Глава 24. Первая встреча.

Айзава осушил кофе одним глотком. Санса сидел рядом с ним, держа в ладонях чашку кофе и глядя вперед. Напротив них, за своим столом, сидел Цукаучи, который яростно печатал на клавиатуре, сжав в руке пустой бумажный стаканчик. –Извините, одну минуту, мне очень жаль, — пробормотал он, печатая все быстрее и быстрее. Клавиши щелкали по металлическому корпусу, почти приятно на слух, если бы не сопровождающее это ругательство или вздох. Это было неподходящее время; Айзаву вызвали на встречу с ним, но вскоре после того, как они начали, компьютер Цукаучи выдал электронное письмо, которое он должен был сделать приоритетным. За ожидание Санса предложил ему кофе из участка. Он предупредил его, что это не лучший кофе, но кофе есть кофе, поэтому он все равно его принял. Излишне говорить, что теперь он был человеком, полным сожалений. –Готово! Наконец-то! Мне так жаль, клянусь, половина людей здесь некомпетентны. Цукаучи чуть не отшвырнул от себя компьютер. –Кроме тебя, Санса, конечно. –Это только потому, что я подкупаю вас кофе, сэр. –Довольно смело с твоей стороны предполагать, что это единственная причина, по которой ты мне нравишься, Санса. Санса рассмеялся и почесал затылок. Его хвост слегка дернулся, что Айзава едва не пропустил, если бы не его наметанные глаза. –Все в порядке, — отмахнулся он, –давайте уже начнем встречу. Цукаучи кивнул и вытащил из ящика какие-то бумаги. Он шлепнул ими по столу, чтобы выровнять их, прежде чем разложить. Айзава наклонился вперед и посмотрел на них. –Ладно, значит, нам нужно немедленно разобраться со Смайлом. –Что случилось? — спросил Санса, прижав уши к голове. Цукаучи посмотрел на него на мгновение, а затем на Айзаву, прежде чем потереть виски. Он поднял бровь. Что-то было не так. Глубоко не так. –Смайл сделал так, чтобы кто-то потерял зрение. Санса зашипел, и Айзава резко выпрямился. Он хлопнул руками по столу своего друга и уставился на него. –Расскажи нам все. Сейчас же. Он уставился на него и указал на свой стул. Он сел, фыркнув. Конечно, он им все расскажет. «Не забегай вперед, Шота. Успокойся. Оцени ситуацию методично». –Кредо Смайла — сбивать людей с ног, связывать их и скрываться с места преступления. Он осторожен и полагается на то, что жертвы позвонят в полицию или пользуется телефонами преступников. У нас с Сансой была короткая дискуссия на эту тему некоторое время назад, но в итоге мы ни к чему не пришли. Сначала мы собирались положиться на то, что он оступится, чтобы мы могли его арестовать, но теперь все изменилось. Цукаучи глубоко вздохнул. Тем временем Айзава размышлял. –Смайл вырубал людей, говоришь? Должно быть, он сильно ударил, чтобы сделать это. И по затылку, чтобы ослепить. Однако я не думаю, что он хотел этого. Цукаучи промычал: –Объясни. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. –Подумайте об этом. Что он выиграет, если навсегда покалечит кого-то, тем не менее, незнакомца? Ничего, кроме страха. Если бы люди знали, что он готов причинить кому-то боль до такой степени, они бы не были склонны сражаться с ним. –Он активен уже около трех месяцев, верно? Тогда есть много вещей, которые нам нужно принять во внимание, поскольку мы не так хорошо его знаем. Прежде всего, ищет ли он драки? Если да, то репутация устрашающего не пойдет ему на пользу. Или пойдет, поскольку он получит более сильных противников, которые захотят с ним сразиться. Но достаточно ли он в форме? Хочет ли он сражаться несмотря ни на что или хочет бороться, но в конечном итоге победить? Во-вторых, хочет ли он помогать людям? Тогда это был несчастный случай. Известность за причинение вреда не сработает в его пользу. К сожалению, эта теория создает много проблем. Если он хочет помогать людям, почему он не утешает жертв? Почему он так сдержан? Что ж, давайте приведем ему аналогию с героями. Некоторые герои сосредоточены на работе с жертвами, в то время как другие сражаются со злодеем. Ни один из них не лучше другого, и оба они помогают людям. Это связано с моим предыдущим пунктом. Однако это создает еще одну проблему. Даже герои, которые отдают приоритет злодеям, должны утешать жертв. Смайл этого не делает. Так почему же он этого не делает? Он не знает, как? Ему все равно? Он ставит собственную безопасность выше безопасности жертв? Кто знает. Сначала нам нужно ответить на эти вопросы. Есть вероятность, что он не хочет сражаться с людьми