Часть 34

— Красный - счастливый цвет. Это была одна из тех брошенных на ходу фраз, которые Дрим сказал ему, возможно, вскользь, и хотя нет особой причины, по которой Томми потянулся к этому цвету, возможно, эта фраза расположила его к нему. Сейчас это странным образом приходит ему в голову, отзываясь эхом в голосе Дрима, когда красная королевская мантия на плечах Техно с шорохом касается высоких сапог на его ногах, когда мужчина входит в комнату, плотно закрыв дверь ладонью и задержав взгляд, прежде чем прислониться к стене, скрестив руки на груди. Эти красные глаза опускаются на его руку, на золотую корону из скрученных рогов, обвивающую запястье, на котором остались только рваные, ещё влажные концы порванного рукава, и Томми не понимает, что означают эти глаза. Брат Уилбура. Эти слова по-прежнему важны, несмотря ни на что. Техно, который привёл его посмотреть на его лошадь, был не таким высоким, всего на несколько дюймов выше его собственных 190 см, а не на целую грёбаную голову выше. И глаза у него были скорее грязно-коричневыми с красным, почти бордовыми, совсем не такими, как этот острый блестящий малиновый взгляд, который спокойно смотрит на него сейчас, а мышцы подтянутые и твёрдые. Его лицо было более красивым, уши острыми, клыки ближе к маленьким, торчащим из-под нижней губы, кожа бледной, а не розовой, красивой, но... Томми стоит, и хвост, торчащий у него из спины, дёргается туда-сюда против его воли, а розовая рука, которая ему не принадлежит, есть, и он не сомневается в этом. — Я вижу, что ты решил оставить его себе, — голос низкий, мрачный, но ему кажется, что он различает в голосе Кровавого Бога насмешку Техно, и от этого его хвост дёргается. — Золото тебе идёт. Во владениях настоящего Кровавого Бога посреди поля маков лежало тело, прислонённое к дереву, с бледно-розовыми волосами, ниспадавшими на тонкие плечи, и цветами, обвивавшими неподвижную фигуру. Томми лениво гадает, кто же на самом деле Техно. Если такая вещь вообще существует. — Твой Бог, — говорит Томми, тщательно пробуя слова на вкус. — Это сука. Это почему-то приятно, какое-то головокружительное ощущение возвращения контроля, тепло разливается в глубине его груди, а знакомое чувство, что его силы скрываются прямо под кожей, пьянит. Рот Техно кривится под розовой маской кабана, золото отвлекающе сверкает у основания его клыков, и Томми задерживает на этом взгляд, потирая пальцы. — Ты встретил его. Это не вопрос. — Встретил его, поговорил с ним, чуть не стошнило на его поле с цветами и гнилью. — Томми обнажает зубы под маской. — Тебе стоит поговорить с ним о ремонте, там довольно уныло. Воспоминание о прикосновении Бога, это физическое ощущение, покалывание жара на запястье, словно предупреждение. Томми игнорирует это, загибая пальцы. — Не каждый день встречаешь Бога. Техно отталкивается от стены, плащ с тихим шорохом касается задников его ботинок. — Тебе понравился опыт? — злодей ощущает какой - то мрачный гул, который струится по его венам и- Внутри него есть что-то, что заставляет его остро ощущать присутствие другого, когда он входит в его пузырь. Зрачки расширяются, дёсны зудят, когда Техно подходит ближе, возвышаясь над ним, шевелит губами и… Звук, который вырывается из его горла, это предупреждающий сигнал, отступление, что-то царапающее в беспорядке, когда его нос раздувается и... Черт. Томми захлопывает уши ладонями, втягивая воздух, его плечи вздрагивают, по телу пробегает дрожь, он пытается взять себя в руки, впиваясь ногтями в капюшон, яростно щёлкает зубами, зажмуривает глаза, потому что... Это не просто вспышка какого-то одного инстинкта, а беспорядочная мешанина из остатков инстинктов птицы и того, кто шипел, предупреждая, распушив шерсть, о хищнике, вторгшемся в его пространство, и… — "Прекрати это", — отчаянно думает он, обращаясь к раздробленным частям своего «я». Его рот приоткрывается за маской, издавая низкий звук, который он не может разобрать, потому что тот вырывается наружу с грубым хрипом и вкусом крови в горле. Это желание уменьшиться, это желание раздуться, стать больше, отпугнуть его, бросить вызов и... Он заставляет себя открыть глаза, отчаянно высматривая сапоги злодея, который теперь ещё дальше, и сосредотачивается на них. Сердце бешено колотится в груди, дыхание прерывистое и свистящее, он