Телефон /Сао Седар/

То ли дождь виноват, то ли хронический недосып - но время от времени у меня возникало ощущение, что я ступаю не по гранитным плитам пола или по линолеуму, а по воздуху. По тонким перистым облакам, прячущим своими пушистыми крыльями светлую бездну, над которой меня несут белые туфли с медными пряжками-ящерками... Даже некоторые мои подчинённые сегодня делали такие жесты, как будто бы собирались ухватить меня за рукав пиджака, и опустить на грешную землю. Но мне было не до анализа такого рода вещей: я летал по СИИЕС, как древнее божество, как уполномоченный аватар Вишну в г. Марчелле, с кнутом в одной руке и пряником в другой. Лучшие мои ученики были мобилизованы на проект «Лейден-Луга», вся текучка в угоду этому проекту оказалась свёрнута до минимума, а от мыслей о жирненьком банковском счёте дожей даже у некорыстолюбивого меня случались приступы неконтролируемого слюноотделения. В разгар рабочего совещания мне на мобильник позвонил Савимбра, и замороженным голосом осведомился, не нужны ли мне его услуги. - А ты умеешь делать глубокий минет, рыбонька? - ласково проворковал я в ответ. - Нет? Тогда мы и без тебя, сельдь обморочный, отлично со всем справимся. Савимбра на том конце провода, судя по всему, подавился и помер на месте, и я счёл беседу законченной. Да-а, сейчас начнётся... если мне из Кронверка на ту же тему позвонят, я непременно подумаю: Скицын, при всей его скособоченности, существо гениальное до безобразия - почти как я сам. Но если в СИИЕС рискнёт сунуться лебший дружок приснопамятного Карло, это ничтожество Ян Таурин из обсерватории «Грин», то я за себя не отвечаю! Мне тут на проекте только всяких сироток-приживалок не хватало. О чём я и предупредил подчинённых, велев держать язык за зубами и помнить, что болтун - находка для шпиона. Иначе их всех ждёт тесное знакомство с ручкой от швабры и с расписанием работы государственной службы занятости населения города Марчеллы. - Но, господин Седар, - пискнула вывезенная мною из Антинеля сакилча Кармелли, девочка исполнительная, хотя и слегка бестолковая, как все южанки, - у нас же нет кольца усилителя... - Усилитель будет. Считайте, что он уже есть. А где я его возьму, вас уже не касается, - отрезал я сурово. Судя по полным ужаса и восхищения взглядам лучших бойцов нулевицкого дела, мои подчинённые дружно решили, что кольцо усилителя я под покровом ночи сопру у Мишани Скицына из Кронверка, потому что больше его взять неоткуда. Я покровительственно им улыбнулся и, оставив народ обсуждать дальнейшие действия, удалился в кабинет. Беготня по облакам и запуск проекта отняли у меня почти весь день - и так увлекли, что я забыл о времени. Развалившись в кожаном кресле и ожидая, пока меня соединят с дожем Онорре - основным заказчиком работ - я в лёгкой панике обнаружил на часах начало восьмого вечера. Дождь за окнами, будто кто-то медленно откручивал кран, всё усиливался; горящая на столе старомодная лампа под матовым абажуром очерчивала тёплый светлый полукруг, а за его границей сгущались и шевелились тени... Ниотчего сделалось тревожно; в кабинете сильно пахло осенними цветами и холодом. - Господин Онорре сейчас занят. Он свяжется с вами, как только у него будет на это время, - пропела девушка-референт в телефонной трубке, и я еле понял, что мне сказали. Машинально поблагодарил и повесил трубку. Подумал. Снова снял; ощущение тревоги усиливалось, по стёклам скребли ветки американского клёна, роняя на подоконники прозрачные «пропеллеры». Дурное предчувствие переросло в уверенность: что-то пошло наперекосяк, где-то