Часть 8

Машина, которая медленно подъезжает к нему, это красный внедорожник с затемнёнными окнами. Он поднимает голову и прищуривается, когда открывается дверь и по земле стучат мокрые ботинки. — Ты не Уилбур, — выпаливает Томми, когда Техно выезжает из-за поворота и Томми видит его в красном пальто, в обтягивающих ноги брюках и высоких ботинках, с собранными в пучок волосами. — Какая жалость, — сухо отвечает мужчина, опускаясь перед ним на корточки, свободно упираясь локтями в колени и наклоняя голову, чтобы посмотреть на него непроницаемым взглядом. — Птичка по имени Уил позвонил мне, чтобы надавить на меня и заставил отвезти тебя домой. Мне сказали передать тебе, что он сейчас занят работой и что ему очень жаль. — Давление со стороны сверстников? — устало фыркает Томми. — Так у тебя что, нет принципов? — Квакити сказал, что ты немного не в духе, — проворчал Техно низким басом, бросив взгляд на здание, где фургон с закрытыми дверями, полностью упакованный и готовый к отъезду. Техно поднимает руку, и фары загораются в знак согласия, прежде чем он медленно трогается с места и поворачивает в противоположном направлении. — Итак, что случилось? — спрашивает Техно, снова обращая на него внимание. — Ничего, — фыркает Томми, крепче обхватывая себя руками. — Угу, — Техно криво усмехается. — Твое "Ничего" не объясняет, почему ты сейчас сидишь на тротуаре, в снегу, далеко от дома. — Пауза. — Мне сказали, что ты поссорился с Ранбу. — Я ни хрена не сорился, — Томми вскидывает голову, скривив губы. — Он был тем, кто вел себя как гребаный долговязый засранец, когда я просто пытался таскать коробки! Он был единственным, кто лез не в свое гребаное дело и ... — Его пальцы впиваются в руки, рот закрывается. — Просто- просто отвези меня, блядь, домой, — шипит он, разочарование пронизывает его насквозь наряду с усталостью, которая проникает глубоко в кости. Техно ещё мгновение смотрит на него, а затем кряхтит, выпрямляется и протягивает руку. Томми не обращает на это внимания, с трудом поднимаясь на ноги и морщась от ощущения холодной сырости на штанах и онемевших ногах. — Ты испортишь мою кожу, — мягко замечает Техно, осматривая его. — Я могу просто, чёрт возьми, уйти, — упрямо выпаливает Томми. — Я так бы и сделал, если бы Квакити не выглядел так, будто он, чёрт возьми, свяжет меня, если я попытаюсь уйти. — Он умнее тебя. — мужчина обходит свою машину, открывает багажник, и на мгновение Томми задумывается, не собирается ли Техно засунуть его туда. Но вместо этого он достаёт красное одеяло, неприлично большое, и, закрыв багажник, прижимает его к себе. — Вот, я бы не хотел иметь дело с расстроенным Уилом, если ты умудришься заболеть вдобавок ко всему. — На Томми бросают одеяло, и он моргает, когда его холодные пальцы погружаются в него. На мгновение он отвлекается на его мягкость и не может удержаться, чтобы не потереть его большим и указательным пальцами левой руки, пока пытается открыть дверь. Он смотрит на Техно, который забрался на водительское сиденье и включил обогрев на полную мощность. В динамиках не играет музыка, всё безупречно чисто, в отличие от машины Уилбура. Томми прикусывает щеку изнутри, прежде чем наклониться вперёд и как можно лучше расправить её на коже, а затем приподнимается и заворачивается в неё, захлопывая дверь, разглаживая её на ногах и натягивая на плечи, прежде чем откинуться назад. — Пристегни ремень, — напоминает ему другой, бросая взгляд на Томми, который переключает передачу, и Томми резко выдыхает через нос, но подчиняется, резко дергая ремень вниз и щелкнув. — Спасибо, — криво улыбается Техно, когда машина трогается с места. Между ними повисает тишина, за окном темнеет, но, как ни странно, в этом нет ничего неловкого, и он прижимается лбом к холодному стеклу, провожая взглядом проезжающие мимо фонари. — Я слышал, ты помог Квакити с его фургоном, — замечает Техно спустя добрых десять минут. Томми погрузился в странное оцепенение, ему было комфортно