Часть 3 - почему Вы такая хорошая?..

      Кира немного переживала, но всё же послушно забралась на кушетку, напоминая самой себе, что в первую очередь она пришла сюда лечиться. Однако взгляд не отрывался от Виталины. Та снова отошла в сторону, звук её каблучков эхом отражался от стен кабинета, пока она искала молоточек для проверки рефлексов.       Найдя инструмент, Виталина вернулась к ребёнку, плавно присев на свой стул на колёсиках, который бесшумно подкатился к кушетке. Она оказалась на одном уровне с девочкой, сохраняя зрительный контакт и как бы показывая, что врач не будет над ней "доминировать", а наоборот, пытается быть для неё другом.       — Так, Кирюш, — ласково обратилась она к девочке. Виталина выждала, пока Кира поднимет на неё глазки, прежде чем продолжить. Убедившись, что всё её внимание приковано к ней, она снова подала голос. — Раз ты такая бояка, я буду тебе всё объяснять. Так будет легче? — уточнила она, чтобы быть уверенной в том, что девочке так будет комфортнее.       В ответ Кира кивнула, и на её губах мелькнула едва заметная робкая улыбка. Приятное ощущение заботы, исходящее от Виталины, грело сердце. О ней даже дома так никто не заботился...       — Да, спасибо, — прошептала она, и в её голосе проскользнула нотка облегчения. Взгляд Киры упал на блестящий инструмент в руке доктора. — Это что, молоток? — уточнила она, и в её вопросе уже не было паники, лишь детское любопытство, вызванное необычным предметом, который, в общем-то, не выглядел опасным.       — Не переживай, милая, гвоздей нет, — не удержалась от каламбура Виталина Сергеевна, улыбаясь и демонстрируя игривый взгляд зелёных глаз. Она осторожно протянула молоточек ближе к лицу Киры, позволяя девочке убедиться в его безобидности — маленький резиновый наконечник и лёгкая рукоять. — Постучу по коленочкам, ладно? Больно быть не должно, — заверила она, пока что ничего не делая, ожидая согласия пациентки.       — Угу, — девочка кивнула, полностью доверяя доктору. Её страх не исчез полностью, но уступил место готовности к контакту. С таким врачом это было не так сложно.       Виталина аккуратно, поочерёдно постучала по коленям девочки. Каждый раз Кира вздрагивала, и её ноги непроизвольно дёргались в ответ на лёгкое прикосновение. Эти маленькие резкие движения были не признаком боли, а наоборот — верным знаком здоровой живой реакции. Виталина одобрительно кивнула.       — Всё хорошо? — уточнила Виталина, сохраняя мягкий голос. Она отложила молоточек в сторону, а её рука уже потянулась за следующим инструментом — тонометром для измерения давления.       — Да, — кивнула девочка, и в её кивке чувствовалась уже не робкая покорность, а готовность. Увидев знакомый аппарат, она без лишних слов закатала рукав кофты, обнажая тонкую ручку, и вытянула её вперёд. Кира прекрасно помнила эту процедуру: на предыдущем приёме ей уже измеряли давление, и даже тётя иногда пользовалась таким прибором, бормоча под нос, что Кира скоро окончательно её доведёт.       — Ты смотри, уже не боится, — Виталина улыбнулась, тепло и искренне, глядя на то, как легко Кира идёт на контакт, проявляя такую готовность к сотрудничеству. Это было приятным прогрессом, особенно за такой короткий срок.       Осторожно, чтобы не причинить дискомфорта, Виталина надела манжету тонометра на тоненькую ручку девочки. Мягко застегнув её, она нажала на кнопку включения. Аппарат загудел, и манжета начала медленно, но уверенно сжимать предплечье.       — Виталин Сергевна, — подала голос Кира, её слова прозвучали чуть приглушённо из-за едва ощутимого давления на руку, но её тут же остановил предупреждающий жест врача.       Виталина приложила к своим губам палец, без слов попросив сейчас помолчать, глаза упали на тонометр — взгляд объяснял: малейшее движение или звук сейчас могут спутать показания прибора. Кира послушно замолкла, наблюдая за цифрами, бегущими по дисплею.       Спустя томительную минуту сжатие ослабло, и руку наполнило приятное ощущение свободы. Сам аппарат издал характерный короткий писк, оповещая об окончании измерения, а на небольшом табло высветился результат. Виталина освободила руку Киры, а сама, прижав лист бумаги к твёрдому планшету, аккуратно переписала данные. Давление было низкое... Плохо, но для жалоб про обморок — очень даже очевидно.       — Что ты спрашивала, котёнок? — ласково обратилась она к Кире, не отрываясь от заметок, помня, что ещё минуту назад девочка хотела о чем-то её спросить.       — Почему Вы такая хорошая? — вдруг спросила Кирочка искренним голосом. В её глазах, только что полных страха, теперь светилось неподдельное восхищение.       Виталина, услышав этот неожиданный вопрос, мягко улыбнулась, а в сердце вдруг стало так тепло и хорошо. Честно говоря, ей было невероятно приятно, что девочка, которая минуту назад казалась воплощением страха перед людьми в белых халатах, теперь доверяла ей настолько, чтобы задать такой личный вопрос. В стенах государственной поликлиники благодарности, подобные этой, были редкостью. Зачастую здесь царило напряжение, сталкивались грубость пациентов и усталость врачей. Но в этих детских глазках читалась такая искренняя, такая бесхитростная признательность, что она не могла не тронуть.       — Не знаю, Кирочка, жизнь хорошая, вот и я такая же, — ответила Виталина, продолжая улыбаться. Она слегка пожала плечами, словно этот секрет был прост и очевиден. — Я в счастливом браке, у нас квартира, дача, мы путешествуем и очень любим друг друга, — рассказывала женщина, и в её голосе звучала нескрываемая нежность и гордость. Она не растворилась в одном человеке, и помимо любви к мужу, в её жизни было множество радостей, но именно эта глубокая взаимная любовь служила ей неиссякаемым источником главного женского счастья.       Закончив свой короткий, но такой искренний рассказ, Виталина нежно взяла Киру за плечи, немного приобняв.       — А теперь давай сядем обратно за стол, — попросила она, указывая на стул напротив своего рабочего места.       Кира послушно соскользнула с кушетки и, слегка покачиваясь от наступившего головокружения, перебралась на предложенный стул. Виталина же, присев за стол, снова погрузилась в работу. Её пальцы застучали по клавиатуре, перенося результаты обследования из листа в электронную медицинскую карту.       — И вы успеваете работать параллельно с браком? — удивилась Кира, её брови слегка приподнялись, выражая искреннее недоумение.       — А разве брак — это какая-то обязанность? — Виталина усмехнулась, её взгляд на мгновение оторвался от монитора. В голосе сквозило лёгкое недоумение, ведь она не совсем поняла, что именно смутило девочку. Для неё это было так естественно — утро, совместный душ, завтрак, потом они разъезжаются по работам, а вечером снова вместе лежат под пледом и смотрят какой-то сериальчик, чаще всего ужиная ресторанной едой.       Кира только пожала плечами, не находя слов. Она была ещё слишком мала, чтобы размышлять о браке, о парнях — это всё казалось ей чем-то далёким, неинтересным и даже скучным. Образ счастливого брака, который она могла бы почерпнуть из отношений своих родителей, отсутствовал. Поэтому все её представления строились на смутных, порой стереотипных обрывках информации.       — Ох, Кирюш, какая ты ещё маленькая, — Виталина улыбнулась, её взгляд стал ещё нежнее. — В мои обязанности входит любить, ценить и вдохновлять своего мужчину, на этом всё. Если хочется — работать, если не хочется — сидеть дома, — рассказывает она, прямо говоря, что необходимости работать у неё нет, но тупо сидеть дома ей тоже не хотелось.       — И всё? — уточнила Кира, её голос был полон непонимания. Она так и не услышала привычных «пунктиков» про уборку, стирку и готовку, которые часто звучали вокруг. — Больше ничего?       — Про большее тебе пока знать рано, — усмехнулась Виталина, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. Она, конечно же, намекала на ту самую часть супружеских отношений, которая была наполнена нежностью, страстью и большой любовью, но для Киры эти точности были ещё недоступны. А так, конечно же, между супругами был секс, как бывает во всех семейных парах. Видимо, вот поэтому Виталина и такая добрая...       Кира про себя усмехнулась, конечно же, прекрасно поняв намёк врача, но лезть в этом не стала, всё-таки это интимная жизнь.       — Ну что, ребёнок, не такая уж я и страшная, да? — спросила врач, её взгляд снова был прикован к монитору, а слова слетали с губ легко и игриво.       — Ага, — подтверждает Кира, чуть кивнув головой.       — Прекрасно, тогда встаём, — говорит Виталина, встав со своего места и призывая ребёнка сделать то же самое.       Кирочка послушно встала напротив врача, смотря на неё снизу вверх из-за разницы в росте.       — Так, теперь вытягивай ручки перед собой, глазки закрывай и пальчиком до кончика носа, — попросила сделать Виталина, продолжая обследование.       