14. Новый товарищ

      Прохлада окутала меня с головы до ног. Невесомость завладела моим телом. Перед глазами словно пролетала тысяча мушек. Я словно застыла в состоянии, какое бывает перед обмороком, не в силах проснуться или пошевелиться. Когда я попыталась открыть глаза, фантомная сила надавила на меня, так что мои попытки предпринять хоть что-то не обвенчались успехом. — В таком состоянии тебе неведом страх. Можешь не пытаться проснуться — у тебя не получится. Сознание медленно начало приобретать вес. Отчего-то громкий голос не смутил меня, ведь был отдаленно мне знаком. — Долго же ты будешь пытаться бежать от судьбы? — произнес язвительный голос. А что мне мешает? Губы пересохли. — Я слышу тебя. Отлично. Благо, никакие потешные казусы Наруто не всплывали в моей голове, за что я была очень признательна своему подсознанию. — Твое тело в упадке. Твои мысли путаются. Твой дух слаб. Ты должна стать сильнее… Если бы я могла контролировать свое тело, я бы закатила глаза. Только Мудрец Шести Путей может читать мне нотации во сне. Все до сих пор было как в тумане, и я не могла контролировать свои мысли, однако то, что я хотела бы сказать, по наитию всплывало в моей голове в слиянии образов и несвязных предложений. — Я ведь говорила вам, что не гожусь для роли спасительницы мира шиноби. Неожиданно для себя я осознала, что воспоминания из моей прошлой жизни ощущаются как нельзя точно. Всё то, что я забыла. Все мелочи: случайные взгляды прохожих, запахи домашней еды, мои маленькие радости и грусти в одночасье всплыли в моей голове больной вспышкой, вызвав у меня нездоровый приступ радости. Я постаралась вспомнить как можно больше и с ужасом поняла, как много я забыла. Ооцуцуки игрался со мной, будто не было больше меня — был он. Видимо, так он наказал меня за проявленное в его сторону неуважение. — Не забывайся. Былая насмешка утихла в моей душе. На смену ей пришли негодование, злость, печаль и тоска по тому, что я только-только снова обрела и тут же потеряла снова. — Ты обязана оправдать мои ожидания. И я знаю, ты сможешь. Мисаки Узумаки сможет. Я не помню своего настоящего имени. — Мисаки Узумаки — твое имя. Я забываю, что было до Мисаки. Кем была я до нее? — Это не имеет значения. С того момента, как ты обрела возможность прожить новую жизнь, вы стали одним целым. Вы — то, что существует неразрывно. «Вы». Что из этого «вы» мое «я»? Мудрец промолчал и ответил уже мягче: — Недостаточно задать вопрос, чтобы получить на него ответ. Постарайся. И, — Ооцуцуки не мог запнуться, как божественный дух, и тем не менее он запнулся, — сделай это как можно скорее. Ты должна начать действовать, иначе я заберу все, что у тебя есть — твою память. Без памяти ты не сможешь выполнить миссию, данную тебе мной. Ходить кругами, в надежде выпутаться из цикла… Я потерялась во времени и запуталась в своих мыслях. — …Не твое истинное предназначение. Вскоре я проснулась. *       Ощущение тошноты накрыло меня сразу же, как я разлепила свои глаза. Меня не отпускало дурное предчувствие, что поселилось глубоко на подкорке между сердцем и кожей. Я откинула одеяло. Оно показалось для меня гремучей змеей, не дающей выпутаться из ее крепкой хватки, и это чувство нервоза меня доконало. Я яростно швырнула этот комок из наволочки и пуха так, будто он представлял угрозу для моей жизни. Быстро поднимаясь на ноги, я не заметила, как ужасно холоден мой пол. Разъяренно броситься к умывальнику и окунуться туда с головой было самым правильным решением в моей жизни. На мгновение боль утихла. Я хлебала воду, при этом пытаясь не обращать внимание на сухой и заложенный нос. Капли были везде: на потолке, на полу и на стенах. Я подавилась водой и прокашлялась, агрессивно ударяя себя по грудине. Дышать ртом было очень тяжело, горло отвратительно болело, а голова гудела. Мои ноги еле держали меня на месте, дрожа. Дрожала я вся. Шаг за шагом я приблизилась к кровати, но меня начало мутить. В тумбочке рядом я нашла свою опору и не нашла таблетки. Я судорожно свалилась на кровать, мучаясь от холода и не желая укрываться одеялом. Подушка казалось врагом номер один, ибо