Часть 3

      Когда Гермиона переступила порог библиотеки, мадам Пинс с сомнением взглянула на неё со своего места из-за высокого стола. Ее брови метнулись вверх, а губы дернулись так, словно она что-то хотела сказать, но оставила эту затею и вновь уткнулась носом в свои бумаги. Гермиона доброжелательно улыбнулась мадам Пинс, игнорируя мысль о том, что смотрительница библиотеки вероятнее всего также была осведомлена о появлении странного привидения в замке прошлым вечером. Внутри осело предчувствие, что Малфой уже был на месте. Гриффиндорке же оставалось лишь надеяться, что в библиотеке были и другие студенты, помимо неё самой и сомнительного компаньона в лице Драко Малфоя, которые вместо ужина выбрали посещение такого непривлекательного места для проведения пятницы, как библиотека.              Девушка торопливо прошагала мимо нескольких секций. Только сейчас осознав, что она не знала, в какой конкретно находился Малфой. Если он все-таки пришёл, а не обманул, что больше всего походило на правду, стоило вспомнить студентом какого факультета тот являлся.              Однако, через несколько секунд ответ отыскал гриффиндорку сам. Издалека послышался едва различимый, приглушённый голос. В самом дальнем углу помещения кто-то тихо разговаривал, не желая быть услышанным.              Гермиона двинулась вперёд, ещё издалека замечая полупрозрачную спину её призрака, который дребезжал в пространстве, пока напротив на лавке вальяжно расположился Малфой. Тот сидел к Грейнджер полубоком, и не сразу заметил её появление.              Девушка остановилась неподалеку от арки, ведущей в секцию, когда её взгляд метнулся к Малфою, вновь что-то тихо ответившему признаку. В это мгновение гриффиндорка удивленно вскинула брови, а её губы непроизвольно приоткрылись, выдавая абсолютное непонимание хозяйки.              Только что Малфой засмеялся.              Его губы растянулись в улыбке, а не ядовитой змеиной ухмылке, которую Грейнджер привыкла видеть на протяжении трёх лет.              Когда следом послышался настоящий человеческий смех, девушка успела подумать, что ей померещилось и на самом деле этот звук воспроизвёл её уставший мозг.              Именно в эту секунду Гермиона поняла одну простую истину: она никогда до этого не слышала, чтобы Малфой смеялся.              Не хмыкал, фыркал или насмехался, не давил из себя театральный ехидный смех, а именно смеялся. Искренне и по-человечески. До того удивительным это показалось Гермионе, словно Малфой перед ней был не человеком, а роботом одним из тех, которые она видела в научном журнале своего отца. Живой смех не входил в основной их заводской функционал.              Следом Малфой вновь тихо и недовольно что-то пробурчал, однако, это прозвучало скорее устало, нежели зло или оскорбительно.              Они говорили.              Грейнджер ощутила, как что-то кольнуло под рёбрами слева. Одновременно ей стало как-то печально и… стыдно подслушивать то, свидетелем чего она невольно стала.              Гриффиндорка вновь метнула взгляд к призраку.              За три года, пока Малфой едва ли не ежедневно издевался над ней, он никогда в жизни не обращался с ней, как с человеком, равным ему.              Не обращался просто. Как с человеком. Девушке захотелось бросить вопрос прямо в лицо слизеринцу, спросить, почему неживой призрак оказался более достойным его человечного отношения, чем заслужила Гермиона за три года? И разве нужно заслужить, чтобы с тобой обращались, как с другими, обычными людьми?              Малфой с самого начала был негативно настроен к ней, Гарри и Рону. К Гарри в большей степени, конечно. Затем, на втором курсе, все иголки достались уже Гермионе. Именно в тот сентябрь Малфой впервые назвал её грязнокровкой.              Легко.              Именно так слетело это слово с его губ тогда. Пропитанное ненавистью и ядом. Гермиона потерялась, а потом испугалась. Стало обидно, слëзы образовались в её глазах сами собой. После этого она ещё долгое время пыталась понять, почему волшебники, рождённые в семьях магов, достойны считаться таковыми, а такие как она – те, кто родились в обычных семьях, нет.              Чистота крови, за которой гналась семья Малфоя и все им подобные, была для Гермионы нечто вроде того, что не смотря ни на что и не на какие обстоятельства, оставалось за гранью её понимания. Сколько бы времени не прошло, будь Гермионе снова тринадцать или пятнадцать, она не сможет понять, как возможно возненавидеть другого ребёнка за то, что он рождён не в такой семье как ты.              И сейчас, наблюдая со стороны за Малфоем, гриффиндорка просто позволила себе признать, что ей было обидно.              Внезапно появившийся призрак, её собственный призрак, с теми же глазами и волосами, с той же грязной кровью, циркулирующей в венах, смог оказаться достоин человечного отношения. В отличии от нее самой. Даже, если парень делал это из своих корыстных целей, даже, если он сделал это, чтобы позлить Грейнджер. Даже, если все разговоры с призраком сводились к перепалкам. Ей было обидно. А признать это было куда более тяжело, чем нащупать этот ответ внутри себя.              