XI. Кукловод покидает тень.

      Девушка сидела на мягком нагретом песке у самого края моря, её взгляд устремлён вдаль, туда, где горизонт сливался с небом: над ней медленно опускается закат, а небо окрасилось во всевозможные оттенки оранжевого, словно художник разлил по нему свои краски. Вокруг тишина и спокойствие, это был редкий момент, когда ей удалось остаться наедине со своими чувствами, мыслями и планами. Ей бы хотелось вернуться сюда снова, возможно, после смерти, ну, если Рай и правда существует.       Волны мягко плескались о берег, задевая кончики пальцев, но она лишь вытянула ноги, немного погружая их воду. На солнце море прогрелось достаточно хорошо, чтобы температура была приемлемой для подобных действий. Постепенно живописное небо бледнело, а его место занимали яркие звёзды. Небо наполнилось серебристым светом, освещая пляж ярко и холодно. В воде отражалось небо, и теперь прекрасно было всё: звёзды, ветер, вода, притягивающая темнота. Она желала остаться здесь навечно, хоть и знала: сейчас это невозможно, но в далёком будущем обязательно.       — Снова слишком много думаешь? — Лиен подняла голову, над ней возвышался Давид.       Вальтер был тем самым человеком, с который ей не нужно было скрывать настоящую себя, с ним не требовалась ложь: он принимал в ней всю боль, все шрамы и изъяны. Этот мужчина никогда ничего от неё не требовал, просто был рядом, когда она нуждалась и молча ждал, когда его чувства будут взаимными. Однажды решил, что если им не суждено быть вместе, он всё равно будет любить её. Ему было плевать с кем она, с ним или с другим, он просто хотел любить её. И даже сейчас любил.       — А что в этом плохого?       — Ничего, просто ты сразу начинаешь тревожиться, — мужчина улыбнулся и опустился рядом.       — Заметил?       — Всегда видел, — он смотрел на неё, а она на него. В глазах Морозовой отражалось сияние звёзд, а в его глазах чувства к ней. — Вот бы вернуться сюда, — Давид отвернулся, переводя взгляд на море.       — Я бы тоже хотела, — девушка повторила за ним, не спеша фокусируя внимание на воде.       — Вернёмся, когда захочешь, только попроси.       Лиен видела в Давиде сложного, но целеустремлённого человека, не боявшегося жизненных трудностей. Он всегда был сложным человеком, но для неё исправно оставался сильным лучом света во тьме, не позволяя нырнуть слишком глубоко в собственные страхи и всегда протягивая ей руку помощи. Поэтому Лиен и любила его — он её свет, смысл и нечто большее, чем просто «сокомандник». Однажды, однажды она точно признается ему и будет надеяться на взаимность этих чувств, но позже. Сейчас ей просто хотелось находиться рядом с ним и ни о чём не думать.       Давид позволял ей быть собой. И она была. Рядом с ним она была собой.

Искренней, живой Лиен.

