Часть 15

— Ты хочешь взять выходной во вторник? — Сэм полностью поворачивается к нему, отставив метлу, которой он пользовался, в сторону, к ближайшему столу. — Есть какая-то особая причина, по которой ты вдруг захотел взять выходной? — Я кое с кем встречаюсь, — пожимает плечами Томми, сдерживая инстинктивную реакцию «это не твоё грёбаное дело» и усердно оттирая пятно от кофе, которое глубоко въелось в дерево. В маленьком кафе тихо, Фрэн крепко спит за стойкой, тусклый свет лампы отбрасывает на них неясные тени, стулья и столы стоят как попало, не вписываясь в обстановку. Сэм стоит прямо, расправив широкие плечи, его зелёные волосы небрежно откинуты назад, и это один из тех дней, когда простая чёрная маска закрывает рот Сэма, а рука поднимается, чтобы почесать подбородок. — Не вижу причин, по которым ты не можешь взять выходной, — наконец отвечает Сэм, и его лицо озаряется улыбкой. — Я рад. Похоже, ты действительно с нетерпением ждёшь встречи с ними. Томми думает о сообщении на экране своего телефона, о времени, о том, что ровно в восемь ему нужно встретиться с Роялом, а потом… — Да, — выдыхает он, поднимая взгляд и глядя в окно, где отражается его улыбка. — Давно пора, правда.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми заходит в свою спальню, где он наклоняется и тянется далеко под кровать, пока его пальцы не нащупывают картон, который он хватает и вытаскивает с громким звуком, царапая половицы. Он делает вдох, выдыхает, складывает крест-накрест и осторожно открывает. Его красная толстовка лежит сложенной сверху, и он достаёт её, аккуратно откладывая в сторону. Он грубо стягивает с себя футболку через голову и отбрасывает её в сторону, хватая тонкое, но тёплое чёрное нижнее бельё, которое он купил в спортивном магазине, и надевает его. Он не предназначен для защиты от чего-либо, кроме холода, но это лучше, чем ничего, и он подтягивает длинные рукава, просовывая большой палец в отверстие на конце, чтобы браслет надёжно закрывал тыльную сторону его рук. На поясном ремне, чёрные прочные карманы на молниях, которые он нашёл, когда ходил по рядам в рыболовном магазине. Он положил в два из них свой стандартный набор первой помощи, аккуратно положив иголку с ниткой рядом с двумя рулонами толстых белых бинтов. Охотничий нож пристегнут к бедру, на виду, а другой исчезает в креплениях, которые он сделал на внутренней стороне ботинок, купленных на барахолке. Кожа сильно изношена, когда он надевает их и туго завязывает шнурки. Он надевает чёрные нарукавники, купленные в другом спортивном магазине, чтобы защититься от разрыва тетивы во время стрельбы из лука. Они чёрные, с двумя металлическими стержнями, вшитыми в ткань, которые защищают нежную кожу на внутренней стороне запястий. Он тянется за своей толстовкой, кладёт её себе на колени и смотрит на широкую зелёную улыбку, которую нарисовал на ней, на скошенные в разные стороны глаза вместо круглых чёрных точек, которые были фирменным знаком его наставника. Разные, но достаточно похожие, чтобы сделать послание понятным. Он грубо стягивает её через голову, позволяя тёплой поношенной ткани соскользнуть вниз, поправляет её и высокий воротник чёрной рубашки под ней. Перчатки без пальцев, натянутая на голову шапка, в которую грубо заправлены волосы, красные очки на глазах, поднятый вверх капюшон. Он делает паузу, проводит рукой по маске, осторожно засовывая её внутрь, чтобы достать, и