была горячей настолько, что рядом с ней даже лежать было невыносимо. В голове всплыл разговор с Ооцуцуки. Я постаралась выудить из этого калейдоскопа случайных обрывков слов самое важное, и чем усерднее я вспоминала, тем меньше у меня это получалось, пока в конце концов я не забыла все. Смысл разговора, как и факт его существования я не забыла, и все же… было ведь еще что-то? Чувство необъятной тоски заглушило физическую боль. Я что-то забыла, и это что-то было для меня очень важным. Я тихо всхлипнула. Но не было слез или чего-то на подобии, что бывает, когда тебе невыносимо грустно. Во мне взыграло желание лазить по стенам: я не знаю себя, я не понимаю, почему мне плохо, но мне плохо. Я должна успокоиться, ведь даже не помню причину своих метаний, и не могу. Я не могу оплакивать исчезнувшее — я не могу вразумить, что у меня исчезло. И исчезла какая-то часть моей души. С огромным усилием у меня получилось уснуть. * — Дела… Через отражение зеркала, которое на днях я еле отмыла от разводов, на меня смотрит совершенно незнакомая мне девочка. Она не пластична и не гибка, сегодня утром еле встала с кровати и много ест. Разве так выглядит ниндзя? Я собиралась начать тренироваться потом. «Потом» никогда не наступало, и я сомневаюсь, наступит ли оно в скором времени до того, как начнутся серьезные миссии. Одна мысль о том, что я буду находиться в тылу, а Саске и Наруто будут сражаться не на жизнь, а на смерть, вызывала у меня неспокойные мысли. Жизни меняются, а одно остается неизменным — страх жить и дышать. Поэтому я лежу и не шевелюсь целыми днями на своей кровати. Недавнее видение, если так можно было назвать встречу с Мудрецом Шести Путей, до сих пор вызывало у меня неприятный трепет, но больше так сильно меня не тревожило. Наруто и Сакура иногда заглядывают ко мне, чтобы убедиться в том, что я не умерла с голоду или не потеряла рассудок. И эта засасывающая меня скука никогда не оборачивается для меня ни печалью, ни радостью. Просто никакущее настроение, и изменить его не способно ничто. Медитировать я стала не выходя из дома. Затхлый воздух я не выношу. От кондиционера, если честно, так себе пахнет старыми общажными стенами, поэтому я всегда сижу с настежь открытыми окнами. А так мне вполне себе уютно. Ночами только плохо: понимаю, что надо тренироваться и вот-вот начнутся миссии, да вот не могу заставить себя встать с постели. Это стало частью моей повседневности. Наруто, Саске и Сакура не цеплялись ко мне с расспросами, потому что я ясно дала им понять: да, я дружу с вами и нет, я не в обиде. Стало чуточку стыдно перед Сакурой, ведь она волновалась настолько, что напекла мне печенья, лишь бы я не расстраивалась, и я соврала бы, если бы сказала, что мне неприятна такая забота от близкого мне человека. Сейчас она пришла ко мне, аргументировав это тем, что всю ночь ей не спалось от переживания за меня. На бледном, не лишенном румянца лице, прорисовались едва заметные заломы на лице от грубой подушки. Сакура была очень, очень красива, может быть, даже прелестнее, чем Ино. Естественные голубые синяки под глазами не бросались в глаза, а, наоборот, дополняли ее итак нежное маленькое личико. И всегда в моменты малейшего негодования нахмуренные брови не умаляли ее красоту, а разве что создавали вид капризной непоседы. Зеленые тусклые глаза, прикрытые оборками редких ресниц, говорили вместо слов. Обычно первым делом смотрю в глаза Сакуре, и только потом слушаю, что же она скажет. Сейчас я не успела сделать ни то, ни другое. Сакура влетела в мою скромную комнату, и достала из подсумка (не без ругани) старые тряпочки. «Что происходит?» — пока я вставала с кровати, Сакура начала носиться туда-сюда между комнатой и ванной. Из ее бубнежа я выловила страшное слово, начинающееся на «У» и заканчивающееся на «борка». Вообще-то, я любила чистоту и была совсем не похожа на Наруто! (Сакура сказала, что мы с ним как две капли воды). Я убиралась каждые два дня по чуть-чуть: мыла посуду, протирала кое-где пыль. Наруто же ждал, пока его комната не захламится настолько, чтоб там пройти было невозможно, и только тогда с горем пополам убирался. Мое