стискивает зубы. — Чёрт, — с чувством выдыхает он. — Я и забыл, насколько у меня всё запущено. — Сапнап сказал нам, что ты сохраняешь инстинкты. — В голосе злодея слышится странная интонация, и Томми моргает, чтобы избавиться от пятен перед глазами. — Но он был не совсем прав. — Чёрт его знает, — выдавливает из себя Томми. — Я не гибрид, у меня нет представления о том, какими они должны быть. — Он осторожно поднимает взгляд, скользя по чёрным брюкам, изысканной рубашке, белой меховой оторочке по краям красного плаща и золотой застёжке, которая заставляет его вскинуть голову от голода, который почти болезненно вспыхивает, останавливаясь на носу розовой кабаньей маски. — Там много золота, — немного болезненно хрипит он. С другой стороны раздается фырканье. — Что ты знаешь о пиглинах? — спрашивает его Техно, пока Томми борется с желанием посмотреть наверх, где, как он знает, на голове мужчины покоится золотая мерцающая корона, и скулит, но не издаёт ни звука. — Практически ничего, — выдавливает он, чувствуя, как язык застревает у него во рту. — Информации о гибридах мобов не так уж много, и большая её часть просто недостоверна. Техно задумчиво хмыкает. — По крайней мере, ты достаточно умён, чтобы это понять. — Спасибо, — выдавливает из себя Томми, повышая голос. — Какого чёрта это так… Он поднимает руку и яростно трёт глаза, со стоном отворачиваясь и резко встряхивая головой, как собака. — Я целый месяц следил за Дримом, пытаясь причесать его чёртовы окровавленые волосы или что-то в этом роде в последний раз. — Он в отчаянии смотрит на стену, вспоминая, как шевелил пальцами. — Чёрт… Блеск мелькает на самом краю его поля зрения, и он резко выбрасывает руку, хватает его и прижимает к груди, дико глядя на злодея и чувствуя в руке ещё тёплый металл. Техно в ответ поднимает руку и шевелит пальцами, на мизинце которого нет кольца. Томми разжимает пальцы и смотрит на золото на ладони своей розовой руки. Это простая вещица с рубином, которая лежит в элегантной упаковке и… Странный звук, похожий на довольное фырканье, вырывается из его груди, когда он поворачивает кольцо, изучая его нежный, аккуратный блеск, рассеянно проводя большим пальцем по камню, восхищаясь его прекрасной работой и… — Надень его, — звучит низкий голос рядом с ним, и Томми без колебаний подчиняется, лениво моргая и любуясь тем, как оно скользит по его указательному пальцу. — Это, — продолжает голос, когда к нему возвращаются чувства, — то, что мы называем золотой лихорадкой. — В глазах злодея он видит что-то непонятное, когда поднимает взгляд и дважды моргает. — Ты вернулся? Томми чувствует, как краска заливает его щёки и уши, пальцы сжимаются, ощущая прикосновение металла. — Спасибо, — немного неохотно произносит он, опустив голову. — Ты… ты носишь много золота, — немного запинаясь, говорит он. Низкий звук, в котором Томми с удивлением узнаёт смех. — Не волнуйся, тебе не обязательно наряжаться в золото, просто позаботься о том, чтобы на тебе было что-то, что ты не потеряешь в бою. — Техно касается пальцами его запястья, словно успокаивая, и Томми вспоминает золотой браслет с изумрудом, который он видел несколько недель назад. Он опускает взгляд на кольцо, медленно потирая его большим пальцем. Границы стираются. Возможно, они стирались с тех пор, как он впервые появился на сцене в роли героя, столкнувшись с миром страданий и требований, частью системы, которая полагается на взаимные услуги между врагами и друзьями. Они тебе не друзья. Он смотрит на злодея, на человека, который забрал его из рук Стража не из жалости, а потому, что он был ему нужен. Томми понимает это извращённым образом, присущим их профессиям, где мораль ускользает между пальцев. Это не совсем прощение. И это тоже не ненависть. Застрял где-то между жалкими остатками себя, разрываясь между Дримом и Уилбуром. Герой и злодей. Его наставник и его друг. И- Он делает глубокий вдох. — Отведи меня к Ангелу, — требует он, когда Техно открывает рот, чтобы ответить. — Я не знаю, что, чёрт возьми, задумал Шлатт, но я отказываюсь сидеть в стороне и смотреть, как всё рушится. — Он не может этого допустить, не после всего. — У меня есть способность копировать силу любой крови, которую я проглатываю. — Так нам сказал Сапнап, — криво усмехается Техно. От воспоминаний о Сапнапе у него начинает