XVII. Преодолевая скорбь.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.

В ДАННЫЙ МОМЕНТ.

      Игорь оставался поникшим весь рассказ. Его злоба испарилась бесследно, не оставляя после себя даже противного осадка: что-то внутри изменилось, возможно сломалось. Пальцами нервно впивался в собственные руки, взгляд устремив в пол, он знал, что всё будет сложно, но не представлял насколько. Чувства оставались противоречивыми, часть желала прижать к себе и заверить: всё будет хорошо. Другая грезила уничтожить, сжать крепкими руками тонкую шею и несколько раз с силой впечатать в стену. Но он оставался сидеть на месте.       — Давид был упрямым, — тоскливая усмешка тронула уголки её губ. — Из тех, кто не умеет сдаваться, даже если уже ясно, что всё кончено. Знаешь… — она вдруг посмотрела на собеседника и поджала губы. — В плену мне казалось, что он воевал не с нашими врагами, а самой судьбой. С Богом, если так угодно.       Гром ничего не ответил, молчаливо слушал, впитывая каждое слово. Просто не верилось, что Лиен смогла пережить такое. Но её шрамы, покрывавшие тело; разбитый взгляд, изредка дрожащие пальцы и профессиональная военная подготовка говорили о правдивости слов. Своими глазами он видел документы, видел её способности в действии. Услышал историю собственными ушами. Здесь нельзя было не поверить.       — Он всегда шёл вперёд, никогда не оглядывался. Словно верил, что если продолжит путь, всё изменится. Давид мог без труда залезть в драку, быть злым или ругаться, но… — Лавери остановилась, подбирая верные слова. — Он никогда не позволял тьме победить.       Девушка посмотрела в сторону, на слабый солнечный свет. Сегодня начинаются белые ночи. Хоть что-то в этом городе оставалось неизменным.       — Давид умел видеть свет там, где другие видели лишь пепел. Возможно, поэтому рядом с ним было… легче. Даже когда всё рушилось у нас на глазах.       Тяжёлый, почти больной вздох пронзил гостиную. Игорь разглядывал её, понимая: на ней нет масок, отсутствовала былая излишняя уверенность. Перед ним была не Юлиана Лавери и даже не Лиен Морозова. Здесь, разбитая и сломленная, сидела Лиен Лавери, человек, переживший полный ужас, кошмар наяву. На его глазах она разваливалась по кускам, падая всё ниже.       — Никто из нас не был святым, даже он. Давид… — замолкнув на секунду, продолжила более уверенно: — Мы были людьми. Но Вальтер был самым живых из всех.       Игорь не стал задавать уточняющих вопросов на счёт этого человека. Всё и так понятно. Когда продолжения не последовало, протянул руку к горе папок и достал одну, личное дело Азата. Раскрыв на нужной странице, положил на стол и развернул так, чтобы Юлиане было удобнее читать информацию. Выждав с пару минут, наконец собрался с силами и прокомментировал ужасающие фотографии: «Они есть у каждого в деле. Террористы отсылали их вашей конторе». Затем спросил: «Где Азат?».       — Покончил с собой, — он взглянул в её глаза, пустые настолько, что в них отражалась боль самого Грома. Зеркало. — Я пришла раньше обычного, но это не помогло. Дмитрий увёз его тело. Мне удалось найти и сообщить.       — Поэтому ты в розыске?       — Не только, — Лавери не стала дожидаться очередного вопроса, призналась: — Я убила Дмитрия. У них вряд ли есть доказательства, но это вопрос времени.       Майор должен был встать прямо сейчас, набрать в телефоне номер Прокопенко и сообщить, но не двигался. Ему стало жаль её, сочувствие поглотило с головой, не позволяя мыслям укрепиться в голове. Игорь поднялся и осторожно, словно боясь спугнуть раненое животное, опустился перед ней на корточки. Лиа увидела перед собой Азата, с такой же нежностью и предельной аккуратностью он обхватил левую ладонь.       — Ты этого не заслужила.       Впервые за всё время она почувствовала, как что-то внутри наконец меняется. Словно разбитая вдребезги деталь встаёт на своё место и начинает функционировать: будто Гром саморучно склеил её и вложил внутрь. По щеке Лиен, впервые перед чужим человеком, скатилась слеза. Она упала куда-то вниз, похоже, на синие джинсы мужчины, но он не предал этому значения. Бережно вытер след от слезы и улыбнулся.       — Я не буду мешать тебе вершить правосудие взамен на один честный ответ.       — Говори.       — Ты связана с Разумовским?       — Нет, — быстро, уверенно, чётко. Он поверил в её ложь. Наивно поверил в чувства, в надежду, что однажды она сможет встать на ноги. — Как ты понял?       — С каких пор журналисты так лихо расправляются с противниками? Стрельба — ладно, но ты пошла на него с голыми руками и одержала победу, — пожав плечами, хмыкнул. — Я с самого начала чувствовал: что-то не так, но этот момент лишь подкрепил мои догадки.       — Ты бы умер без моей помощи.       — Но не умер, — взглянув в женские глаза, всё же произнёс: — Будь осторожна, Лиен.       Юлиана ушла, а Гром продолжал сидеть на полу тяжело дыша. Повернувшись к журнальному столику, засунул руку под столешницу. Приложив лишь каплю усилий, оторвал скотч и вытащил прибор. Нажав на кнопку «Стоп», вздохнул и прокрутил диктофон в руке. Так нельзя, попросту противопоказано — это не по принципам. Но подстраховаться всё же стоило. Иначе никак. Совесть прогнал быстро: так нужно.       Головой полностью осознавал своё плачевное положение: нельзя давать надежду, а потом жестко отнимать её. Но история с Чумным Доктором доказала — цель оправдывает средства, даже если ради этого придётся пройтись по головам или свернуть шею.       Вместо спешки шла медленно, погружаясь в раздумья. Это вопрос времени, когда Игорь даст заднюю. Лиа могла была слабой, но глупой — точно нет. Прочитать его мысли труда не составило. Да, он проникся к ней, понял историю, но лишь историю: он никогда не сможет понять её всецело, его ведь там не было. Лиен, несмотря на всё, была благодарна, что впервые за столько лет она смогла довериться человеку и могла просто надеяться, что Гром и правда дал ей шанс.       — Ты хотел прогуляться? — вместо приветствия ударила вопросом в лоб.       — Хотел.       — Замаскируйся как-нибудь. Не знаю, бороду приклей.       — Бумажную? — Разумовский посмеялся в трубку.       — Если тебя нравится папье-маше.       — Это совершенно другое, ты как Олег, в искусстве и не разбираешься. Может быть, однажды, свожу тебя в музей.       — Ты сначала себя без проблем на улицу выведи.       — Грубо.       — Переживёшь. Скоро буду.       Он сам виноват в том, что предложил совместное времяпрепровождение, теперь пусть пожинает плоды собственной глупости. Лиен его не заставляла, лишь воспользовалась удобной возможностью. Чем быстрее Серёжа узнает об Игоре, тем будет лучше. Точнее, он быстрее перестанет злится и «пинать» всё вокруг. Подобные истерики были бы в его духе, можно сказать, ему это подходит.       Благодаря практически пустым улицам она смогла погрузиться в мысли. Ни к чему новому прийти не смогла, крутила в голове всё одно и то же: Разумовский, Серафимы, Вадим. С первым всё ясно — человек, готовый сорвать голову с чужих плеч, лишь бы добраться до цели. Юлиана стала сомневаться, стоит ли безбедное, в одиночестве, будущее смерти Игоря? Что-то внутри подсказывало: нет. Гром не был ангелом, но был куда лучше самой Лавери или Разумовского. Мысль о переходе в «грозовую» команду приобрела новый смысл — прервать череду жестокости.       Серифимы бы хотели этого — мира без жестокости. Ведь раньше они боролись за это. Погибли ради мира во всём мире, хоть и ничего не достигли, кроме безымянных могил.       