прижимает большими пальцами к поверхности. Он поворачивает его, открывая маленькую потайную комнату, и смотрит на две капсулы, мирно лежащие внутри. Томми позволяет ей защелкнуться на месте, прежде чем поднять её, прижав ко рту и носу, плотно прижав большим пальцем к коже, и чувствуя, как по венам разливается что-то близкое к облегчению, когда он закрывает глаза и делает резкий вдох. Он поднимается с пола, бесшумно подходит к шкафу, широко распахивает дверцы и тянется внутрь, отодвигает в сторону потайную дверцу и хватает два коротких шеста и ремень, который он для них сделал, перекидывает его через плечо и закрепляет на талии с помощью щелчка и рывка. — «Мы не убиваем!» — Он тянется назад, крепко хватается за палки для экримы и вытаскивает их. Рукоятки, обтянутые кожей, гладкие и затупленные, на удивление тяжёлые, когда он сжимает их в ладонях. — «Это твоё первое правило! Или ты забыл?» — Я не забыл, — говорит он тишине своей квартиры, переводя взгляд на два диска, которые Уилбур оставил ему рядом со старым проигрывателем, и крепко сжимая пальцы. — Тебе лучше придумать чертовски хорошее объяснение, Дрим.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Лас-Невадас находится почти в двух часах езды от его квартиры, и Томми не собирается ехать на общественном транспорте в полном обмундировании героя. Он не дурак, спасибо тебе очень охуенно большое. Он натягивает чёрную куртку поверх толстовки, купленной на распродаже и достаточно толстой, чтобы скрыть его наколки, и застёгивает молнию, делая паузу. Томми возвращается в свою квартиру, в свою спальню и открывает шкаф, доставая лимонно-зелёный шарф, который он связал для Дрима, проводя пальцами по тонкой сетке из ниток. Он решительно накидывает её на шею, позволяя ей свободно свисать, закрывая маску, если только кто-то не смотрит слишком близко. Проходя мимо кухни, он замечает Клементину и опускает пальцы в землю, чтобы проверить, влажная ли она. К его удовлетворению, она всё ещё влажная. — Присмотри за домом вместо меня, Клементина, хорошо? — Томми осторожно несёт её в свою спальню, ставит на прикроватную тумбочку и поворачивает листья так, чтобы они были обращены к окну и ловили утренний свет. — Я вернусь быстрее, чем ты успеешь оглянуться. Он слегка похлопывает по маленьким ярко-зелёным листьям и бросает последний взгляд на картину на стене, на енота и волка, стоящих бок о бок среди льда и деревьев. — Я вернусь, — обещает он, выходя и аккуратно закрывая за собой дверь.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Он скручивает провода, и машина с грохотом оживает. Он ухмыляется, прежде чем выбраться из-под панели, устраивается поудобнее и регулирует сиденье с помощью тяги и щелчка. Он настраивает боковые зеркала, зеркало заднего вида, мысленно проговаривает все действия, нажимая на педаль сцепления и грубо переключая передачи, прежде чем сделать паузу. Он протягивает руку, хватает ремень безопасности и защелкивает его. — Безопасность превыше всего, — говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь, и что-то тяжёлое в его груди давит вниз, пока он поворачивает руль.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Машина дорогая, она тихо и плавно урчит, когда он нажимает на педаль газа, постепенно набирая скорость на шоссе. Мимо проносятся огни, пока он лавирует между другими машинами. Он жмёт на газ, чтобы обогнать идиота, который слишком близко следовал за ним, оставляя его позади с опущенным стеклом и средним пальцем, выставленным с ухмылкой. Его голубые глаза блестят, когда он видит себя в зеркале заднего вида, сдвинув очки на лоб. Сердце Л’Манбурга возвышается над ним, и он сворачивает налево на развилке, прочь от большой спиралевидной башни Героя, которая тянется к небесам, и вниз по тёмному туннелю с синими огнями по бокам. Знаки, свисающие с потолка, ясно указывают ему путь. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАС-НЕВАДАС