руки и ноги были перепутаны в простынях. Я приподнялась, чтобы с радостным кличем лицом вниз плюхнуться на кровать в позе морской звезды. — Помогла бы лучше, Мисаки! — Давай помогу! — Я резко села на место. Сакура взглянула на меня, покачала головой из стороны в сторону и ответила: — Забудь. — Только не злись, Сакура-чан! — Ну-ну, — она помахала ладонью и снова принялась вытирать пыль с верхних полок. Она улыбнулась: — Просто с таким не шутят. Коноха очень пыльная. Надышишься — и простуды не миновать. — Ведешь себя как моя мама, — я сидела, сложив ноги крест накрест, и, схватившись за пятки, откинулась на спину на своей кровати, глупо катаясь из стороны в сторону, будто неваляшка. Я карикатурно злобно захохотала. — Если бы она у меня была, конечно. Сакура, привыкшая к моим частым спектаклям, закатила глаза. Она забрала резинку со своего рта и сделала себе простой хвост, чтобы ей было проще разбираться в моем хламе. — Где у тебя тряпки для пола? — Там, — скучающе кивнула я Сакуре в сторону ванной комнаты. — Зеленая, висит на трубе за унитазом. Я принялась махать ногами и лепетать себе под нос. Вернувшись, Сакура выдохнула: — Перестань дурью маяться. Я закончу и мы пойдем на улицу. — Заче-ем? — У тебя, — палец Сакуры ткнул меня в лоб, — уже поплавка мозгов. И как ты еще не сгнила тут? — А правда, — успокоилась я, — зачем? Ты ведь не пришла сюда только из-за того, что переживала за меня? У нервозной Сакуры сегодня бровь дергалась еще чаще, чем обычно, а еще она чаще вздыхала. Я, Наруто, Сакура — мы все начали часто вздыхать, словно деды, из-за Саске, однако Сакура сегодня уж слишком этим пренебрегает. Я улыбнулась, удобнее устраиваясь на кровати. Дело в Саске? Что у нее могло случиться? Сакура замялась, и как раз в этот момент она больше походила на нашкодившего ребенка, чем я: — В том числе. Моя лукавая улыбка и взгляд исподлобья сломили Сакуру, и она, сдавшись, упала на кровать, словно в моменте перестала чувствовать ноги и поделилась со мной чем-то тихим и, наверное, сокровенным, настолько неслышно она говорила. — Маму в госпиталь положили. Теперь весь дом на мне, вот я и пытаюсь научиться держать порядок… пока папа на миссиях. На самом деле, я действительно сильно переживала за тебя, — она повернулась ко мне с лицом, полным неглубокой детской грусти, и схватила меня за ладони, — мама вернется из госпиталя, а отец вернется с миссии, а ты… Я замялась. — Прости, я выбрала неудачную формулировку… имею в виду, тебе же никто не помогает… Она осознала свои слова и боязно посмотрела на меня из положения лежа. — Сакура, — я прилегла рядом на живот и подперла лицо руками, чтобы видеть лицо Сакуры, смотрящей в потолок. — Совмещать приятное с полезным — не преступление. Забей ты, все в порядке. Лучше скажи мне, как ты? Сакура засомневалась. — Мама верит, что без нее дом придет в упадок. Я ведь не люблю домашними делами заниматься… да и не особо я ответственная, — обиженно призналась она. Непонятно правда, обижена на себя или на маму. — Я тоже могу тебе помогать. Ты ведь знаешь, что на меня можно положиться, — улыбнулась я ей, и моя улыбка слегка дрогнула, потому что я понимала: никто как раз таки на меня положиться и не мог. — Так… — я взглянула в окно. — Давай навестим Мебуки-сан? Сакура кивнула. Мы вместе закончили уборку, собрались и прогулялись до госпиталя. По пути мы купили для Мебуки-сан ягоды, ибо она их обожала. Я не посещала госпиталь с инцидента Учих. Из-за атмосфера былой печали за близких мне людей накрыла меня с головой. Но я быстро оклемалась от прилипчивого чувства тревоги. Оно и никак не уходило ни через пять минут, с тех пор как я переступила через порог больницы, ни через десять. Через двадцать же я дождалась Сакуру, которая вышла из палаты своей матери. На ее лице была тень нежности, смешанной с искренним сочувствием за мать. Я привстала со стула и аккуратно спросила у Сакуры о самочувствии Мебуки. — Она выздоровеет со дня на день. Обычная хворь. Она поблагодарила, — Сакура запнулась и вдохнула через зубы, — тебя за помощь. Мы неловко пялились друг на друга еще пару секунд. Я знала, что Мебуки не