Глава 3

      Она старается собраться. Смотрит на Драко-задиру, на мрачного-Драко, на кажущегося беспомощным Тео и шумно выдыхает. А затем натягивает на лицо улыбку.       — Думаю, втроём вы справитесь быстро, — говорит она мрачному-Драко. Тот смотрит на неё странным взглядом. Не пустым, как прежде, но и эмоцию она определить не может. Что-то похожее на недоверие или подозрение. А может он просто оценивает её слова. Неважно. Сейчас главное — уйти. Быстро. Убраться из этого дома, пока не сорвалась и не заперла кого-нибудь из них в чулане.       — Мне нужно в Министерство, — сухо произносит Гермиона, поднимаясь с дивана. — Срочно.       — Мы-то тут при чём? — лениво тянет Драко-задира, устроившийся на диване и закинувший-таки ноги на журнальный столик снова. И всё это с таким видом, будто он тут живёт с рождения. — Или хочешь, чтобы тебе составили компанию? — его брови дёргаются несколько раз вверх-вниз, но Гермиону это уже даже не сбивает с толку. Она только тяжело вздыхает на такой выпад.       — Вы, двое, точно никуда отсюда не выйдете, — отрезает Гермиона и уже направляется к лестнице. — Тео, проследи, чтобы они не вляпались ни в какие проблемы в пределах дома и никуда не смылись.       — Это шутка? — хмурится Нотт. — Почему я должен сторожить Малфоев?       — Потому что ты единственный из нас, кто не будет им строить глазки, — бросает она через плечо.       Где-то внизу за спиной раздаётся одобрительный смешок Драко-задиры, а мрачный-Драко молчит, как и положено воплощению хладнокровия. Когда Гермиона оказывается в комнате, у неё создаётся ощущение, будто она карабкается по склону безумия.       Два Малфоя. Один — спокойный, как безлунная ночь. Второй — с усмешкой, как выстрел в упор. Словно кто-то достал её бывшего врага из коробки с надписью «расколоть по осям координат», разрезал по характеру, и теперь обе половины существуют отдельно.       Один Драко — это уже вызов для нервной системы. Но два? Два Малфоя — это потенциальное нарушение законов магии, морали и здравого смысла.       Гермиона достаёт строгий жакет, с помощью уже готового зелья укладывает волосы в аккуратный пучок и с усилием натягивает на лицо выражение «я готова работать, а не взрываться изнутри».       Надо срочно сменить обстановку, — повторяет она про себя, Комната всё ещё дышит недавним переездом и отсутствием уюта. Шторы ещё не висят, полки зияют пустотой, а на кровати нет постельного белья, одеяла и подушек.       — Вот бы кто предупредил раньше, — бормочет она, перебирая пальцами мелкие пуговички спереди. Она взглянула на себя в зеркало.       «Ты не просто волшебница, ты — Гермиона Грейнджер. У тебя в доме два Малфоя, а ты всё ещё держишься. Истерика практически сошла на «нет». И ещё никто не умер!»       Прошло всего полчаса, а она уже ощущает себя как минимум участником одного из тех безумных романов, что когда-то тайком читала в школьные годы, пряча их в учебники.       Сжав губы, Гермиона спускается вниз, мельком глянув на Тео, который выглядит так, словно кто-то поручил ему присматривать за парой кентавров с похмельем, находясь в посудной лавке. При её появлении его взгляд тут же фокусируется на ней, а в глазах зажигается надежда, которая рушится, стоит ему проскользить взглядом по её одежде.       — Удачи, — произносит она ему со смесью сочувствия и садизма.       — Это не «удачи», Грейнджер, это приговор, — простонал Тео. Гермиона только усмехается, отмечая, что оба Драко разошлись по разным комнатам. Задира орудует на кухне, а со вторым она сталкивается у камина. Он как раз принёс очередную коробку из машины.       — Это последняя, — произносит он. Гермиона шумно выдыхает, но старается казаться дружелюбной. И почему-то рядом с ним ей больше всего некомфортно. Даже плоские подкаты Драко-задиры её не так сбивают с толку.       — Спасибо, — тихо произносит она. — Я же могу рассчитывать, что вы не доставите Тео проблем и дождётесь меня?       В серых омутах, что так напоминают ей небо ранним утром, мелькает что-то новое. Опять. И от этой эмоции ёкает сердце. Не так как с его точной копией. Иначе. Он просто смотрит на неё так, что начинают краснеть щёки. Скорее от осознания. В его глазах столько нежности…       Гермиона буквально не выдерживает и опускает взгляд. Надо срочно отправляться в Министерство!       — Мы постараемся, — тихо и честно произносит он. Гермиона лишь кивает, оборачивается на миг, находя взглядом Драко-задиру. Шум с кухни больше не доносится, и она понимает почему. Второй Малфой стоит в проходе и смотрит прямо на них. И прежде чем аппарировать, в её голове мелькает мысль: ей показалось, или в его взгляде она разглядела злость?

