Глава 26. В изоляторе

Ник, Диана и Лешка как раз подходили к крыльцу изолятора, когда Фэш подлетел к ним. – Ты где был? – тут же набросился на друга Ник. – Мы искали тебя по всему лагерю! – подхватила Диана. – Почему не пришел на полдник? – добавил Ник. Лешка лишь молча смотрел на среброключника слегка прищуренным, подозрительным взглядом. Подавив желание огрызнуться, Фэш, ничего не ответив, стал подниматься по ступенькам изолятора. Настроение его резко упало. Мало того, что Василисе угрожает серьезная опасность и не к кому обратиться, чтобы ей помочь, так еще и друзья пристают со своими глупыми вопросами! Ну какая им разница, где он был и что делал!? Диана протиснулась мимо мальчишек и, приоткрыв дверь палаты Василисы, заглянула внутрь. – Привет! Можно к тебе? – спросила она. – Конечно! – послышался обрадованный голос черноключницы. Фея первая вошла в палату. Мальчишки последовали за ней. Диана с Лешкой устроились на кровати Василисы, Ник облюбовал единственный в палате стул. Фэш, как и в прошлый раз, устроился на подоконнике. Ребята опять принялись обсуждать ночное происшествие. Василиса пыталась вспомнить, что с ней произошло, и оправдывалась, что у нее правда это не получается. Лешка и Диана ее успокаивали, а Ник задавал наводящие вопросы. Фэш в беседе не участвовал. Во-первых, он отлично знал, что Василиса ничего не вспомнит, так как находится под действием сонного порошка. А во-вторых, в голове у него крутились его недавнее свидание с Маришкой и то, что она ему сказала, и разговор Огнева с Астрагором на крыльце изолятора. Василиса рассказала им что-то, что не знает больше никто. И почему только он ждал, а не пошел сразу к Василисе?! Если бы он успел проникнуть к ней до дяди и её отца, то он хотя бы знал, в чем состоит это самое проклятие и, возможно, нашел бы способ его избежать. Фэш мотнул головой, включаясь в разговор друзей. – Ты правда ничего не можешь вспомнить? – в который раз сокрушенно повторил Ник. – Как же обидно все-таки! – Она просто ничего не хочет нам рассказывать, – Фэш не удержался, чтобы не подколоть девчонку. Диана, как всегда, проявила разумность. – Василиса знает, что ей надо перерезать стебель Алого Цветка, – произнесла она. – А мы все принесли из прошлого по кусочку металла. Маришка притащила кристалл… Наконец-то испытания закончились. – Да, скоро наступит час «икс», – кисло произнес Фэш. «Который станет для Василисы последним», – промелькнула в голове предательская мысль. Фэш поморщился, прогоняя эту мысль. Он скосил глаза на Василису и внезапно встретился с ней взглядом. Девчонка смотрела на него с какой-то задумчивой тревогой. Правда, Василиса тут же опустила глаза и стала слушать то, что говорил ей Лешка. Фэш вздохнул. У него не было сил и настроения даже ревновать Василису к ее другу-остальцу. – Вообще-то мы пришли по другому пово… – начала фея и осеклась. Остальные, как по команде, повернули головы к двери. Где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то тихо ругнулся, послышался лязг, дребезжание, чьи-то неровные, шаркающие шаги и странный шум, как будто по полу волокли что-то тяжелое. – Помоги-ите, – донесся из-за двери приглушенный голос. Что-то грохнуло и со звоном покатилось по полу, после чего раздались совсем уж неприличные ругательства. Ник и Лешка подскочили на ноги и бросились к двери. Фэш тоже спрыгнул с подоконника и рванул за ними, но в этот момент дверь распахнулась, и Лешка, который бежал первым, получил ощутимый удар по уху. Осталец вскрикнул и, держась за ухо, отскочил назад. Ник и Фэш замерли. В проем протиснулась большая кастрюля, из-под крышки которой вырывался струйкой густой ароматный пар. Кастрюлю стискивали в полный обхват огромные ручищи. Над посудиной показалась голова парня, которого остальцы называли Лягушка. Или Жаба?.. – Жрать хотите? – широко улыбнулся парень. – Ты сдурел, Жаба? – возмутился Лешка. – Чего ты приволок? – Следи за словами, когда со старшими разговариваешь, – назидательно произнес новый гость. – А то вторую шишку заработаешь. Фэш вернулся на подоконник. Значит, все-таки Жаба. Надо бы уже запомнить. Лешка и Ник с любопытством крутились возле вновь прибывшего и его ноши. Тот, тем временем, поставил кастрюлю на тумбочку и с облегчением выдохнул, вытирая пот со лба. – Еле допер, – с чувством поделился он с остальными. – Сам тащил через весь лагерь! И прикиньте – никто не остано… Не помог, в общем! Скоты одни в эту смену приехали. – А что там? – с интересом спросила Диана. – Борщ, – с гордостью произнес Жаба, доставая из одного кармана широких брюк стопку мятых тарелок из какого-то плотного, но гнущегося материала, а из другого – связку белых ложек. Он поднял крышку, выпуская в комнату вкусный аромат свежеприготовленного супа. В кастрюле под крышкой находилась поварешка. Парень зачерпнул немного супа и налил