15. Удан-Оданго!

      В одной руке Какаши держал книгу, в другой — скромно прятал данго. Он виновато смотрел на меня, будучи сгорбленным. Все мое тело замерло. Когда я окончательно поняла, что это Какаши-сенсей, мои брови взметнулись вверх. На расстоянии двух вытянутых рук находился тот, кому никак нельзя было оказываться здесь, передо мной, и лицезреть то, как мои глаза вылетают из орбит. — О! Не может быть… Я на пятках повернулась на сто восемьдесят градусов в сторону выхода. «Как же так?!» — взмолилась я богам. Мужской голос пригвоздил меня к полу, не успела я сорваться с места. — Мисаки! Ох, я никогда никого и ничего так сильно не боялась в своей жизни, как строгого тона! И все же надо было бежать! Я все еще могу. Только пару шагов, а там… А если он побежит за мной? Что тогда делать? Как же мне быть! — Почему ты не на тренировке? Я замерла в движении несостоявшегося бега, и, понурив голову, стыдливо повернулась к Какаши лицом. Точнее, своей макушкой, ибо глаза мои смотрели в пол, а привычка теребить одежду у живота так с детства никуда и не ушла. Запнувшись, я начала мямлить пустые оправдания, но под гнетом взгляда Какаши замолчала. — Я ищу вас. — Резко промолвила я, точно на меня с небес снизошло озарение. На мой задранный подбородок и серьезное лицо, держать которое было неимоверно трудно (подрагивающие брови и губы давали об этом знать), Какаши-сенсей вскинул голову, щурясь. — Ах, да… — Какаши заглянул в книгу, и мне казалось, что все обошлось, пока в какой-то момент он не задумался. Какаши недоверчиво взглянул на меня исподлобья. — Но я ведь говорил Наруто и Саске потренироваться самим… а где была ты? — Я проспала. Потом Наруто и Саске сказали мне найти вас, потому что у них там… Стоило ограничиться только первым предложением. — …Проблемы с техниками. Какаши смотрит мне в глаза. — …И только вы можете им помочь. Поверил или нет? — …Так как вы наш дорогой сенсей. Какаши выгнул бровь: — У них отказали руки? — Что?! Нет! — испуганно воскликнула я. — Тогда не понимаю, какие у них могут быть проблемы со спаррингом… — Ох, еще какие! — заверила я потерянного сенсея и от незнания, куда деть свою неловкость, быстро села на ближайший стул. — Правда? — протянул Какаши. — О, да! — я энергично закивала головой. Какаши или читал между строк, или просто пялился в книгу, пытаясь восстановить в своей расслабленной голове логическую цепочку нашего диалога. Отчего-то я была уверена в том, что лгу здесь не только я одна. Острый взгляд Какаши приметил: я могу сидеть смирно, словно являюсь самым порядочной ученицей на свете, а это значит, что я в кои-то веки научилась блефовать. — Ты мне врешь. Тебя ведь не было на тренировке, я прав? — Какаши поджал губы в манере деревенской отчаянной домохозяйки, и я тут же представила его с коконом из полотенца на голове, в одной руке держащим половник, а в другой — трубку стационарного телефона (каких, к слову, я здесь еще не видела), отчитывающим свою дочь за прогулы. Ну и страх! Я помотала головой, развеивая это мультяшное облако фантазии прямо передо мной. Речь идет о Какаши и об его уклоне от его прямых обязанностей! Он может строить из себя прилежного сенсея столько, сколько хочет — что я говорю ради красного словца, ведь Какаши, очевидно, плевать: он не хочет, совсем не хочет быть прилежным сенсеем. — Вас тоже, Какаши-сенсей! — я запнулась от неуверенности в своих словах, а ее во мне вызывал совершенно непоколебимый вид Какаши. На его лбу выступила испарина. — Да вы дилетант! — с ужасом воскликнула я. — Вы ведь сами отдыхаете вместо тренировок! Какаши стучал пальцами по обложке книги и резко остановился. Он грозно посмотрел на меня, и это означало конец этого бессмысленного и глупого разговора, в коем мы оба выглядели откровенными болванами. Вот только я ребенок (представить меня, маленькую и беззащитную девочку), которой по природе своей дозволено паясничать, а Какаши — взрослый лоб, которому не пристало на равных соперничать с дитем. Это же означало и то, что он не обязан оправдываться передо мной. — Я всего-то зашел передохнуть. — Вы на тренировках ничего не делаете, кроме того, что маетесь дурью и сетуете на наше правительство! Какаши огляделся по сторонами и устрашающе улыбнулся: — Довольно. Я замолчала, а Какаши облокотился на стол, скрестил пальцы, на которые положил свое подбородок и устроился поудобнее, поерзав на месте: — Давай-ка поговорим о другом. Почему ты не явилась на тренировку? Моя храбрость улетучилась, а пафос рассыпался на осколки маленькой неправды, которая сейчас так и норовила вырваться из моего рта: — Начну с того, что мне очень нравятся тренировки с вами и… — Мисаки. Я кусала одну сторону щеки и при этом сжимала губы, отведя их трубочкой в сторону. Ладонь моя настойчиво