Море

      Элизабет честно ждала Уилла со службы на Летучем Голландце. Ждала и любила. Три месяца и шесть дней. Уже шел седьмой. Затем поняла, что за время активных странствований на Черной Жемчужине привыкла к морю так, что теперь его невозможно выдрать из ее сердца. Душа девушки, в прошлом привыкшая к спокойной светской жизни, изнывала по путешествиям, по морской пене, по летящим в лицо брызгам, по ветру, по штилю.       На суше стало невыносимо. Невыносимо скучно. Отвратительно медленно тянущаяся тоска охватывала сердце с каждым днем все больше и больше. Ходя по земле, она скучала по палубе, развешивая белье, она вспоминала паруса, трапезничая, думала о скудном ужине, разделенным с командой. И в голове засела лишь одна идея.

***

      - Капитан Воробей!       Элизабет нашла Джека на Тортуге. Там же, где уже находила его однажды.       Джек стоял на пристани и нервно то закрывал, то открывал свой компас. Губы его кривились в недовольстве, и, кажется, он снова не мог найти курс. Суонн остановилась, глядя на пирата. Все та же треуголка, тот же сюртук, рубашка, пистолет на поясе, красная выцветшая повязка. Улыбка сама образовалась на ее лице. Сколько они не виделись? Почему ощущение, будто прошло тысяча лет? В самую первую их разлуку, длившуюся около трех месяцев, после произошедшего на Исла Де Муэрте, Элизабет и не заметила пролетевшего времени, по уши утонув в женихе и даже не вспомнив о знакомом пирате. А сейчас, когда после ухода Тернера на Летучий Голландец прошло лишь три месяца, она не может найти себе места без этого вечно ироничного харизматичного капитана корабля. И это невыносимо стыдит ее перед самой собой. Да разве это позволительно, чтобы замужняя дама мечтала не о супруге, а о другом мужчине?       Девушка тряхнула головой, пытаясь отогнать мысли и успокоить сердце. Почему так страшно подойти к пирату?       - Капитан Воробей.       Суонн была одета в штаны матроса и такую же рубашку. Длинные волосы были собраны под треуголкой. Нужно было приглядеться, чтобы понять, что это не парень. Но Джеку этого не понадобилось. Глаза его заблестели, стоило ему окинуть взглядом знакомое лицо. Он понял, кто перед ним, сразу. Он понял бы и не глядя на лицо. Лишь по очертаниям фигуры. По голосу. По аромату.       - Элизабет? - он убрал компас и всем корпусом повернулся к неожиданной гостье, - Цыпа, мы уже спасли твоего ненаглядного. Если попросишь меня снять проклятие, чтобы вы смогли беспечно наслаждаться друг другом, то тут я не помощник, проклятие не снять, да и вообще, с чего вы оба постоянно думаете, что я обязан вам...       - Я хочу с тобой, Джек. - она выпалила, как на духу. Сказала перед тем, как подумать, - Я имею в виду... я не хочу оставаться здесь. Я хочу в море.       Джек подошел ближе, заглядывая ей в глаза. Но тень от треуголки предательски прятала их.       - Ты помнишь, когда я в последний раз говорил тебе, что ты пиратка? - Воробей в своей обычной манере, чуть покачиваясь, обошел Суонн кругом. Конечно, она помнила, когда. Тогда же, когда поцеловала его в последний раз, а потом приковала цепями, - Я тогда не соврал. Душа так и просится в океан, да? И так невыносимо сидеть на суше, когда твоя жизнь, - он останавливается за спиной и девушки и наклоняется к ее уху, - это бесконечное покачивание волн.       - Да, Джек, - она поворачивает голову к нему, - так... ты собираешь команду?       - Команду? У меня есть команда. И корабль, - он с ухмылкой становится перед ней.       - И что скажешь? Женщина на корабле - к беде?       - Конечно. Любая. Но не ты. Тебя я возьму.       