разделяет восторга Сакуры по отношению ко мне, но упорно старалась поменять свое мнение ради дочери, пусть и не показывала этого. Предвзятость такая сохранялась и других жителей Конохи, преимущественно людей старшего поколения. Никто не любит чужаков. — Пустяки. Меньше всего мне хотелось недомолвок с Сакурой. Надеюсь, проблема с ее родителями когда-нибудь решится. Однако учитывая их отстраненность от Сакуры и строгость, я не могла с точностью сказать, когда это произойдет и произойдет ли вообще. Но и Мебуки сейчас было не то, что не до меня. Ей было не до Сакуры вовсе. Она ее, безусловно, очень нежно и глубоко любила. Однако многие медсестры относились к ней слегка наплевательски, и Мебуки надо было следить за собой. Молодым и неопытным медсестрам старшие велели как можно скорее «лечить» пациентов — под лечить подразумевается скорее выпроводить из больницы, так как из-за резкого роста количества миссий ранга AB+ в прошлом месяце больных шиноби оказалось больше, чем госпиталь Конохи того ожидал, из-за чего все внимание должно было быть направлено на ниндзя Деревни Листа. Бумажная работа Хирузена передалась на неопределенным срок его помощникам — сварливому совету из шиноби старой закалки, поэтому разбираться с развернувшейся ситуацией было некому. Граждане Конохи как почитали, так и будут почитать господина Третьего, как одного из самых любимых и уважаемых правителей Конохи, закрывая глаза на то, сколько всего он упустил за время своего правления. Кизаши оплатил малочисленные счета своей жены в больнице, что было необходимо Мебуки. Дозы лекарства увеличивались, а увеличение дозы не означало более эффективное воздействие на организм человека… если уж пичкать таблетками, то хотя бы качественными — так решили родители Сакуры. После шиноби в приоритете стояло обслуживание и лечение клановых особ деревни, и уже после, на оставшееся время и ресурсы, госпиталь мог себе позволить заняться лечением обычных гражданских. Они давали практически только обезболивающее, притупляющее боль. Сакура понимала: уставшая от больничной суеты мама, вернувшаяся домой, будет непомерно зла, если застанет в доме беспорядок. — Ох, подожди секунду… — Сакура услышала голоса Мебуки, зовущей ее. — Я скоро! Сакура отлучилась, и теперь надо было себя чем-нибудь занять. Я посидела на месте две минуты и попыталась согнать с себя скуку. Поболтав ногами, я поняла, что мне срочно нужно поболтать с кем-то. Стены, потолок, пол, рябили сероватым цветом, словно я проходила в тумане. В этой части помещения не горели лампы, особенно днем, когда солнце было в зените. Когда я прогуливалась пешим шагом от одного конца коридора до другого, я увидела, как из одной палаты в коридор пробивается свет, постепенно наполняя холод госпиталя ярким солнечным окрасом. Теперь все вокруг меня было окрашено в оранжевые теплые цвета. Я выставила руку в сторону окна в конце коридора и понаблюдала за тем, как лучи света играют с моей кожей, и как в воздухе кружат малочисленные пылинки. Скрипнув окрашенными половицами, я на цыпочках двинулась в сторону солнечной палаты. Деревянная дверь не колыхнулась от моего кулака, однако я постучала больше ради приличия, нежели ради того, чтобы войти. Входить я не собиралась: только глянула посмотреть, откуда же исходит свет. Я, словно мышка, сначала высунула голову, осмотрев палату, а потом постаралась отыскать здесь людей. Мое внимание привлекла шторка, ограждающая взгляд посетителей от больного. Там же и находилось окно, через которое было видно солнце, обволакивающее половину госпиталя своими лучами. В палате вместо деревянного пола была крупная плитка, и пол здесь был такой чистый, что в нем я могла увидеть собственное отражение. Будто мне не хватило утреннего самоанализа. — Кто там? — спросил неизвестный голос. Он был мне смутно знаком. Я не успела ответить, как голос мягко и бодро произнес: — Входите! Я открыла дверь и помялась на месте секунды две, раздумывая, стоить говорить с незнакомцем или нет. Я быстро просунула голову обратно в коридор: холодный, пустой, одинокий. Поджав губы, я решительно кивнула головой, явно понимая, что теплая