Часть 16

Томми понимает, что что-то в его вопросе не так, когда происходит энергетический сдвиг. Тело Шута замирает на мгновение, на один удар сердца, что-то острое и опасное в единственном глазу, который смотрит на него, когда владелец Лас-Невадаса расправляет плечи, крылья прижимаются к спине, а одна рука тянется назад, чтобы обхватить затылок. Это не нервное движение, нет тревожного постукивания, потирания, ничего из того, что было характерно для их разговора, просто замирание, от которого у Томми волосы на затылке встают дыбом, а по спине пробегает холодок. Он опускает руку, и пальцы касаются рукоятки ножа, привязанного к бедру, но он не хватается за него, вопреки всему надеясь, что неправильно оценил ситуацию. — Валорант, — Шут тщательно проговаривает это имя. — Герой номер девять - Валорант. У Сапнапа была какая-то гребаная история с Шутом, которую Томми пропустил? Его разум лихорадочно работает, но он не может вспомнить ни хрена, что могло бы намекнуть на близкую смерть, обиду, что угодно, и… Сапнап никогда не был из тех, кто держит своё мнение о других Героях или Злодеях в секрете. Его неприязнь к Шлатту была открытой раной в башне, которая внезапно и яростно вспыхнула, и Томми не счёл это странным. Он затаил злобу на самого Шлатта и забавлялся этим, пока Сапнап чуть не умер после прямого столкновения. Это никогда не попадает в газеты, никогда не покидает города. Шлатт обладает обширными и глубокими познаниями, и это делает его опасным человеком. — Какого черта ты бросил ему вызов?! — потребовал ответа Дрим, ярость и беспокойство смешались в ужасную смесь, когда Джордж крепче сжал неповреждённую руку Сапнапа, костяшки пальцев побелели, плечи ссутулились, а рот сжался в тонкую линию, когда он бросил предупреждающий взгляд на Томми. — Что, чёрт возьми, заставило тебя снова в одиночку пойти против Шлатта?! Сапнап отказался отвечать. Его грудь была обнажена и покрыта запекшейся кровью, кровавая полоса ран первой, второй и третьей степени тянулась по груди и обвивала правое плечо, чего Томми не мог себе представить из-за того, как его собственные силы жгли кожу. Сын Бэда, который был чистокровным демоном, огненным существом, и всё же... Он схватил Дрима за запястье, удерживая его, когда тот подался вперёд. В его зелёных глазах горели эмоции, челюсть была крепко сжата, и в них вспыхнуло что-то ужасно мрачное, прежде чем он резко развернулся на каблуках, вырвал запястье и вышел из комнаты, хлопнув дверью. — Я должен был, — сказал ему Сапнап несколько дней спустя, когда Томми склонился над ним с медицинским пинцетом в руках, медленно сдирая омертвевшую кожу, в то время как старший подросток крепко сжимал в кулаке простыню под собой, его лицо раскраснелось, кожа была влажной от пота, а в глазах горел лихорадочный огонёк. — Я должен был… я должен был это сделать… ему это с рук не сойдёт, Томми, он не может… — И не будет, — вот и всё, что Томми успел сказать, прежде чем отбросить в сторону очередной кусок кожи, сморщив нос от запаха гноя, горелой кожи и болезни, который стоял в тёплой комнате. — Он заслужил всё, что ты ему дал, и даже больше. Но Шут? Томми знает, что они пересекались, он пытался следить за миссиями, которые Джордж и Сапнап выполняли, когда они объединялись с ним и Дримом, что случалось реже, а патрули Сапнапа проходили ближе к Лас-Невадасу, чем у кого-либо из них, но... Шут затаил обиду на Шлатта, единственного человека, которому не рады в стенах Лас-Невадаса. — Да, — выдавливает он из себя как можно более нейтральный тон. — Просто дружеский визит. У меня есть несколько вопросов. — И ты думаешь, что у Валоранта есть ответы. — Шут говорит так, что невозможно понять, о чём он думает. Его взгляд не отрывается от Томми, и тот напрягается, кончики его пальцев скользят по рукоятке ножа и крепко сжимают её, пока он дышит, заставляя себя успокоиться. — Возможно, — уклончиво отвечает Томми. — Я выиграл, — напряжённо продолжает он. — Если ты знаешь, где я могу найти Валоранта... — Я обязан сказать тебе, это то, что ты пытаешься сказать, да? — Лицо Шута скрыто, но у Томми такое чувство, что под маской он широко и опасно ухмыляется, а его собственные мышцы напрягаются в ответ. — Я ничего не должен вам, герои, ничего. Ты играешь на моей доброте. Ты здесь, потому что я позволяю тебе быть здесь, так что не испытывай судьбу, Красный Хаос. — Я не играю, — выпаливает Томми. — Я играю в твою игру по твоим правилам. — Я не так уж