11. Африка опасна

Постоянный сумрак Свартальвхейма давил, и яркие, как солнце Асгарда, светильники во дворце особо не помогали, но без них было бы ещё хуже. Каждый день, просыпаясь в душной темноте, Брок силой выпинывал себя из постели, и каждый раз напоминал себе, что это не навсегда. Мыслей о том, что по истечении десяти лет испытания он может умереть на жертвенном камне, он не допускал. Так же, как не допускал и тени мысли, что сам, своими руками, вскроет горло Хёду. Хёду, который учил его думать, видеть перспективу, просчитывать последствия своих действий. Брок ведь тактик, он был как рыба в воде в горячке боя, но не мог спрогнозировать войну целиком, со всеми нюансами, плохими и хорошими для него развитиями ситуаций, полностью, начиная с того, кого выставить на поле и заканчивая логистикой подвоза еды и оружия. Хёд постепенно стал его другом, той второй половиной, в тандеме с которой Брок начал расти и развиваться. Они понимали друг друга — действительно понимали, и Брок мог быть собой, а не Наследником, и принцем, и ребёнком. Без Хёда он не сможет управлять. Потому что на пути к становлению стратегом он делал первые шаги, а Хёд этим самым стратегом был. Уродился таким. Убивать такое сокровище?! Брок будет полным идиотом, если даже подумает о таком варианте. А значит, Один со своей бредовой идеей облезет. Только идиот пустит под нож такое сокровище, как Хёд. Остальные — да, не стоят доброго слова, мясо. Но Хёда Брок Всеотцу и его внезапному маразму не отдаст. Как, он пока не знал, но он точно что-нибудь сделает. Хотя пока идеи не шли дальше прямого столкновения и поединка. Впрочем, время есть, а забывать об этой проблеме Брок не собирался. Он будет думать и выход найдёт, тем более, что он не верил в случайность выбора. Один смухлевал. Брок не знал, как именно и почему, но его очень настораживал тот факт, что им достались планеты, миры, а не части. Тору — Хельхейм. Один был очень зол на своего Наследника, он не простил ему того факта, что пришлось опустошать сокровищницу, оплачивая глупость и неумение думать. Один привык наполнять свои кладовые, а не забирать из них хоть что-то. Если бы не это испытание, он запросто мог бы сослать сына куда угодно, лишить сил, сделать ещё что-то… Здесь и сейчас он бросил Тора, разочаровавшего его, в ад. Самый настоящий. Хёд. С ним тоже непросто. Ему достался самый беспроблемный и мирный надел. Нидавеллир — это огромная кузница, где работают мастера. Им нет дела до дрязг и проблем внешнего мира, их волнует искусство и возможность продать это самое искусство подороже. Для Хёда — мелочи жизни. Этот стратег поднимет их доходы на бешеную высоту, попутно обойдя некоторые странные запреты, наложенные Одином. Гномы будут его на руках носить и осыпать полезными редкостями. С выбором Брока тоже не всё чисто. Свартальвхейм. Проклятые тёмные альвы, которых дед Одина давил, давил, да недодавил. Они ненавидят асов с такой силой, что ненависть йотунов и муспелей становится не более чем лёгкой неприязнью. Броку приходилось ставить альвов на место ежедневно. Они как будто не запоминали прошедшие дни и не замечали, что их становится всё меньше и меньше. Опыт для будущего правителя прекрасный, но задача-то не истребить подданных, а привести их к процветанию. А свартальвы сопротивлялись этому отчаянно, предпочитая дохнуть, но не помогать ему развивать планету. Странно, если честно. Брок даже подумывал истребить горлопанов и пригласить мигрантов, но кто захочет жить в этой дыре? Он вот не хотел, хотя и приходилось. А время бежит быстро, десять лет — это не срок, оглянуться не успеешь, а Испытание закончилось. И что тогда? Если честно, Брок никак не мог понять, чем зацепить проклятущих подданных, чтобы они вынули головы из жоп и начали ими думать, пока его неожиданно не осенило. Ненависть. Та самая ненависть и зависть. Их ведь тоже можно использовать! Надо просто подать это всё так, чтобы тёмные альвы считали, что своим процветанием заставят Одина утереться. По всем фронтам. И он стал думать, как претворить идею в жизнь. О том, что наместник лишён общения с Асгардом, тёмные альвы не знали — не было в свите Брока идиотов делиться такой информацией. Значит, можно запускать любую дезинформацию: проверить её не смогут. Запускать её придётся не через асов — им тёмные альвы не верят. Значит, источником для них станут бывшие рабы. Кровавые альвы, получив вольную, тут же начали показывать настоящие чудеса, хвастаясь своими умениями и благорасположением Брока. И языки в присутствии свартальвов они не сдерживали, тыкая в больное и стараясь уязвить посильнее. Броку достаточно обронить несколько фраз, и бывшие рабы разнесут сплетни тут же, максимально широко. Значит, так и сделает. Уже через неделю альвы поуменьшили свои попытки самоубиться с