Однако, другая половина Гермионы Грейнджер, та, которая не раздумывая ударила в нос Малфоя, наложила остолбеней на Невилла и жалящее на Рона за порванную специально книгу, прицокнула языком, выгоняя из головы такие, безусловно глупые мысли.              Дружба с Малфоем, это не то, что для Гермионы Грейнджер когда-либо представляло особую ценность и об отсутствии которой она бы переживала дольше ноль одной мгновения. У неё был Гарри и Рон. И этого Гермионе всегда было предостаточно. Этой дружбой она гордилась.              Скорее, сам факт, что Малфой мог свободно говорить с призраком, словно те были заклятыми друзьями, в тот момент, когда Грейнджер всегда оставалась для него лишь мерзкой заучкой, да ещё и грязнокровкой, удивлял ее и это вызвало в ней чувство странное и чуждое.              Гриффиндорка же поспешила отмахнуться от таких мыслей, не желая больше думать об этом. Единственным желанием по-прежнему оставалось исчезновение её повзрослевшего фантома-гостя из Хогвартса и возвращение всего на круги своя. Там, где общение с Малфоем сводится к ежедневным перепалкам и ядовитым переглядкам.              В следующую секунду призрак резко приподнял серое лицо и устремил такие же серые блеклые глаза в зеркально схожие карие.              Следом послышался ехидный голос Малфоя.              – Некультурно подслушивать чужие разговоры, Грейнджер, – прицокнул языком слизеринец. – Ах да, ты же не слышишь её. Точнее, себя. Напомни, сколько времени нужно провести в обществе тупоголового Уизли, чтобы он настолько расплавил твой мозг, что ты перестаешь слышать самого себя?              – Ровно столько же, сколько необходимо провести времени с тобой, чтобы змеиный яд начал выделяться из рта при каждом его открытии, – скривив губы, выпалила гриффиндорка.              – Тогда тебе нужно быть аккуратнее. Вдруг уже завтра появятся первые признаки? – Малфой состроил гримасу наигранного ужаса, одну ладонь он приложил к губам, а второй принялся утирать воображаемые слезы печали. – Весь Гриффиндор нам перетравишь! Дамблдор не переживет такой потери, все-таки не молодой...              Гермиона закатила глаза, пока слизеринец продолжал ехидно смеяться, полностью удовлетворенный своей шуткой.              Шагнув в секцию, Грейнджер уселась напротив Малфоя. Она как можно более равнодушно окинула взглядом призрака, который внимательно следил за ее движениями, после чего вновь посмотрела на Малфоя.              – Я начну с тебя, не переживай, – фыркнула девушка. – Первая капля яда специально для того, кто сам горит желанием перетравить весь Гриффиндор.              Глаза слизеринца задорно блеснули.              – Какая честь, – он сложил руки перед собой. – Первая гриффиндорская змея, да ещё кто! Гермиона Грейнджер! Уже чувствуешь, как клыки начинают чесаться?              Покачав головой, девушка попыталась разгадать залог хорошего настроения у Малфоя. Отсутствие хотя бы одного “мерзкая грязнокровка” на три озвученных предложения было плохим знаком.              – Я уже говорила, что у меня аллергия на перепады в твоём настроении?              – Дважды.              – Будет трижды.              – Я в ожидании, – фыркнул парень. – Это будет после “Малфой, ты ужасен!”? – писклявым голосом сымитировал интонацию Гермионы он. – Или перед “Отстань от Гарри, хорёк!”? Ты скажи, я подготовлюсь.              Гермиона вновь закатила глаза, вспоминая, как вторую фразу она действительно сказала несколько дней назад. Тогда Гарри почти подрался с Малфоем из-за того, что второй ехидно прокомментировал падение первого во время матча квиддича фразой: “Свалился с метлы, как настоящий герой, Поттер. Подскажешь, где курсы такой езды на метле преподают? Или это новый способ поймать снитч только для избранных, называется “Кто первый шлепнется на землю”?”.              Хорошо, что вовремя появился Снейп и остановил разъяренного Гарри, который уже почти повторил успех Гермионы. Повторно сломал нос Малфою и понаблюдал за его скукоженным слизеринским лицом.              – Давай ближе к делу, Малфой, – наконец произнесла Грейнджер, вспоминая первопричину, по которой она пришла в библиотеку.              Малфой повел плечом, следом накладывая на секцию заклинание силенцио. Гермиона с сомнением вскинула бровь.              – На библиотеку нельзя накладывать заклинания, даже заклинание тишины, – протянула она, абсолютно уверенная в своей правоте.              – Только тем, кто не знает, как делать это правильно, – Малфой довольно хмыкнул.              Подавив желание почесать кулак об нос парня, гриффиндорка заправила за ухо прядь волос.              – Я знаю, где тот камень Гриффиндора, который провалился в разлом и попал в нашу реальность, – внезапно выпалил Малфой, складывая руки перед собой в замок. Его лицо больше не выражало веселья и было абсолютно лишено былого ехидства. Слизеринец опустил локти на деревянную поверхность и торопливо перебрал пальцами, ожидая реакцию девушки.              – Ты не сказал Дамблдору, – утвердительно бросила Грейнджер, однако, удивления в её голосе не было. Другого от студента Слизерина она не ожидала.              За эти несколько минут, пока Малфой был меньшим говнюком, чем обычно, Гермиона уже успела позабыть, что тот никогда не являлся тем, кто ставил честность и добродушие на первый план.              – Нет.              Малфой откинулся на спинку стула.              – Почему? Преподаватели сейчас заняты тем, что ищут его, и, на минуточку, это нужно для сохранения безопасности нашего мира. Всё, что от тебя требовалось, это озвучить то, что ты смог услышать от неё, – махнув куда-то в сторону привидения, всё ещё находившегося рядом, сказала Гермиона. – Но ты поступил как всегда. Обладая нужной информацией, ты просто решил, что необязательно ею делиться.              Она облизнула губы и нервно отдернула рукав рубашки, параллельно с тем чувствуя, как внутри начал закипать гнев.              – Во-первых, Грейнджер, я делюсь ею с тобой, если ты не заметила, – фыркнул он. – А во вторых, – его верхняя губа дернулась. – Я не гриффиндорец, чтобы бросаться в огонь и пытаться спасти всех и вся.              Гермиона покачала головой.              – Никто не просил тебя собственноручно бросаться в огонь и кого-то там спасать. Просто сказать, где искать этот чертов камень.              – Зачем?              – Зачем? – ошеломленно повторила Грейнджер, не сразу находя подходящие слова. – Ты правда спросил это?              – Я правда спросил это, – глаза Малфоя блеснули. – Меня волнует факт того, что наш мир может пострадать из-за нахождения второго сердца Хогвартса здесь, Грейнджер, если ты об этом. Но, – он замолчал. – Этот камень уже сутки болтается здесь, и, как видишь, мы еще живы.              – Ключевое слово – ещё.              – А я считаю, что уже.              – Ты ужасен, Малфой, – вновь покачала головой Гермиона.              На это слизеринец ухмыльнулся.              – Я поставлю заклинание счета на эту фразу, Грейнджер.              – Когда ты узнал об этом? Узнал, где камень? – проигнорировала сказанное Гермиона.              – Утром. Вероятно. Но количество озвученной фантомом информации было настолько велико, что я до сих пор не разгреб её, чтобы подразделить на “а”, – он загнул большой палец, – то, что сто процентов должен знать Дамблдор и то, что необходимо для спасения нашей и чужой реальности. “Б”, – следом парень загнул указательный палец, – то, что лучше, если никто никогда не услышит в целом, иначе не ты, не я не отмоемся от этого позора, – в этот момент Малфой подмигнул гриффиндорке, за что тут же получил гневный взгляд в свою сторону. – А также “в”, – напоследок загнутым оказался средний палец, – то, что мне бы хотелось забыть и никогда не вспоминать, потому что упаси Мерлин знать, какой подарок я подарил тебе на твой день рождения и как потом ты меня благодарила.              – Не продолжай, – резко оборвала гриффиндорка, прикрывая глаза на несколько мгновений. – Странно, что Дамблдор сам не попросил узнать у призрака о местонахождении камня.              – Я думаю, что Дамблдор не рассчитывал на то, что она, – кивнув в сторону фантома, начал он. – может знать об этом.              – Но она знает.              – Знает. Как и ты знаешь, что я не Поттер, и, не приведи Мерлин, Уизли. И не собираюсь втягиваться в это дело более того, насколько я уже был вынужден это сделать.              В следующее мгновение привидение что-то сказало Малфою. Тот вновь задержал внимание на блеклом лице серой Грейнджер.              – Ей обязательно это знать? Не заставляй меня повторять всё это вслух, – саркастично приподняв бровь, проскулил Малфой.              – О чем она?              – Мы начали встречаться в начале четвёртого курса, – закатив глаза, проговорил юноша.              Гермиона тяжело сглотнула, переключая своё внимание с привидения на лицо Малфоя. Она не ожидала услышать такие подробности. Её устраивало просто жить с осознанием, что где-то там, в другой реальности случилось нечто такое, но не думать о том, как и почему, и, как не странно, к чему привело.              – Не смотри на меня такими глазами, Грейнджер, – прицокнув языком, буркнул Малфой. – Не одному же мне слушать её вечную болтовню. Своим друзьям я не могу рассказать это, иначе они тут же отправят меня к мадам Помфри. Другое дело тебе. Не лишать же себя возможности вызывать такой ужас на твоём лице.              – У мадам Помфри ты завсегдатай, – саркастично заметила гриффиндорка.              – Замолчи, Грейнджер, – закатил глаза слизеринец.              Прошло несколько мгновений, наполненных лишь тишиной.              – Разные реальности, вселенные и созданы для того, чтобы чем-то отличаться. Это произошло в её реальности, а не нашей, – девушка уставилась взглядом в собственные руки, которые оказались сжаты в замок на коленях.              