в этом уверен, — невесело смеется Шут, наклонив голову, прежде чем внезапно поднять руку, останавливая проходящего официанта, который немедленно подходит к ним, без слов опуская поднос, надпись :] на квадратных картонных масках почти ничего не читается. — Выпей со мной, Красный. — "Я несовершеннолетний", — думает Томми, но не говорит этого, скривившись под маской. Ему не в первый раз предлагают алкоголь во время миссий, и он достаточно хорошо знает свою переносимость благодаря Дриму и Сапнапу, которые в течение недели в сентябре знакомили его с разными видами алкоголя как раз для таких ситуаций. Круглый стакан с янтарной жидкостью скользит по столу, и Томми обхватывает его пальцами, поднимая и вдыхая тяжёлый запах дымного виски. — Я не занимаюсь тем, что просто раздаю информацию о других направо и налево, — говорит ему Шут, отстёгивая нижнюю часть маски, и Томми опускает взгляд на свой стакан, прежде чем поднять его и нажать большим пальцем на боковую застёжку. Маска распахивается в широкой улыбке, которая доходит почти до ушей. — Только по веской причине. — Это была не сделка, — Томми понижает голос до хриплого рычания, от которого у него начинает першить в горле, когда он поднимает стакан и делает небольшой глоток. — Нет, — признаёт Шут, допивая содержимое своего бокала, прежде чем его маска защёлкнулась, а голос вернулся на место. Он сделал вдох, а затем выдох. — Видишь ли, дело в таких парнях, как ты, Красный, в том, что ты опасен для всех, кроме того, кому ты верен. Томми хмурится, делая ещё один маленький глоток, позволяя теплу жидкости растечься по горлу, чтобы унять нарастающий холод в груди. — Что я могу сказать, чтобы не обречь Валоранта на раннюю смерть, рассказав тебе то, что я знаю? — Шут разводит руками на фоне золотой паутины, которая простирается высоко над ними обоими. — Я бы точно не хотел, чтобы это было на моей совести, поэтому мне нужно успокоение, что-то, что скажет мне, что тебе можно доверять. — Я не убиваю. — Ах, — взгляд Шута устремляется на него. — Но в этом-то и проблема, мой дорогой Красный. Дрим утверждал то же самое, и посмотрите, где мы сейчас. — Он разводит руками и… — "Чёрт", — с чувством думает Томми, делая глоток алкоголя и проглатывая его, прежде чем поставить стакан на стол и закрыть маску с тихим щёлканьем, когда она плотно прилегает к лицу, скрывая гримасу. Если Шут был настолько уверен в себе, чтобы сказать это, значит, он так или иначе был связан с Синдикатом. Это означало, что Сирена разболтал, и это было плохо, хотя его это и не удивило. Его пальцы сжимают стакан, и он разжимает челюсть. — Я не убиваю, — повторяет он, заставляя себя встретиться взглядом с Шутом. — Если ты что-то знаешь о той ночи, значит, ты знаешь и почему я здесь. Шут хмыкает. — Довольно героично, защищать злодея от самого героя номер один. И в газетах это тоже неплохо смотрелось. — Он наклоняет голову, и Томми не может понять, что у него на уме. — Если это вообще произошло. Видишь ли, — безжалостно продолжает он, пока Томми возмущённо выпрямляется, — я хочу доверять тебе, Красный, я действительно хочу. Мы все следили за твоим восхождением на вершину, за тем, как ты жертвуешь деньги на все эти маленькие благотворительные организации вместо того, чтобы припрятать их на свой счёт. Добрый маленький герой, которому нет дела до славы или денег, довольный тем, что находится в тени Дрима, готовый делать то, что ему говорят, но кто сказал, что всё это не просто очередной план между вами и им, а? — бросает вызов Шут. — Потому что мне не нравится, когда меня используют. — Ты сам хотел поиграть, — раздражённо выпаливает Томми, но… Чёрт, ладно, он понимает, к чему клонит Шут, как бы ему ни было неприятно это признавать, и... — Я никому не скажу, — сказал ему Сирена, когда он, спотыкаясь, уходил от злодея. — Я в долгу перед тобой. Если бы Сирена просто в общих чертах рассказал о том, что произошло в тот вечер... Возможно, злодей сдержал свое слово. Мысль чертовски странная, но всё сходится, или, может быть, Шут не был полностью связан с Синдикатом, а просто заплатил за информацию от кого-то из организации, чёрт знает, что там у Томми на уме. — Я не знаю, что ты хочешь услышать, — наконец говорит Томми, потому что это всё ещё шанс. Шут что-то знает о Валоранте, и Томми отчаянно нужна эта информация. — Если ты не веришь мне на слово, что я должен сделать? — Расскажи мне что-нибудь, — предлагает Шут. — Что-нибудь, чего о тебе