от сочетания обогревателя сиденья, одеяла и кондиционера, наполнявших машину горячим воздухом. Он устал от гнева, который вспыхивал и разгорался в его груди, а потом угасал до тлеющих угольков. Томми мычит. — Зачем? Он в замешательстве моргает, глядя на мужчину, который расслабленно сидит, обхватив руль руками в кожаных перчатках. — Я подключил прикуриватель к машине, чтобы завести его грёбаный фургон, а ты спрашиваешь, зачем. — Томми смотрит на него ещё мгновение, прежде чем устало отвернуться. — Большинство людей было бы обеспокоено, ну, знаете, всей этой незаконной деятельностью. — Он снимает ботинки, незаметно проведя рукой по штанам, чтобы убедиться, что носки достаточно высохли, прежде чем положить их на сиденье поверх одеяла. — Он друг Сэма, и ему нужна была помощь. — Пауза. — И не то чтобы у меня были дела поважнее. — Сейчас почти два часа ночи, а ты почти час помогал трём незнакомцам переезжать из их квартиры в другую. — Техно включает правый поворотник, его руки уверенно и плавно перемещаются по рулю, машина почти зловеще тихо едет по слякотному и грязному асфальту, и та часть Томми, которая подозрительно похожа на Сапнапа, задаётся вопросом о том, что за обновления за это отвечают. — Обычно люди не так проводят вечера четвергов. — Да, ну, либо так, либо провести вечер в одиночестве, смотря очередной чёртов документальный фильм о природе. — Томми съёживается, хмуро глядя в пустоту. — Итак, отвлекающий маневр, — заключает Техно. — Что? — Томми опускает подбородок на колени, теперь он полностью свернулся калачиком. — Ты собираешься читать мне нотации? Делать вид, что тебе не всё равно? — Нет, я оставлю это Уилу. — Это прозвучало так просто, так естественно, как будто было очевидно, что Уилбур расстроится, услышав об этом, возможно, забеспокоится и… — Ты ему небезразличен, к лучшему или к худшему, — продолжает Техно, глядя на него, когда они останавливаются на красный свет. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? — О чём ты? — Томми смотрит на него. — Как что выглядит? Техно проводит рукой по лицу, оглядываясь на улицу, когда красный свет сменился на жёлтый, а затем на зелёный. Машина медленно трогается с места, и он со вздохом опускает руку на руль. — Тебе шестнадцать лет, и ты без колебаний сел в фургон к незнакомцу. — Пауза, Томми в замешательстве хмурит брови. — Квакити не причинил бы тебе вреда. Я знаю это, Уил знает это, но насколько ты уверен в этом? — Техно бросает на него странный взгляд. — Ты последовал за ним в неизвестное место, не задавая вопросов. — Он друг Сэма. — У Сэма много людей, которые считают его своим другом, и не все они хорошие. — Взгляд Техно непроницаем. — Ты когда-нибудь слышал о незнакомцах ворующих детей? — Я не дурак, — огрызается он, впиваясь пальцами в икры. — Я никогда этого не говорил, — сухо отвечает Техно. — Но это не делает решение менее глупым. Томми сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки, и вкус железа, знакомый и густой, растекается по его языку, когда он откидывает голову назад и смотрит в окно на тающий снег, стекающий вниз. Он закатывает рукав и сжимает пальцами серебряную ленту, обвивающую его запястье. Это звучит снисходительно, но он знает, что, по всем признакам, Дриму это тоже не понравилось бы. Как бы ни любил его наставник риск, есть разница между просчитанным риском, выбором, сделанным под давлением обстоятельств, и тем, что на самом деле нельзя объяснить, кроме как «Мне действительно плевать». И эти слова кажутся детскими, он проглатывает их, царапая ногтями запястье, пытаясь поддеть металл, под которыми скрываются шрамы от ножей и инструментов, которые он пытался использовать и потерпел неудачу, лезвия скрежещут по кости, кровь пузырится и стекает в растущую лужу на полу его кухни, его захлестывают разочарование и ужасная, отвратительная беспомощность, когда он снова и снова вынужден сдаваться. Томми никогда раньше не слышал о подавителях мощности. Он не думал, что можно