и его заставляют это делать. Он быстро поднял руки, чтобы остановить любые входящие протесты. –Я не имею в виду, что кто-то заставляет его быть линчевателем. У нас нет никаких доказательств этого, и мы не можем строить теории вокруг этого. Я имел в виду, что он, возможно, ищет не драки, а кого-то, кто поможет. Возможно, он пытался разрешить ситуацию мирным путем, но был вынужден сдаться. Мы недостаточно знаем о нем, чтобы сделать правильный вывод. Цукаучи откинулся на спинку стула, прижав левую ладонь к лицу и поддерживая вес правой рукой, пока он смотрел на бумаги на столе. Санса уставился на свои колени, хвост обвился вокруг его талии. Его уши все еще были прижаты к голове и не двигались уже довольно долго. –Нам нужно собрать больше информации о нем, — сказал он. –Когда я попытался арестовать его, он убежал и не стал драться со мной, даже когда нас было всего двое. Однако Ватанабэ сказал нам, что он дал ему отпор. Если он искал драку, почему он не дрался со мной? Он был недостаточно силен? Он переоценил мою силу? Обычно бывает наоборот. Он — загадка, и я не думаю, что это закончится для нас хорошо. Цукаучи кивнул и убрал руку от лица. –Мы будем пристально за ним следить. Это будет трудно, конечно, но я уверен, что ты справишься, Ластик. Он моргнул. Потом моргнул еще раз. –Я? Черт, вот почему я здесь, не так ли? Он пожал плечами с ухмылкой на лице. –Ну, а зачем еще ты думал, что ты здесь? Ты печально известен тем, что сотрудничаешь с линчевателями. –Я думал, тебе нравится моя компания. –Это правда. Но все же, ты — наша главная надежда. Вместе с твоей историей с линчевателями и твоей способностью стирать причуды, ты, возможно, сможешь его направить. –Возможности выбраться отсюда нет, не так ли? –Как давно мы знаем друг друга? Конечно, нет. –О, черт. Завтра начну.

***

Ночь была холодной и темной, когда Ластик встретил Смайла. Он надел свой зимний костюм (более утепленный комбинезон, который все еще был достаточно дышащим и не стеснял движений), схватил шарф и выскочил через окно, никого не разбудив. Смайл не придерживался установленного графика. Найти его было бы сложно. Ему могли потребоваться дни или даже недели, чтобы найти его. Успокаивающая зима тоже не помогла, и он не может —не будет— отказываться от своих обязанностей героя. Линчеватель может подождать еще немного. Вот как он рассуждал, когда использовал свой шарф для перемещения по крышам. Высокая скорость высушила бы его глаза, если бы не очки, которые он носил. Ветер немного изменился, и он остановился в середине прыжка. Он исправил свою стойку перед приземлением и немного отскочил назад. Через несколько минут он привязал преступника, который пытался ограбить кого-то, к знаку «стоп» и связался с полицией. Они прибыли, когда он пытался успокоить плачущую жертву, и вскоре он снова оказался на крышах. Он был ничем, если не эффективным. Вот так и прошел его патруль. Он следил за любыми подозрительными движениями как преступников, так и злодеев, но также и Смайла. Хотя он сомневался, что найдет линчевателя той ночью, он был бы глупцом, если бы полностью отмахнулся от него. Ни один камень не останется неперевернутым, и ни одна тень не останется непроверенной. Он будет парить над каждым районом, пока не найдет его. Но потом... Когда его патруль уже подходил к концу, он увидел кого-то, сидящего на крыше. Его сердце подскочило к горлу, как и много ночей назад, и он фактически пролетел над крышами, чтобы успеть туда вовремя. Много раз он был слишком близок к тому, чтобы поймать кого-то, когда он падал. Слишком много раз он видел, как кровь растекалась вокруг его ног, потому что он был просто немного медленнее. Он приземлился позади него, уже хватаясь за свой шарф. Он открыл рот, чтобы заговорить с ним, когда заметил что-то. Эти уши, эта тишина... Хотя он никогда не встречал его, он, безусловно, узнал его. Он не ожидал встретить его так скоро, но героизм был полон неожиданностей, поэтому он мог быстро приспособиться к этому сценарию. Он подошел немного ближе, но остановился, когда его голова наклонилась вверх. Черт. Он заметил его. –Я искал тебя, Смайл. Тогда лучше сразу перейти к делу. Поскольку он знал, что он здесь, он не мог играть на факторе страха. Он сделает все чисто и быстро, пропустив всю эту чушь. Он встал, медленно и расчетливо, сжав кулаки по бокам. Сотриголова оглядел его. Он был, казалось, невредим, хотя мог