Глава 4

      Гермиона лишь вздыхает. Тяжело, прерывисто. В висках стучит — тупо и неотступно, словно внутренняя тревога отбивает тревожный ритм. Паника подступает к горлу ледяной волной, медленно и неумолимо.       Колени подгибаются, но Грейнджер держится. Не время. Нужно что-то делать. Ей нужно держать себя в руках.       — Тео, когда он ушёл?       — Сразу после тебя. Сказал, что ему скучно. Что чёрта с два он будет сидеть в четырех стенах. Есть дела и поважнее, — Тео передразнивает друга с такой досадой, что становится ясно: спорить было бесполезно с самого начала.       Гермиона стискивает зубы, пытаясь унять раздражение и злость. Пальцы невольно сжимаются в кулаки.       — И ты просто отпустил его?!       — А что мне оставалось, Грейнджер? — огрызается он. — Привязать его к стулу? А может сразу вырубить, чтобы наверняка? Я пытался его остановить, а потом в дверь постучали, соседка пришла знакомиться. Ну, а этот придурок улизнул…       У Гермионы просто пересыхает в горле. Язык прилип к нёбу, дыхание стало рваным. Она только надеется, что у Малфоя нет при себе палочки. Потому что так будет намного проще вернуть его домой.       Стоит ли удивляться, что он ушёл? Конечно, нет. Ответ приходит сам, как озарение. Какой же это был глупый вопрос. Задира — та часть Драко, что не выносит границ. Тот, кто предпочтёт прыгнуть в огонь, лишь бы не стоять на месте. Словно сомнамбула, она подходит к окну. Время неумолимо текло, и Гермионе с каждой минутой становилось страшнее. Куда он мог отправиться? Вариантов не очень много. Она вспоминает то, что знает о цельном Драко, о том, что важно ему. Но единственное, на чём сходятся её мысли…       — Он на стадионе, — произносит она почти шёпотом. Однако внутри растёт уверенность. Это было единственное, что действительно его зацепило. Когда Гарри сказал о том, что Драко не сможет участвовать в матче, задиру это разозлило. Не шутка ведь, после пройденного пути, после всех сложностей и попыток восстановить репутацию, делать шаг назад. Она знает, для Малфоя карьера — практически самое важное в его жизни. Слишком много сил было положено на неё.       — Это имеет смысл, — произносит мрачный-Драко. Он всё также стоит в дверном проходе, опираясь на косят. В его взгляде на Гермиону скользит слабое любопытство. Но сейчас нет возможности что-то проанализировать.       — О чём вы? — спрашивает Тео.       — Он пошёл туда. На тренировку. Квиддич — это единственное, что его волновало после раздвоения. И раньше Драко всегда говорил, что полёты — единственное может вернуть ему хоть какой-то баланс. Та его часть — эмоции, инстинкт, движение. Если он хочет дышать, ему нужно летать. Если у него есть хоть остатки разума, он постарается не вызывать лишних подозрений у товарищей по команде.       Она замолкает, стягивая с волос резинку. Движения резкие, порывистые. Она натягивает её на запястье и крутит. Раз. Два. Три. И потом в другую сторону. Она думает-думает-думает. Заявиться на тренировку? Рискованно! Но оставлять задиру-Драко там ещё рискованнее. Кто-то мог что-то заподозрить. Драко-задира мог просто не вернуться после тренировки. А ещё, она не представляет, какими это грозит последствиями. Так надолго разделять две части одного Малфоя.       Её руки дрожат. Плечи словно каменеют от напряжения. В груди снова растёт ком — тёплый, давящий, набухающий, как грозовая туча. Сердце толкается в рёбра с пугающей силой, словно уговаривая: «Быстрее. Действуй. Спаси».       — Тео, оставайся с… ним, — голос её хриплый, а взгляд на мрачного-Драко, который недовольно поджимает губы на её слова, беглый. — Я быстро, — добавляет Гермиона сама не зная кому. В глазах цвета предрассветного неба эмоции быстро гаснут. Словно он теряет интерес. И в подтверждение её мыслей, просто разворачивается и снова идёт к не распакованным коробкам.       — Может лучше позвать остальных? — предлагает Нотт.       — Если через час не вернусь, то отправь патронус, — кивает Грейнджер. — Но второго Малфоя не выпускай из вида.       