отрезать что-то настолько прочно укоренившееся и вплетённое в саму его суть с помощью каракулей, созданных тем, что, чёрт возьми, сделал Бэд. Он достаточно долго общался с демоном, чтобы знать о заклинаниях, рунах, письменах, грёбаных каракулях, наполненных чем-то, что Бэд лишь кривил губы и качал головой, когда Томми пытался вытянуть из него информацию. — Некоторые вещи лучше, если ими не делиться, малыш, — сказал бы Бэд, извиняющимся жестом поджав хвост. — Я существую, и я создаю их, но будет лучше, если оно умрет вместе со мной. Это не останавливает Томми от попыток. Бесплодная навязчивая идея, которая мешает ему просто ничего не делать. — Отказаться это то же самое, что умереть. — Зелёные глаза Дрима ярко блеснули, когда он встретился с ним взглядом, поднимаясь на ноги. Кровь горячей струйкой стекала между его пальцами, когда он крепко стиснул зубы, потянувшись к знакомой горячей оболочке силы. — Но ты ведь уже знаешь это, Томми? — Я не особо разбираюсь в эмоциях, — говорит Техно, сидящий рядом с ним, и он отказывается смотреть на старика, уставившись в окно невидящим взглядом. — Но ты явно с чем-то борешься, и теперь Уил тоже в этом замешан, что делает тебя и моей проблемой тоже. Томми хватается за дверную ручку, не успев как следует об этом подумать, отстёгивает ремень безопасности левой рукой, металл щёлкает, и раздаётся визг шин, машина дёргается, дверь распахивается с громким хлопком, и Томми наполовину вылезает из неё, прежде чем чья-то рука хватает его сзади за куртку и резко дёргает назад. Он падает навзничь, ноги в носках скользят по коже, запутавшись в красном одеяле, позвоночник неловко изгибается, и... Он выворачивается, но Техно быстрее, он крепко обхватывает его рукой, прижимая к себе, и тот неловко падает на мужчину, неловко упираясь бедром в рычаг переключения передач, и скалит зубы, шипя, и смотрит на бледного мужчину, который смотрит на него с испугом, и его грудь вздымается под напряжённой рукой. Его левая рука впивается ногтями в бедро мужчины, а другая сжимает запястье его руки. — Что, — медленно произносит Техно, крепко сжимая бицепс Томми, — ты думаешь, что делаешь? — Убираюсь к чёртовой матери, — выпаливает Томми, кривясь и покрываясь мурашками. — Я отказываюсь от грёбаной жалости, и я ничья грёбаная проблема, так что можешь оставить своё дерьмовое отношение кому-нибудь другому, кто этого хочет. — Ты слишком много на себя берёшь, Дрим. — Взгляд Джорджа метнулся к Томми, который стоял в тени дверного проёма, вне поля зрения своего наставника. Шестнадцатилетний Томми, чьи голубые глаза ничего не выражали, встретился взглядом с другом своего наставника. — Это была неплохая идея с самого начала, но теперь он становится проблемой, ты ведь это видишь? — Не говори так! — Голос Дрима был громким, эхом разносясь по стенам квартиры, когда он ударил ладонью по стене. — С Томми всё в порядке, так что не называй его так, Джордж! Или это будут проблемы у нас с тобой. Тишина звенела в ушах, Джордж, одетый в слишком большой бежевый свитер, с растрёпанными волосами, выглядел странно маленьким на кухне. — Ты не можешь так продолжать, Дрим. — Джордж отвел взгляд от своих ног в носках, переступающих с места на место, и отступил от Дрима, который стоял, напряженно расправив плечи. — Это несправедливо по отношению к вам обоим. Он впивается ногтями в обнимающую его руку, кривя губы. — Отпусти меня, — требует он, чувствуя, как отчаянно бьётся его сердце. Техно долго смотрит на него, и Томми чувствует, как у него покалывает кожу на затылке. В тишине машины он громко дышит, втягивая и выдыхая воздух через нос, и в его груди зарождается что-то уродливое и гневное. Мужчина издал страдальческий вздох и поднял голову, чтобы посмотреть в окно. Холодный воздух, проникающий через открытую дверь, колет там, где мокрая ткань джинсов прилипла к телу Томми. Это резкий контраст с жарой в машине и под одеялом, которая убаюкивала его ложным чувством безопасности. Чем дольше