зудеть в дёснах, и что-то болезненно-острое, похожее на обиду, вспыхивает в нём, прежде чем он подавляет её. — Да, я не очень хорош сам по себе. — Это признание, которое он ненавидит, но оно всё равно правда. — Я был полезен только как Красный Хаос из-за Дрима. — Они наблюдают друг за другом, бывший герой и злодей. — Мои силы вернулись, но мне нужен способ их использовать. — Тебе нужен кто-то, кого ты имеете в виду, — замечает Техно, и в его глазах вспыхивает интерес, а нос морщится, когда он вдыхает. — Ты предлагаете нам работать вместе? Что-то неистовое вспыхивает в нём, прежде чем он подавляет это резким взмахом хвоста. — Да, — выдавливает он, и на языке у него появляется привкус кислоты. — Именно это я и предлагаю.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Это не идеальный план, но это единственное, что у него есть. — Сдаться — это то же самое, что умереть. — Глаза Дрима ярко горят в его воспоминаниях, адреналин бурлит в них обоих, когда Томми поднимается на ноги, кровь теплыми каплями стекает с его пальцев, когда он тянется к знакомой горячей силе, упрямо стиснув зубы. — Но ты ведь уже знаешь это, Томми? Всё рушится вокруг него, Дрим и Уилбур оказались по разные стороны баррикад, и Томми больше не знает, на чьей он стороне. Что он действительно знает, так это то, что Синдикат может использовать его. И Томми собирается использовать их в ответ. В Яме есть силовики, Шлатт что-то замышляет, Дрим у него на побегушках, а герои выбирают сторону, пока Синдикат готовится вернуть Сирену. И Томми будет на этом игровом поле, как только все рухнет. Любыми необходимыми средствами.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Чего Томми не осознаёт, так это зудящего желания вонзить ногти поглубже и впиться в плоть руки, которая кажется тяжелее левой, странного отрыва от реальности и призрачного зуда фантомной боли в том месте, где топор пронзил его плоть, отделив её. Его там нет. Но это так. Длинный и тонкий, как верёвка, хвост волочится за ним, и ему приходится следить за ним, чтобы он не путался под ногами. Он уже дважды споткнулся, пока ходил взад-вперёд, и его щёки покраснели от унижения и разочарования, но он был рад, что, по крайней мере, никого не было рядом, когда он с трудом поднялся на затекшие ноги и плюхнулся обратно. Инстинкты толпятся в глубине его разума, беспорядочная изменчивая сумятица, которую он не может предвидеть. У него есть неделя, чтобы привыкнуть к этому. У него есть неделя, чтобы привыкнуть ко многому дерьму, но он справится. Он может. Он должен это сделать. Я в порядке. Я жив. Я им нужен. Ему хочется опустить голову под воду и кричать, пока голос не охрипнет и он не перестанет чувствовать, что его разрывает на части. Я в порядке. Это ложь. Но никто не должен знать этого, кроме Томми.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Если мы будем работать вместе, мне нужно придумать тебе прозвище, — Томми трусит рядом с Техно по длинным коридорам, прислушиваясь к шороху наручников, которые всё ещё висят на поясе Техно, но решительно игнорируя их. Внутри него пульсирует тревожная энергия, странная смесь адреналина, предвкушения и страха. Теперь пути назад нет. Возможно, он уже прошёл точку невозврата в тот момент, когда встретил Уилбура в кафе Сэма. Он больше ничего не знает. — Птичьи перья, призрачное прикосновение и окровавленные клыки — ты спас жизнь Сирену, там должно быть что-то, что ты можешь использовать. Все знают, насколько Синдикат дорожит честью, а ты… ты заплатил всем. Слова Хроноса эхом отдаются в его сознании, в них лихорадочный оттенок отчаяния и безумия. — Тебе нужно покопаться в комиссии за героя. Томми переводит дыхание. — Без обид, но Кровавый Бог — это как-то длинно, и теперь, когда я встретил настоящего Кровавого Бога, мне как-то неловко, дружище. — Техноблейд!— вот что воскликнул Уилбур, когда Томми повис на плече Техно, а в его глазах на вершине лестницы читалось дикое отчаяние. — Как насчёт Блейда? — предлагает Томми с личной ухмылкой под маской, решительно глядя вперёд, хотя и чувствует на себе взгляды. — В честь твоего топора, ну, знаешь, из-за которого я отрубил себе руку и отрастил новую по твоему подобию. Настоящий опыт сближения между нами. — Мне все равно, Тесей. — Голос злодея отрывается, глаза отводятся от него. — Называй как хочешь.

