Глава 28. Фэш

Когда Ник и Фэш вошли в свой домик, там было пусто. Соседи-остальцы, как всегда, были либо на тренировках, либо сидели в домике у своих друзей-футболистов. Ник уныло оглядел царящий вокруг беспорядок. Их одежда небрежно лежала на стульях и кроватях, на тумбочках валялись разные мелкие вещицы. На столе стояли несколько стаканов, принесенных из столовой, которые забыли вернуть обратно, и тарелка с крошками от печенья. Возле них в творческом беспорядке валялись журналы с картинками, которые остальцы называли комиксами. Покрывала на кроватях сбиты, подушки лежат небрежно. Вообще, Фэш обычно содержал комнаты, где жил, в чистоте. В Змиулане с раннего детства приучают к порядку и опрятности. Но соседи-остальцы явно не имели привычку складывать вещи сразу на места, а мастера вообще никогда ничего не кладут на место, при этом, правда, всегда знают, где что найти. Под влиянием соседей, среброключник тоже перестал думать о том, чтобы аккуратно складывать вещи. В итоге комната мальчишек теперь напоминала поле боя после веселого, но масштабного сражения. Не обратив на беспорядок никакого внимания, Фэш забрался на подоконник, облокотившись спиной на стену и обхватив колени руками, и задумчиво уставился в темноту за распахнутым настежь окном. Ник попытался привести комнату в более-менее нормальный вид, но быстро бросил это занятие и устроился на кровати со своими сломанными часами. В голове среброключника проносился вихрь из мыслей. Астрагор отдал Марку карту и все принесенные из прошлого предметы. Значит, он точно знает, что Алый Цветок может расцвести в любую минуту. Значит, в любую минуту Василиса может погибнуть. Она состарится и умрет. Прямо в момент цветения, или, может, взрослым удастся продлить ее жизнь на какое-то время. Жизнь дряхлой, немощной старухи. Фэш содрогнулся при одной мысли об этом. А что будет с ними, оставшимися ключниками? Как они смогут жить, зная, что один из них умер? Ну, то есть компании Ляхтича будет наплевать. А вот как смогут это пережить Диана, Ник и он сам, мальчик представить себе не мог. На темном небе сверкнула молния, отвлекая среброключника от мыслей. Следом за ней последовал далекий раскат грома. Ник вздохнул, отложил в ящик тумбочки свои часы вместе с отверткой и детальками и растянулся на кровати. Фэш опять погрузился в свои мысли. Василиса постареет и умрет. Ляхтич отберет у нее чашу Алого Цветка и доставит ее Астрагору. Тот его вознаградит. Правда, Ляхтич не понимает, что вознаграждение дяди может быть смерти подобно. Он думает, что это он водит Великого Духа Осталы за нос. Глупый, амбициозный идиот. Но идиот – не идиот, а Астрагор добьется своего. Он получит чашу цветка, и что там дальше будет с Эфларой, его уже не волнует. Ляхтича это тоже, похоже, не волнует. Все, что ему нужно – высокое место в жизни, и неважно, сколько людских судеб будет уничтожено на этом пути. Небо снова осветилось ветвистой молнией, где-то вдалеке прогромыхало. В окно подул холодный ветер, теребя волосы мальчишки, но тот не пошевелился, погруженный в свои мысли. Вспомнились слова Рока, что Астрагор велел ему рассказать о том, что Василиса видела в прошлом. Дядя никогда ничего не делает просто так. Значит, он хотел, чтобы Фэш узнал об этом проклятии. В памяти вдруг всплыло испытание Черноключа. С каким взглядом Великий Дух смотрел на подскочившего племянника, когда Василиса сиганула в колодец без путеводной нити. Тогда Фэш понял, что дядя знает о его чувствах к дочери Огнева. Первые капли дождя застучали по крыше и листве. В окно ворвался шквальный ветер, пахнущий озоном и пылью, обдувая лицо мальчишки и создавая в разбросанных повсюду вещах еще больший беспорядок. Но Фэш не чувствовал ни холода, ни колючих капель. Дядя хотел, чтобы правда о проклятии Черноключа дошла до племянника. Возможно, Марк тоже, хоть и неосознанно, участвовал в этом. Возможно, Великий Дух Осталы еще во время первого посещения Змиулана заметил, что его бывший любимый ученик неровно смотрит на Черноключницу. Мальчику вспомнилась улыбка дяди и его мягкий тон, когда он уводил Василису к отцу, а племянник сделал попытку запротестовать. Надо ж было так выдать себя с головой! «Отец говорит, что скоро он вернется к дяде», – сказала Дейла Маришке в лесу. «Скоро ты вернешься в Змиулан, а фейра вообще сдохнет», – сказал Марк, когда они играли в футбол. «Зато вспомнишь, что значит жить при Астрагоре, – крикнул им вслед Марк после собрания в библиотеке. – Так сказать, небольшая тренировка перед тем, как ты вернёшься к дяде в Змиулан». Как же они все были правы! Как же был не прав он, когда твердил, что никогда и ни за что не вернется к дяде. – Из-за такого ливня могут Игру отменить, – глубокомысленно заметил Ник, вырывая друга из размышлений. – В лесу грязно будет. Как думаешь? Не отрывая затылка от стены, Фэш слегка повернул голову и посмотрел на друга. Ник лежал на кровати, заложив руки за голову, и разглядывал потолок. – Тебя волнует эта Игра? – спросил среброключник. – Наши дела куда важнее. Ник сел в кровати и порывисто произнес: – Тогда давай просто заберем карту у вожатого. Сейчас! Фэш окинул его снисходительным взглядом. – Я тоже думал над этим. Но это нечестно. Да и представь, какой случится в лагере переполох! Зачем нам лишний шум? Астариус и твой отец точно не