легко прятать оружие в карманах, например нож, и был немного крупнее. То ли из-за мускулатуры, то ли из-за обтягивающей одежды, но при таком плохом освещении было трудно сказать. –Я хотел бы поговорить с тобой. Он поднял подбородок, бросая ему вызов или позволяя ему говорить. Раздражает, конечно, но пока он не враждебен, он берет то, что получает. –У тебя есть время? Должно быть, у него оно есть, поскольку он сидит на крыше, но если дать ему иллюзию выбора, а также выглядеть дружелюбными, он станет более расслабленным и открытым. Допрос 101. Когда они установят базовую связь, он может начать собирать информацию более настойчиво. В конце концов, люди менее склонны причинять боль тем, кто им дорог. К сожалению, есть вероятность, что он кого-то ждет. Друг ли это, информатор или кто-то еще, не имеет значения. Он пойдет с тем, кого ему суждено встретить, а не с незнакомцем — героем, тем не менее — и Ластик не мог упустить эту возможность. Хотя он не был тем, кто верил в выравнивание звезд или другие подобные концепции, его инстинкты говорили ему, что нужно воспользоваться этим моментом. Если он позволит ему ускользнуть из его пальцев, то кто знает, когда он найдет его снова. Дни? Недели? Месяцы? Нет, ему нужно было сделать все возможное, чтобы удержать его здесь. К счастью, до этого не дошло, поскольку Смайл просто кивнул. Он сунул руки в карманы. Он тоже пытался казаться дружелюбными? Безоружными? Беззащитными? Или он возился со своим любимым оружием внутри карманов? Ластик уставился на него, когда он приблизился немного, но все еще недостаточно, чтобы заставить его почувствовать себя в ловушке. Его очки хорошо скрывали его глаза, так что он мог смотреть на него, как хотел, без того, чтобы кто-то узнал, включая его самого. Каждый маленький жест, каждый маленький вздох были видны ему. То, что он увидел, его беззаботное и почти расслабленное отношение, было совсем не тем, что ему понравилось. Он не доверял ему, было очевидно, что не доверял, и это чувство было взаимным. Его легкая поза, должно быть, была сфабрикована, чтобы сбить его с толку. Вероятно, он ждал, когда он ослабит бдительность, чтобы он мог либо атаковать, либо сбежать, все зависело от его выбора и слов на ночь. (На самом деле, Смайл боролся, чтобы не вести себя как Деку и не развеять подозрения Сотриголовы относительно его личности. Он понятия не имел, как Сотриголова отреагировал на его действия). Ему нужно было справиться с этим осторожно и внимательно следить за каждым словом, которое он говорил. Он не мог рисковать, что он убежит. Сейчас ему нужно было казаться ему дружелюбным и, хотя и не заслуживающим доверия, тем, кому он мог бы хотя бы немного доверять. Кто-то знакомый со стороны правоохранительных органов всегда был желанным для линчевателей. При некоторой удаче, возможно, Сотриголова мог бы направить его к выбору улучшения, который не включал бы в себя вырубание кого-то так сильно, что он терял свое чертово зрение. Нет, он не был слишком чувствительным, поскольку его причуда была основана на зрении. У него просто был здравый смысл. –Я - Сотриголова, герой подполья, — сказал он. Его плечи были сгорблены, тело напряжено, вероятно, готовый к драке. –Я здесь не для того, чтобы арестовать вас. Если бы я был здесь за этим, я бы уже это сделал, — поспешно добавил он. Слова о том, что он был здесь, не чтобы поймать его, показывают, что он был на его стороне. Однако намек на то, что он был сильнее его, показывает, что он был в позиции власти между ними двумя. Это было рискованно; намек на то, что он был сильнее его, мог сделать его осторожным, но это также могло сделать наоборот и заставить его наброситься. Он все еще был напряжен, но пока не нападал на него. Он считал это победой, но пока не собирался терять бдительность. –Вы уже некоторое время ловите преступников. Почему вы начали? Поддерживайте легкие и дружелюбные темы. Возможность отступить и уйти. Собирайте информацию, но никогда не переходите сразу к сути. Избегайте тяжелых вещей в начале и создайте прочную основу. Он пожал плечами. Пожал плечами. Он поднял бровь. Он был равнодушен к своему линчевательству? Знал ли он, почему начал? У него есть официальная причина? Или это было что-то, чего он не мог объяснить? –Лично я хотел помогать людям, — сказал он вместо этого, пытаясь понять, может ли он иметь связь с этим. –Хотя я не люблю быть в центре внимания. Подпольный