палата с потенциально новым другом будет лучше, чем серость скуки и ожидания Сакуры. Неспешно прошагав в сторону койки, я остановилась. Мое сердце невольно участило свой темп из-за некоего невроза, но, когда я увидела мальчика, лежащего на койке и смотрящего в окно, напряжение тут же спало. Его голова была перебинтована, как и руки в области предплечья. Одна нога была в гипсе. Если бы не широкие темные брови, я бы с трудом узнала в этом юноше Рок Ли. Без зеленого костюма его очень сложно узнать. Мы учились в одном классе, однако я редко видела его вживую. Несмотря на многочисленные ранения, Рок Ли выглядел воодушевленно и доброжелательно. — Привет, — скромно поздоровалась я. — Привет! Присядешь? — Рок Ли вел себя так, словно мы с ним закадычные друзья. Я неловко осмотрелась, не решившись нарушить личное пространство Рок Ли и сесть прямо на койку. Найдя случайный стул, я подтащила его ближе к себе и уселась. Справа от меня находилось окно, отдернутые занавески которого колыхались игриво и так, что щекотали мои щеки и изредка путались в моих волосах. Я стеснительно перебросила волосы на одну сторону. Мы молчали. Рок Ли в положении полулежа отвел голову в сторону улицы, смотря на небо. Он перевел на меня взгляд. Прежде чем он начал говорить, я поспешила объясниться: — Извини, что так внезапно вторглась сюда… Мы учились вместе, ты помнишь? Наверное, он не помнит. — Мисаки Узумаки. — Ах! Точно! — Рок Ли ударил себя по лбу. — Я вспомнил! Я-то думаю, что за лицо такое знакомое… Он улыбнулся целым рядом своих белоснежных зубов так, что его широкие ноздри забавно расширились. Я улыбнулась. — Я здесь с подругой. Прогуливалась по коридору, и мне стало любопытно, кто лежит в этой палате. Позволишь мне задать один вопрос? — Без проблем! Мне ужасно скучно находиться здесь целому днями одному. Гай-сенсей навещает меня лишь в перерывах между миссиями, так что мне приходиться тайком увиливать от ирьенинов, лишь бы потренироваться. Я уже чувствую, как теряю силу! — драматично произнес он, сжав кулак. Его брови нахмурились, нависая над его круглыми и черными глазами с очень пышными ресницами. — Эм… Так… Как ты сюда попал? — Я спарринговался с Неджи. Я охнула, не скрывая свое удивление. — Неджи Хьюга? Странно. Насколько я помню, у них не такие уж и плохие отношения, чтобы калечить друг друга. — А-а! — Рок Ли запротестовал и замахал перед собой руками, быстро пытаясь что-то объяснить. Он сразу почувствовал укол боли в плече. — Ауч… И продолжил: — Я очень настаивал на спарринге сразу, как только мы попали в одну команду. Я и раньше хотел с ним сразиться, но Неджи — очень занятой… «Если не заносчивый» — мысленно хмыкнула я. — …И он сказал, что потратит свое время на меня только в том случае, если мы каким-то образом окажемся в одной команде! А ведь он недооценил меня, и я смог продержаться в честном бою целых тридцать секунд! — Рок Ли гордо выпячил грудь колесом, широко улыбнувшись с лицом самого счастливого человека в мире. — Я просто был не в форме. Гай-сенсей поднатаскает на меня, и тогда Неджи придется попотеть! Я скрестила руки и откинулась на стуле: — Ха-а… Что-то мне подсказывает, ты ни в коем случае не сдашься, да? — Что? — насупился Рок Ли. — А зачем мне сдаваться? — Имею в виду, ты очень силен, раз способен принять поражение и продолжить работать над собой. Рок Ли во мгновение засиял. Его глаза восхищенно распахнулись. Он тут же взял меня за руки и чуть не расплакался: — Ты одна из первых, кто признал мою силу! Следующую свою победу я посвящу тебе, Мисаки-чан! Я густо покраснела и мне казалось, что мое лицо почти поплыло от стеснения, ведь никто еще кроме Наруто не приближался ко мне так близко и не держал мои руки. — Нет нужды, спасибо… — запинаясь, ответила я и постаралась отстраниться. Рок Ли смотрел на меня как на ангела, что, безусловно, мешало мне твердо ему отказать, ведь его щенячьи глаза, из которых хлыстала надежда, обезоружили меня в моей неловкости. — Прекрати донимать Мисаки. Я внезапно подскочила, обрадовавшись спасителю, кто бы это ни был. Тут же передо мной встали две фигуры: Тен Тен и Неджи. Тен Тен подбоченилась