Ответ Гермиона даже не слушает.       В следующее мгновение её затягивает воронка аппарации. Воздух вокруг дрожит. Она знает, где проходят тренировки Малфоя, и везёт, что эта зона ограждена от магглов. Потому Гермиона переносится без страха быть увиденной.       Стадион пуст.       Порывы ветра гонят по полю пыль и отражаются от ровной поверхности идеального газона. Яркая символика команды, что хозяйствовала на поле пестрит на каждой трибуне. Везде висят флаги с гербом и названием.       В воздухе витает запах магического полирующего зелья и чего-то ещё — знакомого, едва уловимого — запаха кожи возможно, тёплого ветра и пота. Гермиона стоит у кромки и прислушивается, будто поле могло шептать ей ответы.       Солнце в зените. Оно припекает, размаривает, но адреналин в крови не даёт сердцу успокоиться. Свет обжигает глаза, и она прикрывает их рукой, оглядываясь. Небо пустое, а на середине поля стоит группа людей. Видимо, тренировка либо закончилась, либо у ребят перерыв.       Она делает пару шагов вперёд. Трава шуршит под ногами. Каблуки туфель вязнут в земле. Накануне прошёл дождь, и под тонкой сухой коркой скрывалась прохладная, влажная глина. Стадион слишком тих, от чего неуютно. Он словно дышит осязаемыми воспоминаниями: рёвом толпы, бликами снитча, болью переломов, солёным потом игроков и адреналином.       И тогда она видит его.       Выцепляет из всей толпы. Конечно, он выделяется выбеленными волосами, высоким ростом, хотя в плечах уступает некоторым игрокам. Драко стоит в центре, окружённый товарищами, улыбающийся так, словно не было проблем вне поля. Словно в его прошлом не было того груза проблем, которые сделали его. Драко Малфоя.       Это разница? Ещё одна особенность раздвоения? В этом Драко нет серьёзности, нет груза прошлого. Он излучает свет. Заряжает своим настроением, энергией. Сокомандники рядом жестикулируют, смеются, разговаривают. У каждого в руках по бутыльку с мутной жидкостью, кажется, восстанавливающим зельем.       Разговоры стихли, едва она появляется на краю поля. Но Малфоя это нисколько не смущает. Он смотрит. Смотрит прямо на неё, бросая вызов. Будто бы спрашивая, что она теперь будет делать?       Он усмехается.       Медленно. Непринуждённо. Ловко поправляет ворот формы, закидывает на плечо метлу, но даже в этом движении сквозит нарочитая ленивость. Словно он и вправду ждал её. Словно всё остальное — лишь фон.       Гермиона чувствует, как её пальцы дрожат. От напряжения, злости… и чего-то ещё. Сердце бьётся в груди слишком быстро, дыхание неровное, будто после рывка. Тело словно не её — кожу чуть покалывает от солнца, капля пота стекает по позвоночнику под пиджаком, ноги свинцовые от усталости. Она делает только шаг, показывая свои намерения. И он считывает их.       Драко идёт навстречу ей.       Разрывает круг из команды, будто несущественную преграду. Никто его не останавливает. Парни оборачиваются, смотрят на неё. Что-то шепчут. Кто-то фыркает, смеётся. Но никто его не окликивает. Её, наверное, узнали, но ни у кого не возникло вопроса, к кому она пришла. Её взгляд — самый красноречивый показатель.       Они просто наблюдают, как Малфой, Драко Малфой — их ловец, звезда — уходит прочь с поля с выражением, которое не замечали за ним никогда.       Когда он оказался рядом, мир сжимается до одного взгляда. У Гермионы на миг перехватывает дыхание.       — Следишь за мной, Грейнджер? — его голос полон игривых ноток. Он говорит негромко, чуть наклонившись, приблизившись вплотную. Лёгкий, тёплый, чуть насмешливый. Он наклоняется так близко, что Гермиона чувствует его запах. Ветер, смешанный с потом и парфюмом. Наверное, должно быть неприятно, но она лишь вдыхает глубже.       — Кто-то должен, — отвечает она сдавленно. Горло сжимается. Голос звучит резче, чем ей бы хотелось. — Ты знаешь, что не должен был уходить. Это опасно.       Он усмехается вновь, уголки губ дёргаются вверх, и в глазах — те самые черти. Те, что готовы утянуть за собой в самое пекло. Его глаза блестят, и теперь она вновь может их сравнить с ртутью. Слишком сильный контраст.       — Я был уверен, что ты меня найдёшь, — отвечает он тихо, почти шёпотом. И в его голосе слишком много всего. Но внезапно она осознаёт. Довольство. Он доволен, что Гермиона пришла за ним. Словно и правда ждал этого. Словно поступил так специально ради этого.       И Гермиона не знает, что страшнее: то, как он это произносит, или то, что он оказывается прав.       Её затапливает злость. Мысль о том, что она переживала всё это время, думала, как все исправить, а он просто проверял собственные теории и творил, что ему вздумается, просто выводит из себя. Настолько, что Гермиона теряет контроль.       Хватает его за локоть и под тихий не менее раздражающий смех тянет Драко в сторону коридора, из которого она вышла. Он не сопротивляется. Ступает почти смирно, под свист и улюлюканье сокомандников, которые уже заочно Гермионе не нравятся. Она понимает, что о собственном поступке будет жалеть, что скорее всего будет стыдно. Но эмоции просто берут вверх.       — Такой расклад меня устраивает, Грейнджер, — произносит Драко-задира, когда они скрываются от палящего солнца. — Если хотела остаться наедине, то нужно было только сказать.       — Боже, какой же ты придурок, — бормочет она. — Понятия не имею, как в настоящем Драко может быть это…       Она не может договорить. Резко чувствует его сопротивление. Слышит шум упавшей метлы, но не успевает ничего понять.       Драко перехватывает её руку, тянет на себя, резко впечатывая в твёрдое тело. Нависает сверху, а в глазах не остаётся веселья. Второй ладонью он скользит по её талии, а затем делает шаг, утягивая Гермиону за собой. Вот только это ловушка. В прямом смысле. Её дыхание перехватывает, когда спиной Грейнджер ощущает твёрдую стену.       — Может быть потому что в настоящем, — он кривится, произнося это слово, — Драко это скрыто слишком глубоко? Да и разве ты его знаешь, Грейнджер, — парень наклоняется ближе, стремительно сокращая расстояние между ними. Сердце заходится в неистовом ритме. Ведь руки Драко-задиры не бездействуют. Ладонь с талии перемещается ниже, сжимает бедро, почти переходя границы дозволенного, а вот пальцы второй внезапно касаются её щеки. — Бедный парень мог только смотреть на тебя, да облизываться, — с издевательской усмешкой произносит Драко-задира. Большой палец очерчивает её губы, что приоткрылись от волнения. Однако его слова о Малфое немного приводят в себя. Злят.       — Не смей говорить о нём всякий бред!       — Тише, котёнок, — усмехается Драко-задира. — Ты ещё не поняла? Нет никакого он или я, — тянет парень. — Именно поэтому тебя так ведёт, — он говорит уверенно, словно читает мысли. Ведь та версия Малфоя, что перед ней, абсолютно права. Рядом с обоими Драко она испытывает странный трепет. Но их черты характера сбивают с толку. Пугают её. — Бедная девочка…       — Клянусь Мерлином, Драко, — шипит Гермиона, словно окончательно приходя в себя. Сердце всё ещё отбивает неистовый ритм, желание податься вперёд и впиться в его губы поцелуем скребётся где-то глубоко внутри. Вот только теперь она злится. Почти как тогда, когда споры с реальным Малфоем переходят все границы. То, что ей так нравилось в их «отношениях» и в чём она никогда никому не признается. — Ещё хоть слово, и я тебе просто врежу.       — Действительно, к чему эти пустые разговоры, — он шепчет уже буквально в её губы. Она ведь понимает, что Драко хочет сделать, ей нужно его оттолкнуть. Привести угрозы в действие. Сделать хоть что-то.       Но когда Гермиона чувствует его дыхание, касающееся её губ, когда ощущает, как длинные пальцы зарываются в волосы, а твёрдое тело прижимает её сильнее к стене, то дух на миг буквально вышибает. А Драко-задире этого достаточно.       Он целует её совсем не так, как когда-то себе она представляла. Обрушивается на её рот яростно, заставляя ответить. Чуть прикусывает нижнюю губу. Врывается языком в её рот, ласкает напористо, пока ладонь с бедра перемещается на её задницу. Драко вдавливается в её бёдра своими, вырывает тихий стон из гола и буквально улыбается сквозь поцелуй. На миг.       