На самом же деле, её пугали любые совпадения, которые она невзначай улавлила со слов Малфоя.              Безусловно, их реальность по-прежнему не являлась зеркалом другой реальности, в которой умерла та повзрослевшая Грейнджер.              Однако, все, кто хотя бы немного читал о том, как работают любые параллельные вселенные, знают, что так или иначе общие пересечения, причины и следствия зачастую совпадают в нескольких вселенных одновременно.              Поэтому Гермиона боялась пересечений и совпадений. Потому что раз это произошло в одной из них, не исключено, что это не произойдёт в другой, и чем меньше таких совпадений сейчас, тем больше вероятность, что дальше их станет ещё меньше.              – О боже, Грейнджер, конечно это так, – зачесав чёлку назад, проговорил слизеринец. – Не знаю, что ты сотворила в её реальности с её Драко Малфоем, и какие чары наложила, но в нашей даже не рассчитывай, – Малфой вновь засмеялся.              – Мерлин, Малфой… – закатив глаза, промычала девушка.              – Ты ужасен, да-да, – покачал он головой, закончив фразу.              В следующее мгновение Малфой заговорчески склонился ближе к Грейнджер.              – Но… – шёпотом начал он. – Если вдруг тебе понадобится адекватный партнер, который не долбится в глаза, как Уизли, то могу смело оказать тебе помощь в этом вопросе. Возможно, тогда и я попаду в Золотое трио. Все-таки взаимопомощь ценится на Гриффиндоре. Будет у нас тогда Золотой квартет.              Гермиона почувствовала, как воздух застрял в горле. Её щеки залил румянец, когда она поймала ехидную ухмылку слизеринца.              – Расслабься, Грейнджер. Я шучу. Боюсь, Уизли не переживёт нашего союза и останется с разбитым сердцем, – Малфой вновь рассмеялся.              – Ты сказал что-то о том, что знаешь, почему взрыв этот вообще произошел.              Гермиона прокашлялась, наконец возвращая голосу прежнюю твёрдость, и попыталась как можно быстрее поменять русло разговора.              – Во время Турнира трёх волшебников кто-то использовал очень древнее и сильное заклинание. Последнее испытание ещё не началось, когда это случилось, – начал свой рассказ Малфой, словно только и ждал, когда гриффиндорка спросит его. Он иногда возвращался взглядом к призраку, проверяя, не забыл ли о каких-то деталях, которые по мнению всё того же призрака играли очень важную роль.              – Эта Грейнджер, – кивнул парень на привидение. – Подозревала в этом профессора Грюма, который в её Хогвартсе преподавал Защиту от Тёмных Искусств. Она была уверена, что он использовал оборотное зелье на протяжении нескольких месяцев и хотел провернуть во время турнира какой-то древний ритуал или вроде того. Точнее, кто-то использовал оборотное зелье и передвигался в теле Грюма, чтобы провести древний ритуал.              Слизеринец замолк, облизывая обветренные губы. Он бегло скользнул взглядом по лицу Грейнджер, тем самым оценивая ее реакцию.              – Грюм? Аластор Грюм? Но он не связан с преподаванием в Хогвартсе. Он же мракоборец в Министерстве?              – Видимо, в её реальности связан, – пожал плечами Малфой.              – Ладно, что дальше?              – А как ты думаешь? – скептически приподняв бровь, спросил парень. – Ты решила проследить за ним, когда он использовал это заклинание и бах, сама того не осознавая, оказалась в эпицентре взрыва. Ну на счёт первого я не удивлён, конечно же ты потащилась напролом, чтобы спасти весь мир и раскрыть главный заговор века. Но странно, что следом за тобой хвостиком не побежал Поттер с Уизли, это же прерогатива избранного – лезть на рожон.              Лишь фыркнув на замечание парня, гриффиндорка задумалась.              Вновь наступила тишина.              Гермиона сморгнула несколько раз, пытаясь осознать и переварить то, что только что сказал Малфой. И прикинуть, насколько честным он с ней был.              – Не переживай, Грейнджер, – внезапно сказал юноша. – У тебя не было шансов выжить. Ударная волна магии была такой сильной, что убила тебя в первую же секунду. В раскол не то, что один призрак и камень, но и целый остров мог провалиться. Нам ещё повезло.              Гермиона пропустила едкий комментарий мимо ушей. После рассказа Малфоя она совсем иначе взглянула на то, что случилось с миром, из которого к ним попало её привидение. В этот же момент ей стало невероятно жаль.              – Это разные вселенные, безусловно. Но что, если и нашу ждёт такой конец? – едва ли не вздрогнув, прошептала Грейнджер, не надеясь получить от слизеринца ответ.              – Дамблдор теперь в курсе, – он вскинул рукой в сторону призрака. – Что может произойти и не допустит этого.              Они вновь затихли. Малфой следил за сменяющимися на лице Гермионы эмоциями, даже не пытаясь угадать, что происходило в её голове в ту секунду.              – Она хотела, чтобы ты всё это знала, – внезапно добавил парень, пожимая плечами и взглядом скользя по блеклому серому лицу повзрослевшей Грейнджер.              – Ты очень доброжелательно настроен по отношению к ней, Малфой, на тебя не похоже, – девушка закатила глаза и тут же покачала головой.              – Она, точнее ты, все ещё бесишь меня своей постоянной болтовней, которую из-за какой-то там связи слышу только я. Поверь мне, я был бы просто счастлив, если мне не пришлось узнавать все подробности того, что произошло в другой вариации нашего мира, потому что ты решила раскрыть заговор века и умерла так, что твой призрак попал сюда. Даже умереть без приключений не смогла, – он замолчал, позволяя себе отдышаться. – Я просто смирился, ясно? И надеюсь, что в скором времени всё вернётся на круги своя.              – Для этого нужен камень, ты это знаешь. Так где он, Малфой? – проигнорировав длинную тираду, спросила гриффиндорка.              – Не смей говорить о его местоположении Дамблдору. Пусть сам ищет, он же, черт возьми, лучший волшебник всех времен. Сыщет и камень, небось не булыжник, быстро найдется.              – Малфой, – начиная медленно закипать, позвала Гермиона.              – Ты же знаешь, где находится Выручай-комната, Грейнджер?              Парень склонился вперёд, заговорчески ей подмигивая.              Мерлин, если бы кто-то только мог догадаться о том, как в такие моменты её бесил Малфой.                            ***       Драко устало захлопнул учебник по Защите от Тёмных Искусств. Откинувшись на спинку стула, обшитого тканью зелёного, почти изумрудного цвета, слизеринец закрыл глаза. Пальцы правой руки вжались в глазницы, давая глазам болезненное, но до беспамятства приятное расслабление.              Призрак Грейнджер отвязался от него по пути в подземелья. Впервые за двое суток. Накануне вечером, когда он покидал библиотеку после “встречи” с Грейнджер, фантом вновь предпочёл сесть ему на хвост. Едкие комментарии слизеринцев относительно нахождения в подземельях призрака гриффиндорской принцессы Грейнджер Малфой предпочёл проигнорировать.              Теперь же парень отсчитывал оставшиеся песчинки тишины, которая прервется, когда навязчивое потустороннее серое пятно с лицом Гермионы Грейнджер решит вернуться. Точнее сказать, бесцеремонно ворвётся в его спальню сквозь стену или дверь.              В тот момент Малфой задумался о том, что с прошедшего вечера привидение говорило с ним крайне редко. Безусловно, жаловаться слизеринец даже не думал. Однако, куда хуже было лежать на собственной кровати, не имея возможности сконцентрироваться на личных делах просто потому, что рядом с тобой в пространстве дребезжало привидение мертвой Грейнджер.              В общей спальне Слизерина помимо Малфоя не было никого. Ещё с утра остальные покинули жилые комнаты, тучными компаниями отправляясь в Хогсмид.              Наступили долгожданные выходные.              Малфою впервые за долгое время не захотелось никуда идти, хотя ещё несколько дней назад он горел желанием сходить в «Три метлы» и никак не мог дождаться наступления этих выходных.              Поэтому, теперь он коротал время в приятной тишине, не обрамленной болтовней привидения Грейнджер или цепким взглядом, которым оно следило за каждым его движением.                            ***       Той же ночью, после событий в библиотеке, Малфой пожалел, что накануне выложил Грейнджер всё то, что… выложил. Он заметил в глазах гриффиндорки почти физически появившееся желание спасти другую реальность, вернуть в неё камень Годрика Гриффиндора и обязательно рассказать всё Поттеру и Уизли.              Грейнджер покинула библиотеку сразу же после разразившегося между ними словесного скандала. Если бы в секции не появилась мадам Пинс, которая сообщила, что в скором времени библиотека закроется, дело наверняка бы дошло до применения палочек.              Хотя…, всё ещё держа в уме мысль о том, как Грейнджер любила решать проблемы физической силой …нельзя было отрицать, что и в этот раз она без проблем обошлась бы и кулаком. Искры действительно летали между ними, когда смотрительница библиотеки усмирила пыл ссорящихся между собой студентов. Из-за того, что Малфой отвлёкся и потерял концентрацию, заклинание тишины медленно, но верно спало с секции.              – Что ты хочешь взамен? – наконец спросила гриффиндорка, прекрасно осознавая, что информация, озвученная Малфоем, наверняка имеет свою цену.              – Ты не скажешь никому, Грейнджер, – медленно и чётко озвучил условие слизеринец. – Не то, что камень в Выручай-комнате, не то, что ты ещё узнала от меня.              Гриффиндорка вскочила с места, мгновенно краснея из-за вспыхнувшего внутри гнева.              – Ты адекватный, Малфой? Ты обладаешь информацией, которая может помочь спасти людей из другой реальности, но скрываешь её, хотя всё о чем тебя попросил Дамблдор, это дать эту информацию ему, – ее голос медленно перешел на крик, вновь возвращаясь к тому, с чего они начали этот разговор. – Тебя никто не просит идти и искать этот камень самому, но ты поступаешь, как и всегда, ты поступаешь, как истинный мерзкий слизеринец, который переживает только за свою судьбу!              