XV. Выбор.

МОСКВА, 2014 ГОД.

ШТАБ-КВАРТИРА ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ.

      Лиен давно научилась распознавать ложь: прожитый опыт ничем не выведешь, и потому, когда на соседнее кресло мужчина опустился чересчур уверенно, хмыкнула. Он скрывал тревожность и слабый страх за маской безмятежности, пытаясь не показаться запуганным. Этого человека Морозова никогда не считала трусливым, пусть даже они и знакомы недолго, но этого времени было достаточно, чтобы понять его.       Парень потянулся к подруге и очаровательно улыбнулся, сверкая серыми глазами. Рукой залез в карман и протянул ей сжатую ладонь в кулак: мотнул головой, указывая на подарок. Она аккуратно прикоснулась к чужим пальцам, и он раскрыл руку, предлагая шоколадную конфету, одну из её любимых. Лиен, улыбнувшись, приняла подарок, быстро шурша обёрткой и пряча конфету во рту. Упаковку забрал себе, засовывая обратно в штаны.       — Подкармливаешь меня, Вадим? — девушка заметно повеселела.       — Задабриваю, — он заулыбался очень широко, как делал всегда. От него веяло добротой, искренностью и уважением.       — Ты переживаешь? — На носу первое задание, если это так, то его эмоции не удивительны.       — Честно ответить или соврать?       — А что ты считаешь нужным? — Морозова поставила локоть на подлокотник и подпёрла ладонью подбородок.       — Считаю, что врать тебе не стоит, — задумавшись, быстро и резко добавил: — Переживаю. Я был в подобных точках, но настолько масштабных и важных никогда.       — Всё бывает в первый раз.       — Как же ты спокойна.       — Нисколько, — Лиен засмеялась, а Дракон пододвинул кресло ближе. Через считанные минуты намечался брифинг об операции: другая часть команды должна скоро прибыть.       Он ничего не ответил, предпочёл молчаливо положить голову ей на плечо и закрыть глаза, наслаждаясь последними мгновениями покоя. Когда эта дверь откроется, спокойная жизнь канет в Лету, и они станут полноценными военнослужащими: мечта исполнится, это то, чего они всегда хотели. Приносить пользу стране и миру, избавлять от паразитов, пожирающих его. Отныне мир будет чище.       Так они думали. Но тогда они ещё не знали, какой ценой заплатят за эту веру.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 2023 ГОД.

КОНЕЦ МАЯ.