его в гнущуюся тарелку. – Так, кому первому жрачки? – его вопросительно-добродушный взгляд обратился к Василисе. – Ну-у… – промямлила та, – я вообще-то не голодна… – Девочка посмотрела в честные глаза парня и сдалась: – Но я бы съела чего-нибудь. Жаба с радостным оскалом протянул ей гнущуюся тарелочку и белую ложку. Осторожно поставив тарелку на колени, Василиса принялась потихоньку прихлебывать суп. Осталец, тем временем, налил следующую тарелку и протянул ее Диане. Та, вежливо улыбаясь, тоже поставила тарелку себе на колени и попробовала несколько ложек. Фэш вдруг почувствовал, что очень голоден. В конце концов, он плохо поел за обедом и пропустил полдник. А ароматный пар, поднимающийся из кастрюли, только усиливал чувство голода. – Я тоже хочу попробовать этот суп, – подал голос он. Жаба с радостью налил полную тарелочку и передал ему. Среброключник с интересом рассматривал материал, из которого была изготовлена тарелка – белый, твердый и одновременно хрупкий. Вся тарелка гнулась и кренилась то в одну, то в другую сторону. Ложка, которую дал ему Жаба, была изготовлена из такого же материала, только гнулась чуть меньше. Фэш зачерпнул немного темно-красной жидкости и попробовал. Суп оказался очень даже вкусным. Конечно, с едой Жан-Жака не сравнить, но за время жизни на Эфларе мальчик пробовал борщ и похуже. Он и сам не заметил, как съел весь суп, пока Жаба наливал тарелки для Ника, Лешки и себя. – Еще? – с ухмылкой уставился Жаба на среброключника. – Ага! – кивнул тот и протянул пустую тарелочку. Жаба тут же наполнил ее новой порцией. На этот раз утоливший первый голод среброключник ел медленнее. Впрочем, остальные мальчишки тоже умяли по две тарелки. Когда все наелись и расселись поудобнее, Жаба начал рассказывать истории из своей школьной жизни – от расписывания стен в коридорах до замены фикуса из кабинета директора на туалетный бачок. Лешка его поддержал и тоже рассказал историю о том, как вместе с ребятами они намазали мятной зубной пастой все ручки школьных кабинетов, и это всего за один урок! В дело пошло двадцать тюбиков, но оно того стоило: на следующей перемене вся школа стояла на ушах от криков и визгов. Правда, потом директор вызвал родителей в школу: какой-то первоклассник видел Лешку и его друзей за преступным занятием, – и вот тогда криков было куда больше… Ребята весело смеялись. Остальцы рассказывали все новые и новые истории, как бы соревнуясь, кто из них больший хулиган. Ник и Фэш переглядывались друг с другом, вздыхая и морщась. У них тоже было что рассказать, и немало. И шутки их были куда опаснее и веселее, чем у остальцев, потому что были основаны на часодействе. Но они молчали, понимая, что Жабе о часовом мире знать нельзя. Время пролетело незаметно. На улице уже стемнело, ужин у остальцев давно закончился, да и вообще до отбоя оставалось уже совсем немного. Ребята продолжали веселиться. Фэш даже на время забыл и о дяде, и о проклятии Черноключа, как вдруг из распахнутого окна раздался истошный женский визг. – Мерзавец!!! Я тебе покажу, как борщ воровать! Жаба замер с открытым ртом, словно ему остановили время. Остальные присутствующие замолчали и с непониманием уставились друг на друга. – А это не голос нашей поварихи? – в абсолютной тишине произнес Лешка. – Ты что, спер эту кастрюлю?! – Лучше сматывайтесь, пацаны, – деловито изрек Жаба и, несмотря на довольно крупное телосложение, первым рыбкой выпрыгнул в окно, протиснувшись мимо среброключника и стеной. – Быстро за ним, – тут же среагировала Диана. – Иначе вляпаемся в серьезные неприятности! – Скорей! – поддержала Василиса. Мальчишки не заставили себя долго упрашивать. Фэш развернул ноги на улицу и спрыгнул с подоконника на мягкую траву. Едва он успел отскочить, как на то же место приземлился Лешка, затем Ник. Ник сообщил среброключнику, что Диана задержалась, чтобы передать Василисе фейскую мазь. Жабы к тому времени уже и след простыл. Парни спрятались за кустами, ожидая Диану. Спустя минут двадцать, фея грациозно спрыгнула с подоконника на улицу и огляделась. – Мы здесь, – мальчики вылезли из-за кустов. – Всё в порядке, – тихо сообщила им Диана. – Я намазала ногу Василисы часодейным бальзамом. Завтра она будет в порядке. Надеюсь, ее отпустят. А сейчас давайте расходиться. Уже почти отбой. Ребята проводили Диану до ее домика и затем направились к себе. По пути Лешка и Ник весело обсуждали вечернее происшествие. Потом их разговор сменился на школьные будни. Теперь, когда Жабы с ними не было, Ник рассказывал остальскому другу про их с Фэшем проделки в школе и в Ратуше, куда будущий среброключник всегда приходил после учебы. Фэш, который за этот вечер отвлекся от своих проблем, комментировал и дополнял рассказы друга. За разговорами они не заметили, как дошли до своих домиков и, попрощавшись, отправились отдыхать.