одобрят. Интересно, знают ли Лазарев-старший и Астариус о проклятии Черного Ключа? Или верят тому, что им доносит Огнев? Ну, Константин, может, и верит. А вот Астариус не может не знать. Он же путешествует и в прошлое, и в будущее. Наверняка он знает. Но при этом почему-то бездействует. Хотя, если на кону стоит спасение целой планеты, где он является одним из правителей, против жизни какой-то остальской девчонки, которую он видел минут десять, конечно, он вмешиваться не станет. – Нечестно?! – с недоумением воскликнул Ник, снова вырывая среброключника из размышлений. – Наша планета может погибнуть! – Все будет хорошо, – рассеянно произнес Фэш. «Ты все равно приползешь к дядюшке на коленях, – всплыли в памяти сегодняшние слова Марка. – Будешь плакаться, просить прощения за свой побег и умолять взять тебя обратно на обучение». – Мы заберем карту и останемся в лесу, – продолжал говорить вслух Фэш, – пока не расцветет Алый Цветок. Василиса перережет стебель… «Постареет и умрет», – пронеслось в голове. Ник удивленно уставился на внезапно замолчавшего друга. Фэш встрепенулся и встряхнул головой. – Нам останется только охранять ее от остальных. И не дать Марку забрать уже срезанный Алый Цветок, – закончил он. Ник согласно покивал. Фэш прикинул, кто из взрослых может ему помочь. Астариус ничего не делает, хотя и наверняка знает о проклятии. Огнев не знает, как избежать проклятия, а Астрагор ему не говорит. Черная Королева отдала Василисе ключ, чтобы отомстить Огневу, она тоже не поможет ей. Лазарев-старший и остальные из РадоСвета думают, что все проходит хорошо, как им докладывает Огнев. Кто остается?.. Астрагор. В груди мальчишки похолодело. Он не хотел возвращаться туда, откуда с таким трудом убежал. Он ненавидел этот замок, полный холодных коридоров, мрачных стен, ненавистных ему людей. Он ненавидел эту жизнь, где последние несколько месяцев до побега он чувствовал себя зверушкой в огромной клетке, которую выращивают на убой. Где каждый его шаг просчитан кем-то другим. Где каждое его чувство – слабость, а каждый близкий ему человек – инструмент в чужих руках. Он с таким трудом сбежал от этого всего. Чтобы быть свободным и дышать полной грудью. А не жертвовать себя могущественному родственнику ради... – Не могу понять, почему Василиса всё забыла? – сказал Ник, снова выдергивая друга из мрачных дум. – Как думаешь, может, она узнала нечто важное, когда путешествовала в прошлом, и просто не хочет нам говорить? – Не мели ерунды! – Фэш рассержено мотнул головой, раздраженный тем, что Ник его отвлекает от поиска решения как помочь Василисе. – Всё с ней в порядке. Наверное, просто волнуется. Девчонка ведь. Ник открыл рот, чтобы возразить, но, видя, что друг не расположен разговаривать, передумал. За что Фэш был ему очень благодарен. Он не хотел грубить лучшему другу, но еще немного и не сдержался бы. Понимая настроение среброключника, Ник вздохнул и залез под одеяло. – Ладно, завтра разберемся, – пробормотал он, натягивая одеяло до самого подбородка и закрывая глаза. – Надо выспаться… Сцепив руки и положив на них подбородок, Фэш снова отвернулся к окну. Он смотрел на опустевшую из-за дождя и позднего времени дорожку, едва освещаемую тусклым светом фонарей. Еще одна молния, ослепительно-белая, на мгновение рассекла багровое небо, следом прогремел оглушительный раскат грома. Поднявшийся ветер задувал ему в лицо, создавая на его голове полнейший хаос. Фэш прикрыл глаза, подставляя лицо ветру. В голове тут же всплыл образ Василисы. Ее ясные, такие красивые синие глаза, совсем рядом с ним. Ее дыхание на его скулах. Этот образ сменился воспоминанием, когда он держал ее запястья на Большом Дубе и слушал, как бьется ее сердце. Затем, как он притянул ее к себе в ее заставке и прикоснулся к ее губам. Их поцелуй плавно перетек в момент, как он обнимал ее за плечи, когда они смотрели фильм, а она хватала его руку в особо страшные моменты. Вернулись соседи-остальцы. Мокрые с ног до головы, они долго и шумно возились, перебирая вещи и обсуждая лагерные дела. На среброключника они не обращали внимания. – Фэш, ты идешь спать? – спросил, наконец, Макс. – Да, скоро, – рассеянно кивнул тот. – Не забудь закрыть окно, а то скоро здесь будет как в холодильнике, – напомнил Антон. Фэш молча кивнул, продолжая прокручивать раз за разом моменты, проведенные с Василисой, начиная с самого первого дня их знакомства и заканчивая сегодняшним разговором в библиотеке. Остальцы улеглись спать. Какое-то время они ворочались и что-то шепотом обсуждали, но вскоре затихли. А дождь все лил и лил… Темные верхушки деревьев раскачивались на фоне сизого неба, время от времени освещаемого вспышками молний. От холодного ветра и дождя его правая рука стала совсем ледяной и мокрой. Но он даже не пытался отодвинуться, полностью погруженный в свои мысли. Можно ведь и не делать ничего. Оставить все как есть. Продолжать быть свободным. Вернуться на Эфлару, пойти учиться в какую-нибудь школу. Только перед этим надо будет стоять и молча смотреть, как она умирает. Как за несколько мгновений она из юной девочки превратится в дряхлую старуху и умрет у них на глазах. Или... он мог бы сдаться. Подняться в ту самую, главную башню Змиулана, откуда его дядя смотрел в окно на мир, словно на шахматную доску. Сказать те самые слова, которые