треснуло тонкое стекло, впустив в уютную и привычную реальность то, чему нет названия... Едва не обломав себе ноготь, набираю номер своей квартиры, слушаю долгие гудки, падающие в тишину, как будто капли олова на дно глубокого колодца: восемь... десять... двадцать два... почему никто не берёт трубку?! Тихий щелчок; гудки обрываются. Молчание. - Норд?.. - зову я, пытаясь сдержать переливающееся через края волнение. - Норд, что произошло? Почему к телефону не подходите так долго? - Извини, - тихий, придушенный голос без выражения. Где-то далеко капает вода. Я сижу, инстинктивно подвинувшись к тому краю стола, на котором горит лампа, и стараюсь не смотреть в шевелящиеся по углам тени. Провисшая оборванным проводом долгая пауза; потом Норд так же тихо, безжизненно спрашивает: - Ты скоро приедешь, Сао Седар? - Я буду через четверть часа, - произношу я как клятву, хотя пару минут назад собирался пойти выпить чайку в столовой, а потом попробовать вторично дозвониться до Онорре. - Я дождусь, Сао Седар... - совсем еле слышно отзывается Норд - так, словно не верит собственным словам. Минута молчания; придушенный, судорожный вдох - и суматошные гудки отбоя. Я быстро отключаю ноут, хватаю ключи, и кометой уношусь прочь, прочь, скорей домой, мимо удивлённо округлившей глаза вахтёрши - она уже привыкла, что директор практически всегда уходит из института последним. Не помню, как я ехал - сквозь мутную пелену дождя было ничего не разобрать, и я вёл свой «Субару» по-сакилчевски, на чистых инстинктах, резко бросая авто из ряда в ряд и пролетая на красный свет. Лифт медленный - ну его, бегом вверх по ступенькам... Мгновенная фотовспышка памяти: когда я парковался, в моей квартире не светилось ни одного окна... Дверь не заперта; я вваливаюсь в прихожую, словно спецназовец в захваченное террористами здание, и шлёпаю ладонью по выключателю. Первое, на что натыкаюсь паническим взглядом - телефон с выдернутым шнуром; рядом лежит снятая, немая, мёртвая трубка. А в шаге от отключенного аппарата, неподвижный, как статуэтка, стоит вжавшийся спиной в стену Норд. Я, честно говоря, перепугался: он выглядел даже хуже, чем тем апрельским вечером, когда впервые появился в моей квартире. Бледное лицо с немигающими, беспросветно чёрными глазами, вновь взирающими куда-то словно бы на изнанку мира; изрезанные, заметно припухшие губы опять в крови, как и утром. Пальцы обеих рук в судороге вцепились в воротник рубашки, словно Норд задыхается и пытается порвать на горле невидимую удавку, и... да. Он при этом действительно не дышал. Вообще. - Вы... чего?.. - хрипло спросил я в полной растерянности. Я не знал, чем помочь Норду, что здесь вообще случилось такое, и от собственной беспомощности меня чуть ли не трясло. Поборов позорное желание сбежать из квартиры и потребовать у Садерьера, чтобы приехал и во всём разобрался, я шагнул к Норду и, чуть склонившись, заглянул ему в лицо. - Что здесь случилось? Что с вами?.. Ответьте же мне, наконец, хоть что-то! - С... Сао, - мне удалось всё-таки подцепить и поймать его ускользающий взгляд, и тогда Норд сумел вдохнуть, передёрнувшись всем телом. Его пальцы неуверенно царапнули клетчатую ткань рубашки, кое-как разжались; руки бессильно соскользнули с горла и упали двумя перебитыми крыльями. Вдохнув поглубже, Норд посмотрел куда-то во тьму тонущей в ненастном вечере квартиры, и продолжил: - Сао, я... ты спасибо, что довольно так быстро приехал. Да. А у нас потому что... радио сломалось. Шуршит и шуршит, и странные вещи иногда разговаривает. И особенно телефон. Из-за дождя и близкой