и стояла, строго смотря на Рок Ли, в то время как он, казалось, имел иммунитет к замечаниям и мило поприветствовал своих сокомандников. — Привет, Тен Тен, — я поздоровалась с ней, и в ответ она улыбнулась мне краешками рта. — Привет, Мисаки. Стоит отметить, Тен Тен была из тех, кто знал обо мне и не относился ко мне предвзято. Тен Тен вообще уважала людей сильнее ее, особенно женщин, так как сама стремилась к силе и считала, что необязательно нужно быть парнем, чтобы идеально владеть тайдцюзу. Как-то раз я подралась с ровесником, когда еще была в приюте, и тогда мы с ней впервые увидели друг друга, пусть и не разговаривали. С того момента у нас с ней сохранялись приятельские отношения, и мы нередко помогали друг другу в учебе, перебросившись парой слов. Неджи же относился ко мне более холодно. — Каково вам быть в одной команде? — поинтересовалась я одновременно у всех, стараясь изменить напряженную атмосферу. — Ну… — Тен Тен замялась, смотря на Рок Ли. Она перевела взгляд на Неджи и без слов предоставила ему право ответить на этот вопрос, так как сама по видимости была еще не уверена в своем ответе. Неджи взглянул на Тен тен. — Ничего необычного. Рок Ли же, наоборот, был полон энтузиазма: — Я рад, что именно Гай-сенсей стал моим учителем! Ребята, спасибо, что пришли меня навестить! Неджи сомкнул губы, чтобы не сказать лишней грубости, ведь ему не хотелось распыляться здесь и сейчас. Он уже доказал свое превосходство над Рок Ли в недавнем спарринге, а глумиться над тем, кто уже проиграл было не в его принципах, пусть он и мог открыто высказать свое прямое мнение о проигравшем, сейчас ему не хотелось тратить на кого-либо свое время. Его отстраненность и внутреннее раздражение выдал пассивно-агрессивный вздох. Он повел плечами и посмотрел в сторону, корчась от громкости Рок Ли. Тен Тен была терпимее, но ей тоже было невмоготу справляться с буйным мальчишкой, отчего меня пробрало сочувствие к Рок Ли и я мило ему улыбнулась. Тен Тен наклонила голову, чтобы достать из подсумка фрукты для Рок Ли, и два пучка на ее голове забавно подвигались в разные стороны, растрепавшись, когда она резко выудила яблоки из сумки. Она сухо положила их на тумбочку без всяких сентиментальностей. Однако Тен Тен не была черствой, поэтому сдалась и улыбнулась Рок Ли. — Выздоравливай скорее. Она тут же сделалась грознее. — И только попробуй снова нарываться на соперников сильнее тебя! Мы с Неджи не хотим выполнять работу за троих. Рок Ли бодро кивнул, еще раз поблагодарив Тен Тен. Неджи удостоверился в том, что Рок Ли не отшибло голову, ведь он настаивал на повторном спарринге, и отправился тренироваться. Тен Тен осведомилась о моем нахождении здесь, и после того, как она узнала предысторию, радостно отправилась искать Сакуру. Теперь в палате снова остались только я и Рок Ли. Только через то, как медленно он моргал и задумчиво смотрел в окно с застывшей улыбкой можно было догадаться о чем-то, что скрыто в его душе. Наруто и Рок Ли во многом были схожи. Рядом с Рок Ли, также как с Наруто все слова рвутся наружу, ибо он создает впечатление человека, который не осудит другого, поэтому слова, выпаленные мной, были не случайными: — Ты похож на одного моего друга. — Правда? — Рок Ли повернулся ко мне. — Он силен? — Да! — Сказала я громче, чем планировала, отчего Рок Ли чуть вздрогнул. В нарочито небрежной манере я прочистила горло и откинулась на стуле. — Он очень силен. — Вот оно как. Надеюсь, когда нибудь мы с ним сможем устроить дружеский спарринг! — воинственно провозгласил Рок Ли. Я, стараясь снять напряжение и весь фокус с моего стыда, перевела внимание Рок Ли. — Поешь яблоки. В них много витаминов. — Точно! Рок Ли мигом повиновался и взял с тумбочки пакет с яблоками, ловко развязав узелок и выудив оттуда два яблока. — Угощайся. — Нет, спасибо, — предвещая дальнейший вопрос, я объяснила Рок Ли свой отказ. — Я не люблю зеленые яблоки. У меня от кислого зубы сводит. Рок Ли понимающе медленно кивнул головой вверх, с коротким: «О…» и положил яблоко на тумбочку туда, куда положил и пакет с остальными фруктами. — А какие ты любишь яблоки? Я открыла