он остаётся в трюме, тем сильнее ощущает странный жар другого тела, который просачивается сквозь его куртку, и его начинает трясти. — "Гибрид-моба", — вспоминает он слишком поздно, ощущая странный гул в глубине сознания, борьбу двух совершенно разных инстинктов, когда мышцы отказываются сдвинуться хоть на дюйм. Часть Томми ничего так не хочет, как причинить ему боль. Хочет вонзить пальцы в его плоть, оставить синяки на его лице и груди, впиться зубами и рвать его на части, пока у него не останется другого выбора, кроме как отпустить его, дать выход эмоциям, которые бурлят и пенятся под поверхностью, текут по его венам, умоляя о том, чтобы их выпустили наружу. Но он отчаянно цепляется за здравый смысл, потому что Техно брат Уилбура, а Томми ужасно одинок, и он не хочет причинять вред гражданским. — Прости. — слова вырываются с искажёнными губами, явным нежеланием и неприятным напряжением челюстных мышц, прежде чем мужчина вздыхает. — Я должен был выразиться иначе. — Конечно, — огрызается Томми. — Скажи мне разными словами, насколько я, чёрт возьми, проблема, насколько тебя беспокоит моё присутствие, насколько я, чёрт возьми, приношу неудобство. — Я не это имел в виду, — прерывает его Техно, и Томми съёживается, прищуриваясь и недоверчиво глядя на него. — Если я отпущу тебя, ты закроешь дверь и дашь мне минуту, чтобы объяснить? — Он наклоняет голову, и мягкие розовые волосы скользят по воротнику его пальто. — Я бы предпочёл не объяснять Уилу, что потерял тебя в глуши. — Он криво усмехается. — Сделал бы семейный ужин немного неловким. — Почему меня это волнует? — Томми вырывается. — Ты заботишься о Уилбуре. — Взгляд Техно безжалостен в своей проницательности. — Если бы это было не так, я бы здесь не оказался. Томми крепко сжимает челюсти, но не может заставить себя отрицать это. — Отпусти меня. — Сначала пообещай мне, — говорит Техно, не обращая внимания на разъярённый взгляд, который он на себя навлекает. — Я не буду тебя преследовать, сопляк. — Не сопляк, мудак. — Ты особенно дикий ребёнок, — фыркает мужчина, обнажая острые клыки. — И, к несчастью для тебя, ты от меня не избавишься. Так что обещай, и я отпущу тебя, и мы сможем разобраться с этой ситуацией как взрослые люди. — Я — Томми отрывает ногти от бедра мужчины. — Чёрт, в порядке, я обещаю, — выпаливает он. Техно разжимает хватку, и Томми, не теряя времени, грубо отталкивает его, морщась, когда слезает с чёртовой коробки передач, плюхается на пассажирское сиденье и захлопывает дверь с большей силой, чем нужно. Он понимает, что ремень безопасности Техно отстегнут, когда оглядывается на него. Вероятно, это единственная причина, по которой ему вообще удалось добраться до Томми. Этот ублюдок был быстр, и он делает мысленную пометку, когда складывает руки на груди и поворачивается спиной к двери. — И что? — выдавливает он из себя. — Ты взрослый, так что будь взрослым. Взгляд Техно говорит о неприязни, но он смотрит на Томми прямо, очевидно, желая сдержать своё слово. — Я забочусь о своей семье. — Слова звучат так, будто он выдавливает их из себя, ненадолго напрягая челюсть, прежде чем расслабить её. — Мне уже говорили, — с горечью бормочет Томми. — И не раз. Можно подумать, я собирался зарезать Уилбура во сне, а не подарить ему чёртов шарф. Негромкий звук, что-то забавное, заставляет Томми нахмуриться и посмотреть на мужчину. — Позволь мне быть прямолинейным: Уил может заводить друзей, с которыми ему нравится проводить время, — говорит ему Техно, наклонив голову, с резкими чертами лица, заправляя длинные тонкие пальцы за острое ухо. — Но я забочусь о нём, а это значит, что, когда из ниоткуда появляется странный непоседливый ребёнок и врывается в его жизнь, я буду заниматься его безопасностью. — Мужчина пристально смотрит на него. — Вот что такое семья. Мы заботимся друг о друге, даём советы, даже если они нежеланны, и когда Уил всё ещё настаивает на том, что хочет, чтобы ты был рядом, это значит, что я поеду за