Часть 4. Тишина в голосовых связках

Спасибо дорогому Flexxios за первую награду и внимание к сему произведению!

***

Я проснулась с ощущением, будто меня выдернули из сна и слегка потрясли. Комната была та же, что и всегда: узкая кровать у стены, стол с поролоном с упорядоченными тетрадями и наушниками, пустая кружка, зарядка, которая вечно не доставала до розетки. Ничего не изменилось, а внутри все было словно перевернуто: мышцы немного ноют, горло сухое, в груди лёгкая усталость, будто я только что пела несколько часов подряд. На мгновение я просто лежала, наблюдая за знакомым потолком, пытаясь понять, откуда это ощущение. Немного погодя дошло: клуб, свет, маска, микрофон, звук, зал, реакция людей. Все было слишком живым и телесным, чтобы это был сон. Я дотянулась до телефона, который лежал на кровати, и сразу увидела пару сообщений: одно от Ханжа, одно от Эллиота. Ханж писал, что выложил видео, лицо скрыто, но уже идут обсуждения. Эллиот спрашивал, видела ли я. Я прочитала, перевела взгляд на ссылку и на секунду зависла, разглядывая превью: силуэт в маске на сцене, голубой свет, движения, которые я узнала мгновенно. Включила видео, и на экране всё стало еще страннее: голос звучал чище, движения собраннее, а зал реагировал живее, чем я это помнила. Выключила телефон почти сразу, потому что было слишком рано для таких ощущений, но потом быстро проверила чат и ответила Эллиоту, что видела, и спросила, где он сейчас. Он сказал, что уже на первой паре. Я посмотрела на часы и поняла, что у меня осталось меньше двадцати минут до занятия! С силой вскочила с кровати, натянула форму, закинула в рюкзак тетрадь и ручку, заодно стараясь привести волосы в более-менее нормальный вид. Зеркало отражало забавную картину: слегка помятая, с еще сонными глазами, совсем не та, что вчера стояла на сцене, но странно успокаивающая. Мельком посмотрела на стол, где оставались записи и наушники, и почувствовала, что две реальности в моей жизни пока еще мирно сосуществуют. Заблокировав телефон, я сунула его в карман, взяла рюкзак и выбежала из комнаты, понимая, что сейчас самой важной задачей была пара по хору, где, скорее всего, от меня тоже ждут, что я спою. Я шла по коридору, чувствуя, как скользит подошва по мраморной плитке. Кажется, они были отполированы до зеркального блеска: в отражении виднелись мои ноги и ровная линия света от люстр. Ученики проходили мимо бодрым шагом. Возвращение в академию было странным: свобода вчерашнего клуба растворилась в дисциплине, а воздух снова напоминал, что здесь каждое движение должно подчиняться правилам. Я шла медленнее, прислушиваясь к звукам, а в аудитории уже слышался слегка натянутый хор. Когда я вошла, ученики выстраивались в ряды, поправляли мундиры, проверяли ноты. Преподаватель стоял у доски, держа указку, и внимательно следил, чтобы все заняли свои места. Я встала в конец ряда, иначе мой голос после ночного кутежа от души отблагодарит меня своим отсутствием. По сути, оставалось только включиться в общий ритм. Начали с разминки: дыхание и гаммы. Я пыталась подстроиться, следуя за остальными, но мой голос все еще несся в другом, слишком свободном и независимом измерении. Да мне бы в оппозицию идти, свободу от дисциплины и правил! После разминки учитель поднял указку, и хор собрался в полной тишине. Он медленно прошелся взглядом по рядам, я поправила волосы, вспомнила, как вчера стояла на сцене клуба, и чуть расслабилась. Остальные начали тихо напевать простую песню, которую я быстро подхватила, цепляясь за ритм:

Мы к знаниям стремимся день ото дня, В Кристальной Академии светит огня. Каждый урок — словно новый мир, Каждое знание в сердце зарифмировано тир.

Мы идем вперед, не спеша, но стойко, С песней о книгах, о науке, о свойке. Наши мечты в нотах, в ритмах и словах, Кристальная Академия — это наша семья в глазах.