      — Ты такая красивая, — Вальтер поздно понял, что слишком долго рассматривал её профиль. — Может, когда поймаем этого ублюдка, сходим куда-нибудь? Бояться будет нечего.       — Сходим, — она посмотрела на него и улыбнулась. Нежно и искренне. А он подарил ей улыбку в ответ: такую же чистую и предназначенную только для неё.       Юлиана облачилась в чёрную майку и теперь уже несколько минут рассматривала несколько шрамов, доставшихся от полугодового нахождения в плену. Двумя пальцами — средним и указательным — коснулась двух округлых неровностей на левом бицепсе: надзиратель оставил два ожога подряд. Тот день был первым в плену, и он желал оставить на ней след: чтобы знала, что случается, когда пытаешься казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. После того дня она больше не разговаривала с незнакомцами и даже не пыталась. Под жестокими пытками продолжала молчать, даже когда террорист принялся оставлять ожоги на бедре, а потом взялся за Давида.       Девушка отвернулась от зеркала и поспешила надеть лёгкую кофту с декольте на пуговицах: она расстегнула две, немного открывая кожу. Сегодня было дождливо, и идти никуда не хотелось, но Лавери пообещала Юле, что пойдёт в больницу к Игорю вместе с ней. Отказаться не могла — этого требовала «служба» Разумовскому, а потому лишь кивнула в знак согласия. И вот теперь, крепко сжимая руль, остановилась у незнакомого подъезда, к которому её привёл навигатор. У журналистки есть своя машина, марку Лиа не запомнила, но в памяти отразилась фотография красного спорткара: ей проводили техобслуживание, и наёмница добровольно предложила довезти её до Игоря, чтобы новая «подруга» не тратилась на такси.       Из него через пару минут показалась Пчёлкина: она быстро прошмыгнула в салон дорогого автомобиля и ей даже удалось не промокнуть. Ярко-красных волос Юли почти не было видно, они спрятаны под коричневой кепкой и капюшоном чёрной толстовки, для этой девушки такая одежда была удивительно блёклой. В памяти Лии отпечатался её образ из казино «Золотой Дракон», и почему-то она думала, что подобную яркость Юля соблюдает и в повседневной жизни. Наёмница провела за изучением жизни возлюбленной Грома половину сегодняшней ночи и наткнулась на несколько репортажей со временём «гонки за Чумным Доктором».       — Привет, — снова поздоровалась Пчёлкина, и Юлиана кивнула в знак ответа. Несколько секунд, и они выехали с территории парковки. — Спасибо, что согласилась пойти со мной.       — Пустяки, — она улыбнулась, коротко посмотрев на попутчицу. — Не думаю, правда, что Игорь оценит. Я ему не нравлюсь.       — Вчера ты спасла ему жизнь, он будет глупцом, если не переосмыслит своё мнение на твой счёт, — у Лии эти слова отозвались тихим смехом. — Я не видела, чтобы ты публиковала что-то со вчерашнего инцидента.       — Телефон разбила, да и знаешь, — машина остановилась на светофоре, — я подумала и решила, что журналистика — это не моё. Лучше просто помогу Грому разобраться и отойду в тень, не хочу лишнего шума, — Лавери натянула улыбку, а Юля понимающе закивала.       — Да, это сложно, она не для всех.       Пчёлкина рассказывала многое о жизни, хоть и чересчур личных тем избегала. Если задавала вопросы, то Лиа отвечала, иногда искусно врала, а порой отвечала с предельной честностью. За пустыми разговорами дорога до больницы пролетела быстро, чему наёмница была рада: ей быстро наскучила Юля, и большую часть пути она её не слушала. В первую очередь не хотела привязываться, понимая, что людям подобное свойственно, не желала, чтобы хоть что-то могло помешать ей осуществить поставленную задачу.       — Игорёк, — с восторженной улыбкой произнесла, крепко обнимая своего возлюбленного. Они встретились в главном зале: Гром их уже ждал.       — А ты что здесь делаешь? — его взгляд нашёл Лию почти мгновенно.       — Ну, во-первых, это я её позвала. А во-вторых, будь добрее, — Игорь на слова журналистки лишь хмыкнул и кивнул Лавери.       — Я выйду, — Юлиана натянула улыбку и быстро ушла, оставляя пару наедине.       Пчёлкина сурово посмотрела на мужчину, а затем закатила глаза и махнула рукой. Майор быстро оказался к ней лицом и увлёк в трепетный поцелуй, лишь краем взгляда замечая, как Юлиана покидала их, испаряясь за автоматическими дверьми больницы. Он оторвался от её губ и нежно посмотрел, улыбаясь искренне. Юля потеплела мгновенно, немного наклоняя голову набок. Мужчина взял её за руку и заговорил:       — Извини, моя госпожа, я постараюсь относиться к ней теплее.       Наёмница покинула их не из-за обиды, а скорее из-за того, что она никогда не любила больницы, ни во время службы, ни сейчас. За всё время своей короткой военной карьеры Лиа попадала в госпиталь всего дважды, и оба с незначительными повреждениями, с тех времён даже шрамов не осталась, но несмотря на отсутствие ран она исправно проходила медицинские обследования каждые полгода, собственно, как и другие члены отряда. После предательства Родины девушка больше никогда не ходила по больницам. Даже Дмитрий после их спасения отказался от этой идеи и нанимал частных врачей, у которых было две задачи: молчать и лечить.       Подобными манипуляциями они занимались все эти шесть лет. Если были раны после миссии, то нанимали соответствующего специалиста и ни о чём не переживали. Но теперь связной был мёртв, а контакт врача был лишь у него. Больше четырёх лет дуэтом Юлианы и Аслана занимался один и тот же человек, которому Дмитрий в какой-то степени доверял. Вчерашнее недоразумение не требовало серьёзной медицинской помощи, прибывшие на место врачи оказали первую помощь: промыли царапины и наложили повязки, рассказав, каким образом нужно ухаживать за повреждениями. Лиа их слушала и сегодня утром сменила бинт на обычный коричневый пластырь.       Больше собственного состояния Лавери беспокоил Вадим. Вчера они пересеклись взглядами, и он точно узнал её, встал лишь один вопрос: как быстро ему удастся найти её? О чудом спасённых сослуживцах он не знал, Азат тщательно заметал следы и не боялся быть обнаруженным, но вот Юлиана успела наследить, убив Дмитрия. Дракон обязательно выведает информацию о нём и быстро свяжет эту смерть с бывшей подругой.       Лиа испытывала слишком большой спектр эмоций, она не понимала мотивацию Вадима: зачем было бросать команду на произвол судьбы, если у тебя есть всё, о чём только можно было мечтать? У него был лучший друг — Азат, — была сильная команда, некоторая власть и деньги. Серафимы зарабатывали не гроши и могли обеспечить себе хорошую жизнь. Зачем ему было уничтожать всё это? Ради чего? Юлиана надеялась, что когда судьба, если та существует, сведёт их вновь, она получит ответы.       Лавери не сделала ни единой затяжки — сигарета сама дотлела до фильтра. Опомнилась лишь в мгновение, когда сбоку мелькнуло что-то яркое. Выбросив окурок, повернула голову на Юлю, крепко державшую Игоря за руку. Гром смотрел на Лавери обычно, но с некоторыми изменениями: первый лёд тронулся, утягивая за собой целый айсберг — его защита наконец треснула, и он кивнул в сторону знакомой машины. Втроём они расселись и покинули больницу.       — Юля сказала, ты хочешь покончить с журналистикой.       — Да, — ответ прозвучал сухо.       Она никогда не гордилась тем, какую «работу» для неё выбрал Дмитрий. Журналистика существует для правды и справедливости, а Лиа больше не имеет права относиться к этим словам. Наёмники — это бывшие военные, решившие предать Родину ради личных целей, что и сделала Лавери, пусть в какой-то степени и ради спасения собственной жизни. Она была справедливой и честной, пока служила, занимала должность второго капитана Серафимов. Но теперь девушка была одна, лишённая такой роскоши, как «правда».       И теперь, спустя долгое время, Лиа освободилась от небольших лживых оков в лице журналистики. Ей не нужно врать об этом, больше не нужно.       — Быстро ты перегорела.       — Всё равно помогу тебе, — он очень медленно кивнул, стараясь не напрягать шею. — Собираешься вернуться в строй?       — Ага.       — Он меня не послушал, — к разговору подключилась Юля.       — Моя госпожа злится? — Лавери поперхнулась воздухом, её лицо выражало искреннее удивление.       — Злюсь, — ответ Пчёлкиной был честным, и чтобы не смущаться, Лиа перевела своё внимание на дорогу.       Впервые её взору открылась эта сторона Игоря: живая, искренняя, влюблённая. С Юлей он становился шёлковым и даже добрым, что было странно — наёмница видела лишь грубого полицейского до мозга костей, цепного пса, подчиняющегося режиму. Но со своей любовью мужчина становился другим, и Юлиана мысленно улыбнулась, как оказалось, первое впечатление обманчиво. Настоящий Гром не жестокий и резкий, а спокойный и внимательный.       Каждый человек на планете держал на лице опеределённую маску, помогающую придерживаться образа: она не единственная, кто играет какую-то роль. Хоть на короткий миг, но Лиа увидела настоящего Игоря. Взгляд его голубых глаз говорил сам за себя, а как известно — глаза никогда не лгут, ведь это единственное, по чему можно узнать истинное «я»: во взгляде отражалась боль, счастье, надежда и другие чувства. Даже по пустоте можно было сказать слишком многое.       — Дима что-нибудь говорил о тех ребятах с завода?       — Пока нет, приедем — узнаем. Ты с нами? — майор обращался к Юле, хоть и не смог повернуть голову.       — Да, может быть, смогу чем-то помочь вам.       И полчаса спустя после очередной пробки и сильного ливня они оказались в полицейском участке. Юля оставалась собранной несмотря на бесконечный свет внутри себя, её желание дотянуться до правды было схоже с желанием Лии отомстить — обе пойдут ради целей по головам, вот только первая предпочитает честную игру, а вторая не боится замарать руки в крови, чем и была сейчас занята.       — В общем, один умер сегодня утром, второй в реанимации. Личности обоих всё ещё не установили, — Дима держался спокойно и уверенно. Игорь лишь кивнул, а Юля замолчала. Лавери же продолжила молчать, не говоря ни слова. — Не бойся, тебе ничего не будет.       — Хорошо, — изображая страх, закивала. Новый мобильник в кармане завибрировал, и Лиа переключила внимание на входящие сообщения.       Волков прислал несколько смс, где очень настоятельно просил заглянуть на квартиру вечером. Он также добавил, что выслал людей на поиски захоронения Аслана. Мгновение застыло — взгляд стал стеклянным, пальцы замерли, как у фарфоровой куклы, и тишина вокруг зазвучала слишком громко. Ей на мгновение показалось, что голоса новых знакомых стали звучать внутри её головы, доносясь до каждой клеточки тела.       Через мгновение её отпустило, и она подняла испуганный взгляд на окружающих. Это ощущалось, словно Лавери резко погрузили в ледяную воду, а затем также неожиданно позволили всплыть на поверхность: жадно хватая ртом воздух, закашлялась, пытаясь вернуть утраченный кислород и привести тело в норму. Но воды рядом не было, как и врагов пытавшихся её утопить. Её единственный враг — она сама.       — Что-то случилось? Ты выглядишь напуганной? — Юля осторожно коснулась женского плеча, заставляя Юлиану окончательно «всплыть». Вздрогнув, напугала стоящую рядом девушку и замотала головой.       — Нет, я просто… — взглядом вновь пробежалась по сообщению и погасила экран. — Задумалась. Извините, продолжайте.       — Ой, спасибо, — писклявым голосом протянул Игорь, и Лавери посмотрела на него серьёзно, всё же не сдерживая улыбку. — Вы так великодушны.       — Да заткнись, — её ответил прозвучал раздаражённо, но майор улыбнулся.       Игорь нашёл эту резкую перемену странной. Он вообще считал девушку странной, свалилась с неба и что-то вечно хотела: путалась под ногами, врала и оставалась рядом. Гром пытался понять Лию, старательно приглядывался, замечая, что в образе слишком много недочётов и изъянов.