Сердце Элизабет пропускает удар. И на очаровательную улыбку Джека невозможно не заглядеться.       - И куда держишь курс?       - Моя дорогая Элизабет, ты не была свидетелем этому, но, когда я прибыл в Порт-Роял, чтобы присмотреть корабль и команду, - он поднял указательный палец в поясняющем жесте, - ну, до всех этих событий со спасениями тебя и твоего драгоценного, в коих я принимал активное участие, я сказал двум служивым, которым посчастливилось заприметить меня во время моей попытки осмотреть судно, что явился, чтобы ликвидировать корабль, набрать людей на Тортуге, чтобы вершить разбой на потребу моей черной душе, - он коротко улыбнулся, показывая ровные зубы, - и я не шутил. Наконец я помог всем кому мог всем чем мог и спокойно могу заняться тем, что давно планировал.       Элизабет посмотрела на него, как на несущего полную чушь глупца.       - То есть, ты хочешь взять меня убивать и грабить?       - Это ты хочешь, чтобы я взял тебя убивать и грабить.       - Джек, ты не шутишь? - как бы не хотела девушка отправиться вместе с ним, но она все же никогда не смогла бы заставить себя поступать так подло по отношению к другим, и эта цель плавания явно ставила под угрозу ее планы.       - Ладно, цыпа, ты всегда видела меня насквозь, - Джек улыбается, смотря на собеседницу исподлобья, - мои ближайшие планы - вытащить из виселицы нашего общего знакомого - Гиббса. Я бы, конечно, оставил старого дурака в лапах смерти, но ему повезло, что во мне осталось немного чести. Все же он попал туда из-за меня. Но об этом я расскажу позже, - Воробей отвечает на вопросительный взгляд карих глаз, - а сейчас, мисс, я приглашаю вас на борт.       По жилам Элизабет теплом разливается нечто, похожее на радость. Ладно. Это и есть радость. И оставалось только догадываться, вызвана она скорым отплытием или встречей с капитаном Жемчужины.       Юная мисс Суонн неотрывно смотрела на уходящий в закат золотой диск, настолько большой, что создавалось впечатление, будто бы корабль находился на линии горизонта, и солнце заходило прямо перед лицом, так, что чувствовался его жар. Она на корабле уже неделю. Вернуться сюда - верное решение. Ждать Уилла десять лет, чтобы увидеть его лишь на день и снова ждать. Неужели ее любовь к бывшему кузнецу так велика? А если будет ребенок? Он будет знать лишь историю об отце и никогда отца. Кто ему этот мужчина, увидевший его раз во столько лет? Возможно, все детские мечты Элизабет по поводу единственной, преданной и жертвенной любви на всю жизнь - это всего лишь детские мечты? Эти догадки, несомненно, задевали тонкие струны женской души, но было бы откровенной ложью сказать, что Элизабет было... очень жаль. Может быть, она и не хочет положить свою жизнь на бесконечное ожидание. И это ведь не делает ее хуже, верно?       - Моя интуиция и знание женской натуры говорят мне, что ты в раздумьях, - Воробей появился неожиданно. Он вообще обожал это делать.       Элизабет вздрагивает и надеется, что это оказалось незамеченным. Она смотрит на капитана, вставшего справа и устремившего взгляд на горизонт. Ветер легко обдувает его лицо, волосы отлетают назад, а серьги в ушах покачиваются. Джек невероятен в моменты полного спокойствия. Джек невероятен и не выходит у девушки из головы.       - Открой его, - мужчина протягивает компас.       - У тебя нет курса?       - Конечно, есть! - пират обидчиво хмурит глаза, - Не задавай лишних вопросов и просто открой, - мужчина с нотками нетерпения в мимике и голосе передает компас девушке.       Элизабет вздыхает и открывает его. Она, честно, сама не знает, где бы хотела оказаться помимо Черной Жемчужины. Компас крутится влево, вправо, потом еще раз влево и еще раз вправо.       