В конце своей речи разгневанная Грейнджер сделала несколько глубоких вдохов, ее щеки были красными и горели пламенем, а глаза блестели так, что ими можно было освещать Запретный лес словно прожекторами.              В следующее мгновение Малфой следом за гриффиндоркой вскочил со своего места, впервые за этот вечер теряя точеное хладнокровие и спокойствие. Его лицо исказила гримаса отвращения и… разочарования. Грейнджер почти на физическом уровне ощутила перемену в поведении парня, возникнувший холод и неприятную колющую липкость, которая всегда сопровождала их словесные перепалки.              – Уж извини, принцесса Гриффиндора, но не все в этом чертовом мире - хваленые львиные храбрецы, которые бросаются под огонь, не жалея своей шкуры, – выплюнул зло Малфой.              Его ноздри широко раскрывались в такт с тем, как резко поднималась и опускалась его грудная клетка, а кулаки сжались, выдавая настроение своего хозяина.              – Да, Грейнджер, я переживаю за свою шкуру, – сказал парень с внезапно появившейся на лице ухмылкой. – И мне плевать на миллионы других миров, пусть хоть все взорвутся, – его голос сошёл на шёпот. – Даже, если я спасу каждый из них, помнить будут избранного героя со шрамом Поттера и его друзей, а мерзкие слизеринцы, – последние два слова Малфой выделил интонацией. – Они, Грейнджер, навсегда останутся мерзкими ценителями чистой крови, которым даже не скажут спасибо.              Не дожидаясь ответа, Малфой резво пронёсся мимо Грейнджер и удивлённой мадам Пинс.              Этот шёпот, почти шипение, вновь и вновь крутился в голове девушки всю следующую ночь и утро. В тот вечер Грейнджер нашла силы лишь извиниться перед мадам Пинс, которая с сомнением вновь посмотрела на девушку, напоминая о скором закрытии библиотеки, и оставила её наедине с привидением и собственными мыслями.              Гриффиндорка упала на стул, роняя голову в ладони. Она что-то неразборчиво пробурчала себе под нос и несколько раз не совсем приятно и лестно отозвалась о поведении Малфоя.              – Я уже забыла, каким мерзким он порой бывает, – внезапно сказала Грейнджер, обращаясь к своему фантому. Серые глаза с сочувствием взглянули на более юную и живую свою версию.              – Было бы куда лучше, если ты могла связываться со мной, а не Малфоем, мы бы давно нашли этот камень и вернули тебя обратно.              Она вновь затихла на несколько мгновений.              – Эта связь…странно, что она не возникла у нас, мы же…один человек? – Гермиона задумчиво взлохматила волосы, после чего фыркнула. – За то с Малфоем, на тебе. Правда не представляю, как в какой-то другой реальности мы с Малфоем могли… – она запнулась. – Могли встречаться. Это же абсурд.              Девушка покачала головой и вновь уткнулась взглядом в деревянную поверхность стола.              – Ты за ним не пойдёшь разве? – внезапно спросила гриффиндорка, – Поспеши, иначе он далеко уйдет. Ты же везде за ним хвостом ходишь, – закатила глаза девушка, скрывая за этим жестом осуждение. – Не было необходимости рассказывать Малфою о подробностях твоих отношений с ним в другой реальности. Пойми, тот Малфой, которого знаешь ты, колоссально отличается от того, которого знаю я.              Привидение продолжило витать в пространстве, по-прежнему сохраняя молчание. На это Грейнджер лишь покачала головой, хрупкая надежда, что призрак все-таки сможет что-то сказать ей, разбилась в пух и прах.              Внезапно фантом склонил голову вбок, а после двинулся к одной из полок, Гермиона последовала за ним.               Словно прочитав мысли Грейнджер, привидение кивнуло на одну из книг. Взяв её в руки, она пролистнула несколько страниц.              Обложка и первая страница гласили, что эта книга была посвящена устройству Выручай-комнаты, спрятанной в Хогвартсе.              В тот момент дыхание Грейнджер перехватило. Ей не хотелось думать о том, как эта книга так вовремя оказалась там же, где сидел Малфой несколькими минутами ранее. Такие совпадения входили в список тех, которые Грейнджер так настойчиво пыталась игнорировать.              Возможно, гриффиндорка и дальше бы продолжила думать, что нужная книга оказалась под её рукой случайно, если бы не красноречивый даже для призрака взгляд, которым тот одарил Грейнджер. А в следующую секунду надежда на случайность и вовсе окончательно испарилась.              На одной из страниц была недавно появившаяся магическая закладка. Всё бы ничего, если не зелёное, почти изумрудного цвета свечение, которое ее обрамляло. Взгляд карих глаз скользнул по строчкам.              Два волшебника, зашедшие в Выручай-комнату следом друг за другом или спустя некоторое время, или в других случаях, посещающие Выручай-комнату через промежутки времени, могут попасть в одно и то же помещение, которое сохранило свой облик в том случае, если они оба уже были в Выручай-комнате. Т.