9. Наместники

Свартальвхейм с первого взгляда напомнил Броку самые раздолбанные места Детройта. Однако он не позволил воспоминаниям отвлечь себя: тёмные альвы ненавидели весь мир, а асов — особенно, так что надо было с самого начала начистить им морды, чтобы понимали: мир изменился. Кардинально изменился: как раньше, уже не будет. Они доехали до наполовину разрушенного дворца, когда из главных ворот высыпала целая толпа. Брок осторожно бросил взгляд: по бокам есть, скорее всего, сейчас и со спины заходят. Вид у свартальвов был под стать пейзажу: потрёпанные, броня неухоженная, сами они выглядели злыми и голодными. И при этом нечто похожее на гранаты на поясе, какие-то диски, сияющие явно искусственными огнями по краям, странное оружие и высокотехнологичные луки. Тот ещё набор. Как следует разглядев рожу самого главного альва, растолкавшего других и вылезшего вперёд, Брок только мысленно усмехнулся: высоченные, тощие, беловолосые и белокожие. Уши острые, с чуть загнутыми кончиками, склеры глаз черные, а вот радужки белые и светящиеся. Те ещё красавцы. Главный заводила не успел открыть рот и начать обличительную речь, как Брок одним резким движением отрубил ему голову копьём. Этому трюку он долго учился: спрятанное сейдом длинное копьё, плавное движение руки, описывающей полукруг… Красиво и осечек не даёт. Голова с ушами покатилась по выбоинам разбитой дороги. Остальные альвы замерли в шоке, но прежде чем они очнулись и накинулись на него, Брок звучно провозгласил, добавив магии в голос: — Я наместник Асгарда в этом мире, царевич Локи. Не подчинитесь — убью всех и каждого! Понятно, что проредить альвов придётся, но если поубивать всех, кем править? — Следующие десять лет я буду делать всё, чтобы этот мир стал богатым и процветающим. Тот, кто будет препятствовать — умрёт. Тот, кто поможет — обретёт богатство и возможность восстановить свои земли. Что скажете, альвы? Молчание. Оскаленные зубы. Кто-то шипит. Гуллфакси под Броком топнул подкованным копытом, высекая искры из камня, фыркнул, встряхнул головой. Оскалился. Встал боком. Брок поудобнее перехватил копьё, готовясь начать прокладывать себе путь с помощью стали и магии. Следующие за ним асы забряцали оружием, готовясь поддержать своего господина: Брок взял с собой тех, в ком не сомневался, верных лишь ему. Свистнула стрела, и Брок отбил её, а затем закрутил копьё перед собой «мельницей» — стрелы посыпались градом. Что ж, он в таком исходе не сомневался. В следующие десять минут он прорубал себе дорогу к дворцу, не жалея ни оружия, ни магии. Сейд ломал альвов, вбивал их в булыжную мостовую дороги изумрудными молниями, копьё разило без промаха, отрубая руки, ноги и головы, рассекая тела. Альвы поначалу нахлынули… и практически сразу отхлынули, когда от Локи понеслась волна огня, буквально слизавшего и превратившего в пепел всех, кто не успел с визгом удрать. Асы рубили альвов с азартом, не давая напасть со спины. Добрая битва! Гуллфакси в золотом, укреплённом магией конском доспехе сшибал альвов грудью и безжалостно топтал копытами, кусал немилосердно. Его зубы раскалывали черепа, как орехи. По бокам и за спиной громыхали копыта, злобно ржали боевые кони, звенела сталь, азартно орали, яростно визжали… Битва прекратилась вдруг и резко. Гуллфакси ударил копытом альва и фыркнул, озираясь. Никого впереди. Брок надменно поднял бровь, одним движением загоняя копьё в пространственный карман: матушкин секрет, который она передала только ему. Разгорячённые битвой асы возбуждённо оглядывались и переговаривались. Остатки альвов злобно сверлили Брока и его свиту белыми глазами, напоминая стаю крыс. — Итак, повторю ещё раз, для особо глухих и слишком умных, — усилив голос магией, произнёс Брок. — Следующие десять лет я, царевич Локи, буду наместником Свартальвхейма по воле царя Одина. Я собираюсь править хорошо, сделав этот мир процветающим, а не помойкой, — и он брезгливо оглядел пейзаж, напоминающий больше руины, чем обитаемый город. — Вы или поможете мне в этом деянии, или умрёте. Через