потирала запястье, и настойчиво не в плане силе нажатия и, соответственно, боли, а в плане опоры, когда ты трешь свои конечности: ладони, руки, плечи, чтобы справиться с волнением. Конечно, сейчас мне не было страшно. Больше стыдно не за то, что не пошла на тренировку, а за то, что попалась, отчего, стало быть, даже смешно. Еще и Какаши смотрел та-ак долго, что я не смогла подавить в себе маленький смешок. — Что смешного? Я отрицательно помотала головой: — Ничего. — Почему ты не тренируешься? — Я тренируюсь! Какаши выгнул бровь. — Мне нечего сказать. — Не первый день. — Монотонно отчеканил Какаши, стуча указательным пальцем по столу. — Я забыла. Какаши прикрыл глаза, тяжело набирая в легкие воздуха, будто вот-вот, и он разразится тирадой о том, как банальна моя отговорка. Он придвинулся, облокотился руками на край стола и вскинул ладонь, искренне не понимая: — Неужели ты… ты ничего лучше не могла придумать? — Но я правда…! — Что насчет вчера? Позавчера? Я молчала. Какаши чувствовал, что разговаривать со мной бессмысленно, и прикрыл глаза, меняя траекторию диалога. — Объясняю проще. Это не может длится долго, ты ведь понимаешь? Не знаю, в чем причина твоих прогулов, но ты должна взять себя в руки, пока пересуды окружающих тебя не доконали, а, поверь, рано или поздно они доконают. — А мне можно отказаться? — Нет, — улыбнулся Какаши одним глазом. Он вынул неизвестно откуда данго и открыл книгу волшебным образом сразу же на правильной странице. Я запнулась, не решаясь сказать причину. Упоминать тот случай с Ооцуцуки означало прямо признаться в своем сумасшествии. Пусть я и не сумасшедшая, мне никто не поверит. — Я чувствовала себя плохо, — мой голос прогнулся под страхом также, как табуретка под тяжелым старым телевизором. Стал тише, неуловимее, и сквозил призраком свежей, хорошо сокрытой печали. В такт внимательному взгляду Какаши мое сердце тревожно замерло, не смея больше биться. — В чем причина? — Пять дней назад у меня начались проблемы со сном, — ответила я, словно сдавая рапорт, и проморгалась. — Я не уверена в том, что вообще засыпаю, потому что стоит мне закрыть глаза… кошмары. А потом ночь сменяется утром, и так по новой. — Ты обращалась в больницу? — без всяких эмоций спросил Какаши. — Нет, — тихо ответила я. — Как твоя чакра? — В порядке, — все также тихо бормочу ответ. — Тогда это лишь вопрос времени. Если бы ты хотела, ты бы тренировалась — я знаю, что прав, ведь ради своей цели человек способен сделать все, что угодно. Какаши хотел еще что-то сказать, но промолчал. То, что он сдался, я увидела по тому, как он снова вернулся к чтению книги. Напряжение повисло в воздухе. А потом Какаши все-таки подал голос: — Возможно, ты пытаешься не нагружать себя лишними нагрузками, ошибочно полагая, будто это облегчит твое состояние. Но порой то, что изматывает нас физически, дает нам силы двигаться дальше по духовному пути. Закаление тела означает закаление характера, силы воли и разума. У каждого есть долг. У родителя — воспитывать свое дитя, у учителя — передавать опыт следующим поколениям, у шиноби… — Оберегать? — Выполнять миссии. Я нахмурилась. — Что для вас значит «выполнять миссии»? — Отдать Конохе свой долг. Я помотала головой, не желая принимать такое видение мира. Какаши, я была уверена, так не считал, потому что я помню эту строку из учебника, какие нам выдавали в Академии еще пару лет назад. — Что насчет ирьенинов? — оживленнее спросила я. — Они тоже защищают нашу деревню, но несколько иначе, чем традиционные шиноби. Раз ты не хочешь убивать, ты выучишься на ирьенина, верно? Резон. — …Нет. — Тогда ты хочешь быть убитой? — …Нет. — Тогда становись сильнее. — Но… — Не обманывайся здешним ярким солнцем. Однажды с тебя потребуют, и единственное, чем ты сможешь отплатить — это твоя сила. Не будет силы — возьмут жизнь. Я вспомнила разговор с Хирузеном в его кабинете. Какаши был прав. Воспринимать происходящее так легкомысленно все равно, что идти на верную смерть. Я не по своей прихоти оказалась в Конохе, точно также, как и не по своей прихоти стала ниндзя, однако если я не буду действовать по уготованному мне сценарию меня так или иначе сожрут с потрохами: или Ооцуцуки, или Хирузен. Отчего-то первый не вызывал столько отвращения, как второй. Я помнила о том, что он сказал мне тогда в своем кабинете. И у всех, как заведенная пластинка, на языке крутится одно и тоже слово, состоящее из четырех букв: «Долг». Не пристало людям поступать, как людоеды — кровожадно и жестко, ограничиваясь мыслями о долге перед своей страной. Пчелы, танцующие у цветков и шиноби, вынужденно убивающие, ибо такова природа здешнего человека. Главное: умело подать убийство под соусом благородства, чтобы с раннего детства люди брались за оружие. Казалось, словно