Кира послушалась. Вытянув руки и закрыв глаза, она пыталась достать пальчиком до кончика носа, но это сделать не получилось, палец остановился где-то около уха.       — Ничего, — подала голос Виталина, чтобы девочка не испугалась. — Давай другой ручкой.       Кира выполнила просьбу, но палец до носа так и не дошёл. Не очень хороший знак.       — Это сильно плохо? — поинтересовалась Кируся, которая явно была немного напугана тем, что у неё не получилось сделать элементарные вещи.       — Кирусь, рано делать прогнозы, — обнадёживающе говорит Виталина Сергеевна, не желая пока что пугать ребёнка. Она снова села за рабочий стол, чтобы зафиксировать всё в электронной карте. — Пока присядь, — добавила она, видя, что девочка продолжает стоять.       Кира опустилась на стул, настроение немного подпортилось, но она старалась держать лицо и убеждать саму себя, что ничего не произошло. Почти.       — Зай, я всё-таки посвечу немного в глазки, ладно? — спустя примерно минуту тишины подала голос Виталина, снова достав из кармана халата фонарик и заранее предупреждая об этом Киру, помня, что в тот раз девочка испугалась.       — Угу, — кивнула девочка, сейчас уже не переживая, потому что она понимала, что ожидать.       Невролог наклонилась поближе к девочке и включила фонарик, направляя его в глаза девочки.       — Угу, — кивнула Виталина, в эту же секунду достав из карандашницы ручку. — Теперь следи, пожалуйста, за ручкой. Только глазками, — попросила она.       Кира послушалась, следя за ручкой, кажется, синего цвета. Виталина медленно перемещала ручку из стороны в сторону, вверх и вниз, делая круговые движения, а глаза Киры послушно следовали за ней. Её взгляд был сосредоточен, но немного скован, движения глаз не были такими плавными, как хотелось бы Виталине. Она внимательно наблюдала за каждым её движением, за зрачками, за тем, как быстро они реагируют на изменение направления, как фиксируются.       Закончив этот тест, Виталина убрала ручку обратно в карандашницу, выключая при этом фонарик, и снова уселась на своё место.       — Хорошо, умница, — мягко сказала она. — Теперь последняя просьба. Можешь, пожалуйста, пройтись вот тут, — она указала на небольшой участок пола перед столом, — сначала на пяточках, а потом на носочках? Туда и обратно.       Кира немного помедлила, чувствуя, как нарастает напряжение. Она встала, сосредоточилась и медленно, неуверенно пошла на пяточках, слегка покачиваясь. Вернувшись, она попыталась пройтись на носочках, но равновесие давалось ей с трудом, и пару раз она чуть не споткнулась, вынужденно опускаясь на всю стопу. Виталина не произнесла ни слова, просто внимательно наблюдая за каждым её шагом, за осанкой, за тем, как распределяется вес. На лице доктора читалось лёгкое беспокойство.       — Теперь всё? — уточнила Кирочка, а её тревожность, видимо, вернулась, что было заметно по голосу. Она прекрасно знала, что некоторые тесты она благополучно завалила, и это означало лишь одно: со здоровьем тоже не всё хорошо.       — Кируся, зайка, присядь, — попросила врач, тяжело вздохнув. Виталина заметила немало отклонений, и груз этой информации лёг на её плечи, но она старалась сохранить спокойствие, чтобы не напугать ребёнка ещё больше.       Кира снова опустилась на стул, её мордашка была недовольной, кажется, от самой себя.       — Всё плохо, да? — переспросила она, не отрывая взгляда от врача и ожидая, пока ей скажут всю правду. А вдруг она вообще умирает?..       — Кирюх, вот ты пессимист, конечно, — Виталина цокнула языком, её тон был слегка укоризненным, но не менее нежный и добрый. Ей и самой было тревожно, но она изо всех сил старалась не показывать этого ребёнку. — Это как раз картина, которую я и ожидала, если у тебя жалобы на обморок и головокружение, — честно говорит Виталина, понимая, что пока что все признаки указывают на анемию, но она не могла быть уверенной в этом без анализов. — Скажи, сердечко тебя не беспокоит?       — Нет, всё хорошо, — честно ответила Кира, ведь, слава Богу, проблем с сердцем у неё никогда не было, не считая того, что во время посещений какого-то врача оно бешено бьётся. Но это просто волнение.       — У кого-то из родственников? — уточнила врач, не забывая, что генетика тоже много на что влияет, прослеживая возможные нити наследственности.       — Вроде нет, — девочка отрицательно помотала головкой.       — Угу, — женщина сделала короткую пометку в электронной карточке, её ручка скользнула по сенсорному экрану. Затем Виталина подняла глаза на Киру, объясняя дальнейшие планы на лечение, стараясь максимально упростить информацию для детского восприятия. — Смотри, желательно бы тебя отправить к кардиологу, но раз нет жалоб, не будем тебя беспокоить, — объявила невролог, вспоминая, как сильно девочка не любит врачей. Чем меньше специалистов, тем лучше, если, конечно, это не противоречит здоровью. — Нужно сдать биохимический анализ крови, — добавила женщина, выписывая направление на анализ. — Потом придёшь к своему доктору и будете решать, — сказала она, мысленно прощаясь с этой чудной девочкой, полагая, что видит её в первый и последний раз, а потом детский невролог снова заберёт её к себе. Но, если честно, Виталина Сергеевне самой бы хотелось заниматься этим ребёнком.       — А... — девочке было неловко это произносить, слова застревали в горле, но она всё-таки осмелилась. — А можно снова к вам прийти?.. — почти шёпотом попросила она, её взгляд был полон надежды. Она не хотела попадать к другому врачу, если сейчас есть Виталина, такая добрая и понимающая.       — Господи, котик, — Виталина широко улыбнулась, её сердце растаяло от искреннего доверия, которое излучала Кира. Это доверие убеждало Виталину, что все её усилия и переживания были не зря. — Я только "за" и, я думаю, Елена Васильна будет не против, если у неё станет на одну пациентку меньше.       — Спасибо, вы очень хорошая, — поблагодарила невролога Кирочка, и если бы они были ближе друг к другу, девочка бы точно попросила обняться, чтобы выразить всю свою благодарность.       — Да не за что, милая, — улыбнулась Виталина, наклонившись вперёд, чтобы ласково потрепать малую по голове. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, но потом он стал более серьёзным. — Кира, но хочу предупредить: тётя то я хорошая и добрая, но в первую очередь я врач. И если ты приходишь ко мне, то мы лечимся, а не филоним и имитируем бурную деятельность. Договорились?       — Договорились.       — Вот и славненько, — ответила женщина, её голос был мягким, но в то же время деловитым, когда она протягивала девочке бланк направления на анализ крови. — Сейчас чешешь в процедурную сдавать кровь и завтра ко мне повторно, — объявила врач, объясняя, что нужно делать и совершенно позабыв в этот момент о том, что девчонка боится врачей, особенно таких процедур.       Кирочка впала в полный ступор. В смысле?.. Какую кровь? Это... Это когда пальцы колят и выкачивают кровь, пока палец буквально немеет от боли? Нет, спасибо... Это больно! А давящая атмосфера? Когда приходишь в кабинет, где воняет спиртом, идёшь по дешёвой, уже облезлой плитке пола, садишься на скрипучий стул, а медработник, в 99% процентах случаев, не отчитался вежливостью и аккуратностью, поэтому процедура была достаточно болезненной, сопровождаясь токсичными замечаниями.       — Нет, — как-то неуверенно промяукала Кирочка, её голос был едва слышен. Она прекрасно понимала, что Виталина имеет авторитет и спорить с ней будет очень сложно, почти невозможно, но страх был сильнее. — Ну, пожалуйста... Давайте не надо.       — Кирусь, мы секунду назад о чём договорились? — напомнила Виталина, её брови слегка приподнялись, а взгляд стал чуть строже. — Поздно метаться, — добавила она, подмигнув девочке.       — Пожалуйста... — продолжала умолять Кира, её большие глаза наполнились мольбой, а нижняя губа немного задрожала. Казалось, девочка совсем скоро расплачется.       — Боишься? — без тени осуждения спросила Виталина, заметив вновь напуганные глазки девочки. И только тогда женщина вспомнила, что Кируся непросто пациентка, а ребёнок, к тому же ребёнок, который боится врачей.       — Угу, — скромненько кивнула девочка, стыдливо опустив глазки вниз, словно она совершила какую-то оплошность, но самом же деле Кира всегда стыдилась своей фобии. Она казалась ей чем-то... Детским?       — Хочешь, с тобой схожу? — предложила невролог, зная, как сильно девочка боится, к тому же процедура и вправду не из приятных. Она понимала, что иногда просто присутствие знакомого человека может облегчить страдания. Кира ей доверяла, а это было важным. Если "жертва" доверяет своей же фобии, то врач ну очень хороша.       В ответ девочка просто промолчала, тяжело вздохнув. В её маленькой головке боролись страх и желание довериться, но страх пока что побеждал.       — За ручку подержу? — предложила вполне хороший компромисс женщина, однако ответ Кира был тот же: взгляд в пол и полная тишина. — Зайка, ну а если сама возьму? — предложила ещё более выгодное предложение Виталина, её голос стал ещё мягче, потому что понимала, что мало того, что она говорит с ребёнком, она ещё и говорит с его страхом. Это было предложение, от которого мало кто мог отказаться.       — Угу, — вяленько соглашается на предложение Кира, будучи умной девочкой и понимая, что кровь в любом случае придётся сдать, как бы этого ни хотелось.       Девочка уже практически плакала от понимания общей картины. Она с осмотром то еле-еле справилась, а ранее с трудом уговорила себя прийти в поликлинику. Кира до последнего наивно думала, что ей просто выпишут таблеточки, но сейчас, когда нужно сдать кровь, девочка поняла, что таблеточками уже не отделаться... Конечно, определённые таблетки тоже нужно подбирать, опираясь на анализы, но детское предчувствие было достаточно чёткое. От этого становилось ещё страшнее.       — Кируся, зайка, ну не раскисай, это не больно, — уверяет женщина, видя, с какой моськой девочка согласилась на анализ крови.       — Вы врёте, — заявила Кирочка, прекрасно зная, что это не так. Когда тебе колют палец до крови, а потом ещё и выкачивают её — это всегда больно. Она уже сталкивалась с этим и думала, что Виталина пытается её обмануть. Конечно, это было не так, просто для взрослой женщины такой анализ — пустяк, а для ребёнка с фобией — ужас.       — А я тебе потом конфетку дам, — пытается подбодрить её невролог, видя, что ребёнок правда боится и нуждается в поддержке.       — Ну, может, всё-таки ну его? — не сдавалась Кирочка, желая любым способом избежать болезненной процедуры.       — Поздно, я уже иду за этой приблудой, — магическим образом врач, которая ещё секунд назад смотрела Кире прямо в глаза, уже оказалась напротив выхода. Телепортируется, блин, как вампир! Хотя, если она будет брать кровь, то так оно и есть... — Кируся, дверь оставляю открытой, не дурить, — "строго" погрозила пальчиком Виталина, после чего ушла из кабинета, чтобы взять необходимые инструменты для забора крови. Женщина очень надеялась, что Кира не сбежит.       Вскоре в коридоре послышались цоканья каблуком, становившиеся с каждым шагом всё тише и тише, пока не исчезли вовсе.       Сердце бешено заколотилось, в голове летали навязчивые мысли, в том числе о том, чтобы всё-таки сбежать... Каждый шорох за дверью заставлял её вздрагивать, а в уме рисовались пугающие картины: блестящие острые инструменты, красная кровь, противный запах спирта и, что самое главное — боль.       Ей так хотелось сорваться с места, выскользнуть в коридор, раствориться среди незнакомых лиц и забыть об этом ужасном моменте. Но она понимала, что Виталина — лучший врач, которая только попадалась Кире за всю её жизнь. Она была очень доброй и, кажется, девочка впервые рассказала все свои симптомы, совсем не соврав. Обычно девочка замалчивается, боясь сказать лишнее слово. А Виталина Сергеевна была такой хорошей... Может, и кровь возьмёт не так больно? Тем более, этот невролог вовсе не осуждал Киру за страх, а наоборот старалась поддерживать её.       Но разве это отменяет факт боли? Совсем нет. Возможно, получится не так больно, как делали раньше, однако больно всё-таки будет. А что потом? Какое-то лечение? Ну, если это таблетки, то так уж и быть, Кира их попьёт. А если уколы? А... Если кровь брать и не придётся, то и не придётся лечиться. У Киры осталок буквально две минуты на выбор…Ей так хотелось сорваться с места, выскользнуть в коридор, раствориться среди незнакомых лиц и забыть об этом ужасном моменте. Но она понимала, что Виталина — лучший врач, которая только попадалась Кире за всю её жизнь. Она была очень доброй, и, кажется, девочка впервые рассказала все свои симптомы, совсем не соврав. Обычно девочка замалчивается, боясь сказать лишнее слово. А Виталина Сергеевна была такой хорошей... Может, и кровь возьмёт, не так больно? Тем более, этот невролог вовсе не осуждал Киру за страх, а наоборот, старалась поддерживать её.       Но разве это отменяет факт боли? Совсем нет. Возможно, получится не так больно, как делали раньше, однако больно всё-таки будет. А что потом? Какое-то лечение? Ну, если это таблетки, то так уж и быть, Кира их попьёт. А если уколы? А... Если кровь брать и не придётся, то и не придётся лечиться. У Киры осталось буквально две минуты на выбор...