***

На следующий день Василису не отпустили. Когда ребята пришли ее навестить, ее нога была уже в порядке, но лекарю понадобилось немного времени, чтобы поверить в столь быстрое исцеление. Поэтому девочку оставили в изоляторе еще на сутки. Друзья посидели с Василисой, пока их не выгнала женщина-лекарь и не отправила обедать. Остаток дня эфларцы провели с Лешкой и Яной, у которых из-за отменившегося спортивного праздника внезапно появилось много свободного времени. После полдника они покатались на уже полюбившимся им роликах, а после ужина поиграли в футбол с Максом и Антоном. День был весьма насыщенным, поэтому сразу после сигнала горна, возвещающего об отбое, ребята почистили зубы, приняли душ и разошлись по домикам отдыхать.

***

Ник сидел на кровати Антона вместе с соседями и играл с ними в какую-то остальскую игру в карты. Фэш тоже попробовал, но быстро бросил это занятие. Мысли о проклятии Черноключа и его собственном будущем, которые в течение дня были отодвинуты куда-то на задворки сознания веселым времяпрепровождением с друзьями, сейчас вернулись и опять не давали ему покоя. Задумавшись, он проиграл несколько раз и сдался. Растянувшись на своей кровати, мальчик рассеянно уставился в окно на черневшие на фоне темно-фиолетового неба верхушки елей и сосен. Около половины двенадцатого Нику и остальцам надоело играть, и, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по кроватям. Вскоре все трое засопели. Но к Фэшу сон никак не шел. Он снова и снова прокручивал в голове всю информацию, которая была у него о проклятии Черноключа – то, что сказала ему Маришка, что он услышал от Огнева и Астрагора, разговор с Эфларусом и первым серебряным ключником, что узнал из библиотеки Лазоря. Единственное, чего он так и не смог узнать – в чем заключалось это самое проклятие. Но что бы ни произошло с Василисой – исход будет один – она умрет. Фэш прикрыл глаза. Как помочь девчонке он не знал. Возможно, если бы он знал, в чем состоит проклятие и что с ней произойдет, он бы что-нибудь придумал. Но это знают только Огнев и Астрагор, а к ним не подобраться. И почему только он не пробрался к Василисе раньше них?! Остановил бы время этой женщине-лекарю! Оправдался бы как-нибудь потом. Ну что уж теперь поделаешь. Дело сделано. Василиса все забыла и вспомнит только в момент цветения. Хотя... В голову пришла мысль, от которой сердце его глухо застучало. А что если попробовать заставить Василису вспомнить. Задать ей наводящие вопросы, например. Говорят, так можно восстановить события в памяти. Чем больше мальчик об этом думал, тем гениальнее казалась ему идея. Сон вообще как рукой сняло. В голове теперь было только как бы ему поговорить с Василисой, когда к ней пробраться так, чтобы других не было рядом. Фэш сел в кровати и посмотрел на часы. 12:15. Вообще времени не так и много, может Василиса еще не спит. По крайней мере можно хотя бы проверить... Не в силах больше сопротивляться самому себе, Фэш выскользнул из кровати и натянул джинсы, футболку и носки. Захватив с собой теплую кофту на замке, он бесшумно проскользнул в коридор. Там он надел кофту, кроссовки и тихо вышел на улицу. Ночь была прохладная. Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого, мальчишка ринулся к изолятору, скрываясь в тени кустов. Среброключник подошел к знакомому крыльцу, где провел позавчерашнюю ночь, и прокрался вдоль стены. В желанном окне света не было, но из-за занавесок пробивался какой-то серебристо-голубоватый цвет. Сердце мальчишки радостно подпрыгнуло. Значит Василиса еще не спит. Он подтянулся на подоконнике и тихонько постучал. За занавесками мелькнула тень и следом выглянуло испуганное лицо Василисы. Увидев посетителя, она облегченно вздохнула и открыла окно. – Привет! – шепотом поздоровалась она. – Ты чего здесь? Что-то случилось? Фэш помотал головой. Он вдруг растерялся. Занятый своими мыслями, он совсем не придумал отговорку, из-за чего он мог бы прийти сюда в такой поздний час. – Заходи, – девочка отошла от окна, пропуская друга в палату. Среброключник подтянулся на подоконнике и забрался внутрь. Василиса вернулась на свою кровать и теперь взирала на него вопросительно-удивленным взглядом. Мальчишка неловко переступал с ноги на ногу возле окна. Что сказать ей, он просто не знал. «Ну что за дурацкая была идея прийти сюда?!» – подумал он. Василиса вдруг улыбнулась и похлопала по кровати рядом с собой, приглашая позднего посетителя присесть. Фэш осторожно сел рядом с ней и посмотрел на нее. Девочка смотрела на него тем самым взглядом, который ему так нравился и заставлял его сердце биться чаще. Словно во сне, он накрыл ее пальцы своей ладонью и немного сжал их. Василиса руку не