от него все ждали: «Прости меня. Прими меня обратно». Фэш положил голову виском на колени, подставляя лицо ветру и позволяя каплям дождя стекать по лицу, словно слезам, которые он не мог себе позволить. Это ведь означает проигрыш. Сведение к нулю все его усилия по налаживанию жизни на Эфларе. Потерю всего, чего он с таким трудом добился. Хотя чего он добился? Соревнования за ключ проиграл. Из школы выгнали. Часолет так и не доделали, хотя ошибка возникала именно по его, часовой, части. Даже с Василисой и то не может нормальных отношений завести. Все, что у него осталось от полутора лет жизни на Эфларе – это полный рюкзак провалов. Фэш прикрыл глаза, пытаясь представить, что будет, если он ничего не сделает и положится на судьбу. Они загадают желание. Василиса перережет стебель Алого Цветка, постареет и умрет. Диана уедет в Чародол. А он и Ник вернутся в Лазорь. Возможно, он поступит в какую-нибудь школу или будет работать у Константина и время от времени посещать занятия у Астариуса. Красивая, спокойная, свободная жизнь. А потом он женится, заведет детей и забудет, что была когда-то в его жизни рыжая девчонка, свалившаяся ему на голову как снег с нечищенной крыши. Нет, он так не сможет. Просто не сможет жить, зная, что мог бы спасти эту девчонку и ничего не сделал. Позволил ей умереть. Эти синие глаза всегда будут у него в мыслях. Но он тоже хотел жить! Жить, учиться, часовать. Вот, значит, о каком выборе говорил Эфларус. Теперь Фэш точно был уверен, что это и есть тот самый выбор, который он должен сделать – выбрать, кто будет жить: он или Василиса. Но разве это справедливо, заставлять четырнадцатилетнего мальчишку делать такой выбор?! Он должен выбирать, с какой девчонкой встречаться, что поделать вечером, чему учиться. Он не должен выбирать, кто будет ЖИТЬ – он или девчонка, ставшая самым дорогим ему человеком. Это несправедливо, Эфларус тебя дери! Гроза бушевала все сильнее. Дождь хлестал в его лицо, ветер завывал где-то между домиками, словно души затерянных, застрявших между небом и землей. Таким же затерянным чувствовал себя и Фэш. Застрявшим в выборе между своей жизнью и жизнью Василисы. «Он все равно найдет способ вернуть тебя», – вспомнились слова Рока. Захарра. Даже если он сейчас ничего не сделает и позволит Василисе умереть, то все равно остается Захарра. А еще Ник, Диана, Данила. Для дяди не составит труда их похитить. Фэш вдруг осознал, что вся его свобода была лишь сладкой иллюзией. Пока у него есть сердце – в этом сердце будут находиться близкие и дорогие ему люди – следовательно, у него будут уязвимые места. А дядя будет давить на них. Мальчик мрачно усмехнулся. Свобода. Не было у него никогда никакой свободы. Он сам себе это придумал и сам же в это поверил. Еще один оглушительный раскат грома, казалось, встряхнул весь лагерь. Фэш резко поднял голову и открыл глаза. В них уже не было сомнений. Он сделает правильный выбор, как и сказал Эфларус. Главное теперь дойти до конца. Не струсить. Не сойти на полдороге. – Хорошо, дядя, – прошептал он, едва разлепляя губы. – Ты победил. Он стряхнул с правой руки капли дождя и набрал сообщение Року, где сказал, что собирается пойти к дяде и попросил снять часовую защиту и дать ему проводников. Рок ответил почти сразу же, как будто он ждал сообщения от брата. Хотя, может, и ждал. Астрагор же всегда обо всем знает. Рок написал, что защита снята, проводник его найдет. Фэш вздохнул и прикрыл глаза, откинувшись головой на стенку окна. Теперь назад пути нет. Главное не дать самому себе свернуть на полдороге. Внезапно громыхнуло с особой силой – где-то близко, у леса. Фэш с тревогой посмотрел на Ника, но, к счастью, тот крепко спал. Надо решиться и просто идти. Если этот гром разбудит Ника и тот увидит, что друг все еще сидит на окне, уже наполовину мокрый, то у него не будет шанса уйти. А Алый Цветок может расцвести уже завтра утром. У него нет возможности ждать еще один день. Действовать надо быстро и решительно. Прямо сейчас! Фэш еще минуту посидел, не шелохнувшись, чутко прислушиваясь к дыханию друга. И наконец, решившись, пригнулся и бесшумно соскользнул в мокрую траву, под яростный ливень, чтобы продать свою свободу ради жизни девчонки, без которой он своей жизни не представлял. Он бежал по дорожке к лазу, даже не пытаясь скрыться из виду. Сейчас ему было не до остальцев. Если его кто-то увидел бы – Фэш просто остановил бы ему время. Однако по дороге к потайному лазу ему никто не встретился, и он незамеченным выбрался за территорию лагеря. Видимо, в такой сильный дождь никому из патрульных не хотелось высовывать и носа на улицу. Среброключник выбрался из лагеря и помчался прочь от забора. Куда – не имело значения. Главное подальше от территории лагеря, где его найдут шары-проводники. Фэш бежал напролом сквозь кусты и деревья. Мокрые ветки хлестали его по лицу, плечам и спине, напоминая о возможном наказании, которое его ждет по возвращении в замок. Но мальчик старался об этом не думать. Рок сказал, что если он вернется сам – то его не будут наказывать. Фэш очень хотел в это верить. Его кроссовок поскользнулся на мокром мху и, нелепо взмахнув руками, мальчишка полетел вниз, уткнувшись ладонями в холодный мягкий мох. Но тут же вскочил и ринулся дальше, на ходу отряхивая ладони от грязи и воды. Ему