все вокруг были слепыми и глухими. Словно только я понимала, какие ужасные вещи происходят в этом мире. В моей голове белой вспышкой и оглушающим звуком всплыл образ Итачи, затхлость в квартире Наруто и грубость Саске, — и все это было подтверждением того, что бороться нет смысла, ведь система — крысиной король, а мы, шиноби, животные, загнанные в эпицентр страха и переживаний. Неудивительно, что Какаши не стал меня отчитывать. В конце концов, все его близкие друзья умерли, пытаясь выбраться из этого порочного круга. Какаши напомнил мне о смерти, приближающейся ко мне каждый день, пока я лежу дома на своей мягкой кровати. Вот о чем говорил Мудрец Шести Путей… тогда я должна стать сильнее. И речь идет не о совести перед тем, кто даровал мне шанс на вторую жизнь. Сейчас я не могу заснуть, а когда-нибудь, высок шанс, не смогу проснуться. — Это не то, что ты хотела бы слышать, да? — Нет. Вы правы. Я уже даже и позабыла причину того, почему именно Какаши я выбрала в качестве своего сенсея. Сначала я скорее просто действовала из принципов, и сейчас всего лишь им не изменяю. Однако сейчас я была благодарна ему так сильно, насколько это можно. Уверена, пожалей он меня, и я бы продолжила брести в паутине рутинных дней, забывая о ценности своей жизни. Несмотря на то, что я ребенок и безотцовщина: за меня некому заступиться, некому меня научить и некому обо мне позаботиться, Какаши не жалеет меня. Он наставляет меня так, как сделал бы это самый славный в мире учитель. Пусть напоминание о бренности мира сбило меня с толку, слова Какаши придали мне внутренних сил и мотивации двигаться дальше, так что у меня появилось настроение и больше не приходилось притворяться веселой. — Вы меня не угостите данго? — А ты чистишь зубы? — Что за глупые вопросы? — надулась я. Какаши мимолетно ткнул в мою сторону палочкой, на которой держались оставшиеся два колобка риса: — Вот именно. Мои глаза вмиг загорелись. — Вы слышали что-то об игре «Удан-Оданго»? Прежде чем Какаши успел отказаться от любой моей идеи, я поспешила продолжить, и он закатил глаза. — Разве я недостаточно с тобой поговорил? — Пожалуйста! Какаши сразу хотел отказаться, но долго прятаться от моего молящего взгляда он не мог, а потому грустно отложил книгу в сторону уже во второй раз и устало взглянул на меня. — Что это за игра? — вяло спросил он. Я радостно вскочила с места, по наитию захлопав в ладоши и запищав: — Вы сыграете? Спасибо! Похоже, Какаши сжалился, ибо стал вести себя мягче. Скорее, он воспринял это как соперничество с Майто Гаем, что-то надоедливое, в то же время доставляющее радость. — Правила просты: игра рассчитана на двух игроков, — я показала Какаши указательный и средний палец с максимально серьезным выражением лица. — Один — действующий, то есть я, второй — угадывающий, то есть вы. Действующий, — я ткнула в себя указательным пальцем, — должен схватиться за кончик палочки так, чтобы шарики находились на другой половине палочки. Угадывающий, — палец повернулся в сторону Какаши, — должен предположить, «Уданго» или «Оданго». Действующий ломает палочку. Если скол оказывается ближе к шарикам, то это «Уданго», а если скол высоко и отломить получилось мало, то это «Оданго» Если угадывающий сказал верный ответ, то он выигрывает. Если угадывающий сказал неверный ответ, то действующий говорит: «Скол или ты от данго далеки — отданго!» и приз переходит ему. — А приз, как я понимаю… — Данго! — Улыбаюсь я. — Ваше данго! — Кажется, я забыл значение этого слова. — Пробубнил Какаши себе под нос. Одна из причин, по которой он согласился, это погода: солнце лучезарно искрилось на фоне голубого неба, так, никаких мелких облаков не было и день обещал быть погожим, поэтому сбегать от меня было бы слишком изнурительно жарко. Вторая причина была неизвестна. Как мне кажется, она косвенно связана с первой. — Одна игра, и я отстану. — Я очень на это надеюсь. Когда данго было в моих руках, я дождалась, пока Какаши настроится на игру. Мы оба были сосредоточены настолько, что почти не дышали. — Загадывайте. Уданго или оданго? Какаши аналитически оценил положение палочки в моих зажатых пальцах, прикинул мою примерную силу, и исходя из увиденного сделал вывод, что скол будет находиться рядом с шариками. — Уданго, — уверенно и холодно отчеканил Какаши. Обычно ему было плевать на поражения в простых повседневных спорах с Майто Гаем, однако сейчас проигрывать было нельзя, ведь проигрыш означал бы то, что еще несколько лет ему придется выслушивать мои насмешки по поводу того, что в единственный раз, когда он решил самовольно выделить себе выходной, я настигла его, словно смерть покойника. — Оданго, пожалуйста… Треск. И… — Оданго. — Какаши удрученно перевел взгляд с меня на свое проигранное