осени, наверное... Но теперь всё стало правильно. Даже хотя ты не сделаешь так, чтобы больше никогда... Никогда. Ты сорвался с работы... Сао Седар. Ты... только не сердись на меня. Это ведь не в моей власти. Понимаешь?.. Норд нервным жестом убрал медно-рыжую прядку за ухо и склонил голову, избегая смотреть мне в глаза. От этих слов и от того, что у Норда чуть подрагивали пальцы, когда он убирал волосы, мне стало ещё страшнее, чем было - я ни разу за все десять лет не слышал от него ни слова благодарности. А уж думать, что что-то может быть не во власти Норда, что-то может оказаться сильнее него - так вообще было немыслимо... Определённо, пока я бегал по СИИЕС и вдохновенно командовал парадом, здесь случилось что-то... очень странное. - Ладно... будем решать проблемы по мере их поступления... - вслух произнёс я, и поплёлся в ванную мыть руки. Зеркало над умывальником отразило моё малехо перекошенное лицо с двумя огромными вопросительными знаками в глазах, но, в отличие от сказочного, не могло мне ничего сказать да всю правду докладать. И слава Са, потому что если бы со мной щас зеркало заговорило, я бы вышел из квартиры через стену. Поплескавшись и немного успокоившись, я прошёл в кухню; Норд как раз расставил приборы для ужина, извлёк из духовки жареное мясо, пахнущее пряно и будоражаще, как лавка со специями, налил мне бокал вина и молчаливой тенью скользнул к дверям, опустив глаза. - Норд, не уходите, - я успел коснуться его руки, остановив; чуть потянул за манжету рубашки, словно боящийся потеряться ребёнок - я и впрямь не хотел потеряться, опять отдалиться от Норда. Люди одиноки, потому что предпочитают строить стены, а не мосты - но я нулевик, а все нулевики умеют ходить сквозь стены. Даже сквозь очень крепкие стены. - Давайте вместе поужинаем. Мне вот так вообще чужды умонастроения одного библейского пастуха, я не могу в одиночестве наслаждаться... - Вот после таких твоих заявлений, Седар, у людей с менее широким образом мыслей, нежели у меня, и развиваются различные фобии, - Норд несмело приподнял уголки губ в намёке на улыбку, устраиваясь напротив меня на стуле и обнимая одно колено сцепленными руками. - Нет, ужинать я не хочу, аппетита нет, а просто так за компанию посижу. В те минуты, когда ты не будешь с урчанием и причавкиванием поглощать фетуччини, можешь мне рассказать, что там с проектом? Дожи как, уже извещены, что им главный городской парк превратят в проходной двор? - Нет, этот сцуко Онорре сегодня весь день где-то шостает, пребывая между двумя состояниями вещества – «Только что вышел» и «Совсем скоро подойдёт», - я задумчиво затянул в рот длинную макаронину, радуясь, что Норд пришёл в себя и сейчас даже тихонько посмеивается, прикрыв губы кончиками пальцев. Ну да, лицам со слабыми нервами, детям и беременным женщинам на едящего спагетти Сао Седара смотреть вообще строго не рекомендуется... - Ну и не звони ты ему больше теперь, ты кто невнятный с улицы, или директор СИИЕС? Много чести для разнообразных Онорре и иже с ними. Когда я к ним приеду, тогда вот и приеду, и пусть только эта личинка сноба обыкновенного с торчащими передними зубами попробует меня тотчас же не принять, он пожалеет, что на свет родился. Тоже мне. Вырос, и забыл, откуда вылез, но я ему непременно напомню... Тихо! Мои фетуччини слишком хороши для того, чтобы ты ими пошло подавился во цвете лет своих... - Норд постучал меня между лопаток, ибо к тому моменту я буквально лежал лицом в тарелку, захлёбываясь от восторга. Запив еду вином и стерев слёзы смеха кончиком галстука, я прекратил, наконец, счастливо