***

      Министерство Магии привычно гудит, как улей, наполненный неустанной деятельностью. Потоки магов спешат через холлы, совы снуют под потолком, всюду летают магические вестники, а у стен, как всегда, толпятся клерки, старательно изображая важность своей работы.       Гермиона стоит у стеклянной стены в коридоре у приёмной начальника в Отделе Магического Правопорядка и пытается сосредоточиться. Как назло, пришла она не вовремя. Секретарь сказала, что глава отдела ушёл на встречу с Министром. Оставалось только ждать.       Она не может стоять на месте и просто выходит в коридор, прося секретаря отправить ей записку, если они с начальником разминутся. Оставаться без дела сложно. В голову тут же лезут различные мысли. И все они крутятся вокруг одного человека.       Перед глазами всё ещё стояли оба Малфоя — каждый настолько разный, будто воплощение противоположностей внутри одного человека. Один — тишина, другой — заливистый смех. Один смотрел на неё с тем спокойствием и нежностью, в которой хотелось утонуть. Второй — с тем жаром, от которого хотелось сгореть.       За собственные мысли стыдно. Не время совсем, да и совершенно неуместно. Но её очень удивила реакция Драко-задиры. Конечно, опыта с парнями у Гермионы почти нет, но настолько неприкрытый флирт сложно не заметить. Хотя, в нём это может проявляться просто как часть характера.       «Два Малфоя… два…» — она обхватила себя за локти. Ох, если бы сейчас можно было просто исчезнуть.       — Гермиона?       Голос, как пощёчина. Гермиона резко оборачивается.       И видит его.       Рон стоит в нескольких шагах, держа в руке конверт, и смотрит на неё с неприкрытым изумлением. Они не виделись некоторое время, общаясь записками, а ещё иногда через Джинни. На продаже дома она не присутствовала, попросила своего представителя поставить нужные подписи с помощью доверенности.       И, разумеется, этим наверняка его очень разозлила.       О, Рон…       Милый Рон, который всегда казался раньше нежным и мягким. Немного неуклюжим. Но за столько лет она узнала и другие его черты. Вспыльчивость, что переходила в пассивную агрессию. Хотя, иногда он вымещал злость на предметах.       Голубые глаза скользят по её фигуре. Тот самый взгляд, которым он всегда смотрел на неё после очередной громкой ссоры: смесь усталости, уязвлённого самолюбия и неугасшего интереса. Вот только сейчас, спустя месяцы разрыва и реальной близости, это кажется почти невыносимым.       — Рон… — выдохнула она, стараясь не выдать растерянность. Он делает шаг к ней, окидывая с ног до головы изучающим взглядом.       — Ты хорошо выглядишь, — прозвучало почти обвинением.       — Спасибо, — коротко ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Ты тоже.       Он лишь хмыкает в ответ. Пауза затягивается. В Министерстве продолжает кипеть жизнь, но в коридоре и между ними висит плотная, как пелена, тишина. Правда, недолго. Уизли нарушает её первым.       — Я думал, ты занимаешься переездом, — начал Рон, и в голосе скользнуло что-то недовольное. — Ведь ты, наконец, добилась чего хотела. Дом продан.       — Да, — спокойно ответила она. — Надо было сделать это давно.       — Я бы мог помочь тебе, — начинает он, и по его тону, Гермиона понимает, что следующей будет претензия. Очередная. Она даже практически дословно угадывает её. — Тебе нужно было только попросить.       — Если ты хотел мне помочь, то почему не предложил? — она не знает, зачем в принципе ведёт этот разговор. На миг он заставляет её забыть о Малфое, но слова о переезде возвращают её в суровую действительность. — К тому же, мне помогли.       — Ну разумеется, твои новые друзья, — Рон кривится, словно съел лимон. И его совершенно не волнует, что слово «новые» тут совершенно неуместно. Всё-таки они общаются близко уже несколько лет.       — Разве они не для этого нужны? — щурится Грейнджер, кидая взгляд на конец коридора. Дверь в приёмную начальника приоткрыта, и она уверена, что секретарь наверняка слышит каждое их слово.       — Вот уж не знаю, — усмехается Рональд. — Мой лучший друг меня предал, ровно, как и девушка.       Гермиона шумно выдыхает. Вот они и подошли к истинной теме разговора. Рону вновь требовалось надавить на жалость. Показать себя жертвой, при этом выставив других полными мразями. Если не хуже.       — Неужели?       — Разве это не так? — спрашивает её Рон.       — И в чём же Гарри тебя предал? — она нарочно не спрашивает о себе. Ковыряет более старую рану. Ведь вместо того, чтобы либо отпустить Поттера, либо поговорить с ним, как взрослый разумный человек, ещё несколько лет назад, Рон лелеет эту обиду. Взращивает, как самое прихотливое растение.       А ведь она какое-то время даже терпела это. Слушала его жалобы на Гарри, слушала мерзкие слова о нём. Пока однажды просто не заставила Рона замолчать. Поставив ультиматум. Ведь Гарри ей как брат. Был, есть и будет.       Тогда Рон просто перестал поднимать эту тему. Однако, сначала свадьба, потом скорое рождение ребёнка, большое повышение, да и постоянное мелькание в «Ежедневном пророке» каждый раз были для Рона пощёчиной. Причём влеплял себе он сам. И обмывал теперь Поттеру кости лишь с матерью, которая тоже была до сих пор обижена на Гарри.       — Не притворяйся будто не знаешь, — буквально шипит он, но проходит секунда-другая, и его лицо приобретает скучающее выражение. — Хотя, о чём речь. Ты всегда была за него. Да за кого угодно, кроме меня!       — Ну что за бред, — устало произносит Гермиону и уже делает шаг, но Рон резко перекрывает ей дорогу.       — Гермиона, не уходи вот так, — голос Рона становится тише, но в нём проскальзывала злость. Та, что долго копилась. Та, что всегда отравляла их ссоры. — Мы можем просто поговорить.       Она снова смотрит на него. Прямо. Без тени страха или сожаления. Только усталость.       — А о чём, Рон? — спокойно спрашивает Гермиона. — О том, как всё снова должно вернуться на круги своя? Как ты снова будешь делать вид, что ничего не произошло? Как я должна забыть, как чувствовала себя… чужой?       Он дёрнулся. Но она не дает ему вставить ни слова.       — Я больше не могу играть в семью, в которую никто из нас уже не верит. Не могу подстраивать себя под тебя, твой комфорт, твои обиды. Не могу быть рядом с человеком, который не уважает мой выбор.       — У тебя кто-то появился? — резко бросает он.       Тишина падает между ними, как заклинание. Гермиона моргает. Он смотрит на неё, сжав кулаки, словно уже сражается с невидимым соперником. Она с трудом подавляет смех — нервный, почти истеричный. Он понятия не имеет, в какой фарс она окунулась этим утром. Да и… ему плевать. А вот все её мысли крутятся теперь вокруг не одного, а сразу двух несносных и непредсказуемых блондинов.       — Нет, Рон, — выдыхает она. — Это из-за тебя. Из-за нас. Из-за того, что мы больше не «мы». Мне надо идти.       — Слушай, Гермиона, — Рон сжимает бумаги в руках, будто они сейчас спасут его от позора или вернут контроль. — Я ведь правда старался… Пытался тебя понять. Но ты… ты просто отвернулась! Как будто я стал для тебя ничем!       Гермиона молчит. В груди нарастает напряжение. Сколько можно? Сколько ещё он будет притворяться, будто всё было её виной?       — Я отвернулась? — в голосе Гермионы появляется лёд. — Это после того, как ты неделями молчал, когда я говорила, что мне тяжело. Когда каждый разговор превращался в спор. Когда ты говорил, что я «вечно всем недовольна». Не переворачивай всё, Рон.       