угощение и недовольно покачал головой. Впрочем, отчего-то он знал, что сегодня удача не на его стороне. — Я выиграла! — Широкая улыбка расплылась на моем лице. — Скол или вы от данго далеки — отданго! Гордость во мне билась через край. Победный клич оказалось произносить гораздо приятнее, чем я думала. Какаши нехотя отдал мне свое данго. Это была единственная причина, по которой его лицо выглядело таким угрюмым. Однако он, заметив, как я безмерно счастлива своей победе, сам заставил себя казаться более опечаленным своему проигрышу, чем был на самом деле. — Надеюсь, это заставит тебя завтра прийти на тренировку. Он никогда не признается себе в том, что победа его приятелей доставляет ему особые приятные эмоции. Ниндзя учат быть холодными ко всему и ко всем, да вот чтобы не сопереживать человеку поистине нужно быть холодной машиной, какими люди ниндзя и видят в большинстве своем, хотя часто это лишь образ. Я попробовала угощение и разочаровалась, ведь оно было не сладким, как я ожидала, а соленым, на что Какаши лишь пожал плечам и развел руками. — Все равно я не люблю сладкое. И вообще не фанат быстрых перекусов. Какаши похлопал по книге, намекая, что мне пора идти. — К слову о тренировке… Почему вы не могли просто оставить на тренировке клона, как вы это обычно делали? — Изначально я так и поступил… На мой вопросительный взгляд Какаши пояснил: — Но Наруто и Саске было не до меня. Поняв, что мне это не дало никаких ответов, он тяжело вздохнул. — Всё началось утром…       …Саске пришел на полигон в девять часов утра, Наруто — с задержкой на две минуты, а Какаши с задержкой на два часа. Он спокойно устроился у своего излюбленного дерева, игнорируя травинки и редкие полевые цветы, щекочущие открытые пальцы его ног и закинул одну руку за голову, пальцами мерно перебирая на затылке узелок повязки шиноби. Другой рукой Какаши держал рассказ в известной оранжевой обложке, изредка поглядывая на тренирующихся Саске и Наруто. Когда Саске только пришел, он действовал по своему встроенному в распорядок дня алгоритму тренировок, пока Наруто в это время валялся еще на солнышке минут десять. В этот момент Какаши вспомнил про Мисаки. Она точно также часто лежала на траве и смотрела на небо, ладонями вырисовывая в воздухе замысловатые узоры. Наруто потянулся, протер глаза и зевнул. Какаши зевнул бы, если бы его не волновал вот как один и тот же вопрос уже пару дней: — Где Мисаки? Тихий вопрос эхом отразился о близ стоящие деревья. С силой зашуршала листва, но и она не знала ответа, и вскоре успокоилась, став тише птиц, щебечущих вдалеке. Саске как-то странно поморщился и проигнорировал Какаши. Однако он решил ненадолго прервать метание снарядов и повернулся лицом к Какаши, чтобы ответить, глядя сенсею в глаза: — От нее уже пару дней ни слуху ни духу. …Наруто щурил глаза от слепящего солнца. Раньше он закрывал лицо запястьем, а сейчас ему хотелось смотреть и на солнце, и на небо. Уже не надо было закрывать глаза, чтобы все обернулось в пульсирующую темноту. И такое с Наруто происходило уже год. — Как ни слуху ни духу? — настоял Какаши. Голоса вокруг для Наруто звучали как однообразный шум. Он не отрывал глаз от четко белого круга в небе. — Рано или поздно она устанет отсиживаться в своей норе… — безразлично выдал Саске. Стук! Синхронно закричала пролетающая мимо птица. Наруто резко сел и обернулся в сторону звука. Это Саске в очередной раз смог метнуть кунай в центр мишени. Раньше бы Наруто расстроился, однако сейчас его мысли были заняты другим. Он отвел взгляд в сторону. — …Ну, или где она там, — Саске поморщился. Сейчас его волновало становление сильным шиноби и культивация. От разговоров о Мисаки он же отмахивался так, будто они для него были такими же надоедающими, как пролетающая мимо муха, а о самой Мисаки он говорил так, будто предугадывал концовку детектива: без интереса и скептично, что не могло не раздражать Наруто. Но больше его раздражала сама Мисаки. В своей голове он оскорбил ее всеми плохими словами мира, которые только мог себе позволить, а позволить он себе мог, увы, не так уж и много, и это тоже непременно выводило его из себя. Сегодня Наруто не хотел ловить на себе подозрительные взгляды, поэтому решил направить свои эмоции в активное русло. — Какаш-сенсей, когда мы будем учить более сильные техники?! Я устал делать одно и тоже! — Ты итак ничего не делаешь, — Саске закатил глаза, — куда уж тебе. Какаши перелистнул страницу: — Мы начнем учить новые техники тогда, когда вся команда будет в сборе. На лице Саске отразилась четкая тень сомнения. Наруто схватился за голову: — И сколько же нам ждать, пока вся команда будет в сборе, даттебайо?! Какаши пожал плечами и снова перелистнул страницу. Воздух с характерным звуком рассекался