нужно было успеть вовремя. Рок сказал, что дядя ждет его. А Астрагор ждать не любит. Фэш бежал практически наощупь. Ночь была не просто темной, а черной и густой, как краска. Луну и звезды поглотили сплошные низкие тучи, из которых хлестал ледяной ливень. А кроны деревьев делали путь мальчишки еще темнее. Дождь не просто шел – он обрушивался на землю сплошной стеной, с грохотом барабаня по листьям и превращая землю в бурлящий поток грязи. Теплая остальская кофта, джинсы, кроссовки – все моментально промокло насквозь и облепило тело мальчишки. В темноте он не заметил разлапистой елки и ее колючие ветки хлестнули его по лицу, оставляя царапины на щеке и шее. Но Фэш не обратил внимания и продолжал бежать. В висках стучала одна-единственная мысль – поскорее найти светящийся огонек шара-проводника, ведущего к замку Змиулан. Наконец он его заметил – маленький светящийся шарик. Фэш облегченно вздохнул и направился к нему. Огненный шарик повертелся возле его носа и полетел в самую чащу. Мальчишка побежал за ним. Густой лес, куда вел его огонек, встал на пути среброключника живой, враждебной преградой. Фэш бежал, прикрывая глаза согнутой в локте рукой, продираясь сквозь колючие ветви елок и непроглядную тьму. Его стопа зацепилась за какой-то торчащий корень, и он снова полетел на мокрую землю, с размаху налетев коленом на что-то острое. Боль, горячая и резкая, пронзила все тело. Сдавленно застонав, он тут же вскочил на ноги и снова бросился бежать за огоньком, вытирая насквозь мокрым рукавом воду с глаз. На спуске возле ручья его ноги опять заскользили по траве, и Фэш снова оказался коленками на грязной земле, упершись ладонями в мокрую холодную траву. В кожу тут же впились мелкие веточки и сухие сосновые иголки. Но в этот раз мальчик не спешил подниматься. Ледяная вода стекала по его волосам за шиворот кофты, но он особо этого не замечал. К этому времени он уже настолько замерз и промок, что холод воды уже просто не ощущался. Фэш прикрыл глаза, позволяя воде стекать по щекам и волосам. Просто сидел на земле, сжимая траву пальцами и слушая, как яростно шумит над головой лес. В голову закралась соблазнительная мысль сдаться и вернуться обратно в лагерь. Положиться на судьбу, на ее отца. А может, все обойдется, и с Василисой ничего не случится! Может, Огнев сумеет найти способ как спасти дочь! Может, Черная Королева объявится! Но как удар кнута, в памяти всплыли слова Маришки, что Повелительница лютов специально отдала Черный ключ Василисе, чтобы отомстить ее отцу. А единственная цель Огнева, когда он привез дочь на Эфлару, заключалась в том, чтобы добыть рубиновый ключ для сыночка. Василиса в их руках просто разменная монета, и не более. Никто из них ничего не сделает, чтобы спасти ее. Скорее наоборот – с ее смертью им всем станет только легче. Зарычав, Фэш заставил себя подняться с промокшей земли и двигаться дальше. Его била дрожь от холода. Ноги стали ватными. А мокрая насквозь одежда облепляла его как ледяной кокон. Но он нашел в себе силы снова бежать. Сквозь кромешную тьму, сквозь хлещущий в лицо дождь, сквозь хлесткие удары веток. Он бежал за светящимся огоньком, потому что этот крошечный светящийся шарик давал ему надежду, что Василиса сможет жить. А у него в худшем случае будет три с половиной года, чтобы придумать, как снова сбежать от Астрагора. И если вдруг повезет, то дядя поможет ему просто так. Глупо, конечно, на это надеяться, но кто знает!? Вскоре Фэш обнаружил, что бежит по знакомой ему тропинке, ведущей к турбийону. Значит, он уже прошел в часовую зону Змиулана. Вскоре показалась речка и за ней полянка, где находился древний механизм. Сквозь ливень Фэш разглядел одиноко стоящую фигурку, закутанную в плащ, со смешной широкополой шляпой на голове. Захарра. Это может быть только она. Значит, Астрагор послал ее встретить его. Значит, он и правда ждет. При этой мысли живот мальчишки скрутился от страха. Он сам не мог поверить в то, что собирался сделать. Дрожа от страха и холода, Фэш подошел к сестре. – Ты что з-здесь д-делаешь? – спросил он. – Он знал, что ты придешь, – громко, чтобы перекрыть шум дождя, произнесла Захарра. Голос ее тоже дрожал. Фэш не видел лица сестры, но по голосу было понятно, что она очень волнуется. И правильно делает – есть причины для волнения. – Да, он не ошибся, как всегда… Мне нужно с ним поговорить. Захарра молча развернулась и знаком попросила следовать за ней. За дождевой завесой Фэш разглядел лестницу: проход в замок был уже открыт. Мальчик залез на лестницу вслед за сестрой, и они поднялись ко входу в замок. У ворот их встретили два стражника. Они равнодушно пропустили двоих ребят и закрыли за ними двери. Захарра провела брата к Главной Башне. – Здесь я должна тебя оставить, – повернулась она к нему. – Ты знаешь, что мне сюда нельзя входить. Фэш кивнул. Захарра, однако, не спешила уходить. Она смотрела на него широко открытыми глазами. Она явно хотела знать, что за разговор у него с дядей, но спросить не решалась. А Фэш пока не мог ей сказать. Не хотел. В глубине души все еще трепетался огонек надежды, что все обойдется и ему не придется возвращаться к дяде. Он слабо улыбнулся сестре и, открыв дверь Главной Башни, вошел внутрь и стал медленно подниматься по лестнице. Каждый шаг по каменным ступеням отдавался в его