помощью Брока. Через пару месяцев они вообще перестали бросаться на него, как одержимые бешенством крысы. А через полгода уже вовсю восстанавливали свои рудники, шахты и мастерские. Брок не препятствовал, лишь демонстративно хмурил брови, когда ему сообщали об очередной шахте, очередной мастерской. Хмурил брови, поджимал губы, недовольно крутил головой — и тёмные альвы начинали работать вдвое усерднее. Откуда-то появились подростки и женщины, которые до того прятались по незнамо каким норам. Стали показываться даже старики. Брок пару раз презрительно хмыкнул: нищета, и одеваются в тряпьё, и живут в руинах. Не разумные существа, а норные животные! Альвы тут же бросились разгребать завалы, расчищать руины, восстанавливать производство тканей и прочего. Ведь одевались они когда-то в шелка и тонко выделанные кожи! Значит, пришлось заново засаживать вырубленные и сожжённые рощи, где культивировали шелкопрядов, разводить животных, птиц и морских и речных существ, распахивать поля, рыть каналы для орошения этих самых полей и лугов, на которых бегали те самые крошечные пока что стада. Внезапно оказалось, что времени поднимать бунты и организовывать революции нет. Надо постоянно что-то делать: следить за приростом стад, за разведением шелкопрядов, собирать урожай, а его тоже надо где-то хранить, значит, надо восстанавливать хранилища и амбары. Следить за тем, чтобы стада не сожрали внезапно вылезшие неизвестно откуда хищники, чтобы размножались рыба и морские гады, чтобы не заболачивались озёра и реки, чтобы плодились пчёлы, опыляющие те самые поля, рощи и сады, и чтобы насекомые не дохли от заморозков и сырости и не улетали хрен знает куда в поисках лучшей жизни. Брок регулярно объезжал свои временные владения с хмурым недовольным лицом и видел злорадное выражение лиц тёмных альвов, ехидные жесты, которых он вроде бы не замечал. Что ж, фак и его аналоги — не чисто земное изобретение. Тёмные альвы трудились неистово, на полную используя магию и опыт. Не прошло и пяти лет, как в Свартальвхейме начал выправляться климат и тусклое местное светило всё реже пряталось за тучами. Брок лишь довольно скалился: это только начало. Он и сам не гнушался проводить простые, но крайне действенные ритуалы поддержки природы: мать научила. Ваны не просто так гордились цветущим миром, для этого они постоянно прилагали огромные усилия, все, от мала до велика, и царь тоже обязательно совершал необходимые действия. Брок проводил ритуалы как Наместник, и плевать ему было, что думают идиоты-подданные по этому поводу. Он хочет выжить, а значит, сделает всё и даже больше, чтобы добиться победы. Ритуалы он проводил не напоказ, но и не прячась, так что неудивительно, что свартальвы заметили. На самотёк происходящее Брок не пустил, вновь распространив через кровавых альвов нужную информацию. Свартальвы задумались. Думали долго, но не прошло и года, как они начали повторять за Броком, предварительно проведя слежку и наблюдение по всем правилам. Ну потому что так получалось лучше. Потому что их собственные стихии и духи отзывались капризно и неохотно. В конце концов, уничтожать собственный мир тёмные альвы начали задолго до того, как Бёр устроил им хорошую трёпку. Идея жить в вечной тьме — это что вообще такое? Если ты не урождённая тварь из бездны, во тьме ты не выживешь, кем бы ты ни был. Даже кровавые альвы, предпочитавшие солнечным просторам пещеры и подземелья, а также ночной период, свет очень ценили и уважали. Воистину, Малекит Проклятый был проклят самоубийственными идеями. Как и его предшественники. Теперь тёмные альвы начали понимать это и ужасаться всеобщему сумасшествию. Когда пациент хочет жить, медицина бессильна. Свартальвы неожиданно захотели. Жить, не существовать, наслаждаться каждым днём долгой жизни, радоваться благам, обеспеченным собственными руками, а не стонать о том, что недоедают и мёрзнут, что вымирают. Брок мучился на этой планете уже девятый год, десятый пошёл, когда впервые к нему припёрлась толпа подданных на приём с рациональными предложениями по улучшению качества жизни. Свартальвы распробовали хорошее, и им захотелось лучшего. До конца Испытания оставалось четыре месяца, когда Брок провёл очередной ритуал благодарения, стоя во главе нескольких тысяч подданных, повторяющих каждое его движение и слово. *~*~* Видар и Вали забились в колючий куст и рычали оттуда, как им казалось, грозно. Вокруг куста сновали и издевательски смеялись, скаля белоснежные зубы, здоровенные пятнистые гиены в золотых ошейниках. Где-то далеко, передавая вибрацию по земле, колотили в барабаны. Огромные косматые волки скалились, но понимали, что им не выстоять. Их гнали и загоняли уже несколько месяцев. Медленно, неторопливо, планомерно. А ведь так всё хорошо начиналось! Когда они прошли