кунаями Саске. Тренироваться ему было куда интереснее, чем разговаривать с Наруто. — То, что Мисаки не приходит тренироваться, только ее проблемы, — четко сказал Саске. — Ты серьезно?! — Наруто повернулся в сторону Саске. — Чужая безответственность тебя обижает? Неужто Мисаки претендует на твое место, и ты боишься потерять уникальность? — Ты меня насмешил, — лицо Наруто померкло. — Правда? Я не вижу улыбки на твоем лице. В тишине полигона воцарилось многозначительное молчание. Какаши любопытно отодвинул книгу, и в его скучающих глазах пробежало пламя интереса. — Где она? Хоть кто-нибудь знает?! — Саске раздраженно повысил тон и провел ладонью по своим волосам. Все трое задумались. Наруто потупил взгляд в землю, Саске в угол, создавая вид внешней небрежности, а Какаши пялился в книгу. Три секунды его глаза не бегали по строчкам книги. Пальцы тихо прошлись по шершавому пергаменту бумаги. Наруто и Саске слишком молоды, чтобы вникать в суть вещей — Какаши быстро перебрал пальцами правой руки. Мисаки говорила, говорила и говорила. Тарахтела по поводу и без, точно внутри нее находился маленький и сверхмощный моторчик, заставляющий ее двигаться и постоянно перебирать своим языком туда-сюда. И в редкие моменты молчания она специально садилась на возвышенность, чтобы можно было болтать ногами. И, бывает, щелкает языком: «Цок-цок, цок-цок» — медленно, выводя из себя. Так, что хоть Какаши гаркнет, она угомонится максимум на минуты две. Но за эти несколько лет ее проживания в Конохе она еще никому не открылась хоть на чуточку. Она — фоновый шум, радио, которое можно поставить на пенек, и заниматься своими делами. Даже хуже, чем Наруто, потому что Наруто знал, что ему нельзя теряться во тьме, а Мисаки словно и не подозревала, что уже шесть лет бредет как в тумане. Она появляется, словно яркая вспышка из неразборчивого звука и света, яркая, как ладонь в окантовке утреннего солнца и неуловимая, как пыль, витающая в бликах горящего зарева. Появляется и исчезает, оставляя за собой лишь след глупых шуток, несдержанных обещаний и планов на завтра… Только Сакура видела ее, и то, только по выходным. Будто ни для Саске, ни для Наруто Мисаки не существовала. — Мы будем тренироваться без томатоголовой? — спросил Наруто. — Нет, не бойся. Она все еще состоит в Команде номер семь, пусть и является на тренировки только тогда, когда сама этого захочет, — успокоил мальчиков Какаши. — Я не боюсь! Мне плевать! — заикаясь, вскрикнул Наруто. — Вот мне, — Саске усмехнулся, — плевать. А тебе — навряд ли. Какаши прищурился: — Такими темпами придется менять состав команды. — Что? Мальчики удивились и переглянулись. Какаши закинул удочку и ждал развития событий, пусть и знал, что не очень-то и правильно начинать разговор о таких вещах. Он поочередно смотрел на мальчиков, половину своего лица прикрыв книгой. Саске и Наруто обычно сразу начинали драться или ругаться, а сейчас задумались и молча смотрели друг другу в глаза. Саске скептически пялился на сокомандника. Они оба имели общую мысль и сомневались в ее формулировке. Крохотная тень колебания исчезла, оставив только пищу для размышления и вопрос, на который не хочется давать ответ. — Что скажете? Я легко могу договориться об измене состава нашей команды… — Нет, — одновременно рявкнули мальчики. Какаши подавил улыбку и, утолив свой интерес, снова нырнул в книгу. Саске прочистил горло и в непривычной для себя спешке начал снова тренироваться. Если говорить начисто, Саске ценил Мисаки. Ценил, но не знал, в чем это проявляется, да и не хотел, чтобы об этом кто-то знал вообще. Саске дорожил Мисаки почти также, как Сакурой или Наруто. Каждого из них он принимал по разному, так как каждый по своему о нем заботился, и от каждого Саске скрывал свои истинные чувства. Мисаки заботилась о нем, когда случился инцидент Учиха. Она, несмотря на свой глупый характер, уважала его, что было ему лестно. Она ничего из себя не строила. Как к человеку Саске относился к ней хорошо. А как к ниндзя… он не считал ее ниндзя вообще. По его мнению, Мисаки не так уж и сильна, пусть иногда и могла сбить с толку и с ног Наруто. Так что и ее нахождение в команде не больше, чем просто данность и приятный бонус просто потому, что она одна из тех единственных, кому Саске когда-то открылся, и теперь он больше никого к себе не подпустит. Неважно, как близко Наруто стоит с Саске, ведь так или иначе он смотрит на него снизу вверх. И сейчас Наруто, наблюдая за Саске, с легкостью может сказать, о чем тот думает. И ему это не нравилось, потому что он думал о том же. Наруто, Саске, Сакура и Мисаки постоянно находятся рядом друг с другом, при этом все их разговоры редко когда были особо глубокими. Например, поголовно каждый из них считал себя очень умным