рот, чтобы ответить на вопрос… и поняла, что не знаю, какие яблоки люблю. В голову пришло воспоминание о тех детях из клана Учиха, которые погибли несколько лет назад. Я опустила взгляд в пол и неуверенно ответила: — Наверное, красные. Они сладкие. А еще желтые… практически красные. И, думаю, темно-красные. Они горчат, но мне тоже нравится. — А какие твои любимые цвета? — Я не люблю желтый и оранжевый. — Но я ведь спросил о твоем любимом цвете! — Ай, — отмахнулась я рукой, — это бессмысленно. Я все цвета люблю. — Кроме желтого и оранжевого. Почему? — Слишком ярко. — А я люблю наблюдать за закатами и рассветами. — Мы ведь не о них говорим! — И что? Мы замолчали. — А тебе не с кем говорить, да? — я позволила себе немного бестактности. Я часто говорю и только потом думаю. — Да, — Рок Ли и бровью не повел, оставаясь таким же жизнерадостным. Он закутался под одеяло. — Спасибо тебе. — И тебе, — я улыбнулась и встала со стула. — Я уберу его, Мисаки-чан! Я помахала Рок Ли и поспешила навстречу Сакуре. Рок Ли вслед крикнул мне: «Пока-пока», и я была рада, что наткнулась именно на него, ведь он поднял мне настроение своей простотой и открытостью. Когда я тихо заперла за собой дверь, я увидела беседующих на скамье Сакуру и Тен Тен. Они обе выглядели вовлеченным в разговор. Я не постыдилась влезть в их разговор и бесшумно подошла ближе. Сакура вздрогнула, когда заметила меня. — Зачем ты крадешься? — Мы же в больнице, — полушепотом сказала я, насмешливо приставив указательный палец к своим губам. — Предлагаю поговорить на улице. — Тен Тен поочередно посмотрела на Сакуру и на меня, ожидая нашего ответа. Единогласно мы решили провести время вместе на улице. Тен Тен предложила вместе потренироваться на полигоне, однако мы с Сакурой сразу резко отмели эту идею, и обе потому, что не любили потренироваться. Нам только дай повод расслабиться. — Раз уж мы собрались, было бы совсем некрасиво посвящать этот день тренировкам, — умно заключила я, на что Сакура быстро закивала. — Эм… Хорошо. — Тен Тен была сбита с толку. Спустя недолгие уговоры она согласилась с нами. Мы прогуливались по свежим после дождя улочкам Конохи, обсуждая разные незначительные мелочи. Иногда наш лепет перерастал в шумный хохот, и местные бабушки шикали на нас, пока мы старались не рассмеяться еще больше. Я никогда бы не подумала, что с Тен Тен может быть настолько весело. Несмотря на то, что она не любила выделяться, Тен Тен обладала завидными знаниями в области ирьёниндзюцу и сама мечтала стать ирьенином. Учителя пытались раскрыть ее талант, а Ирука-сенсей одолжил ей книги из своего личного запаса, ибо не посодействовать дисциплинированной куноичи считалось преступлением. На нее делали большие ставки в начале обучения, что было редкостью для шиноби не из известного клана. Однако труда оказалось недостаточно и мелкие успехи Тен Тен не смогли затмить недостаток внутреннего таланта, что, безусловно, заставило учителей бросить попытки взращивать ее потенциал. Я была рада, что она попала в команду под предводительством Майто Гая, ведь кто, как не он, является живым доказательством того, что успеха люди добиваются и без природного таланта. О его мощи ходит много слухов, однако все это стирается в пыль при упоминании того, что он не владеет ниндзюцу и гендзюцу, опуская его в глазах других людей. Только истинные шиноби признают его умения по достоинству, а таковых можно было сосчитать по пальцам. Из-за своеобразного характера и поведения многие вовсе считали Майто Гая слабаком, что было в корне неверным суждениям. Тен Тен тоже поддалась чужим размолвкам и не была рада, когда узнала, кем будет ее сенсей. В своем сердце она теплила надежду на перевод в другую команду, однако поняв, что это маловероятно, ей пришлось смириться. Руки Тен Тен опустились. Я и Сакура смогли ее поддержать, пусть Тен Тен и относилась ко мне с тенью скептики, она уловила мою искренность и прислушалась ко мне тоже. Сакура и Тен Тен имели потенциал стать поистине близкими, потому что их связывает больше, чем кажется на первый взгляд. Они не попали в одну команду и сетовали на несправедливость