никто не знает. Томми фыркает, и этот звук странно звучит в его маске. — Да, конечно. Потому что это звучит забавно. Мы оба знаем, что для этого нужно что-то личное, а это довольно странная просьба. Шут пожимает плечами, чувствуя себя непринуждённо, алкоголь явно смягчил его настроение. Это чертовски раздражает. Злодей явно ждёт, пока он решит, стоит ли оно того, и явно не заинтересован в том, чтобы просто передать ему чёртову информацию, которую Томми выиграл честным путём, сжульничав. Он сжимает челюсти, хмурясь под маской, и отбрасывает разочарование в сторону. С одной стороны, он недоволен тем, что Шут не просто раздал информацию, потому что, если бы на месте Томми был кто-то другой, это было бы чертовски опасно, и хотя он злится на Сапнапа, этот гнев смешан с кучей других чувств, потому что они знают друг друга много лет, и Томми- Томми все еще заботится. Томми скучает по Сапнапу и его юмору, его резким словам и неожиданным комментариям, по их посиделкам в гараже, когда они просто возились с чем-нибудь, по поздним вечерам, когда они играли в карты, и по его ворчливой стряпне, которая наполняла квартиру ароматами, от которых Томми растягивался на диване, у него урчало в животе и текли слюнки, пока он умолял старшего поторапливаться. Он скучает по тому, как облегчение приходило, когда Сапнап появлялся на сцене, пламя уже лизало его руки, он был уверен в себе и спокоен, когда всё шло не так, и ухмылялся под маской. Томми скучает по тому, что кто -то, кто угодно, был в его углу, и хотя Сапнап и Джордж оба были друзьями Дрима, а не его, между ними все же было что-то. И если это дерьмо, если Томми просто неправильно понял всё, что, как ему казалось, там было, он всё равно хочет, чёрт возьми, поговорить с Сапнапом и потребовать ответов, потому что он не может продолжать в том же духе. Это означает, что он должен заполучить Сапнапа в свои руки. И послать Шута - его лучший выбор. К черту все это. — Это останется между нами, — требует он, предупреждающе повышая голос. — Конечно! — Шут приободряется, волнение заметно даже тогда, когда он подавляет его. — Это просто заверение, кое-что, что я могу обдумать, если ты решишь злоупотребить информацией, понимаешь? — Шут постукивает двумя пальцами по своей груди, над сердцем. — Я имею дело с информацией, это то, что я делаю, и это как раз то, что нужно для меня, пока ты держишь свое слово. Томми знает, что Шут странный злодей, которого публика любит за его грандиозный стиль, экстравагантность и ум, за то, что он способен обвести вокруг пальца героев, которые бросали ему вызов, и за то, что он благороден, что редко встречается в их бизнесе. Это ни в коем случае не делает его заслуживающим доверия, но в торговле информацией... Дело в том, чтобы дать какое-то подтверждение слухам, которые, как Томми знает, правдивы. Шуту будет приятно это узнать, но он не сможет это отрицать, если Шут решит быть мудаком и продаст это кому-то другому. — Дрим, — выдавливает Томми, надеясь, молясь, что он не совершает гребаной ошибки, — это самый близкий человек для меня...часть возможной семьи. Всё тело Шута замирает, и Томми смотрит на него, его сердце громко стучит, а грудь сдавливает. Их с Дримом отношения обсуждались до смерти на протяжении многих лет, ещё до того, как он стал Героем, потому что, хотя он и не был официальным Героем, он всё равно время от времени появлялся на заданиях, которые Дрим считал достаточно безопасными или достаточно опасными, чтобы рискнуть, если это означало, что у него будет подстраховка. Все знают, что Томми предан. Семья - это слабость, которая проявляется там, где её быть не должно, и опасная карта в чужих руках. — Брат? — Шут подталкивает его с явным интересом. — Не настаивай, — отрезает Томми, не впечатленный. — А слухи о любовниках? Они что-то значат?