подростком и каждый куксился, когда Какаши называл их несмышленными детьми. Наруто часто думал об этом. Он не любил думать о своих проблемах и всегда завидовал Сакуре, которая могла горько заплакать при малейшей царапине и Саске, который мог одним лишь взглядом показать, как ему плохо. Саске никогда не нравилось привлекать к себе много внимания. Раз за разом Наруто мерился силами с Саске в надежде, что однажды он выиграет и добьется признания окружающих. Наруто часто не понимал его собственные мысли и желания. Для него есть злость — это грусть, зависть, страх, обида, печаль. И есть дыра с прутьями в душе, через которую сквозит. Никто никогда не говорил Наруто, что его чувства важны, пока не появилась Мисаки. Она тоже ни разу не говорила, конечно, но Наруто знал: если она это скажет, он ей поверит. Наруто не мог объяснить, что это такое: когда ты видишь человека, и у тебя появляется странное желание выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле и говорить с ним без остановки. Часто появляется желание сказать свой самый потаенный секрет — что очень уж страшно, если ему поддаться. Много времени прошло с того момента, как Мисаки и Наруто вместе тренировались или просто говорили. Какаши встал с места и, привлекая внимание мальчиков, помахал книгой в воздухе, другую руку грея в кармане. — Сегодня по плану мы должны были исполнять миссию ранга D, однако Мисаки не пришла и сомневаюсь, что придет, поэтому сегодня без миссии. — В чем подвох? — нахмурился Саске. — …В следующий раз мы выполним сразу пять миссий ранга D и C, — мило улыбнулся Какаши. Наруто застонал: — Не-ет! Саске выдохнул через нос, подбочениваясь: — Так чем же тогда мы будем заниматься сегодня? — Какие есть идеи? — Вы же наш учитель, вы и должны знать! — недовольно вскрикнул Наруто, показав на Какаши пальцем. Тот лишь отвел глаза в верхний правый угол и почесал макушку. — Так, какие есть идеи? — Спарринг, даттебайо! — Выкрикнул Наруто. Какаши взглянул на Саске, ожидая ответа того. — Я согласен. — Тогда спарринг. *       Наруто сделал шаг назад и нахмурился, смотря на Саске, небрежно стоящего с руками в карманах. Прошло еще пару секунд, прежде чем Наруто сделал первый рывок в стороны Саске. Их кунаи звонко сошлись друг с другом. Лязг метала о метал резанул по ушам, не оставляя место былой лесной тишине. Оба давили на рукояти клинков с большими усилиями, чтобы сбить оппонента с ног, но ни у кого из них не получалось. Саске и Наруто хмурились, ногами скользя друг от друга в противоположные стороны по сырой от недавнего дождя земле. Саске надавил на кунай пуще прежнего, но Наруто устоял на ногах. Кто-то должен был отступить. — Да вы с Мисаки одинаковые, — усмехнулся Саске. — Чего? — Наруто запнулся и на секунду растерялся, благодаря чему Саске смог пнуть того в живот. Наруто рефлекторно схватился за живот, устояв на ногах. — Я про то, что вы два слабака. Саске метал в Наруто сюрикены, а тот, еле уворачиваясь от них, бежал в сторону Саске. Они обменивались серией ударов и блоков: сначала бил Наруто и защищался Саске, а после наоборот, однако Наруто пусть и был вынослив, но не обладал такими развитыми качествами ловкости и скорости, как Саске, поэтому вскоре отступил назад. Ноздри Наруто расширились. Он вобрал в себя воздух и рванул в сторону Саске что есть мочи. — А, — Саске уклонился в сторону, параллельно толкая Наруто коленом в бок, — и Сакура. Хотя, по сравнению с вами, она совсем потерянна. Несколько сюрикенов полетели в сторону Саске. Он воспринял их как прямую атаку, а не отвлекающий маневр, поэтому на мгновение потерял бдительность. — А ты так и не можешь определиться? — спросил Наруто, пытаясь сбить Саске с ног. Кулак Наруто полетел в лицо Саске, а его нога целилась в свод колена оппоненту. Саске перехватил запястье Наруто: — А ты неожиданно начал думать о девчонках больше, чем о становлении Хокаге. Наруто с усилием выхватил руку из хватки Саске и быстро заломил тому руку. — Кто бы говорил. Саске вырвался, пожертвовав своим положением на земле и упал на спину, параллельно хватаясь за лодыжки Наруто. Наруто схватил его за плечи, и Саске проскользнул под его ногами, напоследок кинув штук шесть сюрикенов. Наруто не смог от них уклониться. Сюрикены порезали его плечи и часть спины. Боль заставила Наруто протрезветь от злости и перевести дух. Горло и легкие жгло, а во рту появился неприятный привкус свинца. — Почему Мисаки не появляется на тренировках?! — нетерпеливо спросил Наруто. Саске стоял с полусогнутыми коленями, готовый сделать рывок в сторону. — Почему я должен это знать? — Ну, вы же близки. — Наруто сорвался с места. — Бред. — Разве вы не друзья? — на ходу крикнул Наруто. Саске ожидал, что Наруто нападет в лоб, однако Наруто отбежал в блок, чтобы кинуть