Глава 6: Ищущий спасение — да найдёт его

— Мысли были… чужие, — медленно произнёс мужчина в теле девочки, сидя в уютном кресле перед столом в кабинете Дамблдора, — но казались моими. Очень правильными, очень… убедительными. — Убедительными? — мягко переспросил Дамблдор, сложив руки на коленях. Его глаза мерцали за полумесяцами очков с той самой смесью сочувствия и подозрения, которую взрослые обычно приберегают для тех, кто говорит что-то слишком серьёзное для своего возраста. — Да. Они звучали логично. Рационально. Почти… благородно, — мужчина пожал плечами, — но одна вещь выдала, что они не мои. Снейп, до этого отошедший к стене с привычным выражением «я бы предпочёл сейчас умереть, чем здесь находиться», хищно приподнял бровь: — Какая именно вещь? — Не скажу, — отрезал «ребёнок» слишком спокойно, — это личное. Снейп прищурился. Дамблдор мягко кашлянул и не стал настаивать, хотя было видно — ему очень интересно, что за психологическая мина сработала в этой голове и подала сигнал SOS. — Мы с профессором Снейпом уже давно обсуждали возможность… остаточного влияния, — осторожно сказал директор, — ты не чувствуешь никаких… побуждений? Желания кому-то навредить? Или, скажем, объявить себя Верховной Волшебной Императрицей? — Что? Нет! — возмутилась девочка, и даже подалась вперёд, — это абсурд. Хотя, если вдуматься, при определённой централизации власти… Снейп очень медленно повернул голову и уставился на неё. — Вот это было… интересно, — произнёс он с ядом в голосе, тонко как настойка из змеиных корней. — Что? — Ты сказала, что абсурд, но сразу же начала это… оправдывать. Как человек, всерьёз считающий, что централизованная автократия — это путь к прогрессу. — Я ничего такого не имела в виду! — вспыхнула девочка. — И всё же ты это сказала, — с нажимом произнёс Снейп. Они переглянулись с Дамблдором. Тот тяжело вздохнул, словно в голове у него прокручивался список всех случаев, когда ученики случайно начинали звучать как тёмные лорды. — Иногда, — осторожно начал директор, — в твоей речи появляются… нотки высокомерия. И уверенности в своём превосходстве. Ты этого не замечаешь? — Я говорю как обычно, — нахмурилась девочка, — просто… логично. Кто-то же должен думать рационально. Снейп издал звук, напоминающий презрительное «гм», только с оттенком: да неужели. — Это тревожно, — тихо сказал Альбус, — и всё же ты пришла за помощью. Это важно. Он встал, подошёл к маленькому ящичку с драконьей защёлкой и достал тонкий, немного потемневший амулет — маленький серебряный круг с выгравированными рунами. — Носи его при себе. Постоянно. Не снимай даже во сне. Он будет… ослаблять влияние. — А я, — процедил Снейп, — приготовлю вам ряд зелий. Укрепляющих разум. Стабилизирующих. Одно из них — крайне горькое. Но Вы, мисс Остин, справитесь. — Я девочка, профессор, не младенец, — с невольной надменностью заявила она, — конечно, я справлюсь. Оба мужчины одновременно посмотрели на неё с выражением «именно об этом мы и говорим». Но она этого не заметила. Только сжала амулет в кулаке и впервые за долгое время почувствовала, что её не просто слушают — её по-настоящему пытаются спасти. Пока девочка — вернее, мужчина в её теле — сидела в кресле, крепко сжимая амулет, словно он мог на ощупь вытянуть остатки чужих мыслей, Дамблдор молчал. Он не просто смотрел — он вспоминал. Слова Помоны Спраут, прозвучавшие ещё в начале весны, сами всплывали в голове: «Джилл Остин — очень сильная волшебница, хоть и маглорождённая. Добрая, немного тихая, местами скромная, всегда уважительная к старшим…» Да, да, тогда она ещё добавила с лёгкой усмешкой: «Если бы не её патологическое нежелание учить имена и даты, она бы стала лучшей ученицей школы. Она творит магию практически на голом желании — даже не осознаёт, насколько сложные заклинания у неё получаются». Он тогда только кивнул, мельком взглянув на ту самую девочку во время одного из обедов. Маленькая, щуплая, с торчащими косичками и совершенно обычной улыбкой. Опасности в ней не было — или, по крайней мере, он так думал. В то время у него были дела поважнее. Камень. Волан-де-Морт. Поттер. Но теперь… теперь перед ним сидела всё та же девочка. Только в глазах у неё была тень взрослого упрямства и угрожающего самообладания. В манере говорить — сильно уловимый налёт превосходства. Даже сейчас, прося помощи, она выглядела скорее, как человек, принимающий рациональное решение, чем как испуганный ребёнок, чьё сознание кто-то ломает изнутри. И Дамблдору это было слишком знакомо. Том тоже был вежливым. Том тоже рано научился творить магию «на голом желании». Том тоже считал, что магия — это дело силы воли и врождённого потенциала, а не упорства и практики. Он даже помнил, как юный Реддл когда-то сказал: «Они не могут делать то, что делаю я, потому