час до двух ночи, чтобы забрать его нового дружка, потому что он беспокоился. Томми смотрит на него, и Техно отвечает ему прямым взглядом. — Уилбур плохо соображает, когда дело касается тебя, и я думаю, что это взаимно, и сейчас я мало что могу с этим поделать, кроме как смириться. Это не жалость, ты мне безразличен, я не испытываю к тебе сочувствия, но меня беспокоит то, что я ничего о тебе не знаю, и это делает тебя потенциальной угрозой для моего брата. И это - это Томми понимает. Не эмоции. Не жалость. Только суровое осуждение и оценка угрозы, которая не может быть ошибочной. Он мысленно ставит Техно на его место, Уилбура...на место Дрима и… Он расслабляет плечи и смотрит на собеседника с новой точки зрения, что заставляет того вопросительно поднять бровь. Он может это уважать, но не может отпустить Уилбура, не сейчас, не без Дрима, который мог бы поймать и поднять его после этого. — Человечество эгоистично, — говорит ему Дрим, пока над ними обоими идёт дождь. Его голова лежит на вытянутом бедре наставника, а руки прижимаются к нижней части бедра, где он медленно истекает кровью. — …Возможно, я самый эгоистичный из них всех. Капюшон его наставника был откинут назад, светлые волосы потемнели, обвисли и прилипли к голове от сильного дождя. Томми тяжело дышал, его зрение затуманилось, когда он смотрел на капли воды, стекающие по его лицу в маске. — "Если ты эгоист", — вспоминает Томми свои мысли, вялые от потери крови и лишь наполовину осознанные, когда появляется Сапнап, ругаясь и опускаясь на колени рядом с ними, его слова яростны и громки, даже когда его силы вспыхивают, пламя меняется с оранжевого на что-то белое, горячее и опасное, и он пытается улыбнуться, — "то кем, чёрт возьми, я стану?" — От тебя пахнет секретами, — говорит ему мужчина. Томми морщит нос. — Как пахнут секреты? — Как плохо скрываемый страх, — говорит Техно ровным голосом, кривя губы в усмешке, когда Томми издаёт звук, что-то среднее между скептическим смешком и удивлённым весельем, которое быстро угасает, когда он опускает уголки губ. — Я не хочу причинять боль Уилбуру, — говорит Томми и хочет, чтобы тот ему поверил. Он вздергивает подбородок и смотрит прямо, без гнева или защитной реакции, без сарказма или презрения. — Я серьёзно. Взгляд Техно непроницаем, и Томми не понимает, что именно он видит в его напряжённой челюсти и резком дыхании, прежде чем тот отводит взгляд и смотрит в окно на падающий с неба снег в тёмную ночь, когда машина резко останавливается посреди улицы. — Это не значит, что ты не сделаешь это нечайно, — наконец говорит мужчина. — Ты злишься и защищаешься, ты закрыт и в любой момент можешь сорваться. — Рука в перчатке, лежащая на рулевом колесе, скользит по коже, прежде чем застыть и крепко сжаться. — Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно бояться исхода сотни сражений. Если ты… — Познай себя, но не врага, ибо за каждую одержанную победу ты будешь терпеть поражение. — Томми растягивает губы в улыбке, обнажая зубы. — Если ты не знаешь ни врага, ни себя, ты будешь проигрывать в каждом сражении. — Сунь-Цзы, «Искусство войны». — Техно оценивающе смотрит на Томми. — Ты понимаешь, к чему я клоню. Это не вопрос. — Я не твой враг, Техно. — Слова странно звучат у него во рту, и он выставляет ногу вперёд, глубже опускаясь на сиденье. — Я ничего не могу тебе сказать, — выпаливает он. — Так что пошёл ты к чёрту. — Не можешь или не хочешь? — вопрошает Техно, пристально глядя на него. — Не могу, — Томми тяжело сглатывает. — Я не могу, потому что это означало бы предать всё, за что я борюсь, а я не могу этого сделать. Я дал обещание. — Он делает вдох и медленно выдыхает. — Я дал обещание, — повторяет он. — Я не нарушу его ни ради тебя, ни ради Уилбура, ни ради чего-либо ещё. — Верность, — пробует на вкус это слово Техно, одной рукой потянувшись за ключом в замке зажигания и повернув его с низким урчанием двигателя, когда замигали