Часть 5

             Сознание вернулось к ней не сразу. Сначала это была лишь боль – такая тупая и гудящая, пульсирующая в висках. Каждый удар сердца отзывался глухим ударом где-то в глубине черепа. Гермиона попыталась пошевельнуться, но безуспешно – тело не слушалось хозяйку, казалось тяжелым и чужим.              Потом пришло ощущение сухости. Горло было будто выстлано пеплом и колючей пылью. Губы потрескались, язык прилип к нёбу.              Как бы она не пыталась, вспомнить, что случилось, у неё не вышло. По первым ощущениям, на неё напал дементор. Именно так выглядел, как себя сейчас чувствовала она, Гарри несколько недель назад, после того, как на него напал страж Азкабана прямо во время игры в квиддич. По крайне мере – Гермионе так казалось.              Наконец она заставила себя открыть глаза. Ресницы слиплись, а глаза защипали, словно в них щедро насыпали песка. Свет хоть и был мягким и рассеянным, все равно резанул, заставив зажмуриться. Через силу она приоткрыла веки снова.              Потолок. Высокий, сводчатый, знакомый. Но не ее потолок в спальне Гриффиндора. Этот потолок она видела и раньше, помнила, как рассматривала его, когда восстанавливалась после неудачного обращения с помощью оборотного зелья на втором курсе.              Запах. Слабый, но отчетливый – антисептик, зелье из окопника, сушеный валериановый корень.               Больничное крыло.              Память возвращалась обрывками, как осколки разбитого стекла, никак не складываясь в единую картину.              Вот они с Малфоем возвращаются в Выручай-комнату после того, как ее призрак показал им свои воспоминания через зачарованное зеркало в шкафу.              Гермиона догадывается, что сердце находится в другом месте и просит перенести их в ту версию Выручай-комнаты, где находится камень Годрика Гриффиндора.              Комната тут же меняется. Она пуста, исчез весь хлам и старьё, которым было заставлено помещение до этого. Единственное в центре комнаты – сфера, купол, под которым находится тот самый камень.              А потом. Боль. В голове. Такая же резкая, как боль, когда Гермиона упала с велосипеда первый раз. Ей было шесть. Внезапное воспоминание из детства лишнее, но оттого слишком яркое, чтобы не обратить на него внимание.              Почему-то резко на ее тело опустилась слабость. Ноги ватные, а руки медленно тяжелеют, словно налитые свинцом.              Ей захотелось тронуть камень.              Прикоснуться к могущественной реликвии, оставленной в стенах Хогвартса Годриком Гриффиндором. Ощутить на себе ее мощь.              Гермиона почти физически ощущала магию, энергию, которая плескалась вокруг купола, проникая внутрь ее тела и заставляя ноги подкоситься.              – Малфой, ты чувствуешь?              Голос кажется чужим и тихим.              – Я ничего н.. чусв… ю              Почему он шепчет? Разве трудно говорить нормально? Как же Малфой ее раздражает… Но он хотя бы рядом. А Гарри и Рон нет. Почему ее лучших друзей нет рядом?              Гермиону напрягает поток мыслей, которые самозабвенно мечутся в ее голове. Это не ее голос внутри. Она бы никогда не осудила Гарри и Рона за то, что их нет рядом. Несмотря ни на что, они всё равно ее лучшие друзья. Правда же?              Она хотела повернуть голову в сторону слизеринца, но тело не подчинилось ее желанию.              Ещё шаг и камень был бы в ее руках. Всего шаг. Подрагивающие пальцы оказались всего в миллиметре от купола, но кто-то помешал ей. Ноги внезапно стали деревянными, неподвижными. Сердце быстро стучало в затылке, и в тот момент веки показались слишком тяжёлыми и чужими, чтобы продолжать держать их открытыми.              Ей смешно.              Лицо Малфоя, злое и взволнованное склонилось над её собственным.              Малфой такой смешной, когда злится…              Грейнджер хотела бы сказать ему об этом, но в следующее мгновение его лицо потеряло чёткость и расплылось перед помутневшими карими глазами точно так же, как и её сознание.              