в Саске сюрикены, а самому сменить направление своего бега. Лишь один сюрикен достиг своей цели и поцарапал колено Саске по чистой случайности, и этого хватило, чтобы разозлить его. — Это не имеет значения. Из нее никудышный шиноби. Они одновременно рванули в сторону друг друга. Саске наносил Наруто многочисленные удары и в начале тот даже держался. Кулак Саске полетел в лицо Наруто. Его руки скрестились у лица, блокируя атаку, и в этот момент кулак левой руки проехался прямо по лицу Наруто. В Наруто открылось второе дыхание, а Саске как раз начал уставать, поэтому отбежал подальше от Наруто. — Раз тебе так интересно, может, спросишь у нее? — Пожал плечами Саске. — Или, может, прекратишь валять дурака, как некоторые? — По твоему томатоголовая настолько слаба, что заперлась в четырех стенах? Она не трусиха! Саске пролетел мимо Наруто так, что эти слова оказались у самого его уха: — Она самая. Захватив Наруто со спины, он повалил его на землю, приставляя кунай к горлу Наруто. — Никто не вправе… — Наруто пытался отвадить кунай от своего лица, морщась, — унижать моих друзей. Саске резко надавил кунай на горло Наруто тупой стороной, причиняя больше вреда, чем если бы он просто порезал кожу. Лезвие своей тупой частью еле давало Наруто дышать, и он закряхтел и закарабкался всем телом. — Она тебе друг. А ты ей? Наруто перестал двигаться и удивленно непонимающе посмотрел на Саске. — Я ее… соперник. Не дав Наруто договорить, Саске резко вжал плечо Наруто в землю свободной рукой, заставив того поморщиться. — Ты мой соперник! — усмехнулся Саске. — Хотя какая разница, если ты итак удивительно слаб. Дуновение ветра. — Заканчивайте. Я велел вам тренироваться друг с другом, а не грызться. Если честно, мог бы еще немного вас потерпеть, однако ваш бубнеж давит мне на уши. Саске и Наруто еще тяжело дышали, пока Саске в упор смотрел на Наруто, а тот — в бок. — То-то же вы, Узумаки, друг другу подобны. — Цыкнул Саске. Наруто вложил последние силы в том, чтобы оттолкнуть от себя Саске. Саске процедил: «Идиот». Наруто дышал, раздувая ноздри, и был похож на семилетнего мальчишку, коим он себя в глубине души иногда чувствовал. Саске встал. Он хотел помочь встать Наруто, поэтому просто резко дернул его за воротник вверх. Наруто агрессивно отряхнул одежду: — Я и Мисаки разные. Какаши выставил руку перед Саске, не давая мальчишкам сцепиться. — Куда хуже тебя? — Саске. — Грозно отчеканил Какаши. Наруто встал, пытаясь отдышаться. — Мне плевать. Все равно такими темпами максимум, что тебе светит — миссии ранга C, не больше. — Сказал Саске. — А Мисаки отстранят от миссий. Наруто разозлился. Его зрачки сузились. — Нет! Саске усмехнулся: — Говорю же, да. В нашей команде избыток неудачников, и я не вхожу в их число. — Напыщенный индюк! — Наруто занес кулак, и Какаши схватил его за плечо. — Ты меня раздражаешь. От Мисаки есть польза: кроме ее болтовни, она с радостью сможет развлекать тебя вместо меня, — Саске тоже встряхнул кулаками. — И на что ты намекаешь?! — заикаясь, завопил Наруто, и покраснел, ткнул в Саске пальцем. Саске провел ладонью по лицу. — Скучно напрягаться, пока ты витаешь в облаках. Упаси мои кунаи стать такими же тупыми как ты. Наруто заверещал: — Саске! Такие слова тебе просто так с рук не сойдут! Саске скуксился и прочистил ухо мизинцем: — Я найду Мисаки. Надеюсь, она не теряла это время впустую, и сможет продержаться в спарринге больше двух минут. — Эй! — Заткнись. Я устал от соплей. Саске последний раз окинул измотанного Наруто жалостливым взглядом, полным скептицизма, и убежал с полигона в сторону города. Стоит признать, несмотря на его острую речь, он и сам изрядно измотался, пока одновременно беседовал и дрался с Наруто. — Жди меня! Саске ускорился, и Наруто растерялся, не зная, куда ему деться, а потом тут же злостно рванул за ним. * — …Таким образом, я решил, что будет проще мне просто взять отгул, — улыбнулся Какаши. Я слушала Какаши и часто его перебивала: «Он сказал что?!», «Стойте-стойте, я сбилась с мысли», «Это кто из них сказал?» — Рано или поздно они вернутся, — мое сердце было спокойно, ведь я помнила, что они, поссорившись по настоящему, вряд ли бы отправились вдвоем на мои поиски. — Я также сказал им про тебя, но они не стали слушать, — Какаши пожал плечами, и я помотала головой. Когда я услышала в пересказе событий свое имя и поняла, что речь идет про меня, не скрывая, скажу, что мне стало приятно. То, что меня помнят, не могло не радовать. Однако по мере развития диалога мои эмоции сменялись одна за другой, и самой крепкой эмоцией из них оставался страх. Он сопутствовал мне два дня и две ночи и даже сейчас, когда я, казалось, вырвалась из оков собственных опасений, он догнал меня. Мне было страшно: Саске и Наруто могли