фары. — Полагаю, мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, ты и я. Машина трогается с места, и Томми хватает одеяло, неуклюже подтягивая его к себе на колени. В груди у него тяжело, и он смотрит на Техно, который молчит, рассеянно постукивая большим пальцем по рулю и глядя прямо перед собой. Странная гримаса искажает его лицо, он прищуривается, поднимает большой палец и прижимает его к виску, проводит по изгибу челюсти, а затем со вздохом опускает руку на руль. — Ты можешь доверять Уилбуру, понимаешь? — наконец говорит Техно, глядя на тёмную дорогу впереди, освещённую только светом фар. — И если ты чувствуешь, что не можешь обратиться к нему, то всегда есть я и Фил. Мы не из тех, кто бросает ребёнка одного, если ему нужна помощь. — Я многим ему обязан, — сказал Ранбу, когда говорил о Техно, и в его голосе слышалось смущённое восхищение. Томми поворачивает голову к окну, крепко сжимая пальцами мягкую красную ткань на коленях. — Ты одинок ровно настолько, насколько сам себя чувствуешь одиноким, малыш, — говорит Техно, и его голос смягчается на низком выдохе. — Поверь мне, когда я это говорю. И, возможно, для кого-то другого это было бы правдой, но Томми не может позволить себе доверять, не может позволить себе слабость, его язык скован секретами, которые могут привести к опасности для всех причастных. Он говорит правду, когда говорит, что не хочет причинять боль Уилбуру, но он не может обещать, что не причинит, потому что Томми предназначен для чего-то большего, чем работа в кафе, каким бы тёплым оно ни было, как бы странно ни болело его сердце при мысли о том, чтобы покинуть его, и Уилбура… У Уилбура есть семья. Чрезмерно заботливый брат, который любит его яростно, нежно и покровительственно, и отец, который смотрит на него тёплыми глазами, а также группа друзей, но не просто друзей, которые могут занять его место, когда он уйдёт. У Томми нет ничего без Дрима. Это ничто. Это всё временно, и Уилбур будет в порядке, а Томми вернётся к Дриму, где ему и место. — Держи своих друзей поближе, а врагов еще ближе. Техно дёргает ухом. — …кажись слабым, когда ты силён, и сильным, когда ты слаб. — Ты называешь меня слабым? — Томми резко поворачивает к нему голову. — Собака, которую сбили, будет кричать, — говорит Техно после паузы. — А теперь ты называешь меня собакой, — говорит Томми, и в его голосе слышится недоверие. — Что дальше? — Подстреленный гусь... — Нет, — протестует Томми. — Я перестану, или… или я расскажу Уилбуру, что ты издеваешься надо мной. Уголок рта Техно дёргается, он ослабляет хватку на рулевом колесе. — О, ты рассказываешь Уилбуру, да? — Я… просто заткнись, — лицо Томми вспыхивает, и он отворачивается, чтобы хмуро посмотреть в окно, но останавливается. — Техно? — Что? — Ты пошел не в ту сторону, большой человек. — Нет, — легко отвечает Техно. — Я веду тебя именно туда, куда обещал Уилу тебя привести. — И куда? — Домой.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Кажись слабым, когда ты силён, и сильным, когда ты слаб, — Дрим читает из книги, которую держит в левой руке, задумчиво постукивая пальцами по странице, пока Томми вытягивается на его коленях. — Обращайся со своими людьми так, как ты обращался бы со своими любимыми сыновьями, и они последуют за тобой в самую глубокую долину. — О чем ты сейчас? — Томми бормочет, откидываясь на диванную подушку. — Я читаю «Искусство войны» Сунь-Цзы, — рассеянно сообщает ему наставник, опуская руку и почесывая его по голове. Томми захлопывает рот, обмякая и издавая усталый довольный звук. — Звучит заманчиво. — Томми наклоняет голову вот так, и Дрим коротко смеётся, послушно проводя пальцами по этому месту. — Послушайте вот это: Посреди хаоса есть и возможности. — Какие возможности могут быть в хаосе? — Нужно использовать импульс противника против него самого, заманить его на свою игровую площадку и нанести удар в разгар конфликта. — Дрим наклоняет голову. — Хаос - это… отвлечение. Когда царит хаос, у противника нет возможности