Больше она не помнила ничего.              Гермиона медленно, с тихим стоном, повернула голову на подушке. Боковым зрением уловила белизну простыней, темное дерево тумбочки. Где-то рядом тикали часы, и этот размеренный звук был единственным, что нарушало гулкую тишину.              В этот момент где-то вдалеке скрипнула дверь, послышались мягкие, уверенные шаги. Гермиона замерла, затаив дыхание. В Больничное крыло в буквальном смысле ввалились преподаватели. Северус Снейп, Минерва МакГонагалл, впереди шёл Дамблдор и мадам Помфри.              – О, вы уже очнулись, мисс Грейнджер, – воскликнула мадам Помфри, подходя к постели. Она взмахнула палочкой и магические символы тут же вспыхнули над головой Гермионы. Таблички, круги и линия биения сердца. Они подсвечивались голубым сиянием, отображая все ее жизненные показатели одновременно.              – Всё в порядке, сон пошёл мисс Грейнджер на пользу, – улыбнувшись, проговорила женщина, движением руки заставляя все символы раствориться в воздухе. – Нужно лишь ещё немного отдохнуть.              – Профессор… , директор… , – нашла силы прошептать Грейнджер, скользя взглядом по лицам МакГонагалл, Дамблдора и Снейпа.              Её мозг кипел от количества вопросов, которые буквально разрывали её. Вместе с воспоминаниями вернулось липкое волнение.              Что с камнем? Удалось ли его вернуть? Исчез ли призрак? Что случилось в Выручай-комнате?              Где Малфой?              – Мисс Грейнджер, пожалуйста, успокойтесь! Я вижу не один немой вопрос в ваших прекрасных глазах! – блеснув проницательными глазами из-под очков, проговорил Дамблдор. – Мы рады, что вы почти восстановились.              МакГонагалл кивнула несколько раз в знак согласия и Гермиона поняла, что декан Гриффиндора хотела бы сказать куда больше, чем Дамблдор.              – Что с камнем? Вы нашли его в Выручай-комнате? Вернули в ту реальность? – приподнявшись на локтях, вопросительно пролепетала Грейнджер.              – Не переживайте на этот счёт, мисс Грейнджер, – пригладив бороду, проговорил директор.              В этот момент Снейп подошёл к кровати девушки, взмахивая палочкой. До этого он молча наблюдал за ней. Гермиона подавила желание вздрогнуть, когда мужчина достал несколько пробирок, и с немым вопросом взглянула на директора.              – Профессор Снейп проведёт ещё несколько анализов. Необходимо более досконально изучить в том числе вашу кровь, чтобы понять, точно ли камень Годрика Гриффиндора не оказал на вас негативное влияние, – вместо Дамблдора пояснила Минерва. В подтверждение её слов мадам Помфри кивнула несколько раз и двинулась к своему кабинету.              – Это будет прекрасно. Северус очень поможет мне с этим, – целительница захватила несколько подносов с прикроватных тумбочек. – А сейчас мне необходимо отойти, ещë нужно сделать перевязку Драко Малфою, – пояснила женщина и, дождавшись кивка директора, исчезла в процедурной.              Грейнджер моргнула несколько раз и сжала ослабевшей рукой постель.              Черт возьми. Что случилось с Малфоем.              – А что с Малфоем? – тихо спросила она, стараясь предать голосу равнодушие. – Он… тоже пострадал от камня?              Её внимание привлёк звук, похожий на хмыканье и фырканье одновременно, который издал Снейп, всё ещё занимающийся сбором ее крови.              – Мистер Малфой вынес вас из Выручай-комнаты, – начал Дамблдор и дождавшись от Гермионы реакции в виде покраснения скул, невозмутимо продолжил. – Оставил на попечение мадам Помфри, нашёл нас и отвёл в Выручай-комнату. Как оказалось, он смог узнать, где находится камень. И рассказал об этом нам.              Мужчина замолчал, подозрительно прищурившись. Гермиона сглотнула. Директор оставался молчаливым ещё несколько мгновений, прежде чем продолжил.              – Далее мы вместе с профессором Снейпом, профессором Люпином и профессором МакГонагалл вернули камень домой. Это было не совсем легко, но мы справились, будьте уверены.              Гермиона облизнула губы и с интересом заглянула в глаза Дамблдора.              – Как вы вернули его?              – Мисс Грейнджер, это сильная древняя магия, я не уверен, что стоит перегружать ваш мозг этой информацией. Камень покинул нашу реальность, это главное.              – А призрак?              – Он исчез.              Гермиона замерла на несколько мгновений, пытаясь переварить сказанное директора. Её призрака больше нет в Хогвартсе.              – Та реальность… она спасена? – тихо спросила Грейнджер.              – Мы отмотали время назад и вернули камень на место, – начал Дамблдор. – Удалось ли реальности спастись, увы, мы никогда не узнаем. Однако. Благодаря вам и… мистеру Малфою мы сделали всё, что зависело от нас. И конечно же обезопасили свой мир.              Снейп сделал еще несколько незамысловатых движений палочкой, после чего отошёл от постели, кивнув директору.              – Что же тогда с Малфоем? – стараясь избегать зрительного контакта со Снейпом, спросила девушка и тут же опустила взгляд вниз.              – Увы, когда мистер Малфой оставил нас в Выручай-комнате, мистер Поттер и мистер Уизли уже знали, что вы находитесь без сознания в больничном крыле… , – начала тихо Минерва, покачивая головой.              Однако, закончить свою мысль она не успела. Послышался топот нескольких пар ног, которые с высокой скоростью приближались к больничному крылу. Через несколько мгновений в помещении показалась рыжая голова Рона и чёрная – Гарри.              – Гермиона! – воскликнул Поттер, приближаясь к постели. – Ты очнулась!              – Гарри, Рон, – улыбнулась девушка.              Парни проскользнули мимо преподавателей, останавливаясь рядом с кроватью.              – Что этот мерзкий хорёк сделал с тобой, Гермиона? – нахмурив брови, спросил Рон.              – Малфой? Он… вытащил меня из Выручай-комнаты, когда я потеряла там сознание, – пожала плечами Грейнджер, пытаясь придать голосу всё безразличие, на которое она была способна в тот момент. Им не стоит знать, что до этого слизеринец спас ее ещё раз.              – Ты уверена? – аккуратно спросил Гарри.              – Конечно я уверена! Мы нашли тот самый камень – сердце Хогвартса в Выручай-комнате, но со мной что-то случилось и я потеряла сознание…              – Из-за того, что через разлом прошёл именно ваш призрак, мисс Грейнджер, вы имели некую связь с энергией призрака и, соответственно, разлома. Поэтому вас тянуло к камню и хотелось тронуть его, – вмешался и покачал головой Дамблдор. – Если бы мистер Малфой не оттолкнул вас, боюсь, камень выступил бы в роли некого портала…              Наступила тишина. Грейнджер сглотнула вязкую слюну и скользнула взглядом по лицу МакГонагалл, которая взволнованно поджала губы. Необходимости заканчивать мысль не было.              – То есть вы хотите сказать, что Малфой… спас Гермиону? – вздернув удивленно брови, спросил Гарри. Он сжал в своей руке пальцы Гермионы, пытаясь отыскать ответ на лице директора.              – Сколько удивление на вашем лице, Гарри, – обращаясь по имени, покачал головой Дамблдор.              – Но Малфой же слизеринский хорёк, – шикнул Рон, но тут же поймал острый взгляд Снейпа, которым он его одарил, и опасливо поджал губы.              – Однако, наши предубеждения порой играют злую шутку, мистер Уизли, – склонив голову вбок, сказал директор. – Никогда не знаешь, кто спасёт твою жизнь завтра, гриффиндорец или слизеринец. И не стоит жить предрассудком, что все студенты Слизерина способны лишь на предательства и отрицательные поступки. Поверьте, стены дома Салазара Слизерина видели не одного и не двух людей, которые были не менее отважны, чем герои, обучавшиеся на Гриффиндоре.              