отдернула. Наоборот, улыбнулась ему. – Как твоя нога? – спросил Фэш, отлично зная, что нога у нее в порядке – сегодня утром же спрашивали. – Хорошо, – отозвалась девчонка, не сводя с него этого своего особенного взгляда. Какое-то время они сидели не двигаясь, смотря друг на друга. Его ладонь лежала на ее пальцах и слегка сжимала их. Кожа на ее пальцах была невероятно нежной и теплой. Он чувствовал под своими пальцами каждый ее сустав, каждую тонкую косточку. Фэш отвел глаза и посмотрел на плоское прямоугольное устройство, экран которого светился серебристо-голубоватым цветом. На нем двигались изображения, похожие на часограммы, только не застывшие во времени. – Это называется телевизор, – улыбнулась Василиса, заметив с каким интересом мальчишка смотрит на устройство. – Ты можешь смотреть на нем фильмы, всякие передачи, музыкальные клипы, новости о том, что происходит в мире, документалки и много чего еще. Фэш покосился на девчонку. В одном предложении было столько незнакомых ему слов, что складывалось ощущение, будто она говорит на другом языке. – Прости, ты же не знаешь, что это такое, – рассмеялась Василиса, поняв, о чем думает мальчишка. Она принялась рассказывать ему о телевизоре и о том, что можно на нем смотреть. Фэш слушал с искренним интересом, не в силах поверить, что остальцы смогли придумать такую штуку, которая может делать столько всего и абсолютно без всякого часодейства. Все больше и больше он восхищался этим странным для него миром. – А как смотреть на этом телевизоре, если ничего не слышно? – спросил он, когда Василиса закончила свой рассказ. – О, я просто отключила звук, – объяснила девочка. Она мягко высвободила ладонь из-под его пальцев и, покопавшись под одеялом, достала прямоугольное устройство с кнопками. – Смотри, это пульт управления. Ты нажимаешь на нем кнопки и... Ну, в общем, на телевизоре происходит то, что тебе надо. Я отключила звук, когда ты постучал в окно. Нажимаешь сюда, и он включится. Попробуй. Фэш нажал на кнопочку с перечеркнутым значком рупора, на которую показывала девчонка. Картинки в телевизоре заговорили, заиграла музыка. Фэш нажал на эту же кнопку снова – телевизор опять замолчал. Нажал ещё раз – звук появился. – Удивительная вещь! – восхитился мальчишка. – Звук можно делать тише и громче, – продолжала обучать его Василиса. – Вот эта кнопка, – она ткнула на длинную кнопку с нарисованным треугольником и знаками + и – по краям. – Если нажимаешь на плюс, то звук увеличивается. А если на минус – то уменьшается. Попробуй. Фэш нажал на минус. Звук, идущий от телевизора, стал немного тише. Он нажал еще несколько раз – разговоры на картинках стали совсем тихими. – Попробуй не отпускать, а держать кнопку, пока не достигнешь нужного уровня громкости, – посоветовала Василиса. Мальчик нажал на плюсик и зажал кнопку пальцем. Громкость моментально поползла вверх и быстро достигла такого значения, что, казалось, слышно стало не только на весь изолятор, но и на весь лагерь. Василиса вырвала пульт из рук среброключника и быстро уменьшила громкость. Ребята замерли, с опаской прислушиваясь и ожидая топота ног в коридоре и рассерженную женщину-лекаря. Но все было тихо. Василиса облегченно перевела дух. – Так, давай с громкостью больше баловаться не будем, – захихикала она, снова передавая пульт другу. – Смотри, а вот эти цифры – это каналы. Ты можешь найти нужный канал, нажав на цифру. Например, я знаю, что на канале 5 идут разные мультики. Глупые, правда, по большей части. Но все равно. Попробуй. Нажми вот сюда. Фэш нажал на кнопочку с цифрой 5. Изображение на устройстве сменилось – теперь это были нарисованные герои на нарисованном фоне. – Это мультфильмы, – объяснила Василиса. – Ну такие... Рисованные истории. А вот на девятом канале сейчас идет кулинарное шоу. Нажми 9. Среброключник послушно надавил на кнопку с цифрой 9. Нарисованное изображение сменилось людьми на кухне, которые что-то готовили. – А если ты не знаешь, какой канал посмотреть, то нажимаешь вот сюда, – девочка показала на еще одну кнопку с двумя треугольничками, смотрящими в разные стороны. – Тогда они будут переключаться в том порядке, в котором они установлены в телевизоре. Вперед или назад. Попробуй. Фэш нажал на треугольничек, смотрящий острым углом вправо. Картинка в телевизоре сменилась на изображение каких-то животных, похожих на тонкорогов. Они паслись на поле. Мальчик продолжал нажимать на кнопку, переключая и переключая каналы. Изображения менялись. Фэш с искренним восторгом переключал каналы, задерживаясь на одних и тут же уходя с других. Поглощенный этим обычным для остальцев делом, он не замечал, что Василиса с улыбкой наблюдала за ним. В ее взгляде было столько нежности