ты будешь возить на себе Наследника Золотого трона! — Сбруя на него простая совсем, — сказал старший конюх. — Да и не объезжен. — Сбрую сделают. А объездкой… — Брок похлопал коня по шее, — …сейчас и займусь. …Хорошо иметь отличные связи среди целителей! Брок проковылял на негнущихся ногах в покои Фригги, хватаясь за поясницу, просто отваливающуюся от боли. Ещё очень болела отбитая о седло задница, но тут оставалось только терпеть. Хихикающие дамы тут же напоили его чудодейственными эликсирами, размяли поясницу и сняли судороги магией. Брок от облегчения едва не расплылся лужей, а ведь это только начало. Им надо успеть притереться друг к другу, потому что к концу недели в путь, и опозориться никак нельзя. Он договорился с учителями и Фриггой и целые дни проводил на конюшне. Гуллфакси был умён, силён, резв и быстр, но он слишком застоялся и, прежде чем его учить, Броку приходилось давать коню выбегаться. А ещё эта скотина обожала прыгать. Незабываемые ощущения, когда огромная туша вдруг подпрыгивает вверх, словно на пружинах, на пару метров, а потом с грохотом подков приземляется и сразу же идёт в галоп. Или становится на дыбы, радуясь жизни. Брок едва не поседел и усидел в первый раз просто чудом, а потом был настороже, ожидая подвоха. С дубинкой он не расставался, время от времени давая коню профилактических люлей. К концу недели Брок устал неимоверно, но своей цели добился: Гуллфакси перестал дурить и начал понимать, какое сокровище ему досталось в хозяева. Один одобрительно кивнул, когда Брок присоединился верхом на гордо позвякивающем драгоценной уздой коне, и колонна тронулась, входя в портал. Изучающие взгляды асов, присматривающихся к хрупкой фигуре отрока на огромном боевом жеребце, который только что огнём не дышал, Брок игнорировал. Дворец ванского царя понравился Броку куда больше, чем Золотой асгардский. Тут было больше жизни и меньше величия. Однако Брок не расслаблялся и больше молчал и слушал. Фрейр, царь ванов, источал величие и радушие, но в меру. А словесные кружева плёл не хуже профессиональной кружевницы. Они долго обсуждали договоры и нюансы, пока не достигли нужного результата, попутно отдыхая на пирах. Брок наблюдал. Вроде и казалось, что ваны все из себя такие изящные и любители красивостей, вот только он в демонстрируемое не верил. Слишком хорошо знал, насколько искусна Фригга с кинжалами. — Что скажешь, сын? — как-то мимоходом спросил его Один, когда визит уже подходил к концу. — Как в улье, — ответил Брок. — Пахнет сладко, но очень опасно. Ваны не смирились. Выжидают. Пчелиные волки. Один довольно кивнул. Младший сын радовал его всё больше. Умный. И вломить обидчикам может так, что мало не покажется. Наблюдательный. Старший сын Одина тоже радовал. Но вот усидчивости ему не хватало. Как и готовности выжидать. Хотя… Хугина и Мунина смог же поймать? Значит, есть проблески. И они поехали назад. С этой поездки Один начал понемногу учить сыновей управлять Асгардом. Брок слушал и впитывал. Тор же был неусидчив и невнимателен. Ему было попросту скучно. Брок такого отношения к жизни не понимал. Совершенно. То, что Один признал Тора Наследником, не отменяло того факта, что вообще-то сыновей у Всеотца целая толпа. Действительно Всеотец, правильно прозвали, хоть и не это имели в виду. И вся эта толпа просто спала и видела себя рядом с троном, а потом и на троне. И шанс у них был: слабый, но какой есть. Плюс Один продолжал тащить в Асгард своих бастардов, признавать их и давать воспитание и возможности для того, чтобы выбиться в первые ряды. Что надо делать в таких условиях? Учиться. Доказывать, что ты реально Наследник, а не просто кто-то с титулом. Потому что репутация складывается из мелочей, потому что Один наблюдает, потому что он очень умён и мыслит своими категориями и понятиями. И он может как поднять, так и скинуть вниз. А Тор этого понимать не хотел. Не хотел принимать во внимание пример Тюра, бывшего Наследника, ещё нескольких своих братьев… Не понимал, что придворные тоже смотрят и наблюдают, и выводы делают. Отмахивался от жестоких законов. Понятно, подросток и пубертат, мозги в отличие от мышц не выросли, но… Но! Когда Один говорит, его слушают. Когда действует — берут в пример. И на его Наследников смотрят так же. Тор соответствовать не хотел. Что ж, его потеря — находка Брока. Рамлоу отлично помнил, с чего началась его жизнь в Асгарде: с того, что Тор убил Локи. Забывать это или прощать Брок не собирался совершенно. Как и то, что выводы он сделал. Кроме того, странные жизненные принципы Тора Брока тоже напрягали: пусть от Сиф удалось очень изящно избавиться ко всеобщей пользе, трио дебилов составляло свиту Тора до сих пор. Разумеется, вправляя им время от времени мозги, Брок ничуть не сдерживался: эти уроды, как и Тор, понимали только язык силы. И то проходило время, их одолевал склероз, и всё начиналось по новой: и нападки, и огребание за нападки. Пока что Один не вмешивался по каким-то своим соображениям, пока что он Тору спускал многое с рук и любил. Вроде как. Вот только царские любовь и благорасположение — они такие, с подвохом. То есть, то уже нет. Что произойдёт, когда у Одина лопнет терпение, Брок прогнозировать не собирался. Всё равно не сможет угадать. Зато он мог показывать, что слушается Всеотца, что не порочит звание Наследника дурными поступками, что думает на перспективу и блюдёт репутацию. А там посмотрим.