висках глухим стуком. Он шел по знакомым ему с раннего детства лестничным пролетам и коридорам, отделанным дорогим камнем, темным деревом. В некоторых местах стены были увиты плющом. А в воздухе стоял запах времени, часодейства и безграничной власти. Запах, который он так ненавидел и, одновременно, так боялся. Его живот скручивался в тугой, болезненный узел. Мокрая насквозь одежда ледяным коконом облепляла его тело. С волос за ворот кофты капала вода. Пальцами он сжимал внутреннюю часть карманов джинсов. Все его тело била мелкая дрожь от страха и холода. В голову против его воли лезли мысли о наказании. Он представлял, с каким удовольствием Войт исполнит наказание, если дядя отдаст такой приказ. Войт его не пощадит. Скорее наоборот. Он будет бить как можно сильнее и наслаждаться болью предателя. Его тело сразу вспомнило прошлые наказания. Он боялся дядю. Боялся панически, по-детски, до тошноты. Мысль развернуться и бежать отсюда была почти невыносимой. Выбежать на улицу, вдохнуть полной грудью воздух свободы, забыть этот кошмар. Он не должен это делать! Он не обязан! Он всего лишь мальчишка! Ребенок, который не должен жертвовать своей жизнью ради кого-то другого. Но перед глазами все время стояло лицо Василисы в ее заставке. Глаза ее закрыты, ветерок трепещет рыжие пряди волос, на которых огненными вспышками сияют лучи солнца. Трепет, который он испытал, когда в первый раз прикоснулся к ее губам. То, как она сжимала его руку в страшные моменты, когда они смотрели фильм. И понимал, что он не сможет жить, зная, что из-за его трусости Василиса погибла при рождении Алого Цветка, став жертвой махинаций своего отца и остальной ее семейки. Наконец перед ним встала массивная двустворчатая дверь из красного дерева. Мальчишка замер, собираясь с силами. Его дыхание сбилось. Все его существо сопротивлялось и медлило изо всех сил. Еще секунду подождать. Еще одну. Еще... Нет. Он резко выпрямил спину, пытаясь придать себе хоть каплю уверенности, которой не было внутри. Затем быстро, пока страх снова не охватил его полностью, он постучал. – Войдите, – раздался из-за двери ровный, безразличный голос. Не позволяя себе думать о чем-либо, Фэш толкнул тяжелую дверь и вошел в Часовую Залу. Астрагор сидел в своем излюбленном кресле с высокой узорной спинкой и рассеянным взором смотрел в окно, где продолжала бушевать гроза: тоскливо и страшно завывал ветер, бросая капли в оконное стекло. В камине, сделанном в виде пасти золотогривого льва, Великий Дух помешивал жаркие красные угли и молчал, не обращая на племянника никакого внимания. Это был расчетливый ход – дать своему бывшему ученику, одному из лучших, почувствовать себя никем, ожидающим, когда его соизволят принять. Невольно взгляд мальчика перенесся на гадательное зеркало в золотой раме. Сейчас его поверхность вновь была черной и абсолютно пустой. – Дядя, – как Фэш ни старался говорить уверенно, голос его прозвучал хрипло и предательски сломано. Астрагор шумно развернулся вместе с креслом к посетителю. Его лицо, испещренное морщинами жесткого опыта, не выражало ни удивления, ни радости. Глаза смотрели на мальчишку оценивающим взглядом. – Значит, пришел навестить старика? – Хотя его голос был мягким, почти ласковым, в его глазах стоял холод. Этот холод проникал в кости среброключника и вымораживал душу. – Как мило с твоей стороны, племянник. Притворство было оглушительным. Они оба отлично знали, почему Фэш здесь. – Я... Я пришел поговорить, – пробормотал Фэш. – Говори. Мальчик переступил с ноги на ногу, чувствуя, что его ноги стали ватными и подкашивались. Астрагор заметил это. Он сделал едва уловимое движение рукой, и возле гостя появилась низенькая табуретка. Даже здесь дядя дал понять, что все, чего достоин племянник – это сидеть на простой деревянной табуретке у его ног. Фэш, неловко переступив с ноги на ногу, остался стоять. Ему хотелось закричать, налететь на этого человека, потребовать оставить его и друзей в покое. Но мальчик сглотнул ком в горле и сумел сдержаться. Сейчас он был просителем. Проигравшим. Не в том положении, чтобы чего-то требовать. Дядя медленно откинулся в кресле, сложив пальцы в замок. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, буравил мокрого, продрогшего, жалкого мальчишку перед ним. – Я знаю, что это ты провел часовой мост для Василисы Огневой, – громко произнес Фэш, стараясь звучать уверенно. – Ты отправил ее так далеко в прошлое! Астрагор прикрыл глаза. При свете огня кожа на его лице казалась похожей на старый коллекционный фарфор, испещренный сеточкой трещин. В который раз Фэш подумал, сколько же великому Духу на самом деле лет… Он бы не удивился, если бы год рождения дяди относился к эпохе самых первых Духов-часодеев. – Невозможно самому пройти по стреле времени длиной в тысячу лет, – упрямо продолжил Фэш. – Я уверен, что это ты сделал. – Возможно, – неожиданно легко отозвался Дух. – Да, возможно, я немного помог. Но выбор она совершила самостоятельно. Проклятие ЧерноКлюча довлело над ней, и все же… Это ее судьба. Ты пришел сюда, а значит, понимаешь, что от судьбы далеко не убежишь. Глаза Духа широко раскрылись, под ними пролегли черные тени. Астрагор в упор смотрел на племянника. Мальчишке же казалось, что он стоит на самом краю черной пропасти с вырванными крыльями и вот-вот