─┉┈◈◉◈┈┉─

Ему требуется некоторое время, чтобы найти хорошее место для парковки, достаточно близко, чтобы он мог отчётливо видеть стробоскопы, мигающие в небе над казино, когда он выходит на тротуар. Он возвышается внутри высоких стен, опоясывающих обширную территорию, принадлежавшую Шуту, белый, с изящной отделкой, с высокими колоннами, уходящими ввысь, и входом, охраняемым большой статуей, полностью покрытой золотом. Все и их дети знали о Золотом Человеке из Лас-Невадаса. Предполагаемое божество, выбравшее себе дом с золотым полом, простирающимся до сетчатого купола, венчающего внутреннее пространство. В казино не разрешалось снимать, но Томми прочитал достаточно описаний, чтобы хотя бы иметь представление о том, что ждёт его в длинных спиралевидных коридорах и в отеле с его нетронутыми кроватями. Бессонные стены Лас-Невадаса. Томми прекрасно знает, что способности Шута никак не связаны с тем, чтобы мешать людям спать всё, что связано со сном, прочно находится на территории Джорджа, но в казино царит атмосфера чуда и тайны. Он выдыхает, достаёт из кармана телефон и смотрит на время.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми забирается на последний участок крыши, изгибается и опускается на край, с глухим стуком ударяясь ботинками о землю. — Еще раз привет, Красный. Роял стоит, выпрямившись, в сапогах, красный плащ развевается на ветру, а золотая маска львицы поворачивается к нему. — Роял, — подтверждает Томми, и его голос эхом разносится в воздухе высоко над зданием, где дует холодный ветер, но, по крайней мере, нет снегопада. — Твой контакт… — Знает, что тебя надо ждать, — перебивает Роял, его голос звучит ровно, а голубые глаза смотрят на него с острым интересом. — Я гадал, появишься ли ты в своём старом костюме героя. — Нельзя допустить, чтобы мир подумал, что Красный Хаос исчез, — фыркает Томми, выпрямляясь и расправляя плечи, поворачивает голову и смотрит в сторону Лас-Невадаса. — Есть новости о Дриме? — Он по-прежнему держится особняком, — отвечает Роял через мгновение, хрустя снегом, когда она поднимается на выступ и встаёт рядом с ним. Его золотая маска сверкает оскалом львицы. — Ходят слухи, — говорит он вполголоса, когда Томми наклоняет к нему голову, — что Шлатта и Дрима застали за разговором. — Шлатт? — переспрашивает Томми, стиснув зубы. — Какого чёрта… — Я не знаю, — перебивает Роял, и непослушные пряди его волос развеваются на ветру. — Я могу только рассказать тебе, что говорят в башне. Дрим никому не позволяет приближаться к своему этажу, и он не спускался ни на один из общих этажей. — Чёрт, — с чувством выдыхает Томми, хватаясь за шнурки своей толстовки. — Чёрт. — Я мог бы попытаться передать ему сообщение, — предлагает Роял, пристально глядя на него сквозь красный тонированный визор. — Я ничего не могу обещать… — Может быть, — Томми отпускает струны. — Я надеюсь, что он свяжется со мной, — криво усмехается он, поворачиваясь, чтобы