— хмыкает Шут, явно забавляясь. — Они были довольно популярны, знаешь ли. — Я в курсе, — сухо говорит Томми, потому что, да, нет, некоторые из этих слухов оставили у него неприятный осадок. — Но семья, да, — размышляет Шут вполголоса, несмотря на шум вокруг. — Полагаю, это многое объясняет, в том числе и твои способности. И да, Томми, конечно, не собирается поправлять его в этом. — И ты беспокоишься о нём настолько, что пришёл сюда в поисках информации, — продолжает Шут, задумчиво постукивая пальцами. — Семья это всегда сложно, хотя это и оставляет у меня кучу новых вопросов, и вряд ли кто-то поверит мне, если я им расскажу… Справедливо, я принимаю это. — Он перестаёт постукивать. — Верность семье, но не настолько слепая, чтобы отказаться от своих принципов. — Я просто хочу поговорить с Валорантом. — Томми сжимает пальцами край сиденья между ног и наклоняется вперёд. — Больше ничего. — Ладно, ладно, я тебя слышу… — он замолкает, и во взгляде Шута появляется что-то странное. Он наклоняет голову и смотрит на что-то позади Томми. — Я сказал тебе тридцать минут, Хронос, — цедит Шут с едва скрываемым раздражением, а Томми запрокидывает голову. — Я потерял терпение, — отвечает Хронос, одетый в разноцветное пальто с неоново-зелёной спиралью на груди, в очках, сдвинутых на лоб, и с опущенным капюшоном, из-под которого беспорядочно торчат каштановые пряди. Томми замечает, что один из шнурков его конверсов в той же цветовой гамме полностью развязался. — Ты же меня знаешь, — Хронос невинно разводит руками. — Я не могу долго отвлекаться, даже если тема разговора самая… захватывающая. — Я надеялся, что он усыпит тебя своей болтовнёй, — вздыхает Шут, опираясь локтем на стол и подперев щёку рукой. — Это снова была косточка во рту? Потому что он вытащил её, пристально глядя на меня, пока я ел сегодня утром. — Я убежал, когда он попытался засунуть пальцы мне в рот. — Хронос постукивает пальцем по маске, натянутой на его лицо, — что-то вроде противогаза с угловатыми зелёными спиралями над двумя фильтрами. — Я люблю этого парня, но иногда мне интересно, где ты его нашёл. — Он нашёл меня, и чёрт его знает, откуда он вылез, — смеётся Шут, указывая на пустое место рядом с собой. — Давай, присоединяйся к нам, Красный только что спрашивал меня о Валоранте. — Я знаю, — легко признаётся Хронос, и Томми чувствует, как взгляд мужчины задерживается на нём, даже когда он поднимается на ноги, чувствуя себя совершенно непринуждённо рядом со Злодеем. — Привет, Красный Хаос. Не думаю, что мы официально встречались до этого, но я могу ошибаться, я иногда путаю вещи. Это своего рода издержки. Хронос был известным и довольно популярным линчевателем, хотя его способности оставались загадкой. Он появлялся и исчезал в непредсказуемые моменты, и ходили слухи, что он может управлять самим временем, несмотря на то, что он опроверг это в эффектном интервью, которое дал после того, как взял в заложники телевизионную вышку, величественно раскинув руки на диване и скрестив ноги, пока его транслировали по всем каналам. Всего за несколько месяцев до того, как Томми появился на сцене в роли героя, Хронос помахал ему на прощание, дерзко подмигнув, всего за несколько секунд до прибытия героев. — Мы не встречались, — спустя мгновение отвечает Томми, наклонив голову. — Ты… — Определённо да, — легко соглашается линчиватель, поджав одну ногу в ботинке под себя, а другой покачивая в кресле. — Нам с тобой есть о чём поговорить, и я просто не смог удержаться, когда представилась такая возможность. Это - что. — Я с ним ещё не закончил, — резко говорит Шут, прежде чем Томми успевает открыть рот. Он поворачивается к линчивателю, и Томми напрягается. — Ах да, ваша карточная игра, — Хронос машет рукой. — Я могу рассказать ему о Валоранте, не волнуйся. — Я определённо встревожен, — шипит Шут. — Хронос- — Шут, — эхом отзывается линчиватель тем же тоном. — Красный здесь и не хочет причинять вред Валоранту, просто задай ему несколько вопросов. — Он задумчиво смотрит на него. — Валорант должен ему кое-что рассказать, так что не беспокойся об этом, хорошо? Это между ними двумя, и он честно выиграл игру и… э-э, я имею в виду, ты согласился ответить, так что… Томми смотрит на линчевателя, и в его груди теплится что-то хрупкое, похожее на надежду, сердце колотится — Ты… — Шут опускает руки на стол, растопыривая пальцы, и раздражение сквозит в каждой линии его тела, вздымаются его крылья. — Ненавижу, когда ты говоришь загадками, ты это знаешь? — Каким бы я был линчивателем, если бы не был загадочным? Всё дело в бренде, детка. — Хронос протягивает руку, чтобы утешительно похлопать его по плечу. — Я не хочу тебя расстраивать, но нам действительно нужно начинать, потому что Шлатт уже в пути. Томми и Шут оборачиваются к нему. — Что? — Требует Томми. — Какого чёрта? — бормочет Шут. — Ты не мог сказать мне об этом раньше!? Почему он… — Для него, — линчиватель небрежно указывает на Томми, который выпрямляется, напрягая плечи и спину, когда Шут устремляет на него взгляд. — Твоё возвращение не прошло бесследно. Мне стало легче