Ужин

      Леандра Хоук расставляла серебряные приборы – те немногие, что удалось сохранить после бегства из Ферелдена.       — Карвер сказал, у нас будет гостья? – её голос звучал обманчиво мягко.       — Да, мама, – Марион помогала накрывать на стол. – Мерриль.       — Та... эльфийка?       — Долийка, – поправила Марион. – И магесса. Она помогает моей команде.       — Создатель, – Леандра прикрыла глаза. – Мало нам было магов в семье…       Стук в дверь прервал начинающийся спор. Карвер ввёл Мерриль, неловко держа её за руку. Долийка была в новом платье, явно одолженном у Изабеллы.       — Андаран атишан, – пролепетала она. – То есть, здравствуйте, госпожа Хоук. Марион, привет.       — Добрый вечер, – Леандра улыбнулась. – Прошу к столу.       Первые минуты прошли в неловком молчании. Мерриль восхищалась убранством, Карвер краснел, Леандра поджимала губы.       — А как вам живётся в эльфинаже? – Леандра попыталась изобразить вежливый интерес.       — О, у нас так интересно! – оживилась Мерриль. – Вчера, правда, три человека умерли от лихорадки, но в остальном...       Вилка Леандры со звоном упала на тарелку. Карвер побледнел.       — Три... человека? – пробормотала Леандра.       — Мерриль помогает больным, – поспешно вставила Марион. – Правда?       — О да! Я собираю травы и... ой, наверное, не стоит рассказывать про крысиный яд во время ужина?       Карвер издал странный звук, похожий на сдавленный смех.       — Значит, – Леандра отпила вина, – вы... практикуете магию?       — О да! – оживилась Мерриль. – Древнюю эльфийскую магию! Я как раз работаю над восстановлением...       — Мерриль изучает историю своего народа, – перебил Карвер.       — Как... познавательно, – Леандра снова взялась за вилку. – А что думает твоя семья о... таких отношениях?       — Мама, – предупреждающе начала Марион.       — Что? Я просто интересуюсь. Ты же понимаешь, Карвер, что тебе нужно думать о будущем? О своём положении в обществе?       — О, как дочь виконта Дюмара? – съязвила Марион. – Или та милая девушка из банкирской семьи?       — По крайней мере, они из приличных семей!       — Как отец? – тихо спросил Карвер.       Леандра побледнела:       — Это другое.       Мерриль вообще не понимала, что происходит и о чём эти люди говорят. Она решила молча кушать и кивать.       — Почему? Потому что ты любила его? А мои чувства не имеют значения?       — Твои чувства? Ты молод, ты не понимаешь...       — Я всё понимаю, – Карвер сжал руку Мерриль.       — Знаешь что, мама? – Марион усмехнулась. – Радуйся, что он хотя бы не влюбился в бывшего раба, который ненавидит магов.       Повисла оглушительная тишина.       — Марион? – Леандра уставилась на дочь.       — Да шутка, ну что вы! Ну вы представьте только, да, сколько там стоп-знаков: эльф, раб, ненависть… Ужас.       Марион смотрела на семейный портрет на стене: отец, мать, она сама, Карвер и Бетани. Младшая сестра улыбалась с холста, Марион начинала забывать, какая это была притягательная улыбка.       — Бетани бы понравилась Мерриль, – тихонько сказал Карвер.       — Да... она всегда умела видеть хорошее в людях, – Марион провела пальцем по рамке. – Помнишь, как она защищала тот эльфийский приют в Лотеринге?       — Ваша сестра очень красивая, как и вся ваша семья, – добавила Мерриль.       — И, к сожалению, малышка Бетани больше не с нами, – отрезала Леандра, она не хотела говорить о погибшей дочери.       Ужин продолжился в гробовом молчании. Когда последнее блюдо было убрано, Карвер поднялся:       — Уже поздно. Я провожу Мерриль.       — Карвер, – Леандра поймала его за рукав. – На минуту.       Они отошли к окну. Марион делала вид, что не прислушивается.       — Ты же понимаешь, что это невозможно? – голос матери дрожал. – Эльфийка, маг крови... что скажут люди?       — Мне плевать.       — Карвер!       — Спасибо за ужин, мама, – он вернулся к столу. – Идём, Мерриль.       Когда они ушли, Марион начала собирать тарелки. Из гостиной донеслись приглушённые рыдания.       — Что я сделала не так? – всхлипывала Леандра. – Где я ошиблась с детьми?       Марион замерла с тарелками в руках. Потом продолжила уборку, делая вид, что не слышит материнских слёз. В конце концов, некоторые раны лучше не трогать.