Глава 6

      Тео удаётся оттащить мрачного-Драко. Он толкает парня так, что тот отступает на несколько шагов. Но когда Гермиона видит, как Драко-задира поднимается с явным намерением продолжить, она также встаёт перед ним, вновь упираясь ладонями в широкую грудь.       — Прекрати! — произносит Гермиона, вскидывая голову. В его глазах ярость, она плещется через край. Не такая, как она видела несколько мгновений назад. Нет. Настоящая. И направлена она на его вторую половину, что смотрит сейчас, на удивление, далеко не безэмоционально.       На лице мрачного-Драко ни единого выражения, зато в глубине зрачков бушует сдерживаемый вихрь. Он молчит, но ладони то сжимаются в кулаки, то расслабляются.       — Ты не решишь это кулаками, — говорит Гермиона тише, почти с мольбой. Мольбой, направленной к нему. Потому что с Драко-задирой проще. Его легко завести, и также легко успокоить. Потому что уже под её ладонями грудь стала вздыматься медленнее. Она говорит это мрачному-Драко. И, к её удивлению, он медленно выдыхает, отступает на шаг, вырывая локоть из хватки Тео, а с его плеч словно сбрасывая лишний груз.       Нотт наблюдает всё это с мрачной решимостью. Его лицо выражает явную усталость. Конечно, он упустил обоих парней. Но всё это, похоже, даётся ему нелегко.       — Тео, — Гермиона поворачивается к нему, её голос звучит решительно, — вернись в своё поместье. Мне нужно, чтобы ты поискал всё, что связано с магическими выбросами, разделениями, древними ритуалами. Всё, что хотя бы намёком может объяснить эту ситуацию.       Тео приподнимает бровь, явно не слишком довольный тем, что его «прогоняют». А ещё командуют.       — Ты серьёзно хочешь, чтобы я тебя здесь с ними оставил? — он переводит взгляд с мрачного-Драко на Драко-задиру, который ухмыляется, явно не собираясь помогать. — А что, если эта парочка решит разнести тебе весь дом? Что, если кто-то из них опять попробует удрать?       — Я справлюсь, — решительно отвечает Гермиона. — Тем более, кому-то всё равно нужно искать ответы.       Тео раздражённо проводит рукой по волосам, явно собираясь сказать что-то ещё, но в итоге молча кивает. Секунду он ещё сверлит её взглядом, а потом аппарирует с громким хлопком, оставляя их троих одних.       Как только затихает эхо аппарации, Драко-задира демонстративно идёт в гостиную, чуть задевая мрачного-Драко плечом, и плюхается обратно на диван, закинув ноги на журнальный столик.       — Что ж, теперь нас трое, — растягивает он с издёвкой, — можем начинать веселье.       Мрачный-Драко, всё ещё молчаливый, словно пытается собрать свои мысли, отходит к окну. Его силуэт в полумраке кажется почти призрачным. Угрюмый, отстранённый. Ей сложно было представить коктейль его эмоций. Хотя в душе Гермионы буквально цвела благодарность. Такого шага от этой версии Драко она точно не ожидала.       Но всё же она чувствует усталость. Гермиона проводит ладонью по лицу, глядя на хаос в собственной гостиной. На миг в груди сжимается странная тоска. Эти двое, будто два конца одной и той же души, тянутся в разные стороны, а удержать их в равновесии теперь придётся ей.       Возможно, прогонять Тео не стоило. А с другой стороны: как бы он ей помог?       — Хватит валять дурака, — обращается Гермиона к Драко-задире, хотя её взгляд всё время соскальзывает к мрачной фигуре у окна. Она снова пинает его ноги, скидывая их с журнального столика. — Пока ребята ищут информацию, вы двое поможете мне с вещами. Всё уже перенесли, надо только разобрать.       — И с чего я должен тебе помогать, котёнок? — Гермиона замечает, как от его слов дёргается мрачный-Драко и слегка поворачивает к ним голову. Что же, лучше, чем простое игнорирование.       — С того, что иначе я просто снова тебя свяжу. Да получше, чем в тот раз. Чтобы под ногами не путался, — она стоит слишком близко к нему. Настолько, что, когда он поднимается плавным движением, оказывается с Драко-задирой нос к носу. Он нависает сверху, как совсем недавно, в тёмном коридоре стадиона, всё так же одетый в форму, что ему чертовски идёт.       — Игры со связыванием, милая? Мне нравится, — Гермиона резко отворачивает от него голову, не в силах справиться с предательским румянцем на щёчках. Очередная ошибка. Потому что Драко-задира сокращает расстояние, делая маленький шаг вперёд, а горячая ладонь скользит ей на талию. — Пусть наш зануда посмотрит, — произносит он, а у Гермионы спирает дыхание. Потому что маятник качнулся. Да, она снова смотрит Драко-задире в глаза, но воображение уже подкинуло ей пару непристойных картин. Таких, о которых она никогда раньше и не думала. — Уверен, ему понравится.       Она ударяет его по плечам, заставляя отстраниться. Делает шаг назад, тяжело вздыхая, а затем проглатывает ком, что встаёт в горле.       — Излишней говорливости это тоже касается, — прочищая горло, говорит она. — Бери пару коробок и молча разбирай их.       Драко-задира ухмыляется ещё шире, явно наслаждаясь её командным тоном.       Тем временем мрачный-Драко наконец поворачивается к ней. Хорошо, что слов Драко-задиры он, похоже, не слышал. В его сером взгляде всё та же сдержанность, но в глубине мелькает тень усталости, словно он готов согласиться с любыми условиями, лишь бы эта затянувшаяся история закончилась.       — Я не собираюсь создавать тебе проблем, — медленно произносит он, всё ещё сохраняя между ними дистанцию. — Делай, что считаешь нужным.       Гермиона на миг задерживает на нём взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается, а перед глазами проносится сцена в Малфой-Мэноре. Эта версия Драко не сыпет колкими замечаниями, он будто полностью потерян в себе. И это сжимает сердце сильнее, чем любая дерзкая ухмылка.       «Без второй половины я не живой, Гермиона. Я — тень»       Она хочет помочь. Хочет всем сердцем. Внезапно осознавая, что это в реальности спрятано где-то в глубине души настоящего Драко. Но что Гермиона может сделать?       — Хорошо, — выдыхает она. — Значит, решено.       Они трое остаются в тишине. Гермиона знает, впереди длинный, беспокойный день. И хотя оба Драко остаются под её крышей, ей отчего-то кажется, что это время даст им всем куда больше вопросов, чем ответов.       Время Гермионы тянется мучительно медленно, с той вязкой напряжённой атмосферой, которая сдавливает грудь, словно тесный корсет. До позднего вечера её дом наполняет чужая энергия: раздражённая дерзость одного Драко и угрюмое молчание другого. И если с первым всё более-менее предсказуемо — он перемещается по гостиной, шумно роется в её шкафах, без зазрения совести комментирует всё, что попадается ему на глаза, — то со вторым всё куда сложнее.       Мрачный-Драко проводит почти всё время у окна. Он будто не замечает ни её вопросов, ни колкостей своей копии. Лишь изредка он возвращается к разбору коробок, которые оставил перед побегом.       Гермиона время от времени ловит на себе его задумчивый, пустой взгляд — такой, в котором нет эмоций, зато слишком много усталости. И от этого взгляда ей становится не по себе. Он чужой. И всё-таки отчаянно родной.       Периодически Гермиона пытается отвлечься работой: раскладывает книги по местам, наводит порядок в бумагах, которые давно собиралась разобрать. Но сосредоточиться не получается. Всё время кажется, что вот-вот произойдёт что-то плохое. Всё время кажется, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.       Драко-задира тем временем успевает прокомментировать всё, начиная с мебели и заканчивая содержимым её холодильника. Он даже умудряется в какой-то момент подбросить в гостиную скомканный фантик от конфеты, за что получает от Гермионы мрачный, убийственный взгляд. Однако даже это не отбивает у него желание развлекаться за её счёт. Слишком уж эта затянувшаяся «работа» для него скучна.       