и тепла к этому необычному и такому симпатичному мальчишке, который имел крылья, умел повелевать временем, вызывать вещи из прошлого, зажигать огонь пальцами, но при этом с таким детским восхищением нажимал кнопочки на простом пульте, переключая каналы на самом обычном телевизоре. Каналы закончились. Среброключник вернулся к тому каналу, откуда начал. Он положил пульт на кровать и обернулся к Василисе, встретившись с ней взглядом. – В этом мире столько удивительных вещей, – сказал он. В его голосе не было и тени насмешки. – Этот телевизор. Телефоны. Эти вставки в уши, которые остальцы подключают к телефонам... Ну, через них можно музыку слушать... – Наушники, – подсказала девочка. – Да, точно... Наушники. Нам с Ником наши соседи давали послушать. Ролики... Это вообще чудесное изобретение! И почему только на Эфларе не догадались прицепить колесики к ботинкам?! – Ты катался на роликах? – удивилась Василиса. – Да, нас с Ником... эээ... Лешка научил кататься на роликах. А мы потом научили Диану. – Здорово! А почему мне не сказали?! Я бы тоже с вами покаталась! – Ты всё время пропадала на тренировках. А вчера ты была здесь. Ну, может, еще покатаемся? Вместе... – робко добавил он, порадовавшись, что единственным источником света в комнате был телевизор и Василиса не видела, как покраснело его лицо. – Я думаю, что покатаемся, – тихо ответила Василиса. – И не раз. Вместе, – добавила она, не сводя с него своих синих глаз. Сердце мальчишки пропустило удар, когда радость и волнение накрыли его одновременно, и вдруг понеслось с бешеной скоростью. Василиса смотрела на него этим своим особенным взглядом, от которого все его существо млело. Сердце его колотилось где-то в горле. Все причины, по которым он пришел сюда, оказались забыты. В памяти всплыл их первый поцелуй. Великие Часы, как же сильно ему хотелось снова ощутить вкус ее губ. Фэш и сам не знал, почему медлит. Ведь они уже целовались, и более того, Василиса сама тогда подалась ему навстречу. То есть разрешение на новый поцелуй было уже получено. Негласное, но очевидное. Но почему же он сейчас опять так сомневается – боится сделать что-то не так, показаться навязчивым, причинить ей боль. Почему всего несколько часов назад он мог спокойно сжать пальцы Маришки и даже ничего не почувствовать, но с Василисой так теряется? Он вдруг почувствовал, что матрас возле его руки немного прогнулся. Краем глаза мальчик увидел, что Василиса положила свою ладонь рядом с его. «Наверное, хотела накрыть мою руку своей, но тоже не решилась», – пронеслась в голове мысль. Это придало ему смелости. Ни о чем не думая, он снова накрыл ее пальцы своей ладонью и слегка сжал их, продолжая смотреть в ее синие глаза. В полумраке комнаты они казались очень темными, глубокими и невероятно спокойными. В них не было нетерпения или насмешки, только теплое ожидание. Это спокойствие передалось и ему. Ладонь его соскользнула с ее пальцев и мягким движением прошла вверх по ее руке. На мгновение он задержался на запястье, с удовольствием отмечая, как быстро пульсирует жилка под кожей. Значит, ее сердце бьется так же быстро, как и его. Значит, она чувствует к нему то же самое?! По крайней мере, ее пульс говорил, нет, кричал об этом. Он провел ладонью выше по ее руке, мягко сжал плечо и прикоснулся к шее. Время замедлилось, и мир сузился до этой кровати, на которой они сидели. Звук телевизора превратился в далекое, невнятное жужжание. Фэш больше не думал. Мысли его остановились, уступив место чистому желанию. Он завел ей за ухо прядь волос, упавшую на лицо. Василиса непроизвольно прикрыла глаза, но не отстранилась. Наоборот, ее скулы подались немного вперед, и Фэш вдруг осознал, что ей нравятся его прикосновения. Это придало ему уверенности. Он медленно, желая прочувствовать каждый миллиметр ее кожи, провел пальцами по ее шее и, когда его ладонь оказалась на ее затылке, слегка потянул ее голову на себя, одновременно тоже наклоняясь к ней. Василиса не подавала знаков сопротивления. Наоборот, она легко подалась нажиму его ладони, ресницы ее дрожали, а скулы выдались вперед, по направлению к нему. Фэш мягко обхватил ее нижнюю губу, чувствуя мятный привкус зубной пасты и жар, исходящий от ее щек. Оба замерли на мгновение, боясь спугнуть этот момент, позволяя себе раствориться в этой близости. Отпустив ее губу, но оставшись рядом с ее лицом, он положил вторую ладонь на ее пальцы, нервно теребившие ткань внизу футболки, и успокаивающе сжал их. Они дышали в унисон. Фэш одной ладонью чувствовал каждый изгиб ее затылка, каждую прядь волос, а второй сжимал ее горячие пальцы. Василиса полностью расслабилась в его руках, и это доверие значило для него больше, чем самые красивые