─┉┈◈◉◈┈┉─

В нём есть восхищение и странная зависть к тому, как легко Уилбур говорит ему, что любит своего брата. Он вспоминает, как сам подолгу смотрит на спину Дрима, своего наставника, который держит его ближе, чем кто-либо другой, и всё же Томми слишком хорошо осознаёт дистанцию между ними. — Я буду защищать тебя. — Я горжусь тобой. Он прижимает эти слова к сердцу, протягивая руку, и Дрим протягивает руку в ответ, поднимая его на ноги, и он, спотыкаясь на уставших ногах, с облегчением опирается на плечо своего наставника и выдыхает после долгого урока. Есть слова, которые Томми хотел бы сказать Дриму, но они хранятся у него в груди, выдолбленные и сгнившие в его сердце, где он вырезал для них место, где Дрим никогда их не услышит. Ты значишь для меня все. Ты мне как брат. Я люблю тебя. Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Он думает об Уилбуре. Молчаливый, так что никто не видит, как он сжимает пальцы на коленях, он размышляет… Ты жалеешь, что причинил мне боль теперь, когда знаешь, кто я на самом деле? Ты все еще будешь смотреть на меня и видеть своего Томми? — Ты хочешь помочь. — Взгляд Ангела Смерти задерживается на нём. — Как я могу поверить тебе на слово? — Ты не можешь, — прямо говорит Томми, делая смелый шаг вперёд. — Ты знаешь, что я пёс Дрима, преданный до безумия, по крайней мере, так говорят. — Он морщится под маской, потому что правда уже не так проста. — И ты не скрываешь, что думаешь обо мне. Чёрные крылья, шелест опасности и предзнаменование смерти там, где они раскинулись тёмными и гладкими за спиной мужчины, чьи глаза скрыты полями шляпы, когда он наклоняется вперёд, сложив руки. — Но ты, как и я, знаешь, что если ты собираешься бросить вызов самому обществу героев, то я тот, кто тебе нужен на твоей стороне. — Не знаю, заметил ли ты, но большинство в Синдикате составляют гибриды. — Взгляд Ангела говорит о том, что он слишком много внимания уделяет этому. — И твои способности, похоже, не слишком полезны в этом случае. — Ты из Синдиката. Ты хочешь сказать, что у тебя нет доступа к какой-либо сверхсильной крови, которая не была бы гибридной по своей природе? — Это вызов, лучшее, что он может сделать, даже несмотря на то, что страх пронизывает его, как зуд под кожей, потому что он должен быть полезным. Техно фыркает. — Тут он нас раскусил. — Я скажу тебе… я скажу тебе то, что могу, — упрямо пытается Томми. — Я не могу… я не могу рассказать тебе, чёрт возьми, всё, но я могу сделать всё возможное, чтобы быть, не знаю, честным до определённой степени. — Он смотрит в голубые глаза, желая, чтобы мужчина увидел его искренность. — Равный обмен, потому что я устал оставаться в неведении. — Он тянется, чтобы почесать шею, которая зудит от щелчка его зубов. — Я был героем в течение двух лет и работал бок о бок с героем номер один. Может быть, если ты задашь правильные вопросы, я знаю больше, чем мне кажется, но я просто не могу собрать всё воедино. — Признать собственные ограничения… это не то, что большинство может или захочет сделать, — говорит Фил после долгой паузы, задумчиво склонив голову набок. — Да, ну вот он я, — Томми величественно взмахивает рукой, а его хвост нервно дёргается. — Вы, ребята, издевались надо мной, и я всё ещё здесь, так что… я пытаюсь, и если бы вы, ребята, дали мне хоть какой-то шанс, это было бы прекрасно. — Храбрый маленький воробей, — говорит Фил с придыханием, которое кажется таким милым той части его души, которая давно спит, и он сжимает челюсти в ответ. — Страж действовал самостоятельно, когда дело дошло до тебя. — Мне всё равно, — прямо говорит Томми. — Возьми на себя ответственность или что-то в этом роде. — Осторожно, — предупреждает Техно с предупреждающим рокотом, и Томми сдерживает желание показать ему средний палец. — Твой владелец - причина исчезновения Сирены. — И я причина того, что Сирена вообще жив, — бормочет Томми, прежде чем поморщиться. — Послушай, у нас не было идеального прошлого, но я… я беру на себя ответственность за свои поступки, так