показать улыбку на спине. — Что ты думаешь? Этого достаточно? Роял наклоняет голову. — Ты хочешь, чтобы мир узнал, что Красный Хаос по-прежнему принадлежит Дриму. — Да, — Томми упирает руки в бока, вдыхая холодный воздух даже через маску. — У меня есть вопросы, а у него есть ответы. — Его челюсть напрягается. — Он не сможет вечно избегать меня. Роял издаёт успокаивающий рык, похожий на смех. — Ты всегда был преданным, Красный. Я восхищаюсь этим в тебе. Томми фыркает. — Некоторые сказали бы, что я слишком упрям. — Возможно, — соглашается Роял со странной интонацией в голосе. — Но мне всегда было любопытно, насколько ты предан. — Их взгляды встречаются. — Тебя называют собакой Дрима, сукой и дворняжкой в одном предложении, но преданность нелегко заслужить в мире героев и злодеев. Роял делает шаг ближе, становясь выше, шире, его грудь вздымается, и его пальцы дёргаются. — Люди завидуют Дриму, потому что знают, что ты бы умер за него, а он отбросит этот поступок в сторону. — Глаза Рояла блестят. — Мы, герои, любим посплетничать, и злодеи тоже. Действия Дрима вызвали больше шума, чем ты можешь себе представить, и люди жаждут ответов, которые, по их мнению, у тебя есть. — Они подумают, что мы это спланировали, — говорит Томми, глядя в глаза шестому герою. — Это… — Он не знает, что и думать, если быть честным с самим собой, и замолкает. Мир считает его предателем, но на самом деле всё гораздо сложнее, и единственный человек, который знает больше, чем он хочет, находится в самом сердце Синдиката. Сирена, который был там, полусонный, крепко вцепился в его толстовку, пока Томми тяжёлыми шагами уводил их всё дальше и дальше от его наставника, который держался за плечо, и с его плеча стекала тёмная блестящая кровь, пятная зелёную толстовку в том месте, где из его руки выстрелил пистолет. — Я никому не скажу, — прошептал злодей, и это призрачное эхо отбрасывает тень сожаления на его грудь, когда Томми поворачивается к нему спиной, спотыкаясь, волоча плечо по шершавым кирпичам, задыхаясь от эмоций, которые, словно колючая проволока, обвивают его сердце. — Я в долгу перед тобой. — Ты ступаешь на зыбкую почву, Красный Хаос, — бормочет Роял, поворачиваясь, чтобы посмотреть вниз на территорию Лас-Невадаса. — Я стою здесь, рядом с тобой, и даже я сомневаюсь в этом, потому что от верности, которую ты обещаешь, не так-то легко отказаться. — Тихий вздох в ночи. — И если это правда, что Дрим решил повернуться к тебе спиной, кому ты теперь поклянешься в верности? — Пауза. — Есть те, кто дорого бы заплатил даже за призрачный шанс, особенно с такими способностями, как у тебя. Стробоскопы прочерчивают тёмное небо, большой фонтан перед казино это пятно золотистой мерцающей воды, видимое даже оттуда, где они стоят, синее на белом, поднимающиеся вверх колонны, которые обрушиваются вниз. — Моя преданность не продается, — огрызается Томми. — Ну раз ты так говоришь, — соглашается Роял, и по его голосу трудно понять, что он на самом деле думает по этому поводу. — Будь осторожен, Красный. Как только ты окажешься в Лас-Невадасе, ты будешь сам по себе и будешь играть по правилам Шута. — Она наклоняет голову. — Мой контакт, его друг, не удивляйся, если он появится. Томми, по правде говоря, ничего другого и не ожидал. Лас-Невадас - нейтральная территория, но только до определенного момента. Не зря в подземной сети «Ямы» это место называют «игровой площадкой Шута».