слова. Ее горячее дыхание на его щеках придало ему уверенности. Фэш снова и уже увереннее обхватил ее нижнюю губу. Василиса провернула ладонь в его пальцах и сама легонько сжала их, словно давая ему разрешение продолжать. Фэш немного углубил поцелуй, робко переходя границу, которую они оба боялись переступить. Она чуть сильнее сжала его пальцы, и этот жест стал для него мощнее любого слова. Когда он почувствовал, что ей необходимо глотнуть воздуха, так же как и ему, он оторвался от ее губ, но не отстранился, а мягко прикоснулся щекой к ее щеке, прикрыв глаза. Ее кожа горела. Стук его собственного сердца отдавался в висках, а руки смешно дрожали. Они оба дышали глубоко и неровно. Его ладонь соскользнула с ее головы, прошлась вниз по руке и снова накрыла ее пальцы, чуть сжав их. – Фэш, – прошептала Василиса. В этом шепоте было столько нежности, что у мальчишки перехватило дыхание. – Что? – выдохнул он, не отрываясь от ее щеки. – Все еще боишься? – тем же шепотом спросила она. Фэш оторвался от нее и посмотрел ей в глаза, ставшие за эту минуту такими близкими. – Нет, – честно ответил он, и сам удивился тому, насколько это правда. Страх его ушел, испарился в то мгновение, когда он прикоснулся к ее губам. – Теперь уже нет. Он действительно больше не боялся и не сомневался. Более того, теперь он точно знал, что не допустит, чтобы проклятие Черного ключа забрало ее жизнь. Теперь он знал, что сделает все, чтобы спасти ее. Он еще не знал, что именно он может сделать, но Василиса вернется на Эфлару в целости и сохранности – в этом он был уверен. Потому что если он не найдет способ ей помочь, всегда остается последний вариант, о котором он пока не хотел думать. Они смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться. Его ладони сжимали ее пальцы. Как это уже случалось в такие моменты, им обоим казалось, как будто кто-то остановил время вокруг них. В глазах обоих не было и тени смущения или сожаления. Только бездонная нежность и уверенное, теплое понимание друг друга. Оба могли бы просидеть так всю ночь, но волшебный момент был бесцеремонно прерван веселой мелодией. Василиса вздрогнула и посмотрела на одеяло, из-под которого доносились приглушенные трели. Фэш отпустил ее ладони. Девочка принялась шарить по кровати, ища свой телефон. Не без удовольствия среброключник заметил, что руки ее дрожали, как и его. Наконец Василиса выудила из складок постельного белья свой телефон – тот самый, который звонил, когда они ночевали в лесу после побега из Черновода. Дрожащими пальцами девочка отключила мелодию. – Надеюсь, я не разбудила весь изолятор, – неловко пошутила она. Фэш вежливо улыбнулся, изо всех сил пытаясь скрыть свое разочарование. Этот телефон разрушил их личный момент близости. А если у них больше не представится возможности опять так же насладиться друг другом?! Мальчик отлично понимал, что это очень реальный вариант, учитывая, что Василиса должна умереть. Кроме того, в сердце начинала подниматься волна ревности. Он уже знал, что у остальцев телефоны играют эти мелодии в двух случаях - когда они заводят будильник или когда им кто-то звонит. И так как сейчас явно не время для будильника, значит, Василисе кто-то звонит. В час ночи?! На ум приходил только остальский друг. – Кто-то вызывает тебя? – спросил Фэш, даже не стараясь скрыть раздражение в голосе. – Что? А нет, это я завела будильник, – пробормотала Василиса, и, взглянув на нахмуренного парня, сидящего рядом с ней, вдруг улыбнулась. Фэш вопросительно приподнял бровь. – Я завела будильник, потому что хотела посмотреть один фильм. Ну, это история из картинок, – как могла объяснила она. – А будильник завела, потому что боялась, что могу заснуть. Ну просто я давно хотела посмотреть этот фильм, мне про него еще Лешка говорил. Он поздно идет, но я за весь день выспалась. Кроме того мы же скоро вернемся на Эфлару, а там телевизоров нет, – улыбнулась она. Фэш тоже улыбнулся. Обида в его сердце сменилась благодарностью. Она ведь не обязана оправдываться перед ним и объяснять, кто ей звонит и почему. Он сам бы именно так и поступил. Презрительно фыркнул бы и ограничился ядовитым комментарием. Но, видимо, Василиса не хотела, чтобы между ними было недопонимание. И это притягивало его к ней еще сильнее. Фэш разочарованно вздохнул, понимая, что пришло время ему уходить. – Ну тогда до завтра, – тихо сказал он и хотел уже подняться на ноги, но Василиса вдруг схватила его за руку. – Фэш... – пробормотала она. Даже в полумраке комнаты было видно, что лицо ее сильно покраснело. – Ну... Это страшный фильм. Лешка говорил, что он потом спать боялся. И... Ну может ты... ну... посмотришь его со мной? – робко подняла она глаза на