Скользнув взглядом по всем присутствующим и задерживаясь чуть дольше на профиле Северуса Снейпа, Дамблдор поправил свою мантию.              – Вам стоит извиниться перед мистером Малфоем, молодые люди, – наконец подала голос МакГонагалл.              Грейнджер непонимающе посмотрела на друзей.              Извиниться за что?              – Понимаешь, Гермиона… – тихо начал Гарри, стыдливо опуская глаза. К тому моменту Снейп покинул помещение, а МакГонагалл и Дамблдор отошли в процедурную мадам Помфри. – Когда мы узнали, что ты в Больничном крыле без сознания…              – И узнали, что с тобой был Малфой… – продолжил так же тихо Рон.              – Вообщем, мы подумали, что это Малфой что-то сделал с тобой и немного не сдержались.              – Гарри?              – Мы подрались, – резко вскинув голову, бросил Уизли. – Но нас разнял профессор Синистра.              – Вы, что? – едва ли не простонав, протянула Гермиона. – Святой Мерлин…              – У нас уже отняли двадцать очков, не переживай, – пожал плечами Рон.              Только сейчас Грейнджер заметила несколько царапин на его лице. Гарри же, в отличии от Рона, не выглядел пострадавшим. Догадавшись, что вероятно инициатором драки выступил именно Рон, девушка разочарованно откинулась на подушки.              На её лице возникла эмоция, которую Поттер и Уизли знали и боялись с первого курса. Она не предвещала ничего хорошего и значила, что гриффиндорцы в очередной раз поступили глупо и опрометчиво.              – МакГонагалл права, – шикнула Грейнджер.              – Всмысле? – непонимающе покачал головой Уизли.              – Мы должны извиниться, – вместо Гермионы ответил Поттер.              – Что? – голос Рона был больше похож на писк.              – Если Малфой действительно спас Гермиону, мы должны были поблагодарить его, а не размахивать кулаками, Рон, – поджал губы Гарри.              Гермиона с благодарностью и одобрением посмотрела на Поттера.              В следующее мгновение послышались шаги, из процедурной вышел Малфой. Он лишь на секунду взглянул на Грейнджер и презрительно скривив губы, пролетел мимо её кровати, тут же покидая больничное крыло. Следом за ним из помещения вышла МакГонагалл, Дамблдор и мадам Помфри.              – Рон, идём, – поймав взгляд Гермионы, первый вскочил со стула Гарри.              Уизли состроил самую жалобную гримасу, на которую был способен и двинулся следом за Поттером.              Гермиона смотрела в след за удаляющимися спинами друзей, а перед глазами стояло лицо Малфоя, когда тот посмотрел на неё, выходя из процедурной.              Над его бровью красовался свежий шов, а нос выглядел так, словно его только что поставили на место. Снова. Причина, по которой на его лице было самое злое и пренебрежительное выражение, была ясна и вполне понятна Грейнджер. Он дважды спас ей жизнь, а ее лучшие друзья избили его за это.              Ей оставалось надеяться, что теперь со сломанными носами в больничное крыло после своих извинений не попадут Гарри и Рон.                            ***       За окном стемнело. От мадам Помфри Гермиона узнала, что с момента, когда она оказалась в больничном крыле, прошло около семи часов, а без сознания она находилась всего три часа.              Гарри и Рон заходили ещё раз перед ужином. Отчитавшись о том, что они криво-косо, но извинились перед Малфоем, Грейнджер с сомнением приподняла бровь, но все-таки поверила им.              Сейчас коридоры Хогвартса тонули в густой, почти осязаемой тьме, нарушаемой лишь призрачным светом луны и отблесками горящих факелов. В больничном крыле было тихо и пустынно. Длинные синие тени от окон ложились на пустые койки, а воздух пропах зельями.              Все кровати были пусты, лишь на одной из кроватей лежала Гермиона Грейнджер. Она так и не смогла заснуть. Мысли кружились в голове, не давая ей долгожданного покоя. Девушка всë думала о том, получилось ли у Дамблдора и других преподавателей вернуть камень так, чтобы спасти реальность. Чужую. Далёкую. Но такую похожую на их собственную.              