Часть 36

— Привет, — выдавливает из себя Томми, чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами едва знакомых ему людей. Оплошность, Хронос, Страж и Слайм, который не его Слайм. Рука Стража сжимает рукоять трезубца, и в уголках его глаз мелькает золото, вызывая тошноту, которую он пытается игнорировать. — Я тебя искал! — Слайм смотрит на него снизу вверх. — Ты Красный Хаос, да? — Да, — бормочет Томми, не зная, что и думать, глядя на существо, которое так похоже на его Слайма, но в то же время не такое, неверное, не такое, каким он хочет его видеть. Хронос наконец-то опускается на пол, оттолкнувшись от Фальстарта, и обессиленно откидывается на спинку кресла. Слайм приземляется в колыбельку у него на коленях. Пальцы Хроноса дрожат и бледнеют, правый глаз наполовину побелел, он ошеломлён и не в себе. — Я принесу немного воды... — Кола, — перебивает Томми, и Фальстарт замирает, пристально глядя на него из-под маски лисы. — Ему нужно… сахар пойдёт ему на пользу, — Томми многозначительно кивает Карлу. — Его силы расходуются быстрее, чем он успевает их восполнять, да? Так что дайте ему что-нибудь, что можно сжечь быстрее всего, колу и, если он сможет это проглотить, что-нибудь, что не требует больших усилий. Томми облизывает губы, собираясь с духом, а затем поднимает взгляд и смотрит прямо в тёмный визор Стража. — В холодильнике должно быть картофельное пюре, — говорит он, резко скривив губы под маской. — Не так ли, Страж? Страж. Сэм. Сэм, который дал ему работу и без вопросов заплатил конвертом с деньгами, который позволил ему стащить печенье для Фрэн находящийся под столом и который подарил ему на Рождество пакет с домашней едой и зелёную шапочку, которую он с любовью надел ему на голову. Его Сэм. — Должно быть, — отвечает Страж, и по его голосу невозможно понять, о чём он думает. Он тихо шуршит металлом, и какая-то часть его мозга отвлекается на золото, золото, золото, прежде чем он безжалостно подавляет это. — Тебе стоит пойти и взять, — говорит Томми, и что-то мерзкое и холодное пробегает по его телу. — Принеси пользу. Это злоба и страх, это что-то извращённое и неправильное, желание причинить боль, которая пульсирует вместе с биением его сердца. — Это не очень похоже на поведение Героя, — голос Сирены эхом отдаётся в его сознании, напоминая о насмешках, когда его руки были в крови. Он замирает, осторожно расправляет плечи, высоко поднимает подбородок, делает шаг к нему, крепко сжимая пальцами блестящую рукоять трезубца. Томми отказывается двигаться, отказывается даже дышать, и Страж проходит мимо него, едва не задев плечом, когда Томми прижимается к дверному проёму, где злодей останавливается. — Теперь мы работаем вместе. — Голос исходит от Стража, если Томми прислушивается, ему кажется, что он слышит знакомую интонацию тёплого голоса Сэма, накладывающуюся на металлический гул голосового модулятора. — Что было в прошлом, то в прошлом. Они оба знают, что все не так просто. Этого никогда не бывает. — Коллеги? — с иронией, которая кислит у него на языке, спрашивает Томми. Голова Стража наклоняется всего на дюйм. — Коллеги. Тело Томми болит от воспоминаний о сломанных костях, о страхе и мольбах, которые безрезультатно срываются с его губ под безжалостными руками злодея, который не знает пощады. — Тогда ты можешь взять его сам, — говорит злодей с опасным понижением голоса, от которого он вздрагивает и дёргает пальцами. Унижение жжёт его, а гнев разгорается в груди, тёмный и злобный, пока Страж уходит по коридору.