мальчишку. – Ты сильная часовщица, умеешь повелевать временем, собираешься спасти от уничтожения целую планету и при этом боишься какой-то истории из картинок? – усмехнулся Фэш. Он не смог не съязвить. Потому что все его существо переполняла радость - чувство, к которому он не привык. А в любой непонятной ситуации у него срабатывал защитный механизм - съязвить, обидеть, подколоть. Но сердце уже радостно трепетало от осознания того, что она хочет, чтобы он остался с ней! Она просит его посмотреть какую-то страшную остальскую историю! Вместе, вдвоем! Ей так же не хочется, чтобы он уходил, как ему самому не хочется уходить. – Я понимаю, уже поздно, – вздохнула Василиса. – Наверное, не совсем правильно просить тебя остаться. Я не подумала. Прости... Фэш накрыл ее пальцы своими. – Я посмотрю с тобой эту страшную остальскую историю, – тихо сказал он, заглянув ей в глаза. – С большой радостью, – добавил он. – Я правда очень хочу. Василиса радостно улыбнулась и поправила одеяло на кровати, положив подушку к стене. Затем села, облокотившись на подушку спиной, и вопросительно посмотрела на мальчишку. Тот тут же устроился рядом с ней. Василиса переключила на нужный канал. Похоже, что фильм уже начался. В телевизоре шли картинки, как красивая рыжеволосая девушка изучала старинное зеркало в месте, похожем на склад. – Это фильм про зеркало, – прошептала Василиса. – Очень старинное. В нем находится чистое зло. И все, к кому оно попадает, начинают сходить с ума. Лешка рассказывал, что после того, как он посмотрел этот фильм, он даже завешивал зеркало в своей комнате. Фэш улыбнулся. Ему было непонятно, как можно так бояться какой-то истории. Чистое зло существовало в его жизни на самом деле и было его близким родственником. Да и старинное зеркало тоже. Девушка в телевизоре смотрела в зеркало и заметила лишнюю фигуру, прикрытую белой тряпкой. В зеркале она была, а когда девушка оборачивалась – ее не было. Среброключник смотрел в телевизор, но мысли его переместились к другому древнему зеркалу, которое он видел на протяжении всей своей жизни. Гадательное зеркало, принадлежавшее Астрагору. Никогда еще оно не обманывало. Оно наверняка смогло бы дать ответ, как избежать проклятия Черноключа. У любого проклятия есть выход. Но ведь дядя не разрешит воспользоваться своим гадательным зеркалом просто так. Фэш отмел эту мысль. Должен быть другой способ. Гадательное зеркало – самый последний вариант. Василиса вдруг придвинулась поближе, положив голову виском на его плечо. Мальчик скосил на нее глаза. Мысли о зеркале и Астрагоре тут же испарились. Все его существо теперь было сосредоточено на тяжести ее головы на его плече. Василиса чуть подняла голову и посмотрела на него. – Тебе все понятно? – спросила она. – Тут действие идет в прошлом и настоящем. Эта рыжеволосая девушка Кейт и парень Тим, и те двое детей – одни и те же люди. Взрослые и маленькие. – Мне все понятно, – улыбнулся Фэш. Хотя на самом деле ему мало что было понятно, потому что мысли его были заняты другим и суть истории в телевизоре он не воспринимал. Поэтому объяснение Василисы пришлось весьма кстати. Фэш сосредоточился на фильме. Девушка показывала парню часограммы людей, которых, насколько понял среброключник, убило это зеркало. Спустя пару минут мальчик искренне заинтересовался историей в телевизоре. Фильм становился все напряженнее. На одном из страшных моментов Василиса вцепилась ему в рукав и зажмурилась, уткнувшись носом ему в руку. Фэш успокаивающе обнял ее за плечи и притянул к себе. Она охотно прильнула к нему и расслабилась. Надо признать, история и в самом деле была страшновата. Среброключник смотрел не отрываясь. Василиса инстинктивно сжимала его рукав, ища защиты, каждый раз, когда на экране возникало что-то пугающее. А Фэш просто наслаждался каждым мгновением так, как будто это был его последний вечер с этой девчонкой. Он чувствовал приятную тяжесть ее головы на своем плече; ощущал тепло ее тела вдоль своего бока; ее волосы щекотали ему кожу на щеке. И он уже знал, что сделает все, чтобы спасти ее от проклятия Черного ключа. Даже если для этого придется идти просить Астрагора о помощи. Наконец фильм закончился. Мальчишка сидел, уставившись на буквы, которые бежали по экрану телевизора. Василиса сжимала пальцами его рукав и прижималась к нему. Красивая рыжеволосая девушка погибла, так же как и ее родители в детстве. Ее брата увезли стражники на повозках с сияющими красными и синими огнями. И Фэш, и Василиса пытались осознать грустный конец истории, в глубине души понимая, что сами могут прийти к не менее грустному концу. Ведь никто не знает, что случится, когда Алый Цветок расцветет. Оба боялись пошевелиться и разрушить это