сквозь портал, выйдя практически у берега огромной реки, братьям казалось, что всё у них получится, всё выйдет. Они пройдут испытание с честью, победят и лично загрызут Тора и Локи под одобрительным взглядом отца. Они ведь оборотни! Сильные! Мощные! Неустрашимые! Подумать о том, что они предпочитали заниматься воинскими искусствами, а не учиться дипломатии и управлению, братья не соизволили. У них вообще было очень плохо с мыслительными процессами: больше звери, чем асы, Видар и Вали жили сиюминутными побуждениями и инстинктами. Настоящие волки — звери не то чтобы кроткие, но бессмысленная агрессия им чужда. Их жадность физиологична, они хорошие семьянины и заботливые родители. Но в оборотнях было достаточно пороков, свойственных именно разумным, а высокий статус не позволял им осознавать, что именно они творят — Видар и Вали никогда не сталкивались с по-настоящему серьёзными последствиями своих поступков. Ни порка, ни трёпка не вразумляли их надолго. И вот такие, дикие и самоуверенные, твёрдо убеждённые, что им можно абсолютно всё, они и оказались в Мидгарде, среди мелких людишек с чёрной кожей, толстыми губами и широкими ноздрями. Считаться с новыми подданными Видар и Вали не собирались. Они творили, что хотели, гонялись за дичью — четвероногой и двуногой. Воровали и принуждали на ложе дев, имевших несчастье попасться им на глаза. Они рвали попытавшихся дать отпор на части, загрызали, просто потакая своим инстинктам, кого угодно, требовали золота, драгоценных камней и комфорта, царских привилегий. Они терроризировали доставшийся им по жребию надел достаточно долго, не менее нескольких лет. Если честно, о выполнении поставленной перед ними задачи они и вовсе перестали думать, настолько понравилась вольная жизнь без пригляда. Временами они что-то там вспоминали, стаскивали отобранное и награбленное к себе в выстроенный рабами дворец, откуда осуществляли свои набеги. Удача отвернулась от них, когда они перешли невидимую границу мощного и сильного государства, о котором не знали и знать не хотели. Что им границы? Это их удел, пожалованный Всеотцом! Царица Аманиренас, чьего имени Видар и Вали так и не узнали, наблюдала за бешеными двуликими тварями несколько лет. И в том, что их аппетиты потребуют отхватить сладкий кусок и в её царстве, не сомневалась. Так что когда огромные звери, похожие на шакалов-переростков, ринулись к столице, Аманиренас была готова к их приходу. Подданные были предупреждены. Воины и охотники готовы. Пусть соседи оказались трусливы и слабы магически, Нубийское царство не таково! Шаманы плясали дни и ночи, сменяя друг друга. Дорогу двуликим преграждали то бешеные слоны — самцы в гоне, то бегемоты, готовые к убийству всегда. Змеи атаковали чужаков из травы и с деревьев. Стаи павианов, стремительных и свирепых, заставляли их раз за разом сворачивать с пути. Двуликие, называвшие себя волками, были сильны. Физически, как убедилась царица и шаманы, ведущие наблюдение, не умственно. Даже магия в них была сильная, но явно животная. Аманиренас лишь презрительно кривила полные губы: сила без мозгов ничего не стоит. Даже бешеного слона можно увести прочь, убить, ранить! Если бы двуликие оказались не только сильны, но и умны, царица постаралась бы с ними договориться. Нашла бы способ привязать эти силу и ум к царству, может, даже и к себе. Но эти пришельцы были рослыми, могучими и откровенно тупыми. Аманиренас не хотела портить такой кровью свою божественную кровь. Цари и царицы должны быть умными в первую очередь, или не увидят интригу, и их сожрут. Наконец настал момент, которого она ждала: собрана информация, всё подготовлено. И она объявила Кровавую охоту. За причинённый ущерб двуликие заплатят собой, пролив кровь и отдав жизни на алтарях. Их сила напоит земли и принесёт процветание. И она отдала приказ. И воины, и охотники были готовы и ждали лишь царского позволения. На двуликих началась загонная охота, которая не продлилась долго: чужаки уже ослабели от укусов змей, хоть те и не стали для них смертельными, от невозможности отдохнуть и насытиться — звери, направляемые шаманами, не давали им ни дня покоя. Прирученные гиены гнали их неутомимо, пока не выгнали на простор, окружив плотным кольцом. Дальнейшее было просто: чужаков истыкали отравленными тонкими дротиками, опутали сетями и потащили в столицу, туда, где в окружении острых четырёхгранных пирамид стояли массивные каменные ворота без дверей. Алтарь ждал их. Чужаков раздели, растянули на цепях, и Аманиренас лично запела хвалу духам и богам, вздымая к небу острый золотой нож. Кровь хлынула потоком: горячая, наполненная силой, она текла на жадно впитывающую её землю, пока не иссякла. Тела сожгли, пепел удобрил поля. Царица довольно улыбалась: её царство будет стоять и процветать долго!