Повертевшись в одном диапазоне, он останавливается. Девушка смотрит по направлению стрелки и видит лицо Воробья. И вспоминает, что компас показывает на то, чего ты действительно хочешь.       Она стремительно закрывает прибор и притворно закатывает глаза. Но знает, что это значит. И, вероятно, догадывается, что Джек тоже знает.       - Расскажи мне, дорогая, как прошли эти бесконечно долгие, тянущиеся словно патока месяцы, когда твоя нога не ступала на Черную Жемчужину. Скучала по мне? - Воробей отворачивается от солнца и спиной упирается в борт корабля.       - Я... - девушка мнется. Но, наверное, умолчать об этом будет совершенно бесчестно, хотя и ужасно хочется, - я стала женой Уильяма.       Джек вдруг весь напрягается, становясь ровным оголенным электрическим проводом. Затем резко поворачивает голову к лицу девушки.       - Да неужели? Знаешь, я, вообще-то, это и ожидал. Поздравляю молодых. Как семейная жизнь? Каждый день глядишь на горизонт?       Суонн показалось, или тон Джека был с примесью раздражения?       - Хм, - возможно, лучше ей проигнорировать этот вопрос. Потому что, если ответит прямо, совершенно точно раскроет секрет, который она точно хранит, но который, кажется, сама для себя еще не сформулировала. В скомканном и максимально укороченном виде он звучал так: “Меня тянет к тебе, Джек Воробей”, - отца мы похоронили в Лондоне. Рядом с матерью. Дома все в порядке. Вот только еще не все улицы еще приведены в порядок после Барбоссы с командой. После того дня, когда... - Суонн вдруг замолкла. Она хотела добавить: “После того дня, когда мы познакомились”, но тяжело проглотила слова, полагая, что они будут лишними.       Джек сглотнул, в излюбленном жесте поднял брови и прикрыл глаза. Молчал он, наверное, с полминуты.       - После того дня, когда твоя судьба предопределилась иначе? - он наконец находит, что сказать, и улыбается левым уголком рта, - Ты ведь в тот день впервые попала на пиратский корабль. И, хочу заметить, не струсила, - мужчина медленно уходит по направлению к своей каюте. Девушка следует за ним.       - Возможно. Еще тогда я собиралась жить на суше с достойным мужем и вести размеренную жизнь...       - Но уже сейчас ты на Черной Жемчужине с тем, кого не раз хотели вздернуть на виселице и по его вине чуть не вздернули на виселице тебя, а твой достойный муж наверняка прямо сейчас играет в кости с мерзкими полипами Голландца и будет делать это еще десять лет - он останавливается прямо перед дверью в комнату и серьезно смотрит на Элизабет.       - Ты говоришь это с упреком?       - Я? Ох, ни в коем случае. Наоборот, я ценю в тебе твою решимость. Я только надеюсь, что ты сказала мне все это без жалости к тому, что все случилось не так, как ты ожидала. Прошу заметить, цыпа, я не заставлял тебя бороздить со мной моря.       - Я не жалуюсь, Джек, - девушка неодобрительно хмурится, скрещивая руки на груди, - я здесь, потому что я так хочу, - она молчит, и вдруг на лице ее рисуется выражение, которое появляется у людей, догадавшихся до чего-то на первый взгляд элементарного, но от того не становящегося менее странным, - ты не рад, что я здесь?       Воробей глубоко закатывает глаза и издает мученический вздох.       - Какие же вы, женщины, удивительные! Я не сказал, что не рад, - он обхватывает Элизабет двумя руками за плечи и смотрит в глаза, - пойдем. Покажу кое-что.       Он пропустил Элизабет вперед. Ранее она бывала в этой комнате лишь пару раз. Комната, каждая деревянная доска в которой хранит шепот морских легенд и движется в ритме моря. Словно остров среди буйного океана, в центре стоит огромных стол, заваленный звездными и морскими картами, чертежными предметами и пустыми бутылками.       