всхлипывать, и спросил: - Вы завтра в Лейден поедете? Я тогда денег на такси оставлю, потому что меня могут днём и не выпустить, у нас в СИИЕС конференция, и если меня в угол зажмут Скицын с Моховым, меньше чем за три часа я от них по-любому не отделаюсь... хотя, и не очень-то буду стараться, если честно. С ними на редкость интересно разговаривать, не то, что слушать глубокомысленное Эспозитино посасывание очевидных фактов... - Да, наверное, завтра. Прямо с утра, - Норд отвернулся и уставился за окно, где было уже совсем темным-темно. - Здорово! Задайте там этим завитым аристократишкам перц... персональный урок хорошего тона и великосветских манер, - я в последний момент лукаво проглотил все свои самые искренние пожелания по духовному обогащению товарищей дожей. Впрочем, следующая мысль меня несколько отрезвила: - Вот только... - Не волнуйся, Сао. Мой авторитет неоспорим, и... даже если наши с Дьеном Садерьером дороги всё-таки пересекутся после утечки информации о моём участии в проекте, я не откажусь от взятых на себя обязательств, - Норд высокомерно порассматривал своё отражение в тёмном стекле; чуть заметно поморщился, когда с той стороны окна сползла капля дождя - как будто по его щеке. Я смотрел на него, внутренне удивляясь тому, как буквально за четверть часа Норд преобразился - лишь только разговор зашёл о работе. Казалось, что всё это время рядом был... кто-то иной. Более... человечный, что ли. Норд всё тем же надменным тоном продолжил: - Не волнуйся, я не подведу тебя. Работа будет сделана, и неважно, какую цену я отдам. Что бы ни случилось - со мной или между нами - проект «Лейден-Луга» будет успешно завершён точно в срок. Не стоит тревожиться. Ты имеешь дело с профессионалом, Сао Седар. Не забывай этого. - Норд, я... - мне внезапно отчего-то перехватило горло. - Знаете, этот проект, безусловно, важен - но в моих личных приоритетах Ваши жизнь и благополучие стоят, всё-таки, на первом месте. Можете не поверить мне, но... это так. Норд в ответ лишь молча пожал плечами с холодным равнодушием; улыбка пропала с его лица, как будто кто-то стёр её рукой. В молчании я допил вино и встал, собрав посуду со стола. Подтянул гирьки в ходиках - они с утра так и молчали, и кукушка, бессмысленно разинув рот, как Савимбра на лекции по дискретной математике, свисала из своего окошечка. Спросил через плечо: - Ну, хотя бы чая вы со мной выпьете? Там какие-то печеньки вроде остались, и тот джем, что вы на прошлой неделе сделали. - Не знаю... мне не хочется кушать, ничуть, - Норд встал, опираясь ладонями на спинку стула, и устало сгорбился, словно кошка на подоконнике. - Закурить есть?.. Я бы сигарету предпочёл чаю сейчас. - У вас же целая пачка своих была, - неприязненно заметил я, ставя на плиту чайник и кидая на стол кулёк с печеньками. - А у меня сигарет в принципе нету. Я, если вы не соизволили за три месяца всё-таки заметить, вообще не курю! - Мои окончательно кончились, - из прихожей отозвался Норд. Не успел я завозмущаться на тему наверняка провонявшей квартиры и прочих Минздрав предупреждает, как хлопнула входная дверь, и в отдалении зацокали по ступенькам каблуки Нордовых остроносых сапожек. «Вот ведь рыжий паршивец», - вслух печально сказал я. Чайник на плите согласно присвистнул, выпустив тонкую струйку пара; я заварил каркадэ и честно попытался не беситься. Если у Норда хватит тактичности, он покурит в подъезде, а если не хватит - я ему охотно отвешу... грамм так пятьсот. И никаких гвоздей. Потянувшись, я довольно захрустел печеньками. Воистину, сытый Седар - гуманный Седар, это факт...