героизм был для меня идеальным. Не то, о чем он обычно хотел бы говорить, но жертвы были необходимы. Никакого ответа. Ладно, тогда ему придется попробовать другой подход. Еще одна авантюра. (Деку, на самом деле, согласился с ним. «Ого, это так круто! Я не знаю многого об этих героях, так как трудно найти информацию о них, так как они не публикуются в интернете, а если и публикуются, то на сомнительных форумах и сайтах, куда я не хочу заходить. Боже, как бы мне хотелось сказать ему, как сильно я восхищаюсь и уважаю это! Может быть, если я скажу ему, что хочу спасать людей, мы сможем... может быть... работать вместе? А, может быть, и нет, это плохая идея. Тогда он сможет понять, что я подающий надежды герой, и начать присматриваться к подающим надежды героям, и он увидит, что я где-то ошибся, и он посмотрит на мой рост или мои интересы, или на что угодно, что могло бы связать Смайла с Деку, а затем он арестует меня и... Подождите, он хотел ответа! О нет, слишком позд- ...!) –Что-то происходит уже некоторое время. Он выпрямился— понял. Теперь это быстро привлекло его внимание. Линчеватель, ищущий неприятностей... Чтобы помочь или подраться? Друг или враг? –Вокруг этих районов было много исчезновений бездомных. Вы что-нибудь слышали о них? Он кивнул. Удивление вскипело внутри него, но он быстро загнал его вниз. На это не было времени. (Как он так быстро это понял? Неужели кто-то из его знакомых исчез? Из-за этого он здесь? Он работал на организацию?) –Полагаю, именно поэтому вы здесь. Может, мы как-нибудь поделимся информацией. Думаю, увидимся? Смайл наклонил голову набок. Сердце сильно колотилось в груди, все еще неуклонно. Он старался не дать страху заползти по спине. Почему он чувствовал страх? Предложив им встретиться, чтобы поделиться информацией, он увеличил готовность работать с ним. Между тем, не говоря ничего сейчас, он оставит его желающим увидеть его, чтобы получить больше информации. Чем чаще они встречаются, тем больше он может узнать о нем. Например, о его причуде, его привычках или о чем-либо, что могло бы связать его с настоящей личностью загадки перед ним. («О боже, Ластик только что предложил мне поработать вместе! О боже, это потрясающе! Подождите, нет, это не так! О боже, а что, если ему удастся выяснить мою личность?! Или что, если он уже знает это?! О, я так облажался! Ластик, мне так жаль, но я не могу! Я действительно хочу, я клянусь! Ах, но я не могу полностью отмахнуться от него, не так ли? Потому что тогда было бы очевидно, что я пытаюсь дистанцироваться от него и веду себя враждебно, и он арестует меня на месте, потому что я, как обычно, не буду ему полезен, и я действительно должен ему ответить, но я не знаю, что!») В конце концов, он просто пожал плечами. Он вздохнул и поправил очки. Конечно, все было бы не так просто. Для него было рискованно встретиться с героем. Рано или поздно они найдут информацию, либо то, чего не хватало полиции, либо то, что они уже знали. Это просто сработало бы быстрее, если бы он сотрудничал, поскольку так они могли бы спасти больше людей, но, возможно, Смайла это не интересовало. Или он предпочитал работать в одиночку. Это могло быть что угодно. Как всегда. Но это не было прямым отказом. Он мог с этим смириться. –Если вы когда-нибудь передумаете, я буду здесь. Может, увидимся. С этими словами он схватил свой шарф и с его помощью спрыгнул со здания, откуда пришел, уже направляясь в другое. Уход первым давал ему иллюзию выбора, что он влияет на результат. Это заставило бы его сожалеть о своих действиях, гадать, сделал ли он правильный выбор или разозлил его. Он не мог заставить его чувствовать себя в ловушке, поскольку он бы набросился. Или наоборот, он чувствовал бы себя слишком важным, что именно он вызвал его туда и с легкостью отмахнулся бы от него, что он заставлял его нервничать и чувствовать себя неуютно, потому что «он искал спасения». Ему нужно было подумать о многом и многое решить. Важно было не торопиться и все обдумать, чтобы никогда не совершить ошибку. Конечно, ошибки — часть человеческой жизни, но если просто сдаться и даже не попытаться это изменить, то у вас нет шанса быть героем. Он остановился на крыше и оглянулся, надев очки, чтобы лучше видеть. Только луна висела над зданием, но ни одна черная тень не прыгнула в ее свет. Он уже исчез. Впервые за эту ночь Сотриголова задумался, правильный ли выбор он сделал.