что… ты можешь сделать то же самое. — Он упрямо вздергивает подбородок. — Я не хочу, чтобы Сирена умер. — Даже если Дрим даст тебе на это повод? — бросает ему вызов Ангел, останавливая свои когтистые пальцы. — Даже тогда, — твёрдо говорит Томми. — Я не позволю, я обещал ему, что не дам ему пойти по этому пути. — Он крепко сжимает кулаки. — Я сам его остановлю, если придётся, — клянется он. Для Уилбура. — Ты говоришь слишком много для того, у кого нет собственных сил, — в глазах Ангела сверкнуло мрачное веселье. Томми колеблется, но- — У меня… осталось ещё две капсулы с кровью Дрима, — он смотрит на двух злодеев перед собой, видит, как они переглядываются, безмолвно общаясь, и чувствует, как уязвимость сжимает его сердце, потому что он здесь чужак. — Я пользовался его силами годами. В большинстве случаев я не могу предугадать, как долго они действуют или как я на них реагирую, но одной капсулы мне хватит почти на час. — Почти час, — повторяет Техно, приподняв бровь. — Пятьдесят восемь минут, если уж ты так придираешься, — ворчит Томми, не впечатлённый ответом. — Если бы я знал, что меня вышвырнут из башни, я бы запасся этими штуками, но я не знал. — Он хмурится. — Дрим знал о них, но позволил мне оставить их… — Он смотрит в потолок, потирая рукой край маски. — Чёрт, это беспорядок. В этом есть достаточно странностей, из-за которых он пытается сложить неполную картину, и это постоянное разочарование. — Я честен, когда говорю, что мало что знаю. — Томми делает шаг вперёд с напускной небрежностью, хватает яблоко из вазы с фруктами и подбрасывает его в воздух, прежде чем снова поймать, и только потом вспоминает, что нужно вильнуть хвостом в сторону, прежде чем опуститься на подлокотник дивана позади него. — Во что бы ни ввязался Дрим, он очень хотел, чтобы я не участвовал в этом, и даже попытался откупиться от Панца, чтобы вытащить меня, когда понял, что Шлатт делает то же самое. — Шлатт знает о твоей силе? — спрашивает Ангел, расправив чёрные крылья и сидя в центре дивана. — Не знаю, — признаётся Томми. — Он вполне мог узнать, он никогда не боялся действовать грязно, и было много часов, когда квартира Дрима оставалась без присмотра. — Он хмурится. — Мы всегда были осторожны, и даже если он узнал, мы не знаем всего. Я почти всегда пользовался силами Дрима с тех пор, как мы их скрывали. — Почему? — удивляется Техно, и Томми старается не думать о том, как его привлекает низкий приятный тембр его голоса. — "Будь честен", — напоминает себе Томми, перекатывая яблоко в руках. Но будь осторожен в своих словах. — Дрим никогда не доверял Комиссии героев, — наконец говорит он. — Он знал, что, если они узнают об истинной природе моей силы, они не станут тратить время на то, чтобы понять, как лучше её использовать. — Он останавливает яблоко. — Пандора наполнена силами, которые в чужих руках могут быть использованы так, что изменят саму структуру нашего общества. — И твоя способности теоретически позволят вам выбирать между ними. — Томми морщит нос. — Это грёбаная пародия на силы и, ну, да, — он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, держа яблоко в одной бледной и одной розовой ладони. — Мы оба сразу решили, что будет безопаснее, если я как можно реже буду попадаться на глаза Комиссии героев. Дрим был их золотой жилой, зеницей ока, но даже с ним они делали лишь небольшие послабления. — Он выдыхает. — Мне помогло то, что, когда я копировал его способности, они были достаточно похожи, так что было логично объединить нас в пару. Томми не знает, как именно Дрим преподнёс эту историю, но он видел, как росло разочарование Дрима, как он смиренно и тяжело смотрел в тот день, когда спустился с новостью о том, что к четырнадцатилетию у него не будет другого выбора, кроме как стать героем. Это случилось раньше, чем они планировали, хотели, но отступать было поздно. — Коррупция в правительстве зайдёт далеко. Техно стоит позади Ангела, скрестив руки на груди и прислонившись к деревянной стене. — Так и есть, — с