найти тебя, но теперь ты как мишень. — Хронос качает головой. — Я не знаю, сколько у нас времени, но мне нужно поговорить с тобой. — Тогда говори, — выпаливает Томми, крепко сжимая пальцы, и у него кружится голова, потому что чёрт возьми. — Шут, — линчиватель наклоняет голову в сторону злодея. — Дай нам минутку, хорошо, любовь моя? — Не называй меня так, — бормочет Шут, на мгновение задерживая взгляд на Томми, прежде чем резко выдохнуть и соскользнуть со стула, цокая модными туфлями. — Я возлагаю на тебя большие надежды, Красный. Лучше бы тебе меня не подводить. Он поднимает руку, чтобы помахать через плечо, прежде чем исчезнуть в толпе, а Томми поворачивается к Хроносу, который сочувственно смотрит на него. — Прости, что вываливаю всё это на тебя, но у нас нет времени. Через два дня, в семь минут третьего, ты найдёшь Валоранта в переулке на 35-й улице к югу от башни героев. — Как... — Нет времени, — перебивает его Хронос, заметно напрягая плечи и наклоняясь вперёд. — Просто послушай меня минутку, хорошо? — Хорошо, — осторожно соглашается Томми, повторяя информацию. 35-я улица, к югу от башни героев, семь минут третьего. Он знает это место. Дрим часто останавливался неподалёку, чтобы покормить дикую полосатую кошку. — Мои способности, — очень тихо и торопливо говорит мужчина, — основаны на решениях. Когда я прикасаюсь к кому-то, я могу временно перенять его способности, и в зависимости от того, насколько сильна связь, чем дольше я удерживаю его, тем больше или меньше решений я вижу. Это не всегда точно, люди постоянно меняют своё мнение, но это даёт мне представление о том, где я должен быть и когда я должен быть там. — Хронос переводит дыхание, пока Томми смотрит на него, и его разум пустеет, потому что… Годы предположений и догадок, слухи о путешествиях во времени и манипуляциях со временем и- — Дрим, — говорит Хронос, и Томми забывает о своём шоке, всё его внимание приковано к линчивателю, — И ты всегда был связан с ним, я видел тебя с Валорантом ещё до того, как ты стал героем, когда был просто ребёнком… — мужчина замолкает, не обращая внимания на Томми, который вскочил, охваченный паникой, потому что… — Я не участвовал в программе героев, но я знаю о ней и знал, что должен держаться от неё подальше. Это одна из причин, почему я стал линчивателем и… Что-то проносится по лицу мужчины, его зрачки расширяются, а затем сужаются, он прижимает ладонь к виску и резко трясёт головой. — У нас заканчивается время, — Хронос делает вдох, когда Томми открывает рот. — Я никому не говорил, прежде чем ты спросишь, я знаю… я бы не стал так поступать с тобой, это твоё дело, я не… обычно я стараюсь не вмешиваться, это не в моём стиле. Но чуть больше двух месяцев назад ты и Дрим полностью исчезли из моих видений, несмотря на то, что мои силы всё ещё привязаны к вам двоим. — Что? — Томми слабо справляется. — Я ... я бы получил, если бы я сделал... — Ты это делаешь? — заинтересованно прерывает линчеватель. — Но я не понимаю, зачем Дриму это делать, если я правильно понимаю твои способности. — Томми не совсем уверен, что понимает, потому что какого чёрта? — Чёрт возьми, — бормочет Хронос, запутываясь пальцами в выбившейся из-под капюшона пряди волос. — Я надеялся… в любом случае, теперь это не имеет значения, Шлатт уже практически стучится в дверь и… послушай. Тебе нужно во всём разобраться… — Я пытаюсь, — язвительно выпаливает Томми. — И возьми это… это под контроль, потому что в моих видениях всё не так, ничего не имеет смысла, и это… я не могу так работать, я хочу спать целую вечность, просто чтобы мы с тобой сидели здесь, за этим столом, и… — Хронос замолкает. — Ладно, хватит обо мне, я не так уж и важен, мне просто нужно было сказать тебе, где Валорант, потому что Шут собирался сделать тебе гадость, пожалуйста, прости его, он немного перегибает палку, но он хочет как лучше, и если бы ты сказал ему… но ты не скажешь, так что… — он замолкает. Томми пристально смотрит на него. — Верно. — Хронос хлопает себя по бёдрам. — Вот в чём дело: я, Шут и, ну, Валорант, мы в отношениях, втроём, очень мило и нежно, это мило и приятно… — Что? — Томми в шоке вскрикивает. — Валорант это... — Да, — нетерпеливо перебивает Хронос. — Я уже говорил тебе, не отставай, так что… в любом случае, не говори им, что я тебе сказал, они очень… — он замолкает. — Послушай, всё становится запутанным, когда ты в странном трио из героя, злодея и линчивателя, да? Мы стараемся всё