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Я почувствовал там какое-то напряжение, — нервно смеясь, замечает Фальстарт. Хронос спит у него на плече, успев выпить полбутылки колы и отрыгнув с бульканьем. Томми опускает очки на глаза, чтобы как можно лучше скрыть выражение своего лица от линчивателя, и смотрит на маленького Слайма на столе. — Я не знал, что ты работаешь с Синдикатом. Фальстарт постукивает правой рукой по коленям, ритмично считая: большой палец, указательный, средний, безымянный, мизинец, снова и снова, повторяя узор, который, кажется, едва ли осознаёт. — Технически, я не работаю. Я работаю… ну, на себя, если проще воспринимать, но… — Фальстарт рассеянно поправляет Хроноса, чтобы тот не соскользнул. — Я мало что могу сделать в одиночку, и злодеи часто охотнее работают со мной, чем с кем-либо из героев. — Могу себе представить, — фыркает Томми, отступая всего на дюйм. Его одолевает любопытство, когда он смотрит на собеседника. Ему нечасто выпадает возможность поговорить с линчевателями. Было несколько человек, то тут, то там, но статус Дрима как героя номер один не делал его самым доступным, а Красный Хаос, как ни странно, делал его ещё менее доступным, потому что люди не знали, чего от него ожидать. Самой запоминающейся встречей Томми с линчевателем был Хронос, а до этого - подпольный линчеватель, которая называла себя Котёнком, подмигивала и отсалютовала двумя пальцами, натянув на голову капюшон с кошачьими ушками и двумя заколками-морковками. Большую часть встречи она явно наслаждалась тем, как сильно ей удалось смутить Дрима, пока она делилась с ними информацией, легко переключаясь между серьёзным и беззаботным тоном, от которого у Томми возникло смутное ощущение, что его ударили хлыстом. — О, и передайте мистеру Высокому Красному и Красивому, что… — Она показала на телефон, глядя на него ясными и дразнящими глазами. Она ушла прежде, чем Томми успел выставить себя дураком в ответ, и Дрим рассмеялся, запрокинув голову, на пустом складе. Иногда Томми забывает, что ему на самом деле шестнадцать, что это имеет значение, когда он почти три года был героем, к которому относились как ко взрослому, на которого полагались и к которому обращались другие герои и гражданские во время трагедий и миссий. Он не чувствует себя ребенком. Вот только Уилбур заставил его почувствовать себя молодым, не так ли? Как будто ему было позволено прислониться к нему, сбросить с себя ответственность и просто быть Томми. Он смотрит на свои руки, такие разные: одна розовая, другая бледная. — Прости, — он вздрагивает, встречаясь взглядом с Фальстартом а через прорези в маске лисы. — Я слышал, что пытки редко применяются даже в этом бизнесе. — Невозможно понять, что у него на уме, — линчиватель продолжает постукивать пальцами, а другой рукой рассеянно теребит один из каштановых локонов Карла. — По крайней мере, не так. — Например, как? — Категорично спрашивает Томми. Фальстарт накручивает прядь волос Карла на палец. — Ну, я имею в виду, все знают, что ты не убиваешь, это не в твоём стиле, и ты зашёл так далеко, что потерял статус героя, защищая Сирену, верно? — Фальстарт наклоняет голову. — Любой может сложить два и два, ты бы ни за что не пошёл против Дрима, что-то случилось той ночью. Рот Томми сжимается. — Мне всё равно, насколько я понимаю, ты мог бы позволить этому ублюдку умереть, и мир стал бы лучше без него. — Мрачно, горько, лично. — Я здесь ради Шута и Немезиды. — Ты его ненавидишь. — Ненависть - сильное слово, — смеется Фальстарт, откидываясь на спинку. — Я не желаю ему смерти, но и скучать по нему не буду. — Он перестает постукивать пальцами и отмахивается. — Но, в любом случае, дело в том, что все знают, что действия Стража были бессмысленными. Ты из тех людей, которые скорее умрут, чем предадут то, за что выступают, и ты уже несколько раз был близок к этому. Возможно, он мог бы найти способ, но дело было не в информации, которую ты мог ему предоставить, и я думаю, ты тоже это знаешь. Одни и те же вопросы повторялись снова и снова. Кости ломаются, кожа покрывается тёмными синяками, а еды дают ровно столько, чтобы организм не отказывался от неё, пока Понк сжигает свои запасы. — Фотография вас с Немезидой была на первых полосах газет. — Голос Фальстарта