гримасой соглашается Томми. — Я же говорил тебе, мы пытались изменить ситуацию, но это было чертовски медленно — Слишком медленно, — говорит Техно с тяжёлым взглядом, который бросает ему вызов. Томми сжимает пальцы и ничего не говорит. — Чего я не понимаю, — говорит Техно после долгой паузы, явно довольный его молчанием, — так это почему Дрим напал на Сирену той ночью. — Хвост Томми замирает, опуская конечность, когда он поднимает взгляд, чтобы встретиться с красными глазами. — Даже если бы это было сделано для того, чтобы помешать Шлатту заполучить Сирену и использовать свои способности, у него все еще были другие способы добиться этого. — Рот Техно кривится. — Почему бы, например, не пойти за Шлаттом? Не говоря уже о том, что если бы ему удалось убить Сирену, он бы разрушил годы усилий, потраченных на то, чтобы изменить саму суть «героев». Он никак не смог бы это скрыть. Были свидетели. Томми вспоминает, как его сфотографировали, когда он, свернувшись калачиком, защищал Сирену, и как утром эта фотография попала на первую полосу газеты. КРАСНЫЙ ХАОС: ГЕРОЙ Или ЗЛОДЕЙ? Предательство вместо убийства. — Ему повезло, что ты был там. — Томми вздрагивает от странной нотки в голосе Ангела, и что-то пронзает его, заставляя дрожать губы, прежде чем он прикусывает их изнутри и опускает голову, низко надвинув капюшон, чтобы скрыть глаза. — Кажется, я никогда не благодарил тебя за то, что ты защитил моего сына. — Я сделал это не ради него, — выдавливает из себя Томми, напрягая плечи. — "Я бы сделал это тысячу раз ради Уилбура", — думает он. — Всё равно, — голос Фила звучит странно, словно что-то внутри него напряжено. — Он выжил благодаря тебе. Его сердце кажется таким же хрупким, как мыльный пузырь, в который воткнули иглу, и он слишком остро ощущает его влажные удары в груди, громкие, когда он смотрит на зелёное яблоко в своих руках. Потому что сколько ночей он не спал, гадая, правильно ли он поступил, и в самые мрачные моменты слабости жалел, что не убил Сирену в ту ночь, если бы это означало, что он мог бы остаться рядом с Дримом. Чувство вины - это уродливая жалкая штука внутри него. — Я не мог позволить ему сделать это, — признание срывается с его губ, и он напряжённо сводит плечи. — Не убивай. Это было первое правило, которому меня научил Дрим. — Он прошел долгий путь от программы. Яблоко выпало из его пальцев, глаза расширились, кровь отлила от лица, голова резко вскинулась. — Как ты... — Знаешь об этом? — заканчивает Техно, медленно приближаясь к нему крадущейся походкой. — Думаешь, наша неприязнь к правительству так проста? Что это не личное? — Между нами разница в три года, но так уж сложилось, когда мы росли. Я был худым странным ребёнком, и Техно, когда Фил усыновил его взглянул на меня и решил, что мне нужен кто-то, кто будет обо мне заботиться. Дыхание Томми сбивается где-то между одним ударом сердца и другим. — Он всегда меня защищал. — Ты... Злодей наклоняется к нему, и Томми кажется неправильным видеть, как злодей добровольно опускается на одно колено, и Томми не хочет смотреть, но не может не смотреть, как длинные изящные пальцы отводят в сторону длинные бледно-розовые волосы, обнажая слишком знакомую метку, которую он давно ненавидел видеть на шее своего наставника. Это проклятая штука, клеймо, выжженное на плоти Техно, выцветшее, но легко различимое: закрытый глаз, окружённый двумя завитками. У Дрима всегда были красные воспалённые глаза, как будто его организм постоянно боролся с инфекцией, отказываясь исцеляться. — Я не позволю им добраться и до тебя, — голос Дрима звучит в его воспоминаниях лихорадочно, он прижимает ладони к щекам, ему восемь лет, и он широко раскрытыми глазами смотрит на старшего мальчика. — Я не позволю им, Томми, никогда. Я защищу тебя. — Ты выбрался, — выдыхает он, и в его груди бушует буря эмоций, которые он не может понять. Он протягивает руку и, помедлив, прижимает пальцы к метке. Кожа Техно тёплая под его прикосновением, несомненно, человеческая, а метка — холодная на ощупь, в