сбалансировать, но это не всегда так просто, как мне хотелось бы, и иногда… ну, я здесь посредник, так что… послушайте, эта ситуация с Дримом выглядит запутанной, я продолжаю что-то видеть, а потом всё исчезает, и… вам нужно это исправить. Валорант умыл руки, а 404… Я не знаю, где он, я тоже пытался его найти, но… — Хронос резко закрывает рот, явно недовольный собой. — В любом случае. Ты единственный, кто знает Дрима, и ты близок с ним, и хотя я чувствую себя немного виноватым из-за того, что взваливаю это на тебя, я не вижу никого другого, кто мог бы. Томми вздрагивает, когда линчеватель внезапно наклоняется вперёд, яростно тряся головой и издавая стон боли. Его глаза закрываются, а хриплое дыхание переходит в неловкий смех. — О, Шлатт так решительно настроен заполучить тебя, надо отдать ему должное, когда он что-то задумал… — Хронос потирает голову. — Послушай. Я мало что знаю, я бы хотел рассказать тебе больше, но я не могу, потому что сейчас в моих видениях полный бардак, и я начинаю задаваться вопросом, не галлюцинирую ли я хотя бы в половине из них, потому что в них нет никакого смысла, но вам нужно встретиться с Валорантом, и тебе нужно… тебе нужно мыслить нестандартно, потому что это важно… это… все крупные игроки собираются играть. — Как Шлатт, — бесстрастно говорит Томми, настороженно глядя на двери, едва различимые с его места. — Как Дрим, — рассеянно поправляет Хронос. — Как Дрим. Птичьи перья, призрачное прикосновение и окровавленные клыки смотри - ты спас жизнь Сирены, должно же быть что-то, что ты можешь использовать, все знают, насколько честен Синдикат, и ты - ты заплатил всем. Это тяжелый долг. Сап- Валорант, — поспешно поправляет Хронос, — знает, как тебе связаться с ними... — Не интересно, — перебивает Томми. — Мне все равно, — прямо говорит Хронос. — Заставь себя заинтересоваться. Я не хочу быть здесь, но теперь я здесь, мы все приносим жертвы... Томми хлопает ладонью по столу, отталкиваясь от стула и громко стуча ботинками. — С меня хватит, — выпаливает он, чувствуя, как ярость охватывает его, обжигая кожу острыми и горячими иглами, пока линчиватель сидит, поникнув, на своём месте. — Прости, — выдавливает из себя Хронос, с тихим шумом соскальзывая со своего стула и пятясь назад, — это было… неуместно. — Пауза. — И неправда. — Я не шучу, — рычит Томми, разворачиваясь на каблуках. — Ты не имеешь никакого права говорить со мной о жертвах. — Ты… — Хронос резко останавливается и переводит дыхание, подняв руки в знак капитуляции. — Послушай, Шлатт собирается устроить грандиозное представление, и если ты хочешь избежать встречи с ним… — линчиватель медленно опускает руки, а Томми судорожно вздыхает и опускает плечи, стараясь сохранять спокойствие. — Послушай, я устал, я пытаюсь, но вся эта ситуация вскружила мне голову, и я не могу… — Он моргает, встряхиваясь. — Чёрный ход. Я могу показать тебе. И- — "Я тебе не доверяю", — отчаянно думает Томми, и в его груди поднимается что-то истеричное и жалкое. — "Я никому не доверяю." Но что еще он должен делать? — Тогда покажи мне, — с досадой выпаливает Томми. Линчиватель делает вдох и выдыхает. — Спасибо, — говорит он.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Тебе нужно разобраться с комиссией по делам героев, — говорит Хронос, таща Томми по тёмному коридору, не останавливаясь, чтобы заглянуть за углы, но иногда спотыкаясь и заставляя Томми тащить его вверх и толкать вперёд, пока линчиватель хрипит и моргает, пытаясь прийти в себя. Это неприятно и странно, как будто мужчина теряет связь с реальностью, видит больше, чем осознаёт Томми. Что он, по-видимому, и делает, а Томми всё ещё не знает, что с этим делать. — Что насчёт них? — выдавливает из себя Томми, напрягая хватку, когда он дёргает Хроноса, чтобы тот не споткнулся о грёбаный воздух. — Я не знаю, — без зазрения совести признаётся другой. — Я имею в виду, я пытался разобраться, понимаешь? Но… мои силы работают неправильно… я удерживаю слишком много, но я не могу не делать этого, потому что если я отпущу Шлатта и Дрима, то… — линчиватель качает головой. — Я не могу долго это терпеть… я уже на пределе, но нам нужно вытащить тебя, ты должен быть в безопасности… — Тогда как вы можете быть так уверены, что мне нужно искать именно там? — перебивает Томми, прежде чем линчиватель успевает сделать ещё один вираж. — Я не знаю. Это просто одно из тех чувств, понимаешь? — Очень полезно, — раздражённо шипит Томми, изо