Грейнджер вновь уставилась в темный потолок, когда дверь со скрипом открылась. Четкий, осторожный шаг, не похожий на мягкую поступь мадам Помфри, почти оглушил, такой громкой, но одновременно глухой была тишина до этого. Гермиона не шевельнулась, лишь веки дрогнули и открылись на секунду. Она увидела краем глаза высокую, светловолосую фигуру, замершую в проходе. Сердце тихо ухнуло, отгоняя страх. В какой-то момент девушка подумала, что это тот самый Сириус Блэк, который сбежал из Азкабана и теперь пришёл в Хогвартс, чтобы пролить кровь любого, кто попадётся ему на пути.              Но это был Малфой.              Лишь Малфой.              Слизеринец замер в нескольких шагах от постели, а его бледное лицо было освещено полоской лунного света и отблеском тёплого света от свечи, которая расположилась на прикроватной тумбочке. Он смотрел на Грейнджер, полагая, что та спит. Его обычная насмешливая маска на мгновение сползла, и в серых глазах мелькнуло что-то неуверенное, почти прозрачное. Воспоминания о случившемся в Выручай-комнате вновь возникли в голове и странным пятном въелись в его череп.              Как же легко Грейнджер находит приключения на задницу. Поттер и Уизли все-таки заразили её этим.              Малфой уже собирался развернуться и уйти так же тихо, как и пришел, когда Грейнджер резко распахнула глаза, устремляя взгляд в лицо слизеринца.              – Я не сплю, – тихо осведомила она. Подавив желание ударить себя по лбу за озвучивание и так очевидного факта, гриффиндорка натянула одеяло выше.              – Уже отправила клик своим телохранителям? Дождемся, пока они прибегут и набьют морду еще кому-нибудь? Ещё раз мне, например? – Малфой провел пальцами по своему свежему шраму, и его глаза сузились. – Хотя, судя по их сегодняшним «подвигам», они больше любят бить в спину, когда противник не готов. Как и всегда. Трусливо.              – Малфой… – тихо начала Гермиона.              – Или их извинения должны были заставить меня пожать им их грязные лапы?              – Малфой. – чуть громче позвала она.              – Что, Грейнджер? Что?              Замерев на несколько мгновений, Гермиона кивнула Малфою на стул рядом с койкой.              Приподняв бровь, слизеринец бросил взгляд в сторону выхода, но всё же приземлился на стул.              – Спасибо.              В помещение вновь повисла тишина. Малфой резко повернул голову к гриффиндорке. Потемневшие из-за маленького количества света глаза парня хитро сощурились и он склонил голову вбок.              – Вот уж не думал, что услышу благодарность от главной принцессы Гриффиндора, – его глаза блеснули, а губы самодовольно вытянулись в полоску.              Закатив глаза, Гермиона откинула волосы назад и отвернула голову. Почему он опять так себя ведёт?              Гриффиндорка переплела пальцы между собой, нервно пощипывая кожу на них.              – Ты ужасен, Малфой, я уже говорила тебе это?              – Не один раз. Может быть, около ста раз только за этот месяц. Когда ты ломала мне нос пару недель назад, когда выяснилось, что только я слышу твоего чертового призрака и когда твои чокнутые друзья проехались по моему лицу кулаками, хотя это я был с тобой в этой поганой Выручай-комнате, пока они набивали щеки в Сладком королевстве, не посчитав нужным остаться со своей боевой подругой в замке.              – Мерлин… – протянула тихо Гермиона, уже жалея, что вообще завела этот разговор. Обиженно поджав губы, она постаралась не думать о последнем предложении, озвученном парнем.              – Я не Поттер, Грейнджер, – внезапно вновь стал серьёзным он. – И я не собираюсь спасать тебя каждый раз, когда тебе вздумается протянуть свои любопытные ручонки к тому, что запросто может тебя убить.              – Но…              – Без “но”, Грейнджер. Так вышло, что я оказался рядом, но я не твой лучший друг – герой Поттер или Уизли. Поэтому не обольщайся и не жди, что мы станем… друзьями, – последнее слово Малфой почти выплюнул.              – Я и не собиралась становиться твоим другом, Малфой. Одного хорошего поступка недостаточно, чтобы перекрыть всё то количество дерьма, которое ты сделал мне или Гарри с Роном, – карие глаза опасно блеснули. Грейнджер сжала губы в полоску, чувствуя, как злость вновь поднялась внутри.              – Хотел сказать, что ты не такая назойливая, как то твоё привидение, – резко встав со стула, почти выплюнул Малфой. – Но даже оно не так раздражало меня хотя бы потому что не пихало в каждое озвученное предложение имена святых Поттера и Уизли.              Он быстро преодолел расстояние до двери, когда Грейнджер бросила в спину вопрос.              – Зачем ты пришёл, Малфой? Давно отбой. Перепутал подземелья с больничным крылом?              Малфой замер лишь на несколько мгновений. Обернувшись через плечо, он позволил лунному свету вновь упасть на его лицо, окрашенное отвращением.              – Хотел попросить у мадам Помфри заживляющую мазь, но видимо вся она ушла на залечивание ран Поттера после того, как он свалился с метлы, – зло выплюнул Малфой. – А остальные не герои потерпят, им ведь не больно.              После чего исчез в темноте коридора.                            ***       В такие моменты Малфой давил в себе желание метнуть в кого-либо, кто попадётся первым под руку какое-нибудь непростительное.              Он не старался приглушить звук от своих шагов, позволяя ему заполнить всё пространство коридора. Сквозь ткань брюк кожу грел сложенный в конверт пергамент. Уже через несколько минут парень оказался у первоначальной цели – совятни.              В больничное крыло он забрёл не за мазью, верно. Но и не шёл туда, чтобы, не приведи Мерлин, увидеть Грейнджер. Ему было необходимо отправить письмо домой. А по пути оказалось крыло. С Грейнджер внутри. Он просто хотел убедиться, что она действительно лежит в постеле, а не бродит по Выручай-комнате, пытаясь отыскать разлом, чтобы лично убедиться в том, что старик вернул чертов камень в чертову параллельную реальность.              Убедился. Вновь затянув Грейнджер в стычку. Главное, что убедился.              Ночь была непривычно холодной для этого времени года. Ветер, пробирающийся сквозь щели в камнях, выл тонким, злым голосом и забирался под одежду. Малфой выскочил из спальни, не успев накинуть мантию. Поэтому, теперь ледяной воздух ударил в лицо, заставляя глубоко рвано выдохнуть, когда юноша прошёл к знакомой сове. Та полностью отражала дух своих хозяев. Смотрела хитрым, цепким взглядом, её перья красиво отражали лунный цвет, поблескивая.              Молодой наследник рода Малфоев подошёл к сове и передал ей небольшой конверт. Письмо было простым, без лишних слов: просьба к матери выслать баночку их семейной заживляющей мази, зелёной и густой, пахнущей алоэ, полынью и детством, каждый раз, когда маленький Драко сваливался с детской метлы и на его теле появлялись раны и ушибы.              Мазь, которую ему дала мадам Помфри с наказом наносить на раны и швы, стоило покинуть процедурную днём, оказалась аккурат под рукой, когда Блейз Забини завалился в гостинную Слизерина с расшибленным лбом. Тому показалось необходимым влезть в стычку с Симусом Финниганом. Идти за новой порцией мази – значит вызвать подозрения у мадам Помфри. Самым простым решением оказалось написать письмо домой, Нарцисса отправит мазь без лишних вопросов. Она и так делала это периодически, ведь после того, как Драко начал заниматься квиддичем в Хогвартсе, раны стали частым гостем на его теле.              Птица ухнула несколько раз, после чего разрезала тёмное ночное небо. Чёрный цвет перьев тут же скрыл её во мраке ночи, поэтому Малфой потерял свою сову из виду почти сразу.              Он продолжил стоять так ещё некоторое время, позволяя мыслям самовольно роиться в его голове, словно холодный ветер мог охладить их.              