На полках, как статуи древних богов, располагаются трофеи путешествий - ракушки, старинные компасы, камешки и другие безделушки. В каюте прохладно и светло. В углу комнаты за стенкой стоит койка, укрытая белоснежными простынями. И почему они вообще такие белые?       Джек ступает по полу тихо, хотя и не старается не шуметь. Он подходит к столу, нагибается, и достает откуда-то из-под него старинный глобус желтоватого цвета. Элизабет подходит к предмету и раскручивает большой шар.       - Какого века этот макет? Здесь все не так, как на современных картах.       - Четырнадцатого. Эксклюзивная модель. Не поверишь, выменял его в обмен на два дублона у бездомного парнишки. Продавал все, что в доме ненужного, - пират с нежностью смотрел, как увлеченно девушка крутит шар и пальцем ведет по нарисованной линии экватора, - мне он тоже без надобности.       - Так зачем купил?       - Мне пришла совершенно беспочвенная и, вероятно, глупая мысль, что тебе может понравиться. Не знаю, что заставило меня так подумать.       Суонн отрывается от глобуса и с нарастающим восхищением смотрит на Джека.       - Ты знал, что мы еще увидимся? Откуда?       - Не знал, но очень надеялся. И предполагал. А мои догадки почти всегда верны.       Девушка видит в лице пирата то самое выражение, которым он смотрел на нее, когда она сходила на сушу перед тем, как покинуть его на долгие три месяца. Тот же нежный взгляд и улыбка. “Говори себе это почаще, дорогая.”       Она вдруг переводит взгляд на бандану Воробья, на его украшения на волосах. И в голову ее ударяет одно желание, родившееся еще тогда, на острове, где еще неопытная начинающая пиратка оказалась в компании с... более опытным.       - Джек!       - Элизабет! - лицо его вдруг приобретает удивленную окраску.       - Тогда, на острове, откуда нас вывезли на Разящем, ты помнишь?       Мужчина хмурится.       - На том, где ты сожгла весь ром? Я, кстати, все еще не могу простить тебе этого. Конечно, я помню. Я помню все что сказал. И все что сделал. До единой детали.       Юная мисс Суонн покраснела под хитрым взглядом Джека. Но, чтобы не поставить себя в еще более неловкое и уже точно необъяснимое положение, ей следовало бы довести мысль до конца.       Просто довести мысль до конца? Просто сказать? Нет, так неинтересно. Мисс Суонн всегда вела себя по-другому, и изменять привычке из-за одного случая не было смысла. Тем более, ничего страшного ведь не происходит, да?       Девушка мягко обходит пирата и становится позади него, подходят ближе и кладя руки на чужую спину, ведя ладонями вверх. Пират тут же напрягается, хоть и старается этого не показать. Нежные девичьи руки осторожно собирают в ладони спадающие на плечи локоны Воробья, туго переплетенные в косы. Многочисленные украшения в волосах она детально рассматривает, отмечая, что каждая из бусин идеально дополняет друг друга.       - Так у тебя дреды, Джек.       - А ты не замечала? Да как мы могла? - в притворной досаде он мягко повернулся к девушке       - Тебе не тяжело с ними?       - Привык, цыпа. Все равно, если бы я спросил, не тяжело ли тебе с, - он опускает взгляд на грудь Элизабет. Бесцеремонно и даже не стесняясь, - с такой дивной красотой.       Суонн лишь улыбается на это. Да так игриво, что пират сразу замечает это, и его тело, очевидно, начинает реагировать.       - Хочу посмотреть на тебя без, - девушка легко касается руками затылка пирата, пальцы ее заходят тугой узел под волосами и разматывают его. Повязка падает с его головы, обнажая густую копну запутанных волос, - этого.       - Без нее я как без одежды. Я здесь словно голый перед тобой стою. Что-нибудь с этим сделаешь? - пират приближается ближе, костяшками пальцев проводит по острой скуле напротив. Его губы приоткрываются напротив таких же полуоткрытых губ девушки. Жар вдруг заполняет прохладную каюту.       - Джек, ты переходишь черту.       - А ты краснеешь, - нос пирата касается носа девицы напротив, и ее дыхание откровенно опаляет губы Воробья, - мне не стыдно перед Тернером за то, что я сделаю. Знаешь, Лиззи, я всегда тебя к нему ревновал.       Джек грубо сокращает расстояние между их лицами, и его сухие губы накрывают ее. Ладони его притягивают Элизабет к себе, и ее пылкость дарит головокружение, сравнимое с опьянением. Пират целует ее медленно, как в самый первый раз, на острове, большим пальцем проводит по нежной девичей коже, отстраняется, ловя воздух. Ладонь Суонн плавно касается распущенных прядей пирата, проходит сквозь занавес волос и касается шеи, чуть сжимая ее и слыша хриплый вздох.       - Твой новый план моего убийства? Сегодня думаешь задушить меня? Или опять куда-нибудь прикуешь? Надеюсь, к кровати.       - Я бы с радостью, но наручников нет.       - Тогда я просто лягу. Вырываться не буду, обещаю.       Лиззи садится на стол позади себя, завлекая пирата в объятия. Поцелуй становится будто бы голодным. Им обоим уже просто физически необходимо продолжать утопать в нем, иначе обязательно случится что-то плохое. Горячие ладони Джека блуждают по юному тонкому телу девушки, губы его оставляют заметные отпечатки на белоснежной шее, язык проходит по мочке уха, заставляя девицу сжаться и покрыться мурашками.       И резко, без каких-либо предупреждений, широкая рука пирата ложится туда, где приятнее всего. Стоящий перед девушкой мужчина смотрит на нее, сидящую перед ним, разгоряченную, с припухшими от поцелуев губами и растрепанными волосами.       Но страсть перекрывает нежность, заставляя капитана начать двигать ладонью вверх вниз. Лиззи тут же теряет остатки самообладания, цепляется в Джека обеими руками и прижимается лбом к его животу.       Джек делает это невероятно. Словно знает, как точно нужно. Вероятно, и знает, раз в его крепких татуированных руках с закатанными сейчас рукавами хрупкая девушка теряет всю себя, не в силах контролировать частоту стонов и вздохов. Свободная рука пирата грубо поднимает чужую голову за подбородок и впивается в нежные губы поцелуем, сплетая два языка воедино, впитывая каждый пророненный в поцелуй вздох. Элизабет начинает двигаться все более рвано, стоны ее теряют периодичность, а хватка на запястье Джека становится жесткой.       И в этот момент пират отстраняется, отходя на пару шагов.       - Ч-что такое? - Суонн, с трудом сфокусировав глаза на мужчине, смотрит на него и выглядит абсолютно потерянно.       - Крошка, я бы с превеликим удовольствием довел тебя до конца твоего пути наслаждения, но перед этим ты должна кое-что сделать, - его глаза оценивают мелкую дрожь и сбитое дыхание девушки, как признак того, что ей более чем нравился процесс. Даже жалко бросать в таком положении, - ты должна хорошо подумать и решить, что... или кто тебе по-настоящему нужен, ладно? А закончить мы всегда успеем. А я, пожалуй, откланяюсь, - Джек, забрав упавшую на пол бандану и ловко повязав ее на затылок, направился к выходу, - ты можешь привести себя в порядок. Ну, если не хочешь лишних вопросов, - легкое разочарование растет во все большее и большее в груди Элизабет. Ощущение неудовлетворенности постепенно стихает, и она становится на ноги.       Что попросил Джек? Зачем ему это?