Ответ /Сао Седар/

...Закатное солнце алыми полосами сквозь жалюзи; с улицы свежо и тоже ало пахнет арбузами. Стихли в коридорах шаги и голоса, оставив мне гулкую тишину и далёкое радио на вахте. Я открыл дверь кабинета, чтобы протягивало сквознячком - не хотелось включать кондиционер, я под ним уже так жестоко простудился в июне, что потом пару недель изъяснялся исключительно жестами. А Норд ходил за мной хвостом, как волк за хромым оленем, и всячески пытался добить окончательно - то вливая в меня мерзостное варево из горячего молока, сливочного масла, соды и мёда, то приклеивая на спину горчичники, на которые я неосмотрительно согласился в минуту слабости... ладно хоть, от предложений меня полечить электричеством удалось отвертеться. Знаем мы такие методы. Буэ. Лучше уж немного потерпеть без кондиционера, чем потом сопли на кулак наматывать и разучивать азбуку глухонемых... Я поневоле улыбнулся своим мыслям, пока руки автономно от сознания ваяли табличку с прогнозами Волн на следующие сутки. Эту работу я не доверял никому; мне хватило той Римановой волны в мае, которую не сумели вовремя вычислить мои бойцы невидимого фронта. Эта холерная волна-нежданчик вогнала половину Марчеллы в такой временной коллапс, что даже печально известная СШ № 7 нервно курит в сторонке. Городская администрация, не обращая никакого внимания на то, как ярко светит после бури солнце, с воем грызла дверные косяки. Явно воображая на их месте, я так мыслю, мою нежную смуглую шею в полосатом галстучке... Что неудивительно: в районе Савад было, как и во всём остальном мире, двадцать пятое мая, а в Осоках - всего лишь двадцатое... привет, День сурка, короче. Еле выправили темпоральный перекос, взяв энергии в долг у Кронверка, а я был настолько зол, что даже орать не мог, только шипел и шкворчал, как выкипевший чайник, и жестами объяснял, что квартальную премию мои подчинённые увидят не раньше, чем вдоволь и всесторонне просмакуют моё индусское достоинство. И что ещё один такой косяк, и они познают в деталях все радости анально-орального секса, причём отнюдь не со мной, а с ручкой от зонтика, треснувшим черенком совковой лопаты, лично мэром города и железными конями с моста через Олонсу. В общем, с той поры я все прогнозы просчитываю лично, а потом ещё и вручаю их Норду на проверку, потому что кто-кто, а мой бывший руководитель колебания магнитного поля чувствует практически кожей, да ещё и за сутки до начала волны... И всё-таки, кто там ест за окном алые арбузы? Я тоже хочу! Ий, это же уже начало восьмого, ещё немного рефлексии - и институтская столовка закроется, и останется Сао некормленым, потому что Норда я сам попросил ужин не делать... Надо быстренько слетать вниз, хоть стакан чая с пирожком ухватить! Я уже встаю, беря со спинки стула лёгкий пиджак, когда звонит телефон. Коллеги его называют "военно-полевая рация", и тихонечко надо мной хихикают: зачем мне это допотопное чудовище из чёрного мрамора, с диском с дырочками, и с трубкой, которой можно человеку голову проломить насмерть? А мне этот телефон отчего-то нравится. Мне его Мишаня Скицын из Кронверка подарил. У них там все аппараты такие. Ретроспективные. - Алло? - спрашиваю я, садясь обратно в кресло и играясь со своим галстуком. В трубке - лёгкий вздох, а потом совсем рядом, будто бы из-за спины: - Добрый вечер, Сао Седар... Ты занят очень? Я капельку хочу сказать тебе несколько слов, точнее, спросить, но если ты занят, то не буду, стану ожидать до вечера и возвращения тебя. - Да нет, Норд, я не занят, - я улыбаюсь его забавной манере располагать слова в фразах. Раньше меня этот телеграфный аллюрчик откровенно бесил, а теперь ничего, привык. И вообще, мне нравилось, когда Норд звонил мне на работу; он будто невидимую нить из дома перебрасывал. От этого рутина, суета и косяки подчинённых делались чуть менее невыносимыми, а в кабинете ощутимо веяло домашними ароматами: карри, гвоздикой, хорошим крепким кофе и нежной бурбонской ванилью. - Послушай, Сао... - опять лёгкий вздох. Я представил, как Норд стоит в прихожей, в моей домашней клетчатой рубашке, старых джинсах и баретках, держа двумя руками телефонную трубку, и подбирает слова. - Сао, что будет со мной, когда закончится лето, и солнце станет далёким и надменным, и землю сведёт морозами без снега, и ты устанешь?.. От тихого, словно бы чуть придушенного, пришёптывающего голоса Норда меня продрал озноб. Вопрос за вопросом - тревожный знак, раньше мы прекрасно обходились и без таких вопросов, бестревожно плывя по дням, словно два кораблика из скорлупок грецкого ореха. Но - если уж честно - я даже ждал этого вопроса, и я знал, что именно на него ответить. - Когда-то давно... - медленно выговариваю я, - когда-то, века назад, в квартире на Южной улице Марчеллы руководитель НИИ в Антинеле отнял, силой вырвал из рук у своего бывшего подчинённого принадлежащий тому институт СИИЕС. Не знаю, почему... из ревности? Из мести? Мне не ведомы причины, но ведомы последствия. И это было очень... мерзко и унизительно... - Сао, - выдыхает далёкий и близкий голос, но я не даю ему что-то сказать, я резко обрываю его: - Нет, Норд, молчите теперь. Молчите и слушайте. Когда-то потом, уже не так давно, руководитель НИИ в Антинеле всё в той же квартире на Южной улице сказал: "Так и быть - я дам тебе желанной власти в пределах принадлежащего ныне мне СИИЕС; я посажу тебя в эту уютную клетку на моём письменном столе, и подстригу тебе крылья, чтобы ты не взлетел к самому солнцу - но ломать их не буду. Позже ты поймёшь, почему я поступаю именно так... я надеюсь". Я Вас... правильно цитирую, Норд? Ничего не упустил?.. Молчание. Тяжёлое, словно свинец. Ни звука, даже дыхания не слышно. Но я знаю, что он там, и что он слушает. - А сейчас, а прямо вот сейчас, - говорю я приветливо, раз за разом пропуская меж пальцев свой галстук - шёлковую полоску ткани, - а сейчас в той самой квартире на Южной улице Марчеллы живёт руководитель НИИ в Антинеле, который почему-то отказался от своего поста, и вновь вернувшая себе свободу и небеса певчая птичка, у которой начали отрастать когда-то безжалостно обрезанные крылья. Она по-прежнему всё никак не поймёт, почему с ней так поступили; она не понимает вообще многого в своём палаче поневоле, которого называют Норд. Но лишь благодаря его отречению многострадальному персонажу этой истории удалось снова заполучить СИИЕС в своё полное распоряжение. И этот персонаж, читайте сноску: Эс Седар, предлагает Норду... половину всего, что ему принадлежит. Потому, что умеет быть благодарным своей непростой судьбе. И знает, что подниматься к самому солнцу всегда лучше с кем-то, у кого сильнее крылья. И не умеет мстить за былые обиды... в отличие от... некоторых. Я... я ответил на Ваш вопрос, Норд?.. Опять молчание, от которого кровь загустевает в венах. Потом на том конце телефонного провода кладут трубку. Я сижу в кресле, исполосованный алым закатным солнцем, и нелепо держу трубку у виска, словно это револьвер, из которого я только что прострелил себе голову. Вот и поговорили, называется...