      Единственным источником света была небольшая настольная лампа — она хорошо освещала область стола и едва ощутимо пространство в комнате. Углы оставались тёмными, но человеческие силуэты были заметны: они принадлежали двум людям, находящимся в разных частях комнаты. Мужчина расположился прямо у светильника, заинтересованно читая книгу. Девушка же сидела в центре гостиной, склонив голову вниз. Руки прикованы наручниками к спинке стула, а сама она крепко спала.       Вадим накачал её снотворным, решив, что разговаривать с озлобленной подругой бессмысленно. Она была на взводе, мечтая лишь его убить, а значит, они бы ни к чему не пришли. Поэтому он решил действовать по-другому: дать ей время прийти в себя, пусть и многим пришлось рисковать. Одного Серафима он уже упустил, повторение ситуации допустить нельзя. По этой причине прибегнул к хитрости — укол.       Когда Юлиана подала первые признаки пробуждения, за окном по-прежнему стояла ночь: последние дни тьмы перед очередным сезоном белых ночей. Первым ощущением была слабость и сонливость, не позволяющие открыть глаза хотя бы на миг. С предельной аккуратностью, стараясь не отвлекаться на боль в голове, приподняла подбородок. На фокусировку взгляда ушла пара минут, и Дракон наконец соизволить поднять на неё глаза.       — Пить хочешь?       — Выберусь отсюда — убью тебя. — Он закатил глаза и положил книгу на стол.       — Во-первых, не думаю, что это возможно в ближайшие несколько часов. Эти сутки ты будешь как выжатый лимон.       В голове чётко возник облик из прошлого. Подобное уже было раньше. Правда тогда, вместо тёплого предложения утолить жажду, воду вылили на голову, а в помещении было на десяток градусов ниже: тело болело, голова трещала в миллионы раз сильнее, а собеседник желал убить вместо конструктивного разговора. В тот раз всё было по-другому, и это воспоминание заставило Лию резко вздрогнуть и громко вздохнуть. Вадим это заметил, но предпочёл промолчать.       — Я не виноват в их смертях. И Азата не заставлял накладывать на себя руки, я не знаю, почему он так поступил, — мужчина поспешил оправдаться, пока была возможность и Лавери могла его слушать.       — Ты единственный, кто не был в плену. Азат сказал — это ты. Дмитрий сказал — это ты.       — Убить Дмитрия — ошибка. Мы в розыске.       — Плевать я на тебя хотела. — Дракон неожиданно поднялся.       — Дмитрий заварил эту хрень, ещё когда мы в отряде были. Это всё его идея.       — Ты нас продал.       — Думаешь, у меня был выбор? — теперь Вадим стоял напротив, лицом к лицу, наклонившись ближе. — Он заставил меня всё это сделать, но, когда я на эту хрень подписывался, там не было ни слова о ваших смертях. Всё должно было быть по-другому, — верить ему было нельзя, но в голосе Дракона ощущалось сожаление и раскаяние. Хоть оно и могло быть ложным.       — А Азат? Он был твоим другом.       — Не знаю, что этот ублюдок вам наплёл, но всё не так, чем кажется. Я засветился, а когда стал искать его, было поздно. Азат умер. Я не успел ничего сказать.       — По чужим рассказам у тебя был шанс.       — Чужие — это чьи? Дай угадаю, — выпрямившись, изобразил задумчивую гримасу. — Волков? Веришь ему?       — Больше, чем тебе, — Лавери выплюнула фразу ядовито, с желчью и ненавистью. Возможно, она надеялась убить его словами.       — А зря, — он повернулся к ней спиной. — Он последний человек в мире, которому стоит доверять.       — После тебя.       — Как ты не поймёшь, — раздражению Вадима не было предела. — Вся эта ситуация с Разумовским — бред сумасшедшего, — разведя руками, снова развернулся к ней лицом. — Раньше ты не была такой дурой. Что он тебе пообещал? Любовь до конца жизни? Власть?       — Лечись.       — А что бы тебе сказал Давид? Он тебя любил, — чувства внутри заныли, ударяя по рёбрам.       — Не смей его сюда приплетать! — реакция была ожидаемой — гнев. — Ты вообще права не имеешь говорить о ком-то из них! — Дракон наклонился к ней совсем близко, словно испытывая чужое терпение. А Лиа прошептала: — Они погибли из-за тебя. Ты всех убил.       Наёмник хотел произнести что-то в ответ, но Юлиана со всей силы ударила его лбом по носу. Это движение стоило ей головной боли, но благодаря этому Вадим отскочил назад, скрывая лицо в ладонях: было безумно больно. И всю эту злобу, тёкшую по венам, она поняла по одному его взгляду. Ей стало страшно, как когда-то давно, в плену. Только теперь никто не мог протянуть ей руку помощи. Оставалось лишь быть готовой принимать удары от бывшего сослуживца.       