Где-то после полудня, когда за окном затихает ветер, а солнечный свет становится мягким, Тео пишет короткую записку с обещанием вернуться завтра с новостями.       Гермиона откладывает её с мрачной решимостью — значит, всё это время ей придётся приглядывать за двумя Драко в одиночку. И эта мысль не даёт расслабиться ни на минуту.       К вечеру её нервы натянуты до предела. Гермиона делает несколько безуспешных попыток приготовить ужин, срываясь при малейших колкостях Драко-задиры, пока мрачный-Драко всё так же молчаливо обводит взглядом стены её дома. На мгновение ей даже кажется, что он чего-то ждёт.       Наконец, когда за окном уже начинают сгущаться синие сумерки, в воздухе вспыхивает тонкий, серебристый отблеск. В комнате материализуется патронус в виде оленя. Гермиона облегчённо вскидывает голову, выдыхая через рот.       Это Гарри. Его голос звучит чётко и напряжённо:

«Мы пока не нашли решения. И, боюсь, в ближайшие часы ситуация не изменится. Оставь их у себя хотя бы на эту ночь. Мы с Блейзом утром сразу придём к тебе на помощь, а пока будем искать. Будь осторожна, Гермиона. Если что, шли патронус»

      Белёсый олень растворяется в воздухе, оставляя её с этим сообщением. Простым, но означающим всё: бессонная ночь с двумя Драко, которые теперь полностью её ответственность.       Гермиона медленно опускается в кресло, прикрывая глаза. Сердце колотится быстрее. Теперь у неё не оставалось выбора — придётся сдерживать их здесь до утра, а значит, сохранить хотя бы видимость порядка в своём доме. Ей ещё предстоит сказать это им. И, возможно, установить какие-то правила.       — Чудесно, — с мрачной иронией произносит она. В комнате никого, и это уже походит на лёгкую форму сумасшествия. — Кажется, эта ночь будет долгой.       Патронус застаёт её в гостевой спальне, в которую она решает поселить одного из Драко. Не медля, девушка накладывает защитные чары на окно, через которое можно сбежать, а также на дверь — сигнализационные. Ей сразу станет известно, если кто-то захочет покинуть эту комнату любым путём.       Довольная результатом, она идёт вниз. Видит обоих Драко там, где и оставила. Один делает вид, что разбирает коробку, сидя на диване, второй почти закончил с книгами в её личной маленькой библиотеке.       — Сегодня вы оба остаётесь здесь. Один займёт гостиную, другой — спальню для гостей. Ребята пока будут искать средство, как вас соединить.       — О, ночёвка у тебя дома? — с ухмылкой спрашивает Драко-задира. — А можно мне тогда ту спальню, где ты будешь спать под боком? Хотя, обещаю, спать я тебе не дам!       Гермиона закатывает глаза, хотя её щёки всё-таки обжигает предательская краска. Опять.       Она бросает быстрый взгляд на мрачного-Драко. Он всё ещё молчит, неподвижный, будто эта ночёвка интересует его меньше всего. Ей даже кажется, что он равнодушно воспринимает всё происходящее вокруг, словно потерянный призрак, обречённый идти рядом со своей более дерзкой половиной.       — Гостевая спальня уже готова, — произносит она. Мрачный-Драко всё также не обращает на неё внимания, а потому Гермиона снова смотрит на Драко-задиру.       — Душ-то принять будет можно? — выгибает он бровь. Тут она вспоминает, что вообще-то вытащила его с тренировки. Чувство стыда патокой разливается в груди. Грейнджер прикрывает глаза на миг, а затем кивает.       — Идём, дам тебе полотенце.       Задира плавным движением поднимается с дивана, явно собираясь что-то сказать, но она не даёт. Обходит диван стороной и делает пару шагов по направлению к книжному шкафу.       — Подожди, пожалуйста, тут, — тихо просит она. Мрачный-Драко поднимает на неё взгляд, от которого пробирает. Но уже по-другому. Там тепло. Она буквально купается в нём. Он смотрит на неё нежно, спокойно, заставляя опешить от смены настроения.       Мрачный-Драко кивает, уголки его губ дёргаются. И всё это под аккомпанемент Драко-задиры, шумно поднимающегося по лестнице. Кажется, он недоволен тем, что её внимание переключилось на другого.       Она вспоминает, что коробку с полотенцами уносили на второй этаж. Нужно несколько минут, чтобы найти её в своей спальне, распечатать и выбрать несколько штук. Всё-таки ей кажется, что мрачный-Драко от душа не откажется, да и она сама мечтает оказаться под горячими струями воды.       Дверь в гостевую спальню приоткрыта, а из общей ванной доносится звук воды. И как быть? Этот засранец отправился мыться, не дожидаясь полотенца, и наверняка ответит парой едких комментариев, если его не найдёт. Или же нарочито громко позовёт её в ванную, когда закончит мыться.       Гермиона старается отогнать мысли о накачанном теле, по которому стекают струйки воды, когда как можно тише поворачивает дверную ручку и открывает дверь. Несколько сантиметров, но этого достаточно, чтобы протиснуть руку и кинуть полотенце на раковину. Дальше пусть разбирается сам.       В гостевой спальне она решает быстро застелить постельным бельём кровать и ретироваться на первый этаж. Но сначала проверяет охранные чары.       Не хватало ещё, чтобы кто-то из двух Малфоев сбежал ночью. Этот день и так принёс много приключений. Когда она пытается проанализировать всё, что произошло, то голова буквально идёт кругом. От невероятности происходящего.       А ещё от собственной реакции. Причём не только на Драко-задиру и мрачного-Драко. Она вспоминает утро и её столкновение с настоящим Малфоем. Вспоминает собственные мысли и растерянность. Реагирует ли она так на Драко-задиру лишь потому, что он слишком напорист? Даже чересчур. Потому что настоящий Малфой вряд ли когда-нибудь так себя вёл.       А мрачный-Драко? Она помнит, как разбивалось её сердце при виде поникшей у могилы фигуры. Она разделяла его боль, пусть даже к человеку, которого презирала. Однако…       «Пусть наш зануда посмотрит…»       Боже, да что только творится в её голове?! Неужели долгое время без секса так сказывается? Никогда бы Гермиона не подумала, что может быть такой… Похотливой? Озабоченной? Потому что, несмотря на здравый смысл, слова Драко-задиры обретали образ в её голове. Её фантазия включалась на полную катушку, заставляя тело реагировать.       И это, возможно, было бы нормально. В иной ситуации. Не тогда, когда Малфою нужна была помощь.       Внезапно она ощущает жар чужого тела, прижимающегося к её спине. Большие ладони скользят по талии, а дыхание обжигает шею.       — О чём это ты задумалась, Грейнджер? — спрашивает Драко. Тихо, на ушко. Заставляя сердце забиться в неистовом ритме, а тело покрыться мурашками. — Ты покраснела.       Он не может быть уверен на сто процентов. Их освещает только свет из коридора. В самой спальне темно. Однако, она не успевает ответить. Его губы обрушиваются на её шею, целуют чувствительное местечко за ухом, вырывая из груди судорожный вздох.       — Прекрати, — её голос дрожит. Почему она не вырывается? Пальцы только судорожно сжимают плед, а голова сама откидывается на крепкое плечо.       Малфой смеётся. Тихо. Чувственно. Заставляя внутренние мышцы сжаться. Жадно и грязно. Потому что сама ситуация настолько неправильная, что хочется отвесить себе пощёчину. Однако задницей она ощущает твёрдый член, а длинные пальцы проскальзывают под ткань домашнего топа.       — Очень неуверенно, котёнок, — шепчет он. Гермиона чуть поворачивает голову и сталкивается взглядом с бездной. Драко смотрит на неё так, что коленки подкашиваются. Хочет ответить, и не может. Ровно до того момента, пока не понимает, что его пальцы скользят выше. От пупка к груди.       — Нет, стой, — плед выпадает из ослабевших пальцев, а руки тут же накрывают его, сквозь ткань майки. Но поздно. Делают только хуже. Потому что Драко сжимает её грудь, выбивая воздух из лёгких.       — Какая отзывчивая, — он прикусывает тонкую кожу шеи, после проводя по этому месту языком. Пальцы отодвигают ткань простого лифчика, а затем зажимают чувствительные вершины сосков.       — Боже, Драко… — срывается с губ рваным шёпотом. Когда в последний раз её кто-то так касался? Когда в последний раз её тело так реагировало? Она даже вспомнить не может. А то, что это делает он, просто уносит её за грань. Заставляет жаться сильнее к крепкому телу. До сознания не сразу доходит информация, что он наполовину обнажён. На бёдрах повязано полотенце, которое кажется смешной преградой.       — Мне нравится этот звук, — произносит он, когда щипает, оттягивает соски, срывая с её губ подобие тихих стонов. Она жмурится и всхлипывает, пытаясь прийти в себя.       Остановить это. Но внизу живота разливается тепло, а тело превращается в желе. И всё, что она может, только молить. Сама не знает о чём.       — Драко, пожалуйста, — срывается с пересохших губ, вызывая у него только смешок. И даже от этого внутренние мышцы сокращаются. Потому что в этом звуке столько обещания, что она просто сходит с ума.       — Ты уже намокла, котёнок? — бесстыдно спрашивает он, а одна рука скользит по её телу. Прямо к резинке домашних штанов. — Или мне нужно будет встать перед тобой на колени?       Почему в его руках она просто плавится? Почему голос разума слишком тих, а прикосновения желанны? Почему она не может сопротивляться? Задерживает дыхание, когда пальцы подцепляют сначала резинку штанов, а затем беспрепятственно проникают под ткань трусиков.       Гермиона зажимает рот ладонью, когда подушечкой среднего пальца он задевает клитор, а затем скользит дальше, показывая, насколько она мокрая. Он раздвигает влажные складки пальцами, собирает влагу и вновь уделяет внимание пульсирующему клитору.       — Блять, хочу попробовать тебя на вкус, — рычит он, оставляя на её шее отметины. Алые. Говорящие. Доказывающие ему, что она сейчас в его руках и полной власти.       Его пальцы не прекращают двигаться. Не проникают внутрь, лишь дразнят, обводят, заставляют податься вперёд. Желать почувствовать их внутри, жадно сжать. Гермиона уже не думает ни о чём. Малфой буквально проник под кожу, в её мысли. Она хочет большего.       Второй рукой хватается за его бедро, пытаясь удержаться на дрожащих ногах. Ладонью касается махровой ткани, напоминая, что всего одно движение, и Драко будет обнажён. Она сжимает ткань, сама не зная, чего хочет добиться. Просто удержать равновесие? Прийти в себя? Или раздеть Драко?       Он лишь хрипло смеётся, начиная круговыми движениями ласкать набухший комочек нервов.       — Такая чувствительная, такая нетерпеливая. Мне нравится. Даже лучше, чем я представлял, Грейнджер.       Последние слова отдаются эхом в её голове. Представлял? Почему от этой фразы сердце сжимается? Ведь он не говорит о чувствах, лишь о желании, но факт того, что она была в его фантазиях, почему-то отзывается в сердце. А ещё напоминает о неправильности происходящего.       — Пожалуйста, Драко, — она подаётся бёдрами навстречу его движениям, пальцам, но это совершенно расходится с тем, что она произносит дальше. — Надо остановиться.       Новое движение бёдрами вырывает из его груди тихий стон. Просто невероятный звук. Она хочет слышать его снова и снова, а также ощущать, как сильнее он сжимает её в своих руках.       — Всё это неправильно, — срывается с её губ.       — Забудь об этом придурке внизу, Гермиона, — жарко шепчет он ей на ушко. — Обещаю, ты не пожалеешь…