всех сил стараясь не оборачиваться, когда раздаётся первый приглушённый стенами крик. Хронос не замечает ничего подозрительного и резко поворачивает налево, чуть не вывихнув Томми плечо. — Что насчёт Шлатта? — спрашивает Томми, ускоряя шаг и теперь идя бок о бок с линчивателем. — Там что-то не так… — У нас есть более важные проблемы, — перебивает его Хронос. — Я знаю, что ты не веришь мне, когда я это говорю, но это так. — "К чёрту всё это", — думает Томми, стиснув зубы, потому что Шлатт, прямая угроза для Дрима, и он не оставит это просто так. Кроме того, если ситуация настолько серьёзная, как предполагает Хронос, им нужен Дрим. Он нужен Томми. Он не- Он создан для того, чтобы следовать, а не руководить, он не такой, как вы. Красный Хаос никогда не создавался для того, чтобы стоять на своем. Хронос снова спотыкается, и Томми останавливается, когда тот наклоняется, задыхаясь, и прячет пальцы под капюшоном, крепко сжимая голову, и... Он принимает решение на ходу, закидывает правую руку линчивателя себе на плечо, наклоняется и хватает линчивателя за левое бедро, неуклюже поднимая его. Тёплое дыхание проникает сквозь ткань толстовки и обжигает шею, когда Хронос крепко хватается за ткань на его груди, прижимаясь к нему, а другая рука неловко пробирается под мышку. — Верно, — выдавливает из себя линчиватель, когда Томми снова ускоряет шаг, громко стуча ботинками по полу из-за дополнительного веса. — Дальше, налево, налево, направо, вниз, налево, и мы выйдем. Томми стискивает зубы, подавляя неприятное чувство, что кто-то, кроме Дрима или Уилбура, находится так близко к нему, и с силой распахивает ещё одну пару двойных дверей, стараясь не зацикливаться на том, почему они покрыты зелёной слизью, которая размазалась по его предплечью и плечу.

─┉┈◈◉◈┈┉─

«Выйти» — это щедрое описание, потому что в итоге Томми приходится взбираться по лестнице, а линчиватель бормочет что-то нечленораздельное ему в шею. — Знаешь, ты гораздо симпатичнее, когда стоишь рядом, — хихикает Хронос, хватка которого ослабла настолько, что Томми заставляет себя остановиться, поворачивается и закидывает мужчину себе на плечо, благодаря того, кто чёрт возьми позволил линчивателю быть ниже и легче его, и радостно болтается, пока Томми ворчливо продолжает свой путь наверх. — Такой милый, как маленький цыплёнок. — Отвали, — рассеянно бормочет Томми, приподнимая последнюю часть и открывая крышку, вытаскивая их обоих подальше от входа в Лас-Невадаса. Он роняет линчивателя на землю, разминая затекшие плечи, пока мужчина с ухмылкой поднимается, крутясь на месте. Хронос со стоном падает на спину, его пальцы снова исчезают в капюшоне толстовки и прижимаются к черепу, плечи и колени подтягиваются. Томми смотрит на него сверху вниз. — Это не поможет, — сообщает он линчивателю, который жалобно скулит, когда его снова хватают. — Что, чёрт возьми, я с тобой делать буду? — шипит он, сворачивая направо, подальше от того, что, чёрт возьми, происходило в другом направлении. Шут — большой мальчик. Он мог бы справиться со Шлаттом. Кроме того, Немезида была там и... — Не-а, — говорит Хронос. — Придётся мне уйти. — Чёрт, если я это сделаю, — фыркает Томми. — Любой может подойти и навредить тебе, чувак. И Шут, наверное, меня убьёт. — Пауза. — Валорант точно убьёт, если ты с ним встречаешься. — Жених и невеста. — Хронос резко взмахивает рукой, чуть не ударив его по лицу, и машет светящейся рукой перед его лицом. — Жених и невеста. — Как скажешь, — рычит Томми. — Мне всё равно, что… Послушай, ты можешь взять себя в руки и хоть немного помочь мне? — Я, — бормочет линчиватель, не соглашаясь с ним. — Я уже помог. — Конечно, помог — бормочет Томми. 35-я улица, к югу от башни героев, семь минут третьего. Он резко выдыхает, стиснув зубы, когда что-то громко взрывается. — Слишком сильно надавил, — Хронос стонет, прислонившись спиной к стене и устало смеясь, и сжимает пальцами ткань толстовки. — Они снова разозлятся. — Я уверен, что всё будет хорошо, — рассеянно отвечает Томми, не обращая внимания на гражданского, который скользит по земле, не в силах отвести от них взгляд. — На что ты, блядь, смотришь? — грубо требует он. — Красный Хаос, — выдыхает мужчина, широко раскрыв глаза от шока, и делает резкий шаг назад. — Да, это я, — весело перебивает Томми. — Отвали, пока я не сделал тебе больно. Он действительно, действительно старается не раздражаться, когда кто-то поднимает телефон, и отступает на шаг, даже когда в ночи вспыхивает вспышка, прежде чем мужчина разворачивается и торопливо уходит прочь от Лас-Невадаса. — Это твоя вина, — сообщает он линчевателю, отказываясь от любых попыток обойти это дерьмо и вместо этого прокладывая себе путь к тому месту, где он оставил чёртову машину.