остановиться и подумать. Это разрушает его планы и заставляет реагировать на сложившуюся ситуацию. И если вы знаете, как люди будут реагировать… — ... ты можешь использовать это против них, — продолжает Томми. — Похоже на тебя. — Я подумал, что это похоже на тебя. — Дрим почесывает ухо. — Ты умеешь быстро соображать, что застает даже меня врасплох. Ты хорошо используешь непредсказуемые ситуации. — Даже ты, ха, — говорит Томми сухим голосом. — Да ладно тебе, немного эгоизма полезно для души, — дразнит Дрим. — И я пытаюсь сделать тебе комплимент, так что прими его. — Скорее, я создаю хаос, а ты проходишь сквозь него. — Томми переворачивается на спину и смотрит на своего наставника. — Я имею в виду, что я хорошо с этим справляюсь, но я следую твоим приказам. — Рука, лежащая на его голове, замирает, зеленые глаза смотрят на него с непроницаемым выражением. — Я создаю хаос, а ты используешь его. Мы команда, Дрим. — Мы действительно хорошая команда, — говорит его наставник после долгой паузы, закрывая книгу и отбрасывая её на диван. — Когда ты станешь героем, у СМИ будет праздник. — Дрим задумчиво подносит большой и указательный пальцы к подбородку. — Как твой наставник, я должен выбрать тебе имя героя, верно? — Нет, — мгновенно отрицает Томми. — Ты совершенно не умеешь давать названия вещам. — А вот это уже грубо. — Взгляд Дрима становится мягким, глаза зелёными и нежными, нос усыпанным веснушками, из-за чего он выглядит моложе своего возраста, несмотря на рост и широкие плечи. — Я же хорошее дал тебе имя, да? — Он дразняще постукивает указательным пальцем по носу Томми и… Что-то густое и ужасно тёплое разливается по его телу, заполняя грудь, лёгкие и сердце, скованные взглядом его наставника, его друга, его… — Ты назвал себя Дримом, а потом дал мне самое обыденное имя из всех возможных. — Да ладно тебе! — Я имею в виду, что на самом деле я совершенно не склонен к драматизму, о нет, мы выбираем "Томми", герой с псевдонимом "Томми"- — Он обвиняюще тычет пальцем в грудь своего наставника, и на его губах расплывается ухмылка, когда тот краснеет и бормочет что-то в своё оправдание. — Тебе лучше хорошенько подумать над моим именем героя, я не хочу, чтобы меня называли как-то вроде, чёрт его знает, чёртов Лоскуток- — Ч-что за имя такое Лоскуток?! — Голос Дрима повышается, он задыхается от хриплого смеха. — Это совершенно нелепое решение, которое ты мог бы принять, Дрим, не отрицай, чёрт возьми, этого…

─┉┈◈◉◈┈┉─

Лишь несколько месяцев спустя он выходит в мир как Красный Хаос, чувствуя на своём плече тёплую руку наставника, а вокруг них вспыхивают огни, и голос Дрима звучит уверенно и спокойно, заглушая гул любопытных голосов. Ты изменишь этот мир, Дрим. Томми поднимает взгляд на море мигающих огней, и в его сердце нет сомнений, только твёрдая уверенность в том, что он на своём месте, рядом со своим наставником. И я буду с тобой на каждом шагу этого пути.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми выскальзывает из машины Техно, его кроссовки стучат по земле, вокруг них темнота ночи, а в окнах ярко горит свет. Дверь в дом уже открывается, и он поднимает голову, сглатывая, когда появляется Уилбур в знакомом жёлтом свитере, с растрёпанной бахромой и чашкой в руке. — Доставка Гремлина, — приветствует его Техно, проходя мимо и забирая кофе. — Спасибо за оплату. — Что… да, конечно… — рассеянно отвечает Уилбур, когда дверь захлопывается, и смотрит на Томми, который съёживается, когда мужчина подходит к нему. — Томми… — Он останавливается, наклоняет голову, оглядывает его с ног до головы, и что-то нерешительное проскальзывает в его движениях. — Ты… ты в порядке? Томми смотрит на него, с трудом сглатывая. — Я устал, Уилбур. — Его губы дрожат, пальцы крепко сжимают рукава толстого пиджака. — Я просто очень устал. Уилбур смотрит на него, а затем садится на деревянную лестницу крыльца, похлопывая по месту рядом с собой, и Томми, спотыкаясь, подходит и садится, сгорбившись и тяжело