чудесное мгновение, когда они вот так сидят вместе. На улице была уже глубокая ночь. Фэш взглянул на часы, висящие над дверью. Двадцать минут четвертого. Скоро уже и светать начнет. Но Великие Часы, как же не хочется уходить! Так хочется продолжать прижимать Василису к себе и наслаждаться теплом ее тела рядом с собой. Но самое приятное было то, что Василиса и сама не отстранялась от него. Она продолжала сжимать его рукав, как будто ей все еще было страшно, и не поднимала голову с его плеча. Осознание того, что ей так же, как и ему, не хотелось разрывать это чудесное мгновение, согревало и наполняло радостью все его существо. Но время неумолимо двигалось вперед. Стрелки на часах показывали уже почти сорок минут четвертого. Фэш пошевелился, выгибая затекшую спину. Василиса подняла голову с его плеча и посмотрела на него. Сердце мальчишки поплыло от нежности, сквозившей в ее глазах. – Надо идти, – прошептал он. – Очень поздно уже. Завтра не проснешься ведь, – улыбнулся он, – и твой лекарь подумает, что ты опять заболела, и не отпустит тебя. – Да ни за что! – шепотом воскликнула девочка. – Еще один день я здесь не переживу. Помру со скуки! Оба тихо рассмеялись. Фэш нехотя высвободился из ее рук и тут же почувствовал холод там, где только что было тепло ее тела. Его пробрала легкая дрожь – от этой грустной прохлады и от потери близкого контакта. Он слез с кровати, разминая спину, плечи и шею. Василиса тоже спрыгнула на пол. – Ну, я пойду, – прошептал мальчик, поворачиваясь к ней. – Да, – Василиса подошла поближе. Слишком близко. Слишком. Сердце среброключника опять забилось с бешеной скоростью. Сонливость моментально улетучилась из головы и вместе с ней все мысли тоже. Осталось только осознание ее близости. Уходить жутко не хотелось. И, к его радости, похоже, Василисе не хотелось, чтобы он уходил точно так же, как ему не хотелось уходить. – Ну... Я пошел, – запинаясь, произнес Фэш и тут же почувствовал, как его лицо начинает гореть. Надо ж было ляпнуть такую глупость после того, что у них за этот вечер произошло. – Выздоравливай! – улыбнулся он. Василиса тоже улыбнулась. Они оба знали, что нога Василисы уже в полном порядке, но это слово выражало такую неуклюжую, приятную им обоим заботу. Они стояли на расстоянии около тридцати сантиметров друг от друга, и даже эта дистанция казалась огромной, неправильной пропастью. В глазах Василисы он видел отражение собственных мыслей – легкую грусть от того, что нужно идти. И на этот раз его робость быстро была побеждена простой и ясной мыслью: он не хочет, чтобы их последним контактом на сегодня были лишь слова. Фэш сделал шаг вперед, закрывая расстояние между ними. Его руки сами нашли ее талию и легко и уверенно обхватили ее. Василиса не сопротивлялась, а сама потянулась ему навстречу, перед этим взглянув на него широко открытыми, доверчивыми глазами. Фэш наклонился к ней и нежно, легонько накрыл ее губы своими. Этот прощальный поцелуй был другим. В нем не было робкой нерешительности их первых поцелуев. Для Василисы он был прощальным только на сегодня. Но среброключник отлично понимал, что этот раз может стать для них прощальным навсегда. Потому что если он не найдет способа, как спасти Василису от проклятия, то ему придется просить о помощи дядю... Нет, об этом он пока думать не хотел. Астрагор еще не отдал карту, значит, цветение еще не ожидается. Следовательно, у него еще есть немного времени... «Так, хватит! – остановил он сам себя. – Это что еще за извращение, целовать Василису и думать в этот момент об Астрагоре?!» Фэш отмел все посторонние мысли и немного углубил поцелуй. Василиса ответила ему легким, почти незаметным движением навстречу. Этот жест, полный ответного желания, заставил его сердце бешено забиться. Все вокруг перестало существовать. В его мире сейчас была только она – тепло от ее тела под его ладонями, щекотка от ее длинных волос, собранных в хвост и задевавших ему пальцы на ее спине, отдаленный привкус зубной пасты на ее губах и головокружительное чувство полного погружения в момент. Когда они оторвались друг от друга, их дыхание, горячее и прерывистое, смешивалось в узком пространстве между ними. Тишина вокруг была густой и сладкой, как мед. Фэш чуть отстранился и посмотрел в глаза Василисы и увидел в них отражение собственных чувств. – До завтра, – тихо сказала девочка. – Да, – кивнул он, и на лице его расплылась счастливая улыбка. Фэш забрался на подоконник, еще раз взглянул на Василису в темном окне и помчался к своему домику, скрываясь в тени кустов. Улыбка не сходила с его лица, пока он бежал, когда крадучись вошел в комнату, когда тихо разделся и забрался в кровать, и даже когда он заснул счастливым сном.