сорвется вниз. Он опустил глаза на пол и судорожно вздохнул, собираясь с силами, чтобы произнести то, ради чего он пришел сюда. Великий Дух Осталы молча ждал. Помогать племяннику в этом он не собирался, желая унизить его ещё больше. – Я хочу, чтобы ты спас ее, – не отрывая взгляда от каменного пола, произнес мальчик. Астрагор сделал вид, что задумался. Фэш выжидал. Сердце его глухо стучало, живот скрутился в тугой узел, от сильного волнения к горлу подступила тошнота. Вся его дальнейшая жизнь сейчас зависела от того, как ответит Астрагор. Великий Дух же не спешил отвечать, отлично понимая, что чувствует сейчас племянник, и наслаждаясь этим моментом власти над ним. – Это невозможно, – наконец произнес он. Фэш почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то вниз, а легкие забыли, как дышать. Это был момент крушения всех его надежд на свободное будущее. Да не только на свободное, а на будущее вообще. Он отлично понимал, для чего дядя хочет, чтобы он вернулся. А следовательно, жить ему осталось чуть больше трех лет. Фэш сглотнул подступивший к горлу комок. Он дал себе слово идти до конца. Он должен на это решиться. Он сделает… У него нет выбора. У него есть еще больше трех лет в запасе. За это время многое может случиться. В конце концов, можно даже еще раз попытаться сбежать. Или придумать что-нибудь. А у Василисы времени нет. – Даже если бы я и захотел вмешаться… Даже если предположить столь малую вероятность… – продолжал Астрагор, словно бы смакуя каждое слово. – Почему я должен выслушивать тебя, изменник? Не давая себе больше о чем-либо думать, Фэш решительно вскинул голову и посмотрел на дядю. – Я… Я вернусь к тебе! Насовсем. – Вот как? А что же случилось с твоими принципами? С твоей СВОБОДОЙ? – последнее слово он произнес с легкой, уничижительной насмешкой. – Я... Я ошибался. Был не прав. – Ошибался, – повторил Великий Дух, растягивая это слово и наслаждаясь моментом. Его взгляд скользнул по бледному лицу племянника; по его мокрой, прилипшей к телу одежде; растрёпанным волосам, свисающими сосульками на глаза и уши. В глазах его промелькнуло удовлетворение. Он добился своего. Мальчишка сломлен. И причина этого – слабость. Любовь. Идеальный рычаг управления. Астрагор поднялся с кресла и подошел к племяннику, оказавшись выше того на добрых две головы. – А ты уверен, что я приму тебя обратно? – его голос был сухим и резким. – Ты показал, что тебе нельзя доверять. – Я подпишу договор, как ты и хотел. На… – Голос опять подвёл и сорвался. В горле стоял огромный ком. Но Фэш заставил себя проглотить комок и продолжил: – На любых твоих условиях. – Удивительно, – Астрагор развернулся, подошёл к окну и вновь уставился в окно на дождь, – как прихотлива судьба. Наступила тягучая пауза. Фэш растерянно топтался на месте, ожидая приговора и раздираемый двумя противоречивыми надеждами. Одна его половина надеялась, что Астрагор не согласится, откажет, и тогда у него совесть будет чиста. Он попытался, у него не получилось. Это не его вина, что дядя отказал ему. Он сделал всё, что мог. Но вторая половина твердила, что он не должен быть таким трусом. Кроме него Василисе помочь некому. И он должен сделать всё, что в его силах. Даже если для этого понадобится умолять дядю на коленях. И вдруг Астрагор круто развернулся на носках. В свете отблесков пламени в камине его ссохшееся, испещрённое морщинами лицо казалось уродливой маской. На его тонких серых губах заиграла мрачная улыбка, заставившая среброключника содрогнуться от ужаса. – Хорошо, я согласен, – неспешно произнёс он, вперившись в племянника взглядом. – Ты. Будешь. Служить. Мне. Вечно. – Каждое слово звучало в ушах мальчишки громче маятника самых больших часов в этом замке. – Твоя душа и молодость перейдут ко мне по достижении тобой восемнадцатилетия. Но дух твой будет свободен. Как видишь, я не забираю у тебя всё… До этого времени ты вновь станешь моим учеником. Мало того, твоё положение станет выше – ты будешь старшим учеником в Круге и войдёшь в Орден Непростых. Ты согласен? Это был смертный приговор. Астрагор только что чётко подтвердил, что именно он, Фэш, будет его следующим перевоплощением. Сердце его ухнуло куда-то в пятки, живот скрутило в тугой узел, губы его задрожали. Мозг отчаянно кричал убираться из этого замка, пока есть возможность. Но он, пересилив волнение, медленно кивнул. Нет у него пути назад. Кроме него Василисе помочь некому. А он не сможет жить спокойно, зная, что мог её спасти и ничего не сделал. Кроме того, остаётся Захарра. Дядя всё равно заставит его вернуться. Не Василисой, так сестрой. – Да, согласен, – тихо ответил он, не сводя с дяди глаз. – Тогда подпиши. Тотчас из ниоткуда появилась бумага и, развернувшись в ровный лист, застыла перед мальчиком. Он внимательно прочитал её. Дядя обещал исполнить одно его желание или дать возможность воспользоваться советом гадательного зеркала в обмен на обязательство передать ему своё тело по достижении им восемнадцатилетия. Дальше шли детали, которые исключали возможность обмана со стороны племянника, и подробно прописывалось наказание за нарушение племянником контракта. Да, Астрагор предусмотрел всё. Тем не менее у мальчика не было выбора. Кроме дяди помочь Василисе было некому, а искать другие пути не было времени. Фэш поймал подплывшее к