старейшин. У меня было другое мнение на этот счет. В любой команде должен быть баланс, а Сакура и Тен Тен с одинаковой страстью стать сильнее, но делающие по каким-то причинам недостаточно, были похожи друг на друга, словно две капли воды. И постоянно находясь вместе они бы только тянули друг друга на дно, в какой-то момент начав соперничать. А соперничество в случае, когда вы оба слабы и не знаете, что вам делать, чтобы стать сильнее, только спровоцирует страх, оттуда — лень, и спуск по накатанной. В соперничестве кто-то должен быть сильнее, а другой же должен воспользоваться незнанием первого о том, что он, оказывается, сильнее, чем предполагает. Только тогда второй станет сильнее и, вероятно, одержать превосходство над первым. Конечно, только если первый не слишком поздно осознает, что он был сильнее: тогда это будет бой не только с соперником, но и с самим собой, что может дать обоим огромную силу. Нужен лишь толчок. В случае Тен Тен, что Рок Ли, что Неджи является отражением какой-то из ее частей внутренней себя, что подтверждает теорию о балансе сокомандников. Если только она поймет, в какую сторону ей стоит расти, с помощью людей, окружающих ее, Тен Тен обретет истинную силу. Ведь это одна из заповедей ниндзя: «Уметь пользоваться обстановкой», не так ли? Рок Ли отражает упорство, несмотря на отсутствие таланта. Казалось бы, они с Тен Тен в этом похоже тоже, но разве мало шиноби, трудящихся несмотря на отсутствие таланта? Если не учитывать самое очевидное различие: что Рок Ли готов в щепки разбиться, лишь бы стать сильнее, в то время как Тен Тен предпочтет совмещать теорию и практику, то они были очень похожи. Ну, и соответственно, слишком разными. Они были похожи не так, как Тен Тен и Сакура. Сакуре не хватало мотивации, Тен Тен — поддержки, а Рок Ли… Рок Ли просто не сдается. «Слабоумие и отвага» — кто-то скажет. «Сила» — скажу я. Тен Тен была слишком умной, чтобы понять, что она не та, кто однажды спасет весь мир, если придется; она не та, кого будут отправлять на миссии ранга S+. И она вовремя остановилась, иначе бы слепое желание стать лучше только бы потратило ее силы, а не преумножило их. Так она считала. Значит ли это, что Рок Ли был недальновиднее, чем она? Может быть. Но Рок Ли, мальчик, что не сдался, когда оказался побит своим новым сокомандником в первый же день, был мудрее, чем Тен Тен. Он не думает. Он просто делает. А к Неджи Тен Тен только присматривалась. Как к потенциальному сопернику, конечно, хоть и понимала, что она ему не ровень. Ей просто было приятно наблюдать за сильными шиноби, а Неджи мог таким стать в считанные секунды, — думала Тен Тен. Если так посудить, Неджи всегда скептично относился к рожденным быть слабыми. Но на мое удивление, никакой негативной реакции от Неджи в сторону Тен Тен не поступало. — Не считаешь, что слишком рано сдаваться, Тен Тен? Мы ведь еще генины. Еще будет много времени, чтобы стать сильнее, — улыбнулась я. — Не знаю… — А мне кажется, что Мисаки права, — пожала плечами Сакура. — Наверное. Тен Тен больше была склона верить Сакуре, себе подобной, чем неизвестной девочке (даже несмотря на все наше общение до), еще и из клана Узумаки. Ей казалось, что, как я могу судить о слабости, когда сама выходец такого сильного клана. Жаль только, что она не знает, насколько я на самом деле немощна. Я резко выпрыгнула перед Сакурой и Тен Тен и уперла руки в боки. — Ой, давайте не будем о таком хотя бы сейчас! Погода отличная. Может, поедим данго? Сакура засияла: — Я бы не отказалась! — Принцесса платит, — Тен Тен прошла мимо меня, положив руку мне на плечо. — Я? — но Тен Тен уже молча и довольно шла в сторону закусочной, пока Сакура звонко хихикала. — Стойте! — я спохватилась, чтобы догнать подруг, широко улыбаясь. — А почему я принцесса? — Потому что ты, — к Тен Тен присоединилась Сакура, так что они в один голос заключили, — единственная девочка Узумаки, которую мы знаем! Мы вместе разразились звучным смехом, да так, что даже птицы стали щебетать нам вслед. Все было бы славно, если бы, жуя данго, я не наткнулась на Какаши-сенсея. Оказывается, сейчас у нас шла тренировка.