Он отшатывается на полшага, как будто она ударила его. А затем — обиженно, почти с презрением:       — Ну конечно. Ты же всегда права, Гермиона. Великая Золотая Девочка. Гермионя войны! Умнейшая ведьма поколения. Всегда знает, как правильно. Ты вечно всех учишь. Даже своих друзей. Даже меня.       — Потому что кто-то должен был думать! — повышает голос Гермиона. — Ты никогда не хотел брать ответственность. Ни за отношения, ни за будущее. Всё, что ты делал — ждал, что всё как-нибудь само решится!       — Зато ты всё контролировала! Всегда! Даже наши чувства! — выкрикнул Рон. — Знаешь, может, мама была права, когда сказала, что ты боишься близости больше, чем смерти. Всё держишь в голове. Всё — по пунктам. Даже любовь у тебя по расписанию!       Эти слова больно ранят. И Гермиона чувствует, как сжимается в груди, но — не показывает.       — Приятно было пообщаться, — холодно бросает Гермиона, обходя его стороной. И добавляет, не оборачиваясь: — Надеюсь, ты когда-нибудь по-настоящему вырастешь. И уходит. Быстро, не оглядываясь. Лишь в лифте позволяет себе прикрыть глаза и сделать глубокий вдох.       Она заскакивает в приёмную, заставая секретаря в глупом положении. Та явно подслушивала, но не успела добраться до рабочего места. Гермиона берёт с её стола чистый лист, перо, быстро пишет пару строк о том, что берёт экстренный отпуск на пару дней по непредвиденным личным обстоятельствам и буквально выскакивает обратно в коридор. И, слава богу, Рона уже тут нет.       Конец. Этот разговор был последней каплей. Он окончательно перечеркнул всё, что у них было. И в этом — не только боль. Есть облегчение.

***

      Она сразу возвращается домой. Правда из Атриума аппарировать не может. Приходится снова подняться на улицу, свернуть в надёжный незаметный переулок и представить задний дворик дома. Измученная, злая, с тяжестью в сердце, она скидывает жакет у заднего входа, уже готовая к тому, что в доме её снова ждут «двое из ларца». Но вместо ожидаемого хаоса и шума…       Тишина.       — Тео? — зовёт она, проходя в гостиную.       — Я тут, — отвечает он и быстрым шагом спускается со второго этажа. На его лице явные признаки беспокойства, он даже немного бледен, и она сразу понимает, что что-то не так.       — Всё нормально?       Ответ ясен по тому, как Нотт мнётся, поджимает губы, а затем бросает взгляд ей за спину. Там, опираясь о косяк, стоит мрачный-Драко, который спокойно смотрит на них. За его спиной она замечает полуразобранные коробки с книгами. Кажется, он занимался ими, пока её не было.       Интуитивно она понимает. Понимает, что случилось. Сердце падает в пятки, в ушах начинает шуметь. Кончики пальцев немеют, а грудь сдавливает. Кажется, от волнения она готова потерять сознание.       — Где он? — хрипло спрашивает Гермиона, сердце колотится, как в клетке.       — Ушёл, — спокойно отвечает он. На миг он отводит глаза, словно ему стыдно, но Гермиона этому не верит. — Не сказал куда. Я и не стал спрашивать.       — Ушёл?! — Гермиона с трудом удерживается от крика. — Один из вас пропал, и тебя это не волнует?!       Их взгляды вновь встречаются. Гермиона вздрагивает. Ведь его взгляд не пустой. Он усталый. Полный какой-то безысходности.       — Его часть… не поддаётся контролю. Он бы ушёл в любом случае.       — Так может, он… — голос её срывается. — Он ведь может навредить! Себе, другим!       — Может, — равнодушно отзывается он. — Но я — не он. Я не собираюсь никого спасать. Даже себя.       — Ты… — Гермиона осекается. Потому что понимает: он говорит правду. Он — тень. То, что осталось после того, как из человека вырвали свет. И всё, что он чувствует — слишком глубоко и слишком молчаливо.       А значит, ей придётся разбираться с обоими.       Но позже.       Сначала — она должна понять: куда подевался пока что самый проблемный Драко Малфой.