Птица вернётся с мазью к утру.              Возможно стоило оставить Грейнджер в Выручай-комнате и позволить ей тронуть камень Годрика Гриффиндора?              Мысль вызвала у него ухмылку. В таком случае по лицу ему прилетело хотя бы за дело. Окоченевшие пальцы вновь коснулись уже немного подзатянувшейся раны на лице. Чёртов Уизли, ударил в спину. Если Грейнджер замутит с ним, Малфой окончательно разочаруется в этой ведьме. Нельзя настолько себя ненавидеть и не уважать, чтобы встречаться с, упаси Мерлин, Роном Уизли.              Малфой повернул голову вбок, ожидая осудительного взгляда после таких мыслей от привидения Грейнджер. Но рядом больше никого не оказалось, кроме десятка пар птичьих глаз.              Призрак действительно исчез. И Малфой был этому непременно рад. Видеть живую Грейнджер было куда приятнее, чем её труп, повсюду снующий за ним по замку. Тем не менее, мысли снова и снова отправляли его в воспоминания о том, что случилось в Выручай-комнате, впрочем, перед глазами по-прежнему стояли и воспоминания несуществующей в этой реальности Грейнджер.              Чёрное озеро.              Святочный бал.              Сейчас, когда рядом уже не было призрака, медленно начинало казаться, что это всё – лишь сон. Кошмар. И на самом деле не существует никаких других реальностей и вселенных, не было призрака Грейнджер. Всего этого не было.              И уж тем более, нет никаких таких других реальностей, в которых он – Драко Малфой мог встречаться с Гермионой черт бы её побрал Грейнджер.              Ему было достаточно ощутить её тело, когда коробка с подсвечниками решила пригнездиться на голове всезнайки Грейнджер.              Они были слишком близко. Потому что Грейнджер была неаккуратна и толкнула башню из мусора прямиком на себя.              Малфой тоже был неаккуратен.              Потому что позволил Грейнджер оказаться рядом. И позволил себе вдохнуть запах её волос.              А когда Грейнджер почти ухватилась за этот чертов камень Гриффиндора, Малфой обрадовался цвету своих волос. Потому что под ним не видно поседевших прядей.              Её манило к камню. И в какой-то момент парень ощутил липкий страх за эту девчонку, которая лезет на рожон в любой реальности.              Поттера не было рядом. Уизли не было рядом. И защитить эту смелую отчаянную гриффиндорку было некому. Если бы рядом не оказался он. Кто бы мог подумать.              Хмыкнув, Малфой покачал головой, отмахнувшись от возникших воспоминаний. А в следующее мгновение, почти следом за предыдущими, другие воспоминания обрушились на него, унося его на несколько дней назад.                            ***       – Тебе стоит отрастить волосы, чтобы начать укладывать их в нормальную причёску.              Малфой захлопнул учебник по защите от тёмных искусств и раздражённо откинул его на постель. Резко сев на кровати, слизеринец нервно сдул чёлку назад.              – У меня и так нормальная причёска, – шикнул он, устремляя недовольный взгляд на призрака, который уселся на соседнюю кровать, принадлежащую Забини. В спальне не было никого, все соседи Малфоя находились в гостиной.              – Но будет лучше с другой, – пожала плечами Грейнджер. Её фантомное тело подпыло к слизеринцу.              Он отшатнулся, когда прозрачные серые пальцы мелькнули мимо лица, очерчивая его.              – И скулы станут более выразительными, – добавила девушка.              Послышался звонкий смех. Но приглушённый, словно призрак говорил из-под воды.              Малфой закатил глаза и откинул голову на подушки.              – Перестань делать это.              – Делать что?              – Пытаться провести параллели между своей и моей реальностью, Грейнджер, и пытаться сделать из меня того Драко Малфоя, который был в твоей реальности.              Грейнджер склонила голову вбок и улыбнулась.              – Так необычно вновь видеть тебя тем подростком, который не видит ничьих желаний кроме своих и не верит, что может полюбить грязнокровку.              Резко замерев, парень не сразу осознал, что это слово слетело с губ привидения так легко.              – Ты будешь тааак жалеть, – протянула девушка и вновь рассмеялась.              – Я не буду жалеть. И не буду таким, каким ты себе меня представляешь. Наши реальности схожи, но не значит, что здесь произойдет то же, что произошло в твоей реальности.              – Представь сотни разных музыкальных инструментов, – внезапно тихим голосом начала Грейнджер. – Каждый звучит по-своему, но все они могут сыграть одну и ту же мелодию. Так и мы, такие разные в своих таких разных временных и пространственных потоках.              Она затихла.              – Можем сыграть одну и ту же мелодию наших жизней, Драко. Поэтому не думай, что настолько уж разные наши миры. Хотя конечно, я бы предпочла вернуться в свой и обнаружить, что я жива, а моя реальность все еще существует.              Малфой нервно облизнул губы и отвернул голову к стене. Он скользнул взглядом по узору на обоях, которые он и так знал слишком хорошо.              – Грейнджер назвала меня по имени, – попытался перевести русло разговора он. – С ума сойти. В нашей вселенной планеты должны выстроиться в ряд и станцевать котильон, чтобы Грейнджер назвала меня по имени.              Призрак довольно ухмыльнулся.              – Всё бывает в первый раз, – пожала плечами Грейнджер. – Хочешь расскажу, как это случилось в моем мире?              – Нет.              – А я расскажу.              Малфой накрыл глаза руками, вдавливая их в глазницы, после чего измученно застонал.              – В тот день мне стало плохо и я осталась в больничном крыле на ночь, – начала свой очередной рассказ девушка. Она уселась на кровать и сложила руки на коленях. – Ты был такооой злой тогда, потому что вы проиграли матч Гриффиндору.              Малфой распахнул глаза в тот момент, когда неподалёку послышалось довольное хихиканье. Поймав довольный блеск в серых глазах призрака, он покачал головой.              – Ты пришел в больничное крыло, чтобы взять заживляющую мазь, потому что ту, которую тебе постоянно присылает мама, – на этих словах Малфой прицокнул языком, ему не нравилась такая осведомленность призрака Грейнджер. – закончилась, ведь ты опять отдал ее Забини. У него и в твоей реальности постоянно чешутся руки влезть в драку?              На этих словах Малфой согласно хмыкнул.              – Когда ты пришел в больничное крыло, там была я. И я позволила себе немного поиздеваться над тобой из-за проигрыша в квиддич, ты разозлился еще сильнее. Признаться, меня всегда вводило в восторг, когда ты злился, интересно наблюдать, как у тебя появляются смешные морщины и носогубные складки, стоит тебе недовольно поджать губы.              Словно в подтверждение этих слов, на лице Малфоя самопроизвольно возникло недовольное выражение.              – Да, именно вот так.              И рассмеялась.              Малфой вновь покачал головой.              – Отстань, Грейнджер.              – Вообщем, мне стало тебя жаль, – пожала плечами девушка. – И тебя еще собственная сова покусала, когда ты забирал письмо от родителей. Настроение у тебя было отвратное в тот день.              – И ты решила добить того Драко обращением по имени?              – Ты убегал из крыла разгневанным, а я тебя звала, но ты не хотел откликаться. Остановился только тогда, когда я позвала тебя по имени.              – Ужасно, – кратко подытожил Малфой.              Что конкретно он считал ужасным, то ли историю призрака, то ли сам факт, что в том мире Грейнджер называла его по имени, то ли всю ситуацию в целом – понятно не было.              Малфой просто надеялся, что в скором времени Дамблдор найдёт способ вернуть привидение Грейнджер туда, откуда оно появилось и он наконец сможет зажить своей прежней жизнью.