нему стило и подписал. Глаза Астрагора блеснули, уголки его губ слегка приподнялись в довольной улыбке. Он подошёл к своему заново обретенному ученику и протянул руку. На пальце его красовался перстень в виде механизма часов с прозрачным корпусом. Фэш отлично знал, что это означает и что ему нужно сделать. После побега дядя отключил его метку на шее. Ну, по крайней мере, он ничего не чувствовал через неё, даже когда находился в Змиулане. А также, видимо, исключил его из ордена Драгоциев. Теперь же пришла пора вернуться. Фэш встал на колено и, склонив голову, прикоснулся губами к перстню. Дядя сильной рукой схватил его за волосы и наклонил голову, обнажив шею, где у основания затылка чернела татуировка в виде крыла летучей мыши. Перстень прикоснулся к татуировке, и кожу моментально обожгло, как будто к ней прижали кусок раскалённого железа. Мальчик не смог сдержать глухого стона. Не давая племяннику возможности подняться, Астрагор, всё ещё держа его за волосы, приподнял его лицо и заставил посмотреть на себя. Это было так просто. Ни упрёков, ни нотаций, ни слова о наказании за предательство. И в то же время так унизительно – стоять перед ним на одном колене и смотреть в его довольно усмехающееся лицо. – Ты хочешь услышать ответ на свой вопрос от меня? – спросил он, пытливо вглядываясь в лицо своего вновь обретенного ученика. – Нет, – твёрдо ответил тот. Слишком хорошо он знал дядю. Знал, что тот никогда не упустит своей выгоды. – Лучше у зеркала. – Ты мне не доверяешь, – заключил Астрагор. В голосе его звучало странное удовлетворение. – Никому не доверяешь. Это мудро. Вот почему я всегда выделял тебя. В твоём возрасте я был точно таким. Сердце мальчишки пропустило один удар. В голове эхом отзывались только что произнесённые Духом слова. Нет, он не такой, как дядя! Он никогда не станет таким, как дядя! Не выдержав испытующего взгляда Астрагора, Фэш опустил глаза на пол. Больше всего на свете ему сейчас хотелось вырваться из цепких пальцев Великого Духа, вскочить на ноги, оттолкнуть его, сказать, как сильно он ненавидит всю их семейку Драгоциев, этот замок и конкретно самого Астрагора. Но он не смел. Жуткий страх сковывал все его движения. Мальчик просто смотрел в пол, насколько позволяло его приподнятое дядей лицо, и молча позволял унижать себя. Великий Дух Осталы тоже это заметил и, наконец, отпустил его волосы. – Ну что ж, можешь пройти к гадательному зеркалу, – холодно произнёс он. – И получить ответ на свой вопрос у будущего. Фэш медленно кивнул и поднялся на ноги. Астрагор провёл рукой в воздухе, и в ту же секунду чёрная картина в золотой раме над камином подёрнулась дымкой, по ней пролегла частая сетка тонких серебристых нитей, словно зеркало потрескалось. Среброключник подошёл к картине, провёл по ней рукой, и сетка пропала. Сквозь черноту полотна проступило пятно золотой краски, похожее на большую кляксу. Фэш вызвал свою стрелу, обмакнул остриё в эту «чернильницу» и начал выводить свой вопрос: как спасти Василису Огневу от проклятия Чёрного ключа. Когда он закончил, буквы вспыхнули огненным светом и пропали. Прошло несколько минут, которые мальчишке показались вечностью. Его сердце, казалось, замерло, пальцы до посинения сжимали внутреннюю часть карманов остальской кофты. В голове не было абсолютно никаких мыслей – полная пустота, за исключением пульсирующей надежды, что он не просто так подписал себе смертный приговор. Зеркало не может соврать! Это бездушная вещь, не имеющая никаких предпочтений. Оно даст ему ответ! Оно должно! Он не просто так отдал дяде свою жизнь. Наконец на картине проступили слова: Проклятие темное быстро развей, Сердце хрустальное просто разбей, Найди его, и дойдешь до вершин, А синяя искра вернет тебе жизнь. Сердце мальчишки ухнуло в пятки, когда он это прочитал. Он-то надеялся, что будет конкретный ответ, что надо сделать. Он не был готов к ответу в виде непонятного детского стишка. Но времени думать об этом не было. Фэш заучил стихотворение наизусть, решив, что разберется с этим позже. Сейчас же ему хотелось убежать из этого замка как можно скорее. Он развернулся, коротко поклонился Астрагору и, не в силах вымолвить больше ни слова, медленно вышел из кабинета дяди. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Оказавшись в коридоре, он бросился бежать что было сил, стремясь как можно скорее выбраться из ненавистного ему дома. Фэш замедлил бег только возле турбийона. Сестры не было нигде поблизости. Мальчишка забрался на лестницу, крепко вцепившись пальцами в холодные перекладины. Лестница начала двигаться вниз. Оказавшись внизу, он слез с лестницы и присел на землю, прислонившись спиной к ледяному механизму турбийона, дрожа всем телом. Дождь все еще капал, хоть и не так сильно, но мальчика это уже не трогало. Ему сейчас было холодно внутри, а не снаружи. Он сделал это. Он сделал выбор. Тот, про который говорил Эфларус. Он променял свою жизнь на жизнь Василисы, потому что не представлял себе жизни, если ее не будет на этом свете. Но почему-то внутри не было облегчения. Была только ледяная пустота и осознание того, что он теперь живой мертвец. Мальчик без будущего. И Огнев, и Ляхтич, и Рок – все говорили, что он приползет к дяде на коленях и попросит взять его обратно в ученики. А он не верил. Как же они были правы! Как