отличие от клейма Кровавого Бога, которое согревает его запястье и… Он смотрит на свою руку, такого же розового цвета, как кожа злодея, и прижимает ладонь, чтобы скрыть клеймо, испытывая странное тошнотворное чувство в груди. — Это знак Бога. — И да, и нет. — Он поднимает голову и смотрит на Ангела, когда злодей наклоняется к нему, кладёт руку на его руку, чтобы отвести её в сторону, стараясь не уколоть когтями, и он вынужден снова опустить взгляд. Техно остаётся странно неподвижным, его грудь поднимается и опускается при спокойном ровном дыхании. — Это нечто среднее. Оно было создано людьми, а не Богом. Томми судорожно сглатывает. — Но зачем? — удивляется он. — Какой в этом смысл? — Контроль, что же ещё, — тихо фыркает Техно, отвернувшись, и Томми чувствует, как в груди закипает чувство неуместной вины, потому что… Он был частью этой системы, даже если он и его наставник боролись против неё. Дрим был такой же её жертвой, как и Техно. Но он задается вопросом, у скольких из них было это клеймо на шее. Который не вырвался наружу, как Техно. Который не выжил, как Дрим. — XD был одним из богов этого мира. Одним из первых. — По голосу Фила невозможно ничего понять, и Томми остро ощущает, как его тёплая мозолистая ладонь лежит поверх его ладони. — Говорят, он влюбился в человека, но ему отказали. В отместку он привязал человека к себе, а тот, в свою очередь, предпочёл смерть, чтобы освободиться, и это свело бога с ума. Фил тихо выдыхает, светлые волосы касаются края его маски. — XD давно ушёл, но он был частью создания этого мира, и его сила всё ещё здесь. Голубые глаза, в которых горит тёмный огонёк. — И кто-то нашёл способ извратить и использовать её. В глубине души Томми понимает, что Синдикат предлагает что-то взамен, равноценный обмен за его сотрудничество. Уязвимость, обменянная на его собственную, именно так, как он и просил. — Итак, что же именно он делает? — спрашивает Томми. — Мы знали, что он оказывает какое-то влияние, но какое именно — информации было очень мало. — Это отголосок того, чем это должно было быть, — задумчиво произносит Фил. — Для слабого разума это поощряет подчинение и преданность, постепенно вытесняя всё остальное, укореняясь глубоко внутри. — Пауза. — Это не идеальный вариант, но так бывает, когда люди вмешиваются в то, что им не по силам. Томми хмурит брови. — Дрим всегда выглядел воспалённым. — Это значит, что он всё ещё борется с этим, — ворчит Техно. — У меня было то же самое, пока я не нашёл способ полностью избавиться от этого. Томми думает о неподвижной фигуре, лежащей в поле цветущих маков, и его губы приоткрываются, но он проглатывает вопрос и позволяет им сомкнуться в тонкую линию. Рука Фила отрывается от его и Томми хвоста, плотно прижатого к его ноге, и вздрагивает в ответ на бурю эмоций в его груди, когда он неохотно убирает руку с шеи Техно. Злодей, брат Уилбура, поднимается с непринуждённой элегантностью, несмотря на свой рост, поворачивается и смотрит на него сверху вниз красными глазами, задерживая взгляд на мгновение, прежде чем отойти. У Томми странно зудят дёсны, когда мужчина разворачивается на каблуках и откидывается на спинку стула, который освободил Фил, положив лодыжку на колено. — Я взял на себя смелость изучить твой браслет. — Фил опускает руку в карман мантии и достаёт его, а Томми смотрит на него такой простой, невинный, отмытый от крови, которая наверняка была на нём. — Сняв его, я также уничтожил чары, которые на нём были. Внутри он тусклый, без фиолетового свечения, которое было таким слабым, когда он плотно прилегал к коже, но Томми может различить тёмные руны на блестящем металле. Достаточно легко распознать фирменную круглую форму Бэда, насмешливо смотрящую на него. Обидно видеть, как то, что мучило его месяцами, воспринимается как любопытная диковинка. — Проклятие связывания, — коготь изящно скользит по линии рун. — Отвечает за твою неспособность снять его. Непреодолимое, здесь. — Он поворачивает руку, проводя пальцем по рунам, открывая новые, ни