Девушка видела, ещё немного, и он взорвётся от бешенства, шансов выйти победительницей в этой битве не будет. Затем Вадим резко отвернулся, послышались глубокие длинные вдохи: тщетно пытался успокоиться, лишь бы не прибить её. Дракон чувствовал к этому человеку слишком многое, нельзя было кратко описать его эмоции к ней, но можно было дать характеристику: глубокие чувства.       С одной стороны, хотелось убить Лиен: свернуть шею или, может, застрелить? Его раздражало это упрямство, отсутствие желания слушать: она не хотела его даже просто видеть. А он хотел. Чересчур долго мужчина существовал в одиночестве, хоть и предпочитал его компаниям. Серафимы являлись исключением, пусть и с ними было сложно. Юлиана вряд ли захочет что-то о них слышать. Её можно понять. Вадима там не было, ему не понять этой боли.       Другое мнение было противоположным, из-за чего он разрывался на части. Он скучал, но по-своему. Дракон желал рассказать истинную историю, приоткрыть завесу тайны, ведь Дмитрий мёртв, больше ничто не могло ему навредить. Связной не добрался до него, но добрался до Азата. Капитан погиб из-за него: это то, что хотел поведать Вадим. Если бы можно было отмотать время вспять, на ту последнюю миссию, он бы ни за что их не продал. Но выбор был сделан. Итог той развилки находился прямо перед ним.       Лиен Морозова мертва. Не было больше той кристально-чистой Лиен, на её месте осталась лишь мстительная и тёмная Юлиана: падший ангел с обгоревшими крыльями — белоснежные перья давно окрасились кровью и обуглились при падении в Ад. Ангельских черт не осталось, лишь дьявол во плоти. Вадим понимал — она никогда не поверит ему, не станет слушать, не протянет руку. И она не остановится. Лавери не позволит ему уйти.       — Ли, послушай меня, — он повернулся к ней, надеясь на последний шанс. А служебное сокращение имени больно ударило под дых. — Дмитрий спланировал это заранее. Он хотел больше денег и поэтому решил пустить нас на убой. Вас держали в плену не ради обмена, а чтобы сломать, — Лиа крепко сжала пальцами спинку стула. — Ему нужны были наёмники.       — А ты?       — У меня не было выбора.       — Выбор есть всегда.       — Вы сбежали слишком рано, поэтому погибли.       — Не неси чушь, — Юлиана тщетно искала хоть что-нибудь, с помощью чего можно было бы сбежать. Но взгляд ни на чём не задерживался.       — У меня есть доказательства. Выслушай меня.       Сейчас перед ней стоял не тот хладнокровный наёмник, шагающий по трупам ради выгоды, а просто Вад, пятый Серафим, такой же, как и остальные: мечтавший об отпуске, будущем и собаке. Только вот ложная пелена мгновенно слетела. Рядом с Лавери находился всего лишь обыкновенный человек, убийца и предатель. Между ними больше не было схожестей, хоть и сидели напарники в одной тонущей лодке.       — Убери оковы для начала, — Дракон с осторожность обошёл её и, наконец, освободил.       Юлиана поднялась, растирая затёкшие запястья. Не отводя взгляда наблюдала за ним и его движениями, ожидая подвоха: ничего плохого не последовало, но, когда Вадим поднял на бывшую подругу взгляд, та не смогла удержаться. Удар пришёлся на левую скулу, но, разумеется, мужчина не упал, хоть и пошатнулся. Он отскочил назад и выставил ладони вперёд для защиты. Лиа же в атаку не пошла, только продолжала терпеливо тереть руки.       — Малым отделался, тебе ещё повезло, — Лавери держалась как могла, лишь бы не наброситься на него. Необходимо проявить терпение.       — Понял я, — выдохнув, выпрямился. Вопрос был задан в лоб: — Ты работаешь на Волкова?       — На Разумовского.       — Куда же подевалась та святоша, борец за права людей и милосердный ангелок?       — А кем стал ты? Ты намного хуже меня.       — Думаешь?       — Знаю.       Постепенно эмоциональный взрыв отступал, оставляя после себя лишь сгоревший мир и пепельную дорожку разочарования. Рациональная сторона брала верх, принуждая утихомирить пыл и выслушать его — из уважения к прошлому, к тому, что когда-то было. Что давным-давно имело значение. Юлиана дала ему возможность сделать ход в этой партии, позволила начать говорить, хоть ей и хотелось покончить со всем прямо сейчас. Давид бы выслушал. Поэтому выслушивает и она. Ради покоя Серафимов и своей души.       