─┉┈◈◉◈┈┉─

Шаги Томми тяжелы, сердце бешено колотится в груди, он расправляет плечи, под ногами темнеет мостовая, рядом возвышается фонтан, шум почти оглушает. Он взбегает по мраморной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, чувствуя на себе взгляды, которые он ловит на себе, и шёпот, который он заглушает, проходя через широкие двери мимо охранников, которые бросают на него лишь беглый взгляд. Костюмы и красивые платья, изысканные украшения, сверкающие богатством, сочетаются с масками, фигурами в капюшонах и броским тяжёлым снаряжением. Гражданские, герои, злодеи и линчеватели, все собрались вместе в стенах Лас-Невадаса. Тишина, в которой слышно, как фишки стучат по покрытым скатертью столам, синим и красным, как шуршат карты, останавливаясь на выдохе, когда его шаги эхом разносятся по ковру, который сворачивается в золотой купол, раскинувшийся в большом открытом пространстве высоко над ними. Игровые автоматы по-прежнему звенят, маня и оглушая своими предложениями, а монеты, выигранные в джекпот, высыпаются в подставленную сумку. Он узнаёт многих, с кем-то он сражался, с кем-то был близок и не очень близок. Его взгляд на мгновение останавливается на блеске голубых глаз Немезиды, которая поднимает бокал с шампанским в безмолвном тосте, и по его спине пробегает дрожь. Он почти чувствует призрачное прикосновение её руки в перчатке к его затылку, щекой ощущает жёсткий асфальт, на который она его уложила и удерживала, пока топор Кровавого Бога опускался на его наставника. — Это было весело, — пробормотала она, насмешливо похлопав его по голове. — Не волнуйся, мы позаботились о том, чтобы оставить его в живых. В конце концов, это было просто послание. Дрим остался лежать, прислонившись к кирпичам, с длинной раной на толстовке, из которой сочилась и капала кровь. Он был без сознания после того, как Кровавый Бог одной рукой поднял его, как тряпичную куклу, и швырнул обратно на кирпичи с громким влажным хрустом. — "Какое послание?" — подумал он, с трудом поднимаясь с земли, задыхаясь и хрипя от воды, которая обвилась вокруг него, едва не утопив, пока мир вокруг него мерк. Он чувствовал себя мокрой крысой, костюм неприятно прилипал к коже, он споткнулся, опустился на колени и прижал дрожащие пальцы к шее своего наставника, когда холодный ноябрьский воздух окутал их обоих. Тогда Дрим не был героем номер один, но он с пугающей скоростью поднимался по карьерной лестнице, и его популярность росла невиданными темпами. Томми не позволил, чтобы его вторая встреча с Немезидой была похожа на первую. — Красный Хаос! — Шут выходит из толпы, приветственно раскинув руки. — Лас-Невадас приветствует тебя, друг мой! Шут невысокого роста, на нём белая рубашка на пуговицах, расстёгнутая, чтобы освободить место для маленьких утиных крылышек, которые расправляются у него за спиной. Они маслянисто-жёлтого цвета и мягкие, почти пушистые на вид. Чёрные брюки, синие подтяжки и шапочка, из-под которой едва видны тёмные пряди волос. Маска, закрывающая его лицо, похожа на ту, что носит Томми: металл тянется от носа к подбородку, плотно прилегая к челюсти, а фильтры отбрасывают чёрные тени. Но маска Шута шире, она закрывает один глаз и часть черепа, а тёмные ремешки плотно прилегают к затылку. Это могло бы выглядеть внушительно, если бы Шут не решил нарисовать вместо глаза нелепую жёлтую резиновую уточку. — Шут, — приветствует Томми, делая шаг вперед. Единственный видимый глаз Шута сверкает, когда он хлопает в ладоши, прежде чем поманить Томми за собой, и кажется, что все звуки возвращаются к ним, разговоры становятся громче и оживлённее, а люди тычут пальцами ему в спину. — Подумать только, что в этих стенах у меня будет свой собственный павший герой, — размышляет Шут, нарочито постукивая туфлями по мрамору, пока он уверенно пробирается между столами и играющими, а люди расступаются перед ним, стараясь держаться на расстоянии. — Одна птичка напела мне, что ты здесь, чтобы встретиться с моим другом, и я просто не мог упустить шанс поговорить с тобой, прежде чем передать тебя им. — Информация, это твоя специализация, — говорит Томми, морщась под маской, потому что чёрт возьми, Он хотел сначала поговорить с человеком, с которым Роял контактировал, прояснить ситуацию, получить всю возможную информацию. Шут… — это совсем другой тип игрока, меняющего правила игры. У этого человека есть сверхъестественная способность знать о происходящем, но Томми знает, что