А дальше только хуже. Потому что Гермиона поднимает руки, чтобы его оттолкнуть, но касается его груди, облегающей кофты, чувствует, как напрягаются мышцы под пальцами. И лишь сжимает ткань сильнее.       Она держится за него, ведь боится упасть. Колени буквально дрожат. Он слишком напорист, словно готов идти до конца. И его колено, что раздвигает её сведённые ноги — тому доказательство.       Гермиона забывает обо всём. Краем сознания она понимает, что этот Драко — лишь часть единого целого. Что она не имеет права таким образом пользоваться ситуацией, несмотря на собственные желания. Но тело реагирует на него. Она выгибается в его объятиях, в желании быть ближе. Стонет, когда пальцами он тянет её волосы, на грани лёгкой боли, заставляет откинуть голову, чтобы начать терзать нежную кожу шеи. А вторая лаоднь…       — Скажи, Грейнджер, — тихо тянет Малфой, касаясь её прямо через ткань строгих офисных брюк. Надавливает прямо на пульсирующий клитор, трёт, заставляя её жмуриться от удовольствия. — Это то, что ты себе представляла?       Её тело буквально деревенеет, а разум словно встаёт на место. Драко-задира продолжает гладить её, целовать, вот только она уже не в плену собственного возбуждения. И то, что происходит, смущает и пугает её до чёртиков.       Это ведь не Драко! Лишь его часть, ответственная за эмоции и безрассудство. Лишь поэтому он поступает так. Как она потом посмотрит ему в глаза? Ладони, что еще недавно сжимали ткань водолазки, теперь отталкивают. Она находит в себе силы отстраниться, давит на его грудную клетку со всей силы. И Малфой замечает её сопротивление.       Нехотя отступает на шаг, наблюдая, как она пытается отдышаться.       — Наша Золотая девочка испугалась? — усмехается он. Она не может выдержать его взгляд. Опускает глаза и делает только хуже. Ведь теперь взгляд упирается в стояк, явно выделяющийся под облегающими спортивными штанами.       Её щёки покрываются румянцем. Гермиона прикрывает глаза, слыша его тихий хриплый смех.       — Боже, Грейнджер, ты слишком соблазнительно смущается, — он тянет ладонь вновь, приподнимая её пылающее лицо за подбородок. — Сразу хочется показать тебе намного больше…       Она отталкивает его руку небрежным жестом. Злость прорывается в ней, перекрывает всё смущение и неловкость.       — Не смей меня трогать, — отчётливо и твёрдо произносит она. В ответ Драко-задира лишь прищуривается. — Не смей со мной играть! Я тут, лишь ради одного — вернуть тебя домой, пока ты ещё что-нибудь не выкинул.       — Сколько благородства… — бурчит он, пока её ладонь касается его плеча. Гермиона сжимает ткань формы и старается успокоиться. Получается не очень, но этого достаточно, чтобы аппарировать без помех.       И снова — задний двор её нового дома. Как хорошо, что он огорожен от соседей высоким забором.       — Ты его нашла! — Теодор встречает их в дверях чёрного входа, и Гермиона сразу понимает, что что-то не так. Но Драко-задира опережает её язвительным:       — Кажется, у вас тут весело, — она готова поставить галлеон, что он в очередной раз издевательски усмехается, вот только не до этого. Потому что Драко-задира прав. Рубашка Тео помята, а на скуле виднеется алый след, что уже по краям наливается синевой.       — Что случилось? — выдыхает она, оттесняя Нотта в кухню. Слава богу, что Драко-задира входит за ними следом и только прикрывает за собой дверь.       — Ну, если этот просто смылся, то вот второй, — морщится Тео, кивая на Малфоя, что облокотился на кухонную тумбу. — То второй — реально псих! Всё было нормально, он разбирал коробки, потом я услышал, как стучит сова в окно. А когда подошёл, он уже куда-то собирался. На мои слова, что нужно тебя дождаться, он просто врезал мне и сказал не мешать!       Гермиона беспомощно смотрит на Тео, разделяя желание мрачного-Драко. Боже, он умудрился упустить и второго тоже!