Она будет знать, что пыталась, даже если это вдруг окажется напрасно и никак ей не поможет. Главное — попытка была, а решение останется за другим человеком.       — Но всё же, на вопрос ты не ответила.       — Не от хорошей жизни и не по своей воли — это всё, что тебе нужно знать.       Вадим покачал головой, оставляя реплику без ответа. Ему нечего ответить, невозможно оправдаться перед ней за совершённые поступки. Решил, что не станет подливать масла в огонь и просто промолчит. Так будет лучше, по крайней мере какое-то время, пока градус накала между ними не упадёт окончательно. Он годами рыл носом землю, пытаясь найти выживших сослуживцев и сейчас, когда добрался до них, до неё, не мог просто позволить этому исчезнуть.       — Азат выслеживал меня, а я — его. Он нашёл мой дом, но прийти не успел. Все доказательства там, гарантирую.       — Думаешь, поеду с тобой?       — Прошу, — мужчина протянул ладонь.       — Я знаю, где ты живёшь. Азат просил набраться терпения.       — Расскажу, что он имел ввиду, но позже, договорились? — Юлиану эти слова не впечатлили. А затем прозвучал звонок.       Напряглись одновременно: наёмник потянул руку за спину, а Лавери резко развернулась, моментально об этом жалея — снотворное всё ещё текло по крови слабым следом. Вадим осторожно коснулся её плеча, кивая на дверь. Она поняла его без слов, двигаясь в сторону коридора, к входной дверь. С облегчением выдохнула, когда видеодомофон показал в объективе Олега. Временный спутник же зашептал на ухо.       — Найди меня, — и направился обратно в гостиную, чтобы покинуть квартиру через окно. Каким образом ему это удастся? Не важно, ведь это его проблема.       Юлиана резко опустила ручку вниз, отворяя дверь: на лестничной клетке во всей красе стоял запыхавшейся мужчина. Он обвёл её взглядом и отпихнул в сторону, но несмотря на приложенную силу, с предельной осторожностью. Проскочив в квартиру, достал пистолет и двинулся по коридору, спешно крутясь по сторонам. Лавери оставалось лишь тяжело вздохнуть, закрыть входную дверь и медленно пойти за ним.             Приблизительно в таком состоянии Серафимы находились в плену большую часть времени: мутная голова от препаратов, усталость и бесконечная слабость, которой не было конца. Сейчас она ощущала себя именно так, даже подумала: «Не мог ли Вадим переборщить с дозировкой?» — и от предположения сморщилась. Если это так, приходить в себя будет дольше обычного. С другой стороны, в военные времена он был ответственен за медицинскую часть, поэтому проблем возникнуть не должно.       — Где он? — Олег обеспокоенно вернул пистолет за спину. — Ты не отвечала на звонки.       — Ушёл.       — Ты в порядке? — в его руке оказался мобильник, а ещё через миг включенный на нём фонарик. Девушка поспешила остановить эту затею.       — Не нужно выжигать мне глаза, всё нормально, — на миг нахмурился. — Ничего интересного, что могло бы нам помочь, к сожалению, — она прошла несколько шагов в сторону кухни и оступилась.       Ноги подкосились из-за тянущей слабости после долгой отключки, и Олег вовремя оказался рядом. Он помог ей дойти до стула и осторожно усадил на него напарницу. Вздохнул очень громко, сам не понимая от чего. То ли от абсурда ситуации, то ли от волнения. Пока ехал сюда, перебрал несколько десятков вариантов развития событий, в них он предусмотрел всё, что мог и не мог. Волкова настигло облегчение, когда понял, что её жизни ничего не угрожает.       — Снотворное? — Кивок. — Тебе нужно отдохнуть.       — Ты слишком безмятежен, — она заулыбалась, разглядывая его лицо затуманенным взглядом. Хотелось спать.       Мужчина же молчал с минуту, прежде чем наконец произнести фразу, что, скорее всего, навечно застрянет в голове у Юлианы.       — Я буду охранять твой сон.       — А работу за меня ты сделаешь? — Он опустился перед ней на корточки, смотря снизу-вверх.       — Я дого… — а затем поправил себя: — Серый не против, потом поймёшь. Может быть.       — Ну спасибо, — Лиа засмеялась, ладонью подпирая подбородок.       Волков протянул ей руку, задавая немой вопрос: «Ты мне доверяешь?». С минуту наёмница разглядывала его пальцы, ощущая внутреннее напряжение всеми клеточками тела. Протянуть пальцы в ответ означало согласие, а Юлиана этого боялась. Девушка опасалась доверять, ведь это всегда заканчивалось плохо. Вадим уничтожил всё, что у неё было, а Азат убил себя, хоть и ради неё. Теперь перед ней сидел Олег, ожидавший ответа.