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми забрасывает линчивателя на заднее сиденье и закрывает дверь, уделяя мгновение тому, чтобы грубо натянуть на себя чёрную куртку и повязать шарф на шею, прежде чем захлопнуть свою дверь и выдохнуть в дорогом автомобиле с тонированными стёклами. Он разворачивается, забирается на заднее сиденье и с ворчанием усаживает Хроноса, который с трудом открывает глаза, широко и растерянно глядя на него. — Ты кто? — сонно спрашивает Хронос, отступая назад. — Нап’тус? Томми замолкает. — Нет, — произносит он, нахмурившись. — Хронос? — Это не моё имя, — возражает линчеватель, когда Томми просовывает руку под его пальто и нащупывает пульс. — Да? — рассеянно спрашивает он, потому что, чёрт возьми, это было слишком быстро, и он запрыгал в груди мстителя, что определённо было плохо. — Карл, — развязно говорит ему Мститель. — Карл Джей-Опс. — Хорошо, — Томми неловко устраивается, неуверенный в том, почему это прозвучало знакомо, когда он протянул руку, натянул на себя ремень безопасности и с щелчком застегнул его. — Плохо себя чувствую, — выдавливает из себя Хронос. — Болит. — У тебя есть телефон? — спрашивает Томми, одной рукой прижимаясь к маске, чтобы отключить устройство для изменения голоса, и широко раскрыв глаза, смотрит на него. — Эй-эй, я друг, ясно? Я здесь только для того, чтобы помочь. — Больно, — настаивает линчеватель тихим голосом. — Я знаю, — успокаивает Томми, чувствуя, как неприятно покалывает шею, когда он сглатывает. — Телефон? Линчеватель медленно качает головой. — Верно. — Томми хлопает себя по карманам в поисках своего телефона, достаёт его и открывает контакт Рояла, нерешительно держа палец над экраном. — Он неважно выглядит, не так ли? — раздается голос рядом с ним, и Томми вздрагивает, издав сдавленный звук, и широко раскрытыми глазами смотрит на слизь на своей руке, которая пузырится, образуя маленькую голову с моргающими карими глазами за квадратными очками, которая неестественно поворачивается к нему. — Привет, человек! — Какого чёрта?! — выпаливает Томми, едва сдерживаясь, чтобы не стряхнуть его с себя. По коже бегут мурашки от ужаса. — Обычное приветствие, я учусь, — с интересом замечает слизень, кивая головой. — Я Слайм! А ты кто? — ...Какого чёрта ты на меня набрасываешься? — спрашивает Томми, когда слизь вытягивается вверх, а верхняя часть тела и руки с растопыренными пальцами появляются перед крошечным... человеком. — Ты просто оставляешь себя облепленным слизью на дверях и ждёшь, пока ничего не подозревающие люди не схватят тебя? — Это мера предосторожности! — радостно сообщает ему Слайм. — Шустрый парень, да? — Верно, — стонет Томми. — Ты знаешь, что не так с Хроносом? Слизняк моргает за своими очками, медленно наклоняя голову, его кожа позеленела и покрылась каплями, которые просачиваются сквозь толстовку и холодят кожу, и чёрт возьми, это странно- — Похоже, он снова злоупотребил своими способностями. — Слайм складывает руки на груди и кивает сам себе. — Я уже видел такое раньше. — Ну и как, черт возьми, мне это расхлебывать? — Требует Томми, споря о морали простого ущипывания маленького ублюдка за шею и отсаживания его подальше от себя. — Он совсем чокнутый. — Понятия не имею, — отвечает ему слайм бодрым и совершенно бесполезным голосом. — Фантастика, — выдыхает Томми, разворачиваясь и откидываясь на спинку водительского сиденья, хватая слизняка и поднимая его, глядя в большие бесхитростные карие глаза. — Ты… присмотри за ним, хорошо? Нам нужно убраться отсюда к чёртовой матери, пока Шлатт нас не учуял. — О-о-о, я могу это сделать! — Слизь радостно проскальзывает между его пальцами, оставляя липкий след, который Томми незаметно вытирает о пассажирское сиденье, пока маленькая фигурка забирается обратно на заднее сиденье, соскальзывая вниз, чтобы подтянуться и осторожно устроиться рядом с линчивателем, который что-то бормочет и слепо тянется рукой. Пальцы расплющивает маленького слизня с хлюпаньем, и Томми с Хроносом смотрят на лужу зелёной слизи. — О боже, — линчиватель медленно поднимает руку, растопыривая пальцы, и широко раскрывает глаза от ужаса. — Я убил его.