сглатывая, глядя на заснеженный двор и пряча руки в широкие рукава куртки. Чья-то рука мягко ложится ему на плечи, и он крепко сжимает кулаки, слегка покачиваясь от лёгкого толчка, который мягко прижимает его к Уилбуру. — Тяжёлый день, да? — тихо бормочет мужчина, и в его голосе слышится что-то такое, от чего Томми крепко зажмуривается. — Я немного расстроен из-за тебя, Томс, — признаётся Уилбур, и Томми напрягается. — Но это только потому, что я волновался. — Пальцы перебирают пряди у него на шее, нежно, всегда так нежно. — Мне нужно, чтобы ты это понял. Томми не ребёнок. Он Красный Хаос, обученный сражаться бок о бок с лучшими из лучших, наравне со своим наставником. Но Уилбур притягивает его, как мотылька к пламени, своей странной открытой привязанностью, и это переворачивает его изнутри, заставляет шмыгать носом и сглатывать комок в горле. — "Ты не должен волноваться", — думает Томми, испытывая странную смесь гнева и страдания, потому что он боролся, цеплялся и старался быть тем, на кого можно положиться, и ему кажется, что всё ускользает из его рук, а его бравада трещит по швам. Ему нужен Дрим. Его наставник знал бы, что сказать, что сделать, как снова заставить Томми почувствовать себя Томми и... — Томс? — Ты всё так усложняешь, — хрипло жалуется Томми, отворачиваясь и пряча лицо в жёлтый свитер. — Это… — Его голос срывается. — Это так чертовски запутанно. — Что такое? — Уилбур подталкивает его рукой, притягивая ближе. — Все, — выплевывает Томми с жалким, полузадушенным смешком в горле. — Я скучаю по нему. — Уилбур замирает. — Я так сильно скучаю по нему, что это причиняет боль, Уилбур. — Кто? — Уилбур слегка дрожит, его пальцы на дюйм сжимаются на затылке Томми, а лицо Уилбура прижимается к его голове. — Кто, Томми? — мягко спрашивает он. Но Томми качает головой, прижимаясь ближе, его глаза горят. Уилбур погладил его по шее. — Почему ты был там сегодня, Томми? — Потому что я ненавижу свою квартиру, — выпаливает он, запуская руку в свитер Уилбура. — Я ненавижу её так чертовски сильно. — Почему? — Потому что, — раздраженно бормочет он в желтую ткань. — Томми. Уязвимость означает доверие, доверие означает слабость, а Томми не может позволить себе слабость. Но присутствие Уилбура и отсутствие Дрима разжигают войну в его душе, наполняя её сомнениями и неуверенностью, а также пустотой, которую он давно считал исчезнувшей со времён жизни на улице. — Потому что там чертовски пусто, — грубо признаётся Томми, вдыхая запах своего друга: пепел и слабый привкус никотинового дыма смешиваются с его одеколоном и чем-то, что принадлежит только Уилбуру, который прижимается к нему в холодную ночь. — И тихо, — говорит он, с трудом сглатывая. — Больше всего я ненавижу тишину. Уилбур хмыкает, и Томми чувствует, как уголок его рта приподнимается в улыбке. — Что ж, возможно, у меня есть решение по крайней мере одной из твоих проблем, — заявляет он, проводя рукой по шее Томми, чтобы взъерошить его волосы, и игнорируя усталое ворчание Томми, когда тот приподнимается. — Но сейчас уже поздно, и я думаю, что тебе нужно поспать, иначе утром ты будешь очень раздражительным. — Я не ребенок, — раздраженно жалуется Томми. Уилбур улыбается ему, слегка приподняв уголки губ, и протягивает руку ладонью вверх, с длинными изящными пальцами, слегка покрасневшими от холода, с мозолями на подушечках. — Ты снова можешь одолжить мне кое-что из моей одежды. Это предложение и обещание, что ему не придётся возвращаться в свою квартиру, и Томми протягивает руку, хватаясь за неё, позволяя поднять себя и… Внезапное дикое желание удержаться заставляет его крепче сжать пальцы, на мгновение мелькают карие глаза, пальцы дёргаются, словно пытаясь разжать хватку, прежде чем они обвиваются вокруг его холодных пальцев и сжимают их. — Что ты скажешь о горячем шоколаде? — спрашивает Уилбур, когда его затаскивают в дом, мимо тусклого света фонаря на крыльце, в уютное тепло. — ... Я бы....выпил его с удовольствием.