Голос хором влился в песню, и я почувствовала, что постепенно синхронизируюсь с ними. Все еще немного напряженно, но ритм и движение зала, дыхание соседей, почти физически ощущаемое, заставляло забыть про страх. На самом деле я реально беспокоилась, что сейчас меня вызовут на ковер и сделают выговор из-за выступления в ночном клубе. Я понимала, что у меня с Люмой (как гласит мой псевдоним) много общего, но если быть реалистом — провести между нами аналогию можно только при должном сталкерстве, а таких врагов я здесь, слава богу, не нажила. Даже если сравнивать по силуэту, прическе, взгляду, какая-нибудь Соур Свит быстрее подумает на Санни Флэр, нежели на меня. Правда, Санни не состоит в хоре и не поет… вроде как. Преподаватель, заметив, что я отстраненно смотрю куда-то вдаль, постучал указкой по нотам и сказал: «Лиза, попробуй партию». Его голос был без раздражения, но с оттенком проверки, мол, не забыла ли я, что нахожусь здесь, в классе (а не в клубе). Внутри завертелось: если сейчас запою — голос может выдать схожесть с Люмой, а это только усилит подозрения. Если не спою — сразу подумают, что вчерашняя ночь была слишком бурной, а где она была, все прекрасно знают. Сжала руки, пытаясь привести мысли в порядок. Соседи по ряду уже слегка прислушивались, готовясь к началу хоровой партии, и их ровные дыхания будто подталкивали меня: включайся! Учитель взглянул снова, кивнул, как бы говоря, что выбор тут у меня один, но решать нужно прямо сейчас. Я сделала вдох, проверяя голос на минимальном звуке. Он дрожал, не такой уверенный, как обычно, но я узнала в нем себя. Пытаясь не выдать чрезмерной напряженности, я выдохнула и начала тихо напевать, прислушиваясь к остальным. Ноты ложились постепенно, цепляясь за ритм, и хотя сомнение не исчезло, что голос все еще мог выдавать Люмину схожесть, я понимала: заминка только усилит внимание. Учитель снова кивнул, будто удовлетворенный, и хор подхватил меня. Партия шла, как река, и постепенно я почувствовала, что тело включается, дыхание синхронизируется с соседями, а внутренний страх немного отступает. Все еще оставалась опасность: один неверный тон и кто-то мог бы вспомнить ночной клуб, но пока я шла по песне, это ощущение было отодвинуто на второй план. С каждой строчкой я соединялась с хором, с ритмом академии, и хотя часть сознания оставалась на вчерашней ночи, сейчас было ясно: отступать нельзя. Голос выходил, наполняя пространство, и я понимала: пока пою, никакие слухи не имеют силы. Когда хор закончил последнюю песню и преподаватель дал отбой, я обернулась и на мгновение заметила Шугаркоут в конце зала. Она спокойно сидела с блокнотом, делала аккуратные записи, глядя на нас и на ноты, проверяя (угадайте, что?) соответствие занятий установленным нормам. Наши взгляды встретились на секунду: она подняла глаза от блокнота, я быстро опустила взгляд, чтобы не задерживаться, и поспешно ретировалась к выходу. После хора я села на пары по термодинамике и биомеханике, чувствуя, как мозг постепенно переключается на академический ритм. На термодинамике мы разбирали, как тепло и энергия движутся в системе: преподаватель не просто повторял формулы, а показывал, как малейшие изменения в условиях влияют на равновесие, почему энергия распределяется неравномерно и как флуктуации температуры влияют на стабильность. Я следила за каждым примером, представляла в голове сосуды и потоки тепла, стараясь улавливать логику процессов и одновременно не давать мыслям улететь куда-то в сторону. На биомеханике было ещё глубже: мы изучали, как отдельные мышцы взаимодействуют при движении, как нагрузка распределяется по суставам, почему мелкая неточность в положении тела может вызвать цепочку сбоев в движении. Я записывала конспект, повторяла за преподавателем внутренние ощущения, пыталась прочувствовать, как теоретические знания становятся частью тела. Кажется, я даже перестала замечать, как долго сижу, ибо все внимание ушло на то, чтобы понять систему полностью. Когда пары закончились, я позволила себе чуть расслабиться, прислонившись к спинке стула. Глаза жгло, плечи ныли, но было ощущение, что я удержала себя на линии между усталостью и вниманием, что смогла прожить эти два часа, не спалившись и не потеряв нить концентрации. Ладно, в дисциплине и правилах всё же есть толк. На мгновение я просто отдохнула, закрыв глаза и позволив себе побыть одной с мыслями. И тут рядом появилась Твайлайт. Она пыталась начать разговор, осторожно и настойчиво: — Лиза, ты в порядке? Я пожала плечами, стараясь казаться спокойной: — Да, всё нормально. Просто устала после пар. Она сделала шаг ближе, будто хотела что-то сказать, но я чувствовала, как рефлективно отстраняюсь. Внутри было тяжеловато, эмоции смешивались с усталостью, и я не была готова к откровенности. У меня получилось только сухо улыбнуться и отвернуться, делая вид, что спешу на следующую пару. Когда я наконец добралась до своей комнаты и плюхнулась на кровать, то достала телефон, и пальцы автоматически нашли видео с записью вчерашнего выступления. Включила. Снова увидела себя на сцене, но взгляд со стороны давал новые детали. Я слегка улыбнулась, удивляясь, что могу сама себя так рассматривать без привычного критического ужаса. Голос на записи звучал иначе, чем внутри меня сейчас: чище, собраннее, смелее. Мне хотелось подпевать, вмешиваться, но я просто сидела, поглощенная этим «я» на экране. Было волнительно, местами страшно, и вместе с тем невероятно мотивирующе! Провела пальцем по экрану, замедляя моменты, чтобы рассмотреть движения рук, дыхание, моменты, когда публика реагировала особенно активно. И чем больше смотрела, тем яснее понимала: это не просто веселье или мгновение славы, это мой путь, который я могу развивать! В голове снова вставал другой голос — академия. Пары, формулы, хоровые занятия, биомеханика, термодинамика и иже с ними. Все, что нужно, чтобы быть здесь и сейчас, не потерять нить знаний. И эта часть меня одновременно раздражала и защищала. Сердце слегка сжалось от осознания: хочется дотянуться до чего-то большего, пробовать, рисковать, выстраивать собственный стиль, пусть даже слегка наивно мечтать о больших сценах, как у LUMA, о смелых экспериментах с голосом, телом, аудиторией. Но делать это, не теряя себя в академии, не размывая усилия. Внутри это ощущение сочетало восторг и дисциплину, мотивацию и план. Я погладила телефон, кивнула себе и тихо напела*:

А я живу две жизни

И от каждой беру

То, что мне по нутру.

Да, я живу две жизни,

Я сложу их и пойму,

Что нужно сердцу моему.

...

У-ау.

*На всякий случай сделаю сноску про Ханну Монтану. И лимузин под окном.. уау...