информация, которой располагает Шут, стоит недешево. Несмотря на своё богатство, несмотря на казино, Шут в значительной степени недооценённый злодей в глазах общественности, но Дрим в значительной степени устал от него. — Не его способности делают Шута опасным, — сказал ему наставник, прижав большой палец к уху Томми в том месте, где его проткнула казиношная монета. — Это его язык. Томми однажды совершил ошибку, недооценив его, поддавшись лёгкому подшучиванию и открытому языку тела, харизматичному обаянию, которое приглашало присоединиться к шутке, скрывавшейся за умными словами и ещё более умным языком, сверкавшим единственным видимым глазом. — Так и есть, так и есть, — со смехом соглашается Шут, взбираясь на круглый чёрный стул за столом, закидывая одну ногу на колено и жестикулируя одной рукой. — Давненько не виделись, дружище. Ты хорошо выглядишь — Я определённо в восторге от твоего нового бренда. — Его крылья расправляются, а затем опадают. — Красный Хаос вернулся в город, и ясно, что ты настроен серьёзно. Я так рад, что ты выбрал Лас-Невадас для своего возвращения! Люди будут толпиться у моих ворот в надежде снова увидеть тебя, как только услышат об этом. Из кармана мужчины достают колоду карт, вскрывают её, отбрасывают коробку в сторону и ловко перебирают карты. — Ты хорош в делах, Красный. Можно я буду так тебя называть? Красный Хаос это как-то слишком длинно. — Шут демонстративно поёрзал, поставив обе пятки на металлические ножки стула и положив локти на стол, разложив карты, чтобы скрыть улыбку, которая не видна из-под маски. — Сыграем в карты, Красный? И Томми никогда ещё не испытывал такого грёбаного облегчения из-за карточных махинаций Джорджа. Дрим всегда был паршивым игроком в карты, и хотя Сапнап стал играть лучше, особенно в последний год, Томми всегда удавалось обыгрывать их обоих. Джордж учил его в те моменты, когда в квартире было нечего делать, долгими вечерами, когда они делили между собой бутылку кока-колы, а какая-нибудь программа или другая игра светила ярким светом на лицо старшего мужчины, пока он рассеянно смотрел на экран и жестоко обыгрывал Томми в покер. — На что мы ставим? — Томми встаёт на металлические ножки стула, поворачивается и опускается на кожаное сиденье. — Вопросы и ответы, — без колебаний говорит Шут, наклоняя голову и складывая крылья за спиной. — Если, конечно, ты готов, — бросает он вызов. — По одному вопросу за победу, — Томми не позволяет себе колебаться. — Пять игр, а потом ты отведешь меня к тому, кого я хочу видеть. Шут драматично прижимает руку к груди, растопырив пальцы. — Ты ранишь меня, Красный, своей прямотой. — Его взгляд острый. — Но, конечно, я согласен на твои условия. Считай это приветственным подарком, если хочешь. — Я оставляю за собой право не отвечать на некоторые вопросы. — Давит Томми. — И я не скажу тебе дерьма, которое может скомпрометировать Дрима. — А я-то надеялся, что ты не скажешь этого, — смеётся Шут, и перетасовка переходит в плавное шуршание. — Но меня это вполне устраивает, в конце концов, я здесь, чтобы узнать о тебе. — злодей складывает карты в стопку и шлёпает ею по столу между ними. — В знак нашей крепнущей дружбы, почему бы тебе не оказать мне честь и не раздать первым? — "Ты об этом пожалеешь", — молча обещает себе Томми, складывая пальцы в замысловатую фигуру над картами и придвигая их ближе. Его охватывает предвкушение, за которым следует что-то отчаянное. — Карты, это не просто хорошая комбинация, Томми, — рассеянно сказал ему Джордж, и его губы дрогнули, когда Томми резко откинулся на спинку стула, хмуро глядя на свои карты. — Нужно читать другого игрока, предугадывать его действия и корректировать свою игру. — Не очень-то помогает, когда у меня болит рука, — проворчал Томми. — Тогда ты сам себе сдашь хорошую карту, — Джордж пожал плечами, наклонив голову, и его слова резко контрастировали с огромным свитером, который практически скрывал его, когда он сидел, подтянув колени и постукивая босыми пальцами по тёмному дереву сиденья. — Карты это всего лишь игра случая, если ты позволяешь им быть таковыми. Шут хочет что-то от него получить, и он явно хочет остаться на стороне Красного Хаоса. Неважно, если он проиграет, ему нужна всего одна победа, и он чувствует, что злодей может просто дать ему её, независимо от исхода, если он приведёт достаточно вескую причину. Томми хватает карты и небрежно тасует их, чувствуя, как Шут пристально наблюдает за ним с новым интересом.