Со стороны она казалось идеально доброй, но на деле спокойно отправила двоих в реанимацию и не испытывала угрызений совести. Он знал, что она врала о настоящих мотивах, и подобные моменты лишь убеждали его в этом. Оставалось лишь понять, каким образом ему раскусить её.       Пчёлкина слабо и даже нежно похлопала приятельницу по плечу и отошла к окну, пока Дима и Игорь оживлённо обсуждали погибшего парня с того завода. Юлиану его смерть, разумеется, никак не волновала. Если потребуется, она сделает это снова, лишь бы спастись самой и спасти Грома: где-то внутри наёмница осознала, что спасла его не потому, что так хотел бы Разумовский или Волков, а потому, что хотела сама. Настоящее «я» не позволило ей не попытаться: военный долг был в крови.       Лиа особо не слушала, мысли были направлены на Аслана. Если его получится найти, скорее всего, это будет её последний шанс на прощание с ним, ведь целью Лавери было вернуть его семье. Так же как у неё, у него есть родители, оплакивающие мёртвого сына. Они смогут проститься с ним. Хотя бы сейчас, хотя бы после смерти, но Азата похоронят с надлежащими почестями вместе с остальными Серафимами.       К сожалению, было здесь и одно большое жирное «но». Если Юлиана сообщит в полицию о теле, пройдёт совсем небольшое количество времени прежде, чем они опознают его и установят личность. Тогда будет ясно, что выжил не только Аэров, но и Морозова. Её родители узнают об этом и будут жить надеждой на возвращение дочери, а бывшее начальство начнёт рыть носом землю, дабы докопаться до истины, особенно учитывая, что они знают о живом Вадиме и, скорее всего, о мёртвом Дмитрии.       Девушка резко встала, подходя к стене, на которой Гром развесил карту города. Таким способом она сбросила со своих плеч тяжёлый вес размышлений и погрузилась в «работу». Она не до конца понимала, зачем им карта, пока Дима не соизволил всё объяснить: «Пометим завод, здесь впервые вы видели Вадима. Неизвестно, связан ли он с Разумовским, но пока он — всё, что у нас есть», и ведь эти люди даже не представляли себе, что настоящий враг стоит за их спинами и разглядывает карту. Для них Дракон не представляет угрозы, а вот для Лиен.       — Завод уже обследовали? — Игорь кивнул на помеченную точку, а Дима ответил с предельным спокойствием:       — Не полностью, но большую часть. До сегодняшнего вечера должны со всем закончить. Из интересного, — Дубин взял со стола папку. — Лаборатория по производству наркотиков. Нам предстоит узнать, причастна ли она к работоспособной части фабрики.       — Как много у вас дел, — недовольно прокомментировала Лиа, не представляя, какой объём предстоит этой команде.       — Почему у «вас», вообще-то у «нас», — Лавери на слова Юли ответила смехом, но спорить не стала.       Дима вводил остальных в курс дела последующие пару часов, а Юлиана пыталась запомнить всю важную информацию с надеждой, что сможет однажды использовать её против «друзей», в голове она продолжала держать одну единственную мысль: «Главное не привязаться — это будет стоить слишком дорого», и наконец, компания наёмницы перестала стала им не нужна, и та покинула их как можно скорее, пытаясь добраться до Волкова. Плевать она хотела на новых коллег по несчастью, её интересовал Аслан.       По этой причине спустя время Лавери прокручивала ключ в дверной скважине. Она открыла дверь, когда напротив неё, фактически на пороге, стоял Разумовский. Он как-то странно улыбнулся и сделал шаг в сторону, позволяя ей пройти, и девушка сделала это молча, не поднимая взгляда и не фиксируя внимание на нём. Мужчина же рассматривал её профиль её и в конечном итоге вывел ту из себя.       — Что тебе нужно?       — Ты молодец, что спасла его. Это поможет.       — И всё?       — Могу извиниться за недавнюю ситуацию, — в голубых глазах было что-то странное, но жёлтого отлива не виднелось.       — Оставь извинения при себе, — она подняла руки вверх и быстро обошла его, пытаясь найти Олега.       Разумовский проводил её грустным взглядом, отступая к двери и закрывая ту на замок. Он испытывал бушующий ураган эмоций, который мог сдерживать лишь благодаря сильным препаратам, блокирующим его вторую личность. Эти странные эмоции горели внутри него бесконечным пожаром, сметая на своём пути всё: желание мести, немой контроль, но оставлял другое — страх и непонимание. Сергей впервые за время после бегства из психушки не мог обуздать собственные эмоции. Видимо, действие лекарств заканчивалось, поэтому он спешно закрылся в спальне, приняв очередную красную таблетку.       В гостиной было тихо: окна приоткрыты, впуская прохладный свежий воздух, а на столе разложено большое количество бумаг. В углу справа сидел Волков, внимательно смотрящий в пол, похоже. он завис, потому что стоило в его поле зрение попасть ногам Юлианы, вздрогнул, зажмурившись лишь на мгновение. Поднимая голову, сразу же поманил пришедшую пальцем, призывая наклониться. Стоило немного нагнуться, как Олег обхватил пальцами левое запястье, свободной рукой хватая за правое плечо.       — Когда я что-то узнаю о твоём ангеле, то сообщу, не спрашивай меня здесь, — шёпот раздался прямо в ухо, обжигая раковину горячим дыханием. — Он не знает, — Волков отпустил её, немного отталкивая от себя. Резко поднявшись, смерил туманным взглядом и подошёл к столу.       Хладнокровный наёмник скрыл от Разумовского, что собирается найти тело мёртвого Серафима и позволить Лавери вернуть его семье через сообщение в полицию, которое может очень сильно навредить общей миссии. Спрашивать, почему этот человек решил вдруг проявить милосердие и в какой-то степени пощадить, не стала: он бы всё равно не ответил — это же Олег. Скорее всего, мужчина бы посмотрел раздражённо и пробубнил что-то непонятное, вообще отказавшись разговаривать. Поэтому Лиа просто кивнула.       — Хольт собирается внедрить в полицию своих дронов. Цель: увеличить работоспособность и сократить штат. Если это произойдёт, есть вероятность, что Гром отъедет.       — От меня ты что хочешь?       — Останови это, — потребовал Олег. — Во-первых, это повысит авторитет в глазах твоего майора, ну а во-вторых, как можно удержаться от того, чтобы не осадить этого индюка?       — Ты сегодня подозрительно эмоциональный.       — Я всегда такой, — оправдываясь, ткнул пальцем на один из документов. — Будь осторожнее, ты под прицелом полиции после фабрики с наркотиками, — Юлиана удивилась. — У меня есть доступ к их базе, если твой вопрос был таким.       — Поняла, — она взяла пустой листок, первый попавшийся под руку и на нём написала текст: «Что делать с Вадимом? Он был там», забрав ручку, ответил ниже: «Что хочешь. Разум не знает».       — Помогать не буду, — уже вслух произнёс наёмник, скомкав бумагу и бросив её в урну. — Удачи.       — Мог бы об этом и просто в звонке сообщить.       — Мог бы, да не захотел, — подмигнув, мгновенно потерял к ней весь интерес. Он будто бы отключился от реальности, исчезая где-то очень далеко. Пытаться дотянуться до ответов не стала, Олег не повернул головы даже в момент, когда она покинула комнату.       На этот раз Разумовский из своей спальни не показался, и Юлиана со спокойной душой покинула квартиру: обошлось без приключений, что не могло не радовать. Уже в машине на пути домой её не покидала мысль о Хольте: это хороший шанс снять с себя поводок, завязанный руками Сергея. Можно убить двух зайцев одним выстрелом — покинуть тень бывшего убийцы и подняться в глазах Игоря. Звучало легко, хоть и над исполнением придётся постараться. Но ради покоя и мести можно было рискнуть. Если понять, каким образом можно манипулировать оружейным магнатом, тогда откроются все двери: месть и безмятежность.