Вадим же… Сказать про него было нечего. Лиа перестала что-то понимать после сегодняшнего разговора с Игорем.       Наёмница припарковалась во дворе и в ожидании Разумовского взяла в руки телефон для прочтения новостных сводок. Теперь её имя, Лиен Морозова, красовалось на первых строчках вместе с устаревшей фотографией: длинные волосы, жизнерадостный взгляд и слабая улыбка. Теперь же она выглядела совсем по-другому: волосы едва доставали до лопаток, потускневший взгляд с пропавшей искрой, заостренные скулы и хитрая усмешка.       С тяжелым вздохом принялась читать самую популярную новость.       «Лиен Морозова — перебежчик и предатель. Вместе с капитаном отряда, Азатом Аэровым, предала собственную команду ради выгоды и денежного вознаграждения. Федеральная служба безопасности сообщает: «Мы обеспокоены текущей ситуацией, и приложим все силы, чтобы преступник понёс соответствующее наказание. В данный момент наш бывший сотрудник находится в розыске Интерполом. Девушка не представляет опасности для общества в связи с состоянием здоровья, но недооценивать её способности не стоит». Таким образом, ФСБ уверяет, что опасности ждать не стоит, но нужно ли мне напомнить о произошедшем с Чумным Доктором?»       — Какой же бред, пытаются себя оправдать, — Лавери закатила глаза и засунула мобильник в карман штанов.       Вину переложили на плечи невиновных, с пеной у рта доказывая обратное: Азат перевернулся бы в мнимой гробу! Всю службу им твердили: мы семья, синоним слова «преданность», но по итогу всё вышло наоборот. Это раздражало, заставляя каждую клеточку тела обращаться в гнев. Когда Юлиана была готова взорваться, дверь приоткрылась, и в салон шустро залез Разумовский.       — Выглядишь… недовольной.       — Обычной.       Дожидаться продолжения его слов не стала, смело выехала с парковки, направляясь в неизвестность. Разумовский оделся в темную одежду, из-за чего его ярко-рыжие волосы выбивались из общей картины — светлое пятно. По сравнению с ним девушка выглядела, как ангел, коим раньше и являлась. Светло-коричневая рубашка, бело-голубые джинсы. Она чувствовала его взгляд и, наконец, на светофоре, повернулась к нему.       — Приоделся.       — Не хочу выглядеть ужасно.       — Таблетки пьешь?       — Пью. Больше не беспокоит.       — Продолжай пить, не хочу умереть.       — А мне казалось, ты при первой возможности побежишь под пули. Ты, ангелочек, не похожа на человека, который хочет жить.       — Спокойно существовать и хотеть умереть — разные вещи. Я не суицидник.       — Ты — не твой друг? — замерев на мгновение, отвела взгляд и, проигнорировав красный сигнал, нажала ногой на педаль газа.       — Да, я — не мой друг.       — Тебя это задело? Прости, — посмеявшись, кивнула, извинение прозвучало странно, излишне искренне. — Ты едешь в определенное место?       — Берег реки, — пояснила через мгновение. — Камер нет.       До конца поездки оба молчали, но Серёжа оживился, когда машина наконец остановилась. Из автомобиля он фактически выскочил, лёгким бегом направляясь к самому краю. У воды опустился на корточки, рукой зачерпнув совсем немного и внимательно наблюдал, как жидкость возвращается в реку. Здесь он вновь чувствовал спокойствие, долгожданную тишину и понимание всей вселенной.       Юлиана все это время стояла, оперевшись на капот. Возможно, так бы и стояла там, вдалеке, пока Разумовский не позвал её подойти ближе. К своему удивлению, Лиа со слабой улыбкой выполнила чужую просьбу и вскоре была рядом с ним. Он вдруг повернулся с улыбкой и прошептал: «Спасибо». В ответ лишь пожала плечами, на что парень подошёл ближе.       — Теперь ты не один в списке ненавистников. Меня ищет весь город. Моё имя красуется на первых строчках.       — Не удивлён.       — Игорь знает всё обо мне, — спокойная мужская реакция сменилась на резкую.       — Что?       — О тебе не знает, лишь обо мне.       — Это знаешь ли, не радует, — Разумовский провел ладонью по волосам и сделал к ней шаг. — Ты понимаешь, чем мне это грозит?       — А тебе не все равно? — лишь усмешка, ничего более. — Тебя не касаются мои проблемы.       — Твои проблемы напрямую влияют на меня, как минимум потому, что ты на меня работаешь.       — Да ну? — его бесило, как легко она относится ко всему произошедшему.       — Убил бы, если бы мог, — напряжения не было, хотя должно бы. Расстояние оставалось прежним, но если бы она хоть немного вытянула руку, могла бы коснуться его.       — Но ты не можешь, какая печаль.       Раньше, несколько месяцев назад, он бы и правда придушил её, но теперь… Что-то изменилось. Хотелось взять за руку и не отпускать.       Поэтому, когда наёмница собиралась отойти, схватил за запястье. Сильная хватка мгновенно сменилась на осторожную, если бы она хотела уйти, он не стал бы держать её. Разумовский дал ей выбор, спустя столько лет ей позволили самостоятельно принять решение. Силком Лию отправили убивать «не подходящих» людей, с манипуляциями заставили согласиться на предложение Волкова: после плена за неё всегда решал кто-то другой. Ситуация изменилась.       Лавери решила остаться.       — Будь осторожнее, когда снова решишь обороняться. Шальная пуля никого не пощадит.       А затем поцеловал.       Юлиане понадобилось всего мгновение, чтобы и здесь сделать выбор: шагнула ближе, ощущая ледяные ладони на своей шее, но не с целью задушить, а чтобы притянуть ближе. Руками упёрлась в грудь, чувствуя под чёрной толстовкой подтянутое тело. Каштановые волосы немного подхватил ветер, играя с прядками. В голове промелькнуло, вот бы увидеть эту картину со стороны, должно быть, это выглядит весьма… красиво.       Впервые за всё время в мыслях не было Давида, Серафимов и боли. Она ни о чём не думала, позволив себе раствориться в трепетном мгновении, окутывающем её с ног до головы. Он целовался нежно и осторожно, давая возможность отстраниться, шанс прекратить всё здесь и сейчас, обрезать чувства на корню. Этим Лавери не воспользовалась, лишь целовала в ответ, не желая останавливаться.       — Лиен, — позвал, едва отстранившись. — Не умирай раньше времени, — взгляд голубых глаз смотрел не с презрением, лишь с надеждой. Он видел целый мир, а не жалкую пустоту. Серёжа знал её историю, пусть и не всю, но главное, Разумовский не просто понимал девушку, но и принимал.       Парень позволил себе очередной смелый шаг — поцеловал в скулу.       — Если ты захочешь, отведу тебя в картинную галерею, покажу настоящее искусство, а не «папье-маше».       — Может быть, — она решила подумать об этом позже. Он подождёт.       Серёжа все понял, поэтому не давил. Впервые решил дать ей пространство и время, делая небольшой шаг назад, отлично показывая, что не собирается требовать от неё чего-то сейчас: где-то внутри очень хотелось услышать ответ прямо сейчас, но он взял себя в руки — очередной жестокости этот ангел не заслужил. Возможно, это ни к чему не приведёт, и Лиа оттолкнёт его, но парень хотя бы попытался. Не будет жалеть, что промолчал и позволил уйти.       — Чего стоишь? — спросил, улыбаясь. Он медленно пошёл вдоль реки, и Юлиана побрела за ним.       Ветер слабо ударил в лицо, подбрасывая волосы. Разумовский впервые выглядел обычным, спокойным. И Лавери, впервые за всё прошедшие годы после плена, чувствовала себя примерно так же. Ужасные мысли не лезли в голову, а долг перед работой отошёл на второй план. Наконец, на её улице показался первый проблеск света, спустя столько лет. Кажется, удача вновь улыбнулась ей, и отпускать её она не собиралась.       — На самом деле всего произошедшего с Чумным Доктором можно было избежать, — он остановился, поднял камешек и бросил вдаль, где-то булькнула вода. — Мне просто стоило пойти ко врачу.       — Значит, такая судьба.       — Веришь в неё?       — Относительно. Я не тот человек, который будет смотреть на приметы и знаки «свыше», но судьба — это другое.       — Интересное заключение, — посмотрев в воду, вдруг спросил: — Ты стричь волосы умеешь?       — Чего? — Юлиана, откровенно говоря, вопроса не поняла вовсе.       — Причёску хочу поменять.       — Ну, попробовать можно, правда у меня есть опыт только в короткой стрижке, — Серёжа посмотрел на неё вопросительно. — Машинкой, почти под ноль.       — Такое мне не нужно.       — Я постараюсь сделать что-то человеческое, но не сегодня.       — Договорились.       Они бы могли разговаривать много и о разном, но оба предпочли погрузиться в молчание: данного разговора было достаточно, чтобы понять произошедшее между ними.       Юлиана разглядывала реку: как вода переливается в почти лунном свете, как появляются следы от брошенного камня. Зрелище прекрасное, и она улыбнулась — один из немногих моментов, которые хотелось запомнить. Подобных воспоминаний было немного, их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и девушка на миг поддалась этому чувству спокойствия, позволив вновь пройтись по этим страницам своей жизни.       Одно из самый ярких воспоминаний — жёлтый велосипед. Тогда, много лет назад, когда ей было девять, у отца наконец получилось открыть свою юридическую фирму, и она получила свой первый подарок не на праздник, а просто так. После этого проблем с деньгами больше не было вообще, но её волновало не это, её интересовал новый транспорт, в особенности из-за того, что он был любимого цвета.       Затем первое семейное путешествие — Франция, знаменитый Лазурный берег. Домашний питомец почти сразу после.       И вдруг Лиа поняла: прекрасных мгновений было куда больше, чем она думала. На душе потеплело.       — Думаю, нам пора, — Разумовский медленно повернулся и побрёл обратно к машине, за ним молчаливым живым щитом следовала Лавери.       Дорога обратно прошла без приключений, им снова повезло. Серёжа на прощание поцеловал её ладонь и улыбнулся, как можно быстрее выходя на улицу. Наёмница убедилась, что он завернул в подъезд и покинула жилой двор, решив заехать в одно из любимых мест: к счастью, в этом закоулке не было камер, а значит, бояться властей не стоило. Здесь, если было свободное время, после своих «дел» она заезжала за кофе и небольшим перекусом.       Наконец, освободившись от всего, Лиен медленно пила свой кофе и не спеша пережёвывала пищу. Машину припарковала недалеко от забегаловки, её внимание привлекли двое молодых людей. Они приехали почти сразу после того, как Юлиана остановила свой автомобиль, но так и не покинули салон. Теперь, когда она была занята едой, они наконец вышли наружу и зашли в помещение.       Лавери отставила кофе в подстаканник, сэндвич положила на переднюю панель, и взяла в руки видеорегистратор, благо, здесь было две камеры — одна спереди, вторая сзади и запись шла одновременно, только в разных файлах. Девушка включила видео со второй и вгляделась: авто этих людей следовало за ней после того, как она распрощалась с Разумовским. Закатив глаза, откинула прибор и отпустила ручник. Почти не нажимая на тормоз, проехала несколько улиц — слежки больше не было, но угроза не исчезла.       Кто бы это не был, он знает о Разумовском, а значит и о её жилье. Оставалось одно — офис Хольта. Этот человек обязан помочь, у них ведь уговор.