Но он понял, что она не может.

Потому что не мог сам.

      — Не стоит отвечать.       — Сама дойду.       Каким образом ему удалось допустить подобное? Как?.. Первая его мысль, когда она не ответила и через час: «А что, если мертва?» Животный страх поселился где-то внутри, пока он тщетно предпринимал попытки дозвониться. А потом удивительное количество чувств и эмоций показал Разумовский. Олег понимал, почему он ощущает к ней это — они провели много времени вместе, но почему Серёжа?       Когда Юлиана исчезла за дверью в спальню, тихо взял стул и отнёс его в коридор, поставив рядом с её комнатой. Наёмник собирался выполнить обещание и не позволить злу проникнуть за эту дверь. Он не мог спасти Лию от кошмаров, но мог от физического присутствия Вадима. На самом деле отрицать очевидное было невозможно. Волков привязался и теперь пытался облегчить сложную судьбу бывшего Серафима. Хоть как-то.       И всё же факт знакомства с Азатом сыграл роль. Военный иногда упоминал о ней, выдавая за луч света во тьме: «Если со мной всё понятно, то у неё есть шанс. Из нас семерых она была самой искренней». Слова крутились в голове уже несколько месяцев, не давая возможности забыть о друге хотя бы на мгновение. Да он и не хотел. Его согревала мысль, что в самом конце своего пути Аэров смог обрести товарища.       А в светлой стороне Лавери Волков не сомневался вовсе. Он видел её лицо, когда та рассказывала о спасённой девочке, о погибших друзьях и прочем. Она отрицала, но он всё видел и понимал: Игорю зла не желала, лишь переступала через себя каждый раз. Предательство не было её путём к будущему, Лиа лишь сильнее утягивала себя в бездну. Только ради чего? Все понимали — в этой истории у неё не будет хорошего конца, если удача вдруг не улыбнётся ей.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ.

      Время перевалило за полдень, и Юлиана наконец нашла в себе силы встретиться с собственными демонами. Вдох, и пальцы потянулись к ручке шкафа, отворяя, фотографии всё ещё висели на своих местах, всего пара, ведь остальные находились в тайнике. Но здесь ей был важен пожелтевший с годами листок. Внимательно, в сотый раз, если не в миллионный, пробежала по буквам.       Имя Вадима прочитала несколько раз вслух, пробуя на вкус. Он играет в истории не последнюю роль, явно что-то не договаривает, и Лиа не могла понять, что именно. В его чушь о Дмитрии не верила, хоть это и могло быть частью недостающей правды. Но это была явно не вся история. Откровенно говоря, после ночного происшествия наёмница окончательно запуталась, совершенно не понимая роли людей и всё это дерьмо.       В голове лишь грёбанная каша, которая никак не могла ей помочь. Мысли, эмоции и предположения зашли в тупик. Юлиана потерялась в себе и своих чувствах.       С ненавистью, болью и страхом схватила ручку с чёрной пастой. Лживое имя оказалось перечёркнуто несколько раз, как и часть фразы «Серафимы никогда не умрут», теперь сверху было дописано «всегда умирают».

Азат Аэров

Лиен Морозова

Виктор Шестаков

Давид Вальтер

Вадим Дракон

Евсения Вавилова

Натан Руцкий

всегда умирают

Серафимы никогда не умирают.