три дня двери дворца откроются, и все нуждающиеся могут прийти и сообщить, как они видят путь к богатству. Я выслушаю всех. Недовольные — лучше проваливайте с планеты сразу. Он тронул коня шпорой, и тот попёр танком прямо к главному входу, топча трупы. Дворец Малекита Проклятого, чьё обезглавленное тело валялось где-то вместе с остальными трупами альвов, был техноготичен и мрачен. Неестественных цветов светильники и просто огни, высокие потолки, стрельчатые своды… Брок не давал воли эмоциям, пусть ему здесь и не нравилось. Привести Свартальвхейм к процветанию для него вопрос выживания, так что поддаваться порывам не следует. Он уже взрослый и способен наступить собственным желаниям на горло ради достижения цели. Впрочем, и жить следующие десять лет в подобии вампирского замка, не обеспечив личный комфорт, никто его не заставляет. Да, будет глупо пытаться воссоздать привычную асам ало-золотую роскошь, тем более что пусть Брок к интерьерам Золотого дворца и привык, нравились они ему не особо, но можно пойти другим путём. И он кивнул Гудрун, своей домоправительнице. Та тут же развернула бурную деятельность, припахав к наведению порядка всех, кто не успел увернуться: и асов, и альвов, служивших Малекиту, и даже десяток каких-то непривычно выглядящих альвов — чернокожих, беловолосых и алоглазых. Кровавые альвы, или как там они? Но откуда взялись тут? Вроде в измерении Альвхейма обитают… После расспросов выяснилось, что рабы. Малекит постарался. Брок тут же дал им вольную и начал расспрашивать, что умеют, объявив, что желает нанять. Взятые в рабство кровавые альвы оказались техномагами — уникальными умельцами, сплетающими воедино высокие технологии, которые в этой реальности уже существовали, и магию. Брок понял, что желает такому научиться. Он вообще любил учиться — распробовал в этой жизни тонкий вкус нового знания и новых навыков. А тут такое! Надо хватать! Естественно, он тут же сообщил ценным специалистам, что берёт их на работу. И готов платить золотом и драгоценными камнями, не скупясь, за предоставленные умельцами изделия. Кроме того, он сообщил, что обучение оплатит отдельно и тоже щедро. Единственное, хочет, чтобы мастера работали на него минимум десять лет. А там, если всем всё понравится, готов продолжить сотрудничество. А сейчас что необходимо для плодотворной работы? И есть ли что готовое на продажу? Альвы от такого напора поначалу немного опешили, но тут же принялись азартно набивать себе цену. Пока Гудрун с остальными обследовали замок, ужасаясь грязи, разрухе и стилю, Брок слушал альвов и записывал, что и как. Обед прошёл без отрыва от беседы, а к вечеру неимоверно гордая собой Гудрун сообщила, что всё готово. Брок отпустил мастеров, размялся немного и пошёл осматривать теперь уже свой дворец. Что сказать, Гудрун постаралась на славу. Дворец вычистили, насколько это возможно без капитального ремонта, и облагородили. Стены в покоях Брока украсили ковры и гобелены, вычищенные и яркие. Гудрун доложила, что они нашлись в кладовых дворца — старые трофеи. Брок подошёл к гобелену в спальне, тронул его, погладил фигуры двух дев — черноволосых, голубоглазых, одна в чёрном — Хела, вторая в льдисто-голубом — его мать. Надо же, где отыскалось их изображение… Вздохнув, он ещё раз тронул гобелен и пошёл осматривать остальные помещения. Светильники по большей части заменили — сразу стало светлее. Кабинет тоже дополнили коврами и красивыми гобеленами с растительным узором. Тронный зал сверкал: и света добавили, и окна витражные вычистили. На трон положили подушку — осмотрев этот резной кусок камня, Брок только порадовался такой заботе. В общем, вроде и немного добавили, но как сразу стало легче дышать в этом склепе! — Благодарю, Гудрун, — ласково улыбнулся он довольной домоправительнице. — Ты поистине бесценна. Что ж. Ещё два дня — и начнётся работа. Пусть климат и соляризацию в Свартальвхейме изменить Броку не под силу, но он наведёт здесь порядок. *~*~* Никто из асов сейчас не узнал бы золотого царевича, любимца царя — Тора. Весь с головы до ног покрытый копотью, грязью, липкой слизью, он устало сидел на выщербленном камне, свесив кисти рук между колен, и остановившимся взглядом смотрел в землю, с трудом дыша. Что ж. Первое знакомство с обитателями Хельхейма показало, что эти самые обитатели думают о самом Торе и его прихлебателях в общем и об Одине с его идеями в частности. Портал Хеймдалль открыл на главной площади, перед огромным пирамидальным зданием, покрытым статуями, резьбой, крошечными балконами и ещё непонятно чем. Тор, гордо расправив плечи, выехал из портала на боевом коне, за ним весело переговаривались воины… Царевич подъехал ближе к зданию, развернулся, уставясь на толпу, собирающуюся как-то странно молчаливо… и огласил решение Всеотца. Тишина… И вдруг в ней раздался громкий и издевательский каркающий смех. Тор вертел головой, пытаясь увидеть, кто над ним смеётся, но хохотала уже вся толпа. Даже чёрное небо над ним смеялось… и щедро поливало зловонным помётом. Молния сбила первую огромную птицу, кружащуюся над головой, вторую, разметала стаю, но уже летели ещё и ещё, а жители… жители Хельхейма без зазрения совести стали атаковать. Магией. Оружием. Тор всегда гордился своими воинскими умениями, тем, что силён и может встретить любую опасность лицом к лицу, не колеблясь. Мьёльнир разил без промаха, спину прикрывали друзья, отчаянно ругаясь, но их было лишь четверо против огромной толпы, и… Их живо оттеснили от дворца, беря в кольцо. Откуда-то из-под земли вырвались огромные чёрно-фиолетовые склизкие щупальца, не боящиеся ни оружия, ни молний, и принялись — нет, не скручивать Тора и его воинов, но выхватывать у них оружие, сдёргивать шлемы, плащи, одежду… Тор со стоящими дыбом волосами с трудом отбился от просто чудовищного монстра и, пришпорив дико ржущего в ужасе коня, принялся разить молниями направо и налево, не жалея. Щупальца неожиданно конвульсивно содрогнулись, скручиваясь в плотные клубки, раздался хруст, скрип металла, чьи-то вопли, Тор нёсся вперёд… Он успел оглянуться, сообразив, что не слышит цокота копыт и голосов друзей. Фандрал и остальные лежали сломанными куклами на земле среди обгорелых трупов обитателей Хельхейма, жалобно ржал, суча ногами, умирающий конь, птицы разлетелись… Он остался один. Совсем один. В этом враждебном смеющемся чёрном мире, против которого все его молнии, сила, статус не значили ровным счётом ничего. Управлять им? Привести к процветанию? Это невозможно! За что отец с ним так?.. *~*~* Ингви кричал, растянутый за руки и ноги на алтаре на вершине ступенчатой пирамиды, украшенной изображениями огромных змей с коронами из перьев. Голый, как в момент рождения, он мог только кричать и кричать, когда разукрашенные странными узорами жрецы в плащах и головных уборах из зелёных перьев и золота сдирали с него кожу целиком, как с какого-то зверя, а потом начали отрезать куски мяса каменными ножами. Его свита давно уже не нарушала своими криками гармонию праздничных песен и танцев дикарей, скрутивших асов без всякого почтения в мгновение ока. Ингви, сын Всеотца, ещё дышал, когда с неба спустился огромный змей цвета синевы и зелени с золотым отливом, тряхнул увенчанной гривой из длинных перьев головой и одним движением могучих челюстей оторвал ему голову. *~*~* Хёд сидел в огромном кабинете напротив одетого в рабочую одежду Брокка, внимательно слушая кузнеца. Как он и предполагал, гномы восприняли назначение наместника индифферентно. Плевать им было, кто там сидит и щёки надувает. А вот к идее стать ещё богаче и выйти на новые рынки сбыта гномы отнеслись сугубо положительно, тут же предложив обговорить как следует это благое начинание. В принципе, против сотрудничества обитатели Нидавеллира ничего не имели, их беспокоили несколько вещей: постепенное угасание звезды, своими лучами разжигающей печи; поставки материалов и сбыт готовой продукции. Хёд не видел перед собой неразрешимых проблем. Следующие десять лет он будет стараться изо всех сил, потому что награда велика. И он не Золотой трон имел в виду.