вероятность поссориться из-за меня, но это еще пол беды. Самое пугающее — это то, что я перечеркнула все свои изначальные планы жирным красным крестом. Одно дело — дружить с Командой номер семь. Я никак не могла этого избежать, ибо так называемая «судьба» заставила меня повиноваться ее воле, однако другое дело — это быть причиной нового, пусть и маленького, но конфликта Наруто и Саске. Я должна была решить имеющиеся проблемы, а не привнести в этот мир новые. Но черт бы побрал мое неоднозначное поведение… Черт бы побрал мой страх — корень всех проблем! Я труслива, так как боялась быть никому не нужной в этом мире, но сейчас я боюсь быть кому-то нужной, ведь это будет означать то, что мне придется взять ответственность за свои поступки и слова в будущем, когда я буду пожинать плоды своих действий или бездействия. — Они негодуют из-за тебя и срываются друг на друге. — Невозмутимо пролепетал Какаши. — Они могут негодовать из-за кого угодно и срываться друг на друге, — пассивно-агрессивно подметила я, ибо замечание Какаши показалось мне очень колким. Мы шли по мало оживленной улице недалеко от центра Конохи. Сандалей я пинала камни под ногами. Я взмахнула своими волосами и скрестила руки на груди: — Заметьте, что Саске часто пытается задеть Наруто, а Наруто ведется на его очевидные провокации из раза в раз. Их ссоры всегда были пустой тратой времени, и я тут не причем! — Не в этом случае. Кажется, будто они втянули тебя в свои разборки и сегодня причиной их разлада могло стать что-угодно, но это не так. Сегодняшний разговор о тебе состоялся если б не сегодня, то завтра. Я все еще была не согласна с Какаши или просто не хотела принимать правду. Какаши пожал плечами и продолжил: — Да и как ты будешь спать спокойно, зная, что каждый день, когда тебя нет на полигоне, они безостановочно грызутся? — его тон стал немного веселее, и мне ничего не оставалось, кроме как отпустить эту ситуацию. — Как и раньше — никак. Какаши хмыкнул. Мы прошли еще квартал, и завернули за дом, перейдя на сторону дороги, откуда напрямую открывается вид на скалу Каге, и остановился. — Может, вы уже выйдете? Я непонимающе остановилась через пару секунд после того, как остановился Какаши, и обернулась в его сторону. Его серая шевелюра заколыхалась, а из переулка вылетел Наруто, точно его выпнули пинком под зад, и следом спокойно вышел Саске. — Ауч! Наруто потер макушку, где, кажется, образовалась шишка и встал, шатаясь. — Как вы поняли, что мы за вами следим?! — воскликнул Наруто, и его голос был полон скорби и печали. Саске треснул его по голове: — Хватит кричать. Итак голова раскалывается. Я смотрела на их спины и видела раздосадованное лицо Какаши-сенсея. Я не смогла сдержать улыбку и тихо посмеялась себе в ладонь. Саске обернулся сразу, а Наруто, потирая шишку, последовал его примеру только через пару секунд. — Так ты еще не умерла? — улыбнулся Саске. Он скрестил руки на груди и повернулся в мою сторону. — К сожалению или к счастью, — ответила я. Наруто скорчил самое что ни на есть злостное лицо и подбежал ко мне, сыпля в меня всеми возможными эпитетами: — Ты глупая! — примерно на этом моменте Саске и Какаши вставили в уши пальцы. — Совсем с ума сошла?! Кто так исчезает?! Так никто не делает! Бесишь! Даже Саске так не бесит, даттебайо! — Я тебя слышу, добе, — недовольно проворчал Саске. Наруто стоял и чуть хрипло дышал. Его грудная клетка поднималась и опускалась с усилиями, а на лице были следы мелких порезов, полученных в ходе спарринга. — Я тоже рада тебя видеть, томатоголовый. — Ты ничего не путаешь?! — Отстань. — Эй! Я и не пристаю! Я демонстративно отвернулась от Наруто и скрыла свою улыбку, кивком позвав всех продолжить идти до Ичираку. — Эй, Мисаки, что насчет спарринга? — вклинился Саске, равняясь со мной на ходу. — Скажи мне время и место. — А ты не сбежишь? — хмыкнул Саске. — Пусть попробует! — Наруто выскочил передо мной и я, щелкнув языком, захватила его шею и потрепала кулаком его волосы. — Что-то ты стал смелый, — я усмехнулась и закатила глаза. Он закряхтел и заверещал, словно девчонка. Благо, Наруто был одного роста со мной, если не ниже, поэтому я могла с легкостью проворачивать с ним такие трюки, пока он не вырос. — Давно Наруто так не пищал, — довольно посмеялся Саске. Войдя в раменную, Какаши припомнил мне о своем проигранном данго, поэтому мне пришлось пожертвовать ему собственную порцию. Благо, Теучи оказался благосклонен к нашей компании, а потому накормил нас за счет заведения. В следующий раз стоит прийти сюда и с Сакурой. А пока… — Эй, Мисаки, это уже слишком, — скривился Саске. Наруто расхохотался так, что готов был упасть под стол. Он бил столешницу, Какаши и свое бедро рукой от безудержного смеха. — У тебя лапша через нос идет!