      Лиен закрыла дверь и опёрлась на неё спиной, медленно сползая на пол. Лицо спрятала в коленях, обхватив ноги руками. Она чувствовала настоящее отчаяние, которое испытывала лишь раз, когда Дмитрий явился в первый раз, предлагая вытащить их из той ямы в бедном районе города. От беспомощности они согласились, что и утащило их в ад. Здесь же просить помощь было не у кого. Никому нельзя доверять. Даже Олегу.       — Возьми себя в руки, — приказала самой себе, делая вдох. Помоги себе сам, если никто не мог помочь тебе. И девушка нашла в себе силы подняться.       За дверью никого не было, чему она не удивилась, вряд ли бы хладнокровный наёмник сидел здесь всю ночь. Это не в его стиле, Волков совершенно не похож на человека, чувствующего эмпатию. На кухне ждал сюрприз: вместо массивной спины в чёрной водолазке, увидела подтянутую фигуру в обычной футболке. Лиа несколько раз поморгала, пытаясь согнать мираж, но он остался на прежнем месте. Разумовский сидел за столом, не спеша отхлёбывая кофе.       — А ты чего здесь забыл?       — Олег попросил заменить, — безмятежно оторвался от телефона, смотря на неё слишком спокойно.       — Боже, — закатив глаза, развернулась на пятках. После увиденного точно нужно принять прохладный душ.       После процедур в ванной он не исчез, сидел там же, где его видела Лавери в последний раз. К удивлению, раздражение не вернулось, чему девушка в некоторой степени была рада: можно было спокойно приготовить себе кофе. Кофемашина начала процесс, и Лиа прикрыла глаза, облокотившись на столешницу. Подобное утро было совсем давно, при живом Азате — он также пил кофе и проверял новости за прошедшую ночь. Теперь на этом самом месте сидел Разумовский.       Юлиана прислушалась к звукам вокруг. Кроме громко работающего аппарата, она слышала шум машин на улице и главное — его. Серёжа тихо отпивал из кружки содержимое и беззвучно листал ленту. В моменте он негромко шмыгнул носом и снова сделал глоток. Поставив чашку на стол, пальцами стал постукивать по поверхности, судя по всему, мужчина из-за чего-то нервничал. Скорее всего, увидел что-то в интернете.       — Тревожишься? — вопрос сорвался с губ быстро, и в первую очередь неожиданно для самой Лавери.       — Через три дня будет выставка дронов для полиции от Хольта, — почувствовав его взгляд на затылке, повернулась к нему лицом, спиной упираясь в шкафчики. — Так что да, пожалуй, волнуюсь.       — Не к добру это.       Кофе готов, теперь она сидела напротив Разумовского, внимательно смотрящего на неё. Почти бледное лицо практически не показывало эмоций, но было понятно — он желает задать вопрос, старательно обдумывая верную формулировку. Наёмница же впервые за долгое время ни о чём не думала, лишь медленно пила свой кофе, не желая начинать разговор первой. Для себя решила, если собеседник захочет, то заговорит сам.       Тянулись минуты, но мужчина молчал. Лиа не торопила, выжидая: собственным поведением была удивлена, это на неё не похоже, ведь зачастую ей хотелось вытягивать ответы на вопросы. Здесь же было по-другому, что казалось очень странным. В какой-то степени она желала, чтобы он поведал ей ответы по собственному желанию. С другой — выбить силой. Первая «мечта» оказалась сильнее. Поэтому ждала.       — Олег рассказал о твоём друге, — Юлиана подняла голову. На неё смотрели бездонные голубые глаза. — Мне жаль.       Голос Разумовского оставался спокойным и сдержанным, но не до конца. Искренность его слов и долю переживаний выдавал взгляд и почти незаметное дрожание пальцев. На миг, лишь на секунду, Лиен задумалась о том, чтобы накрыть его ладонь своей: возможно, это могло бы успокоить его, облегчить некий страх и спасти от неловкости. Но она остановила себя — это глупо и бесполезно, это не нужно.       — Спасибо, — сухое слово с каплей искренней благодарности.       — Я знаю, каково это — терять близких, — спешно добавил, не давая ей ответить: — Вырос в детдоме. Ну и Олег.       — А что он?       — Ушёл в армию, а потом пропал, — фраза далась ему слишком легко. Успел свыкнуться с предательством? — Его признали погибшим. — Теперь стало ясно, как на этой огромной планете переплелись пути Дракона и Волкова. — А дальше ты знаешь, — пожав плечами, улыбнулся.       — Развилась эта хрень, и ты спалил полгорода? — нервный смешок и несколько медленных кивков.       — Всё так, — он откинулся на спинку стула. — Тебя не злит, что я здесь? — Лиа заметила, как мужчина сменил тему, но ничего не сказала.       — Пока нет. Как твоё лечение? — поддержав его идею, сделала совсем небольшой глоток.       Разумовский разглядывал её, и девушка приняла вызов, ответно рассматривая его.       — Принимаю лекарства без пропусков, на данный момент больше не накрывает, — нахмурившись, сделал глоток, допивая содержимое. — Извини за тот момент, из-за него теряю контроль.       — Проехали.       — Лиен, ты злопамятная, но мне правда жаль. И тебя и твоих друзей. Не представляю, что тебе пришлось пережить.       — Меня начинает злить, что ты здесь, — ответом послужила его добрая усмешка.       — Хорошо, я понял.       Они молчали некоторое время. Юлиана свой кофе допивать не собиралась, то ли не хотела торопиться, то ли прерывать безмятежный момент, в который надоедливые мысли не лезли в голову. Вместо этого она внимательно всматривалась в кружку, словно медитируя. Всё происходящее было большой нелепостью, особенно это: Разумовский, не желающих никому смерти, и Лавери, не желающая разорвать ему шею.       — Хочешь, покажу вечером одно место? — не удивиться здесь было невозможно.       — Зачем и какое? — «отлипла» от кружки быстро, поставив её на стол. Их взгляды пересеклись. Было в Разумовском что-то необычное, помимо второй личности под контролем. Описать словами это нереально, так решила Лиа, когда не нашла подходящих эмоций.       — Просто так.       — Посмотрим.       — Это «да»?       — Это «посмотрим», — подняв руки вверх, принял поражение.       Звук уведомления отвлёк девушку. Сообщение от Игоря встревожило: «Нужно поговорить, приезжай». Вариантов исхода море, вызвать её он мог по дюжине причин, начиная от обычной выпивки, заканчивая разговором о Чумном Докторе, находящимся на свободе. Но оставались и другие скелеты в шкафу, о которых Гром, при большом желании, мог узнать. И это пугало больше всего. Неизвестно, чего стоило от него ожидать.       — Важно?       — Скорее всего. Я пойду и тебе советую, — Серёжа разочарованно вздохнул, но на это она уже не обратила внимания.       Когда Юлиана уходила, он не спеша собирал свои вещи в чёрный рюкзак и что-то печатал в телефоне. Скорее всего, жаловался Олегу, что не смог удержать её под присмотром, ну или что-то в этом роде. Лиа застыла на месте на несколько мгновений, бесстыдно рассматривая профиль чужого лица. Коротко остриженные пряди падали на лоб, едва доставая до бровей. Раньше, больше года назад, у него были длинные волосы, теперь же стрижка сменилась на другую.       Лавери ушла, закрывая за собой дверь. Разумовский же поднял голову, глазами найдя то место, где мгновение назад стояла наёмница. Её присутствие вызывало в нём неоднозначные эмоции. За неподчинение хотелось убить, но одновременно с этим и пальцем не тронуть. Между двумя состояниями разрывался, не понимая истинного желания: жизнь или смерть? Нужно было выбрать что-то одно.       По пути до квартиры Грома девушка становилась всё более напряжённой, и сконцентрироваться на дороге становилось сложнее. А находясь у его двери, вообще замерла не в состоянии постучать. Так она стояла несколько минут, пытаясь перебороть внутренний страх — первых за это время. Глубокий, долгий вдох, и наконец слабо постучала. На пороге тут же появился майор, кивком приглашая войти: похоже, стоял у двери, ожидая её.

Ей не понравилось его молчание.

Здесь что-то не так. Однозначно.

Нужно бежать. Прямо сейчас.

      Лавери сделала очень короткий шаг назад, но Игорь обернулся, одним взглядом говоря: «Даже не смей», ей пришлось послушаться и пройти за ним в гостиную, хоть и всё внутри кричало о бегстве. Теперь причины, по которым он вызвал Лавери, сузились до одной. Самой страшной и главной. А это значит — всё кончено. Это настоящий конец в жизни Лиен и Юлианы. Будущего больше не было, а из ада выбраться стало невозможно.

Лиен сгорела при падении, а Юлиана не смогла подняться.

Адское пламя уничтожило всё.

Последний Серафим пал в этой войне.

      Гром поднял со стола несколько папок и пригласил «подругу» сесть на диван. В тишине она опустилась, чувствуя, как внутри всё закипает. А Игорь продолжал держать в руках документы, стоя к ней спиной. Он думал обо всём, обо всём, что было и чего уже никогда не будет: о лжи, правде, предательстве, ножах в собственную спину. С самого первого дня полицейский знал: с ней что-то не так, но всё не мог понять что именно.       — У меня есть к тебе много вопрос, Юлиана, — протянув папки, замер. — Или правильнее сказать, Лиен?