─┉┈◈◉◈┈┉─

В первом раунде он мало что может сделать, колода принадлежит Шуту, золото на чёрном фоне ярко сияет под светом, когда он, наклонив голову, раскладывает фулл-хаус. Они оба знают, что у Томми ничего нет, и он дважды стучит картами по столу, прежде чем показать единственную пару и неудачную попытку получить вторую. — Итак, — протягивает Шут. — Мне любопытно узнать о тебе, Красный. Расскажи мне, откуда ты? Томми делает паузу. — Из никуда, — отвечает он через мгновение. Брови поднимаются, и он пожимает плечами, проводя большим пальцем по синему коврику на столе. — Это лучший ответ, который я могу дать. — Уличный мальчишка? — спрашивает Шут, задумчиво сверкнув глазами, и Томми хмыкает, соглашаясь. — Нас таких много, но мало кто чего-то добивается. Но посмотрите на нас двоих! — Он разводит руки и крылья в приглашающем жесте. — Ты был помощником самого героя номер один, а я… ну, ты просто оглянись вокруг, верно? Герой и владелец самого известного в мире казино. Мы поднялись в этом мире. Но… — Шут шевелит пальцами, постукивая костяшками по подбородку маски. — Как они тебя теперь называют? — Меня называют по-разному, — перебивает Томми с большей резкостью, чем ему хотелось бы. — Меня не интересует, что они обо мне думают, — добавляет он, когда злодей медленно опускает руку, и оставляет намёк без внимания. — Справедливо, — хмыкает Шут, отступая. — На этот раз я играю по-крупному.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Шут побеждает во втором раунде, вокруг них стоит шум, разговоры, которые отвлекают и мешают, яркий свет мерцает, и Томми ничуть не удивлён. — Почему "Красный Хаос"? — спрашивает Шут после небольшой паузы. — Почему нет? — Томми пожимает плечами. — Не все имена имеют значение. — У меня есть друг, который очень любит старую литературу, — Шут постукивает картами по столу, зажав их между указательным и средним пальцами. — И есть одна цитата, которая напомнила мне о тебе, когда я впервые её услышал: «среди хаоса есть и возможности». — Стук прекращается. — Звучит знакомо? — Сунь-Цзы, — фыркает Томми. — Да, я знаю. — Ты оружие, мой дорогой Красный, — Шут не обращает внимания на то, как Томми смотрит на него с недоверием. — Не отрицай, мы оба знаем, что это правда. — Зло прищуривается. — Ты был… избран, должно быть, так и есть, карты выложены слишком идеально. Я не верю в это. — Верь во что хочешь, — Томми сдвигает свои карты по столу. — Ты сдаёшь. Шут смотрит на него через стол. — Я всегда считал тебя немного странным. — Я не хочу слышать это от тебя.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Ладно, мы все читали газеты, — нетерпеливо говорит Шут, прежде чем Томми успевает положить свои карты. — «Красный Хаос: герой или злодей?» Это было главной новостью несколько недель назад. — В чём именно заключается твой вопрос? — настороженно спрашивает Томми, не сводя глаз с карт, которые Шулер сгребает в кучу, перемешивает и кладёт в центр стола. — Мой вопрос, Красный, таков: ты считаешь себя хорошим или плохим парнем? Томми хмуро смотрит на злодея, стоящего перед ним. На Шута, который в первую очередь позиционировал себя как владельца казино, не упоминая о клейме злодея, которое мир на него навесил. Во-первых, он мало что знает о Шуте. Дрим отметил, что ему было около двадцати с вопросительным знаком, а его восхождение и правление были шокирующей вещью, претендующей на землю, которая превратилась в грандиозное зрелище Лас-Невадаса, обещавшее то, чего не мог дать Л’Манбург. Вполне вероятно, что Шут скрывался