что они… слабы». Не потому, что он был особенным. А потому что другие — недостаточны. Джилл Остин сейчас говорила почти теми же словами. Почти с тем же выражением. Но она пришла сама. Искала помощь. Осознала чужое влияние. Не поддалась до конца. Это был шанс. — Ты поступила правильно, что пришла, — наконец сказал Дамблдор, всматриваясь в лицо девочки, — возможно, правильнее, чем ты думаешь. Снейп не вмешивался. Он всё ещё стоял, сложив руки, напряжённый, как натянутая струна. Но взгляд его метался между девочкой и директором, и в нём было больше, чем раздражение — беспокойство. Он чувствовал. Он всегда чувствовал, когда рядом нечто тёмное. — Мы поможем тебе, — продолжил директор, — но нужно будет быть предельно честной. Даже с собой. — Я всегда честна, — сказала она, и опять в голосе промелькнуло то странное чувство, будто честность — это не моральная категория, а инструмент эффективности. О, как это напоминало Тома. Дамблдор впервые за долгое время почувствовал не просто тревогу — страх. Не за себя. А за неё. И за то, что будет, если они не успеют. Пока это была просто девочка. С огромным магическим потенциалом. И с чужой тенью в голове. Но он знал, как быстро такие дети превращаются в нечто иное. И на этот раз он не имел права снова проморгать зарождение нового Тёмного Лорда. Или — Леди. Он взглянул на Северуса, и тот чуть заметно кивнул. Всё понял. Теперь они оба знали, что делать. И оба понимали: времени у них не так уж и много. — Думаю, будет лучше, если ты останешься на время здесь, в Хогвартсе, — сказал Альбус мягко, но с той интонацией, которую взрослые обычно используют, когда делают вид, что предлагают ребёнку выбор, хотя всё уже решено. Джилл Остин едва заметно пожала плечами — совершенно не по-детски, скорее с видом человека, которому снова поручили «руководить процессом». — Разумно. Здесь, по крайней мере, никто не вопит из-за просыпанных хлопьев и не делит туалет по минутам, — отозвалась она, — а с этими… «родителями»… — девочка сделала презрительное движение рукой, — можно просто поставить перед фактом. Маглы. Им всё равно. Снейп издал короткий, едва слышный вдох — почти как у человека, которого в этот момент шлёпнули по душевной струне. Он буквально прочувствовал эти слова, как удар ледяной воды по голой спине. — Это приёмная семья, не настоящие родители, — продолжала девочка, с видом чиновника, уставшего объяснять прописные истины, — у них там ещё семеро детей, и если один вдруг испарится, они только вздохнут с облегчением. Снейп, стиснув зубы, смерил её долгим взглядом, в котором читалось: «Да ты прямо сейчас печатаешь себе билет в мои кошмары, Остин». Дамблдор, впрочем, сохранял внешнее спокойствие. Хотя внутри он мысленно прибавил к списку сходств между Джилл Остин и Томом Реддлом ещё один пункт: неприязнь к маглам, несмотря на происхождение. Том тоже был сиротой. Том тоже с раннего возраста считал, что его способности автоматически ставят его выше остальных. И, пожалуй, между ними общего было даже больше, чем между Томом Реддлом и Гарри Поттером, несмотря на пророчества, шрамы и прочие волшебные симметрии. «Но она пришла за помощью, — напомнил себе директор, — и в этом вся разница». — Я принесу тебе все необходимые вещи, — сказал он вслух, — и сам оповещу приёмную семью. Что-нибудь из одежды тебе нужно. Что-нибудь особенное? — Если бы у меня был выбор, я бы уже давно сожгла всё, что они мне дали, — без особого энтузиазма отозвалась девочка, — но да, спасибо. Что-то нейтральное. Без зайчиков, пожалуйста. Снейп, скрестив руки, тяжело вздохнул, как человек, который пообещал себе никогда не вмешиваться в дела детей, а теперь был вынужден сопровождать потенциального будущего Лорда Ужаса в розовой пижаме в горошек. — Профессор Снейп проводит тебя до твоей комнаты, — сказал Дамблдор, — она пока будет в одной из свободных башен. У тебя там будет всё, что нужно. Северус коротко кивнул. В этом кивке читалось сразу всё: «Да, я понял», «Да, наложу отслеживающие чары», и «Да, если она превратит кого-нибудь в жабу и сварит в зелье — я буду первым, кто скажет: «Я вас предупреждал»». — Пойдёмте, мисс Остин, — холодно бросил Снейп девочке. Та, не заметив переглядываний, напряжённости или недоверия в воздухе, просто встала, всё ещё сжимая амулет. В её лице было что-то странно умиротворённое — как будто всё происходящее укладывалось в какой-то рациональный план. Словно она только что не пожаловалась на влияние Тёмного Лорда, а заказала латте без сахара. Дамблдор остался в кабинете, задумчиво глядя на медленно закрывающуюся дверь. Он чувствовал, как в воздухе снова зашевелилась история. Только теперь он был не просто наблюдателем. Теперь он знал, на что смотреть. И если когда-то он упустил Тома… то на этот раз он не позволит этому повториться.