е волшебники могут мысленно, на уровне воспроизведения при помощи невербального мышления восстановить визуальное состояние, картину образа Выручай-комнаты.              Волшебник не сможет попасть в определенную вариацию Выручай-комнаты из миллиона возможных лишь по одному словесному описанию из уст другого волшебника. УЧИТЫВАЙТЕ, ВСЕГДА необходимо мысленное соответствие, если необходимо, мысленная связь. Если вы всё сделаете верно, тогда Выручай-комната станет для вас помощником, а не врагом.              Примечание*       Если два волшебника попытаются вызвать Выручай-комнату, имея при этом разные запросы, желания и мысленный образ комнаты, для них появятся две разные комнаты, но не стоит забывать, что в обратном случае, может появиться и наоборот, одна комната на двоих.              Гермиона нахмурила брови, дочитывая последнюю строчку, выделенную магической закладкой.              Её глаза бегали из угла в угол, мысленно девушка снова и снова перечитывала каждую вторую строку. Зачем Малфой выделил эту информацию?              Грейнджер задумалась. А когда-то логическая цепочка наконец выстроилась в её голове, она пораженно уселась на лавку.              – То есть нельзя объяснить Дамблдору, где камень? В Выручай-комнате миллионы вариаций, миллионы комнат, миллионы… Чтобы попасть в ту комнату, где камень, нужно хотя бы раз увидеть конкретно это помещение, чтобы визуально воспроизвести его… – понимание медленно сменилось разочарованием.              Гриффиндорка вновь бросила взгляд на призрака, который спокойно наблюдал за мысленным процессом в голове Грейнджер.              – Но Малфой знает, – утвердительно отрезала она. – Но откуда Малфой знает? И почему не захотел говорить Дамблдору?              Гермиона скользнула взглядом по серому лицу, где-то внутри себя надеясь, что то могло прошептать ей ответ.              В следующую секунду Грейнджер стыдливо прикрыла глаза, когда ответ нашелся сам собой.              – Ты ему показала, – она приподняла бровь, осуждающе заглядывая в глаза призрака. – Конечно ты ему показала, – закатив глаза, Гермиона прицокнула языком. – Гермиона Грейнджер, которая выложила Малфою всё, что знала, это заявка на победу в списке самых неожиданных событий года. Нормально тебе?              Фантом конечно же не ответил.              – Я бы никогда в жизни не доверила ничего Малфою, он же такой говнюк…              Гермиона вновь покачала головой. Она опустила руку на лоб и откинулась на спинку лавки.              – Ты ему всё это показала, чтобы доказать?              Пазл медленно начал складываться в кудрявой голове Грейнджер.              – Чтобы доказать свою честность, ты показала ему подробности… – тут Гермиона отвела взгляд в сторону. – Ваших отношений в твоей реальности, надеясь, что он такой же, как в твоём мире, а он…он как всегда.              Секунда. Две.              – Он не хочет говорить Дамблдору о местоположении камня, потому что для того, чтобы попасть в Выручай-комнату, нужно визуальное знание, а для этого, ему придётся позволить залезть в его голову… – Грейнджер замолчала на мгновение, – И тогда Дамблдор увидит твои воспоминания о ваших… о наших отношениях в другой реальности.              Гермиона уронила лицо в ладони и тихо застонала. Она сжала волосы у корней, оттягивая их до возникшей боли.              Её глаза обиженно блеснули и Гермиона поспешила стыдливо сморгнуть несколько раз, отгоняя маленькие слезинки, возникшие на глазах. Затем вновь заглянула в лицо своего привидения.              – Малфой просто не может себе позволить, чтобы хоть кто-то увидел его воспоминания, где есть я, – тихо прошептала Грейнджер. – Где есть мы. Не знаю насчёт тебя, но в моём мире для Драко Малфоя нет сильнее позора, чем встречаться с грязнокровкой и не приведи Мерлин, об этом узнает его семья и другие студенты Хогвартса. В таком случае, Драко Малфой никогда не отмоется от этой грязи.              Грейнджер фыркнула, ощущая, как в горле поднялась волна отвращения и разочарования. В Малфое, себе и ситуации, в которой она оказалась. Внезапно захотелось рассказать обо всём Гарри и Рону, рассказать хоть кому-то. Закусив до крови щеку изнутри, гриффиндорка медленно покачала головой. Не сейчас.              Единственное, в чем девушка теперь была уверена, что это была главная ошибка, на которую способна Гермиона Грейнджер в любой из реальностей этой вселенной. Полюбить Драко Малфоя. И эта гриффиндорка в этой реальности никогда её не допустит.                     ***       Когда слизеринец вынырнул из воспоминаний, он обнаружил, что провалился в них на добрых двадцать минут.              Внезапно, Малфою показалось странным слишком долгое отсутствие призрака, который за все это время никогда не исчезал надолго. Предчувствие, которое парень не привык игнорировать, подсказывало, что ничего хорошего в этом нет.              