под другим именем до Лас-Невады, и, возможно, он был связан с подземной сетью «Ямы». Он слишком много знал, и под его началом было слишком много нужных людей, чтобы это было не так, и Дрим провёл черту, отделяющую его от Синдиката, подчеркнув её и оставив вопрос открытым. Это было возможно, но, в конце концов, Шут играл по своим правилам, о чём он недвусмысленно заявил, и это делало его чем-то вроде козырной карты. Хороший парень, плохой парень. Герой, злодей. Мир не так прост, и некоторые из тех, кому Томми больше всего не доверяет, это герои, прекрасно осведомлённые о коррупции в системе, в которой он работал и против которой выступал. Это не значит, что он любит злодеев, он слишком хорошо помнит шрамы, которые покрывают его кожу из-за истории насилия, и он никогда не был на стороне тех, кто так легко пренебрегает жизнями. Он положился на своего наставника, а не на правительство, не на других героев и уж точно не на злодеев. — Это действительно зависит от того, кого ты спрашиваешь, не так ли? — говорит он наконец. — Тебе решать. — Я бы хотел, чтобы мы были друзьями, — Шут тщательно проговаривает это слово, наклонив голову. — Хотя я не против того, чтобы мы были друзьями с привилегиями, если ты понимаешь, о чём я. И - Томми действительно хотел бы, чтобы он не выражался так. — Я не предаю своих союзников, — прямо говорит он, и его кривая ухмылка исчезает из виду, когда Шут давится смехом, который странно звучит сквозь его маску.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми раскладывает свои карты: королевский флеш с пиковым тузом. Это возмутительно наглый обманный ход, но все карты чёрные, с золотыми крапинками, и Шут медленно поворачивает руку, переворачивая карты вверх ногами, прежде чем сложить пальцы перед прикрытым ртом и наклониться вперёд, опираясь на локти и склонив голову. — Нахал, — говорит ему мужчина. — Я должен тебя за это забанить. — Но ты не сможешь, — уверенно говорит Томми. — Сделка есть сделка, и у тебя было три победы. Он тщательно обдумывал, стоит ли тянуть жребий в четвёртом или пятом раунде, но если Шут правильно разыграет свои карты, то, возможно, ему выпадет ещё один вопрос, на который можно ответить таким образом. И человек перед ним - никто иной, как оппортунист. — Хорошо, Красный Хаос, — Шут протягивает его имя, пристально глядя на него. — Задавай свой вопрос. И у Томми было больше двух месяцев на раздумья, сомнения, догадки и ошибки, когда он остался без информации и возможности вернуться, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит с Дримом. Он знает, что не сможет добраться до Дрима ни лично, ни без своих способностей. Даже поймать Рояля на общем этаже, где охрана была слабее, потому что никто в здравом уме не стал бы связываться с целым этажом героев, если только у него нет желания умереть, было рискованно, и он слишком часто чуть не падал, цепляясь за стену здания окоченевшими пальцами. Мир охраняет своего героя номер один, пряча его подальше от Томми. Но- Дрим, несмотря на все свои страхи и ненависть к своим привязанностям, впустил в свою жизнь двух человек, кроме Томми, людей, которых он называл друзьями. Джордж всегда был любителем риска, он был печально известен тем, что держал всё в себе, и Томми не был уверен, что сможет разговорить Джорджа, даже если бы тот захотел. Но- — Куда бы я обратился, — осторожно произносит Томми, прогоняя вопрос в уме, сглатывая, прежде чем поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Шутником, — если бы я хотел связаться с Валорантом?