же был неправ он! Фэш взглянул на часы на своем браслете. Начало пятого утра. Скоро уже начнет светать. Он повертел головой в поисках шара-проводника. Тот тут же появился в поле его зрения. Фэш поднялся и направился к огоньку, мелькавшему среди капающей с неба воды. В этот раз проводник не повел его через лес. Мальчик шагнул сквозь него и оказался возле домика с номером один. Порадовавшись, что не придется идти весь обратный путь под дождем через лес, среброключник уже хотел было направиться в сторону своего домика, как вдруг кто-то его окликнул. Фэш вздрогнул и обернулся. Из темноты крыльца отделилась тень и стала спускаться по ступенькам. Он без труда узнал силуэт старшего брата. – Ты ч-что з-здесь дел-лаешь? – его снова начало трясти от холода, ледяной одежды, облеплявшей его и пережитого ужаса. – Фэш, ты поступил правильно, что решил вернуться, – тихо сказал Рок, подходя к нему. Фэш в ответ промолчал. У него не было сил даже размышлять. В голове было холодно и пусто. Рок внезапно положил руку младшему брату на плечо и притянул к себе. Фэш уткнулся ему в грудь носом. В голове все так же ничего не было, но по телу уже начала разливаться волна ненависти к дяде, Року, ко всей их семейке Драгоциев. – Да пошел ты! – его вдруг охватила такая злость, что он грубо оттолкнул брата и направился к своему домику. Он не пытался спрятаться, готовый остановить время любому, кого встретит. Он шел, подставив лицо ледяным струям дождя. Вода затекала ему за воротник остальской кофты, стекала с волос по щекам. Но он даже не пытался укрыться. Фэш добрел до домика с номером 22 и сел на ступеньки крыльца в том месте, где крыша защищала от дождя. Больше всего ему сейчас хотелось забраться в кровать и уснуть, чтобы хоть ненадолго уйти от этой душевной боли, которая сейчас была такой сильной, что хоть на стенку лезь. Но он боялся, что стишок от гадательного зеркала к утру может вылететь из головы или подзабыться. Слишком уж его состояние сейчас было нестабильным. Не хватало еще продать себя Астрагору за просто так. Оглядевшись вокруг и убедившись, что никто его не видит, он достал свой часолист и открыл его на разделе «Хранилище». Он точно помнил, что там у него лежали пара конвертов, еще со времен жизни в Змиулане. Они с Захаррой обменивались посланиями в этих конвертиках. Бумаги, правда, у него не было. Немного подумав, он вспомнил, что когда они прибирались в библиотеке, на рабочем столе лежали какие-то тетрадки. Фэш прикрыл глаза и представил тетрадь в точности до самых мелочей. Затем произнес про себя свое числовое имя и тут же ощутил что-то бумажное в пальцах. Он вырвал листочек из тетрадки и, достав из часолиста вечноперо, записал стишок. После этого он перечитал его на два раза, но понятнее ему не стало. Решив, что подумает над посланием завтра со свежей головой, среброключник с сомнением повертел листочек в руках. Выглядело это все как розыгрыш. Он-то знал, что Гадательное зеркало не шутит, а вот Василиса вполне может подумать, что это глупая шутка от Ляхтича или Норта и выбросит бумажку. Тогда мальчик вырвал из тетрадки еще один листок и написал на ней, что это совет от гадательного зеркала и что его нужно исполнить в точности. Немного подумав, он выделил слова «Исполни в точности» и добавил, чтобы Василиса никому не рассказывала о конверте и стишке, приписав зловещую фразу, что в ее судьбу могут вмешаться. Фэш вложил обе записки в конвертик, запечатал его и с помощью часовой стрелы поставил часовую печать. Затем закинул вечноперо и тетрадь в часолист и убрал его в безвременье. Взяв конвертик, он тихо зашел внутрь и разделся, скинув мокрую одежду на стул. Затем закрыл окно и забрался в кровать, засунув конвертик под подушку и натянув одеяло до самого подбородка. Он попытался отключить все мысли, чтобы уснуть, но они все лезли и лезли в голову, отгоняя сон. В ушах все еще стоял голос дяди. Сухой, деловой, ровный. Никаких «я рад, что ты вернулся», «добро пожаловать обратно в семью», «я тебя прощаю». Ничего такого. Фэш для него был просто выгодной сделкой. Успешно завершенной. И не более того. Мысли о дяде сменились мыслями о том, что скоро он снова будет ходить по коридорам Змиулана, вместо улиц Астрограда. Вместо веселого общения с друзьями и девчонками, будет выслушивать насмешки Феликса, Рэта, Дира и остальных о том, что он неудачник, который даже сбежать нормально не смог. Вместо посиделок в мастерской Лазаревых и работы над часолетом, он снова будет выполнять распоряжения дяди. А Войт будет бить его теперь с двойной силой за побег. А Марк... Марк будет торжествовать. Его самые ядовитые насмешки оказались пророческими. Фэш действительно приполз к дяде. Он проиграл. Не в споре с Марком, не в борьбе за ключи или за карту. Он проиграл битву за самого себя. Он добровольно отдался тому, кого боялся больше всего на свете. И самое ужасное было в том, что его чувства к Василисе, к друзьям были сведены к слабости, к рычагу управления им. И от этого в сердце рождалась невыносимая, тихая ярость – на себя, на дядю, на Василису, на весь этот жестокий мир, где тебя можно купить, пригрозив расправой над тем, кто тебе дорог. За окном уже рассвело. Фэш закрыл глаза и сжался в комочек под одеялом, стараясь выбросить мысли из головы, чтобы хоть немного поспать этой трудной ночью.