Слизеринец измерил шагами спальню несколько раз, и, раздосадованно прицокнув языком, в спешке покинул подземелья.              Как бы сильно его не бесила Гермиона Грейнджер и двое её друзей, она по-прежнему была той, кому он по, упаси Мерлин ещё раз сделать это, доброте душевной рассказал о местонахождении камня Годрика Гриффиндора.              – Надо было рассказывать Забини, он всё равно половины бы не понял, – пробурчал Малфой, быстрым шагом перескакивая едва ли не по две или три ступеньки разом.              Ему было необходимо отыскать Грейнджер. Возможно, она уже рассказала Дамблдору о Выручай-комнате, возможно, преподаватели во главе с ним уже пытаются попасть в неё, возможно, чокнутый дед уже отправил Снейпа за Малфоем, чтобы залезть в его голову и найти там нужные воспоминания.              Последнее заставляло слизеринца сжать кулаки и чертыхнуться себе под нос.              А возможно. Гермиона Грейнджер впервые за три года решила не геройствовать и… вместо спасения мира, пошла с Поттером и Уизли в Хогсмид.              Малфой покачал головой, пока ноги сами несли его на восьмой этаж.              Поттер заразил Грейнджер своим героизмом еще на первом курсе, когда затащил её в подвал под трехголовой собакой. Надо признаться, в тот день Малфой мысленно восхитился этой кудрявой гриффиндоркой. И ему было неважно, что она была маглорожденной.              А на следующий день Уизли назвал Драко мерзким хорьком, а Грейнджер… Грейнджер просто промолчала и увела рыжего, держа того за руку. После того дня маленький Драко не позволял себе восхищаться всегда всё знающей и умеющей Гермионой Грейнджер.              Малфой встряхнул головой, останавливаясь возле волшебных лестниц. Он быстрым шагом поднялся по той, которая вела к Выручай-комнате. К моменту, когда он уже находился в коридоре на восьмом этаже, спешный шаг сменился бегом.              Слизеринец остановился только тогда, когда заметил в конце коридора призрака Грейнджер. Тот молчаливо маневрировал в воздухе рядом с живой младшей своей версией.              – Грейнджер! – более громко, чем ожидал от себя, выкрикнул Малфой.              Вздрогнув, девушка одновременно с призраком испуганно крутанула голову в сторону приближающегося к ним слизеринца.              – Чëрт бы тебя побрал, Грейнджер! – воскликнул он, стоило ему наконец-то оказаться перед закатившей глаза гриффиндоркой.              – Тебе необязательно кричать, Малфой, у меня пока нет проблем со слухом, – нарочито медленно и тягуче прокомментировала девушка, складывая руки на груди.              – А мне кажется, что конкретно с ним у тебя и проблемы, раз ты не уяснила, что не должна соваться в Выручай-комнату, – прошипел он, склоняясь над гриффиндоркой. – Или вдобавок к слуху, Уизли заразил тебя своей тупоголовостью? Даже, если ты туда попадёшь, а ты не попадёшь, – выгнул одну бровь парень, – ты не знаешь, что там тебя ждёт, и что с тобой может сделать этот камень.              Гермиона уже открыла рот, чтобы начать высказывать ответ-возмущение, когда Малфой резко переключил внимание на стену справа. Проследив взглядом туда же, куда теперь неотрывно смотрел слизеринец, девушка наткнулась на появившуюся из ниоткуда дверь в стене.              – Тебе всё равно не попасть конкретно в ту комнату из миллионов вариантов, в которой находится камень, – прицокнул парень, откидывая назад блондинистую чёлку.              Грейнджер нахмурилась.              – Я читала ту твою книгу, знаю, что нужно знать и представлять помещение, куда необходимо попасть. Но зачем ты вызвал комнату?              – Я? – вздернув бровь, удивился Малфой. – Я только пришёл.              – Но я тоже не успела начать призывать комнату, – она ткнула указательным пальцем в грудь слизеринца. – Потому что ты помешал мне.              Дверь скрипнула, приглашающе открываясь.              – Тогда кто, если не ты и не я? Думаешь, она решила заняться самоуправством? Мерлин, Грейнджер, если ты читала ту книгу, – слизеринец сделал акцент на последнем слове, – то знаешь, что сама по себе Выручай-комната никогда не появляется.              Малфой глубоко вздохнул, когда привидение, о присутствии которого он уже успел забыть, пронеслось мимо его лица. Оно остановилось возле двери с той стороны и заискивающе взглянуло на них.              – В той книге, – также сделав акцент на том же слове, начала девушка, – не было информации о том, что не только люди, но и привидения могут вызывать Выручай-комнату.              – А ты живёшь в этой библиотеке уже три года, могла бы подсуетиться и тоже поискать какую-нибудь информацию, – не отстал слизеринец.              – Даже здесь не можешь справиться самостоятельно, Малфой.              – А от тебя одни проблемы, Грейнджер, – измученно простонал парень, прикрывая глаза.              Гермиона лишь фыркнула на это заявление.              Для неё оставалось вопросом, про какую конкретно Грейнджер он сказал.              Малфой же имел ввиду двух гриффиндорок одновременно.