одна из которых не имеет смысла для Томми. — Некоторые я не узнаю, но вот эти, — палец Фила нажимает на ряд выделяющихся рун, в их форме видна тщательность. — Руны не предназначены для исцеления, но их можно использовать для зачарования защиты. Томми нерешительно протягивает руку, и Фил легко отдаёт ему ключ. Металл холодит руку там, где когда-то было тепло, и Томми смотрит на него. Его сердце чувствует слишком большую тяжесть в груди. — Тот, кто сделал это для тебя, хотел, чтобы ты был в безопасности. — Как ни странно, это похоже на мирное предложение, что-то успокаивающее, даже несмотря на то, что внутри него закипает горечь. — Вероятно, именно поэтому тебе никогда не становилось хуже. — Да, — говорит он немного опустошенно. — Можно спросить, кто это сделал? — продолжает Фил, пока пальцы Томми обхватывают металл и опускают его на колени. — Искусство создания рун практически забыто, я был удивлён, увидев это. Его губы растягиваются в улыбке, обнажая зубы и клыки под маской. — Единственное, что тебе нужно знать, — выдавливает он с рычанием, — это то, что я врежу ему, как только увижу в следующий раз. Фил запрокидывает голову назад и удивлённо смеётся, испытывая странное, жутковатое чувство близости с Уилбуром. Его чёрные крылья шуршат на спине, когда он отступает назад, его глаза блестят от веселья, а уголки губ приподнимаются в улыбке. — Справедливо, приятель. Что-то колет у него в горле, но он заставляет себя проглотить это и демонстративно кладет браслет на стол, вместо того чтобы сунуть его в карман, как того требует какая-то его часть. — Ты понимаешь, что из-за этого на тебя будут охотиться, да? — красные глаза Техно встречаются с его глазами. — Какая бы сила ни была у тебя, она не сравнится с силой Дрима. Люди начнут задавать вопросы. — Да, ну, я буду работать с вами, ребята, так что я уже сделал себя главной мишенью. — Томми ухмыляется, обнажая слишком много зубов. — Какая ещё причина? Фил хлопает в ладоши, и в его взгляде мелькает что-то очень похожее на удовлетворение. — Тогда добро пожаловать в Синдикат, Красный Хаос.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Они подходят к той же двери в конце коридора, которая каким-то странным образом стала его, и Томми вынужден остановиться, когда чья-то рука опускается ему на затылок, и он поворачивает голову к Техно, чьё лицо находится слишком близко, и тёплое дыхание обдаёт его лицо. Его инстинкты яростно вздымаются, мышцы напрягаются, и он слишком хорошо осознаёт, что другой, более крупный, прижимает широкую ладонь к его шее даже сквозь ткань капюшона. — Не принимай уступчивость ни за что, кроме того, чем она является, — предупреждает его мужчина с грохотом. — Если я узнаю, что ты солгал, что ты сделал что-то, что может помешать мне вернуть моего брата, то на земле не останется места, где ты будешь в безопасности. Томми смотрит в ярко-красные глаза, которые светятся в тусклом свете, льющемся сверху. — Если это случится, — говорит Томми тихим голосом, наклоняясь ближе, рука сжимается на его шее в предупреждении, от которого он напрягается. — Тебе не придется меня искать, — обещает он, поблескивая своими голубыми глазами.

─┉┈◈◉◈┈┉─

В звёздах нет ответов, какими бы красивыми они ни были, мерцая на тёмном небе. Когда Томми был ребёнком, он всё ещё смотрел на них, размышляя о своём месте в большой вселенной, засунув руки под мышки, закутавшись в пальто мёртвой женщины, а снег толстым слоем лежал на земле под ним и прилипал к его волосам. Но он уже не тот ребёнок, и звёзд не видно под землёй, в убежище Синдиката. Он сидит на кровати, свернувшись калачиком на подушке, его хвост безвольно лежит рядом, он закрывает глаза и прижимается к подушке лбом. Дрим. И я могу пообещать, что мой наставник не причинит вреда Уилбуру. Пожалуйста. Я бы этого не допустил. Не делай из меня лжеца.

─┉┈◈◉◈┈┉─

С некоторой усталостью он понимает, что без Уилбура Клементина, скорее всего, мертва. Он задается вопросом, почему, несмотря ни на что, эта мысль причиняет боль.