становится тише, в нём слышится жалость. — Ты уже был готов работать с Синдикатом, а Страж только всё усложнил. — Усложнение задачи. — Томми медленно проговаривает слова. — Вот как ты это называешь. Фальстарт пожимает плечами, Карл смущённо моргает и стонет, кровь отливает от его лица. — Просто называю это... Томми даже не думает его предупреждать, с неким сладостным удовлетворением наблюдая, как Карл развернулся и его стошнило прямо на колени другому линчевателю. Отвратительная смесь колы и желудочного сока заставляет Фальстарта подскочить и, спотыкаясь, убежать с криком ужаса и заиканьем, которое заканчивается рвотным позывом. — Нет Нет Нет Нет. — Фальстарт исчезает за дверью, и Томми лишь мельком видит лисий хвост, мелькнувший за ним. Он смотрит на Карла, который покачивается, и его губы приподнимаются, когда их взгляды встречаются. — Он слишком много говорил. Странное тепло разливается по нему. — Спасибо, — говорит Томми, устало потирая бок рукой, но внимательно наблюдая, как Карл поднимается на ноги. — Есть ли место, где мы могли бы поговорить наедине? — спрашивает Карл, поднимая Слайма и прижимая его к груди. Слайм слегка покачивается, но находит опору и выглядит уже не так потрёпанно, как несколько мгновений назад. Один его глаз светится ровным белым светом. Рот Томми под маской кривится. — Я как раз знаю это место.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Прости, — смущённо шепчет Карл, когда Томми опускается на колени и позволяет Мстителю обнять себя за плечи, а его розовая рука загибается назад, чтобы поднять линчивателя на спину. — Мне уже намного лучше, но… — Я понимаю, — перебивает Томми. — Я правда правда понимаю. Карл опускает подбородок на плечо. — Он действительно пытал тебя? — тихо спрашивает линчиватель. — Я в порядке. — Это не то, о чем я спрашивал. Томми смотрит прямо перед собой, чувствуя, как маленькие ручки Слаймсикла взбираются ему на плечо, и слегка шевелит пальцами. — Да, — выдавливает он из себя наконец после долгого молчания. Карл крепче обнимает его, и это почти объятие, тепло другого человека проникает сквозь толстовку, пока он идёт по извилистым коридорам к тренировочному залу, куда Техно привёл его этим утром. Ему не хватает того, как Уилбур обнимал его, положив подбородок ему на макушку, словно в коконе, защищающем от остального мира. — Прости, если бы я знал... — Ты и так практически убивал себя своими способностями, — перебивает его Томми. — Ты ничего не мог с этим поделать, так что не кори себя. Карл крепче сжимает его в объятиях. — Ты слишком молод для этого. — А разве мы все молоды? — горько усмехается Томми. — Тебе сколько, двадцать три? Не так уж и много, знаешь ли. Карл тихо и устало смеётся. — В самом деле... — Живи быстро, умри молодым, — ворчит Томми, и это звучит почти по-дружески, когда Карл выдыхает ему в шею, прежде чем тяжело рухнуть на спину. — Господи, мы в полном беспорядке. — По крайней мере, у меня не идет кровь из глаз. — Не думай, что я не заметил твою новую руку, Красный. — Это не меня тошнит от колы. — Да ладно, мы оба знаем, что я сделал это специально.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— О, это место чертовски милое, — восхищённо говорит Карл, оглядывая тренировочную площадку со своего места в центре зала. Слайм аккуратно сидит на ладони, держась крошечными ручками за кончик сложенного пальца. — Ты никогда здесь не был? Карл пожимает плечами. — Я не член Синдиката, и Шут тоже, формально, даже если он почти как член. У него с Кровавым Богом давняя история… в любом случае, мы здесь не поэтому. Томми достаёт по бутылке воды из маленького холодильника у стены, находит кучу протеиновых батончиков и берёт их тоже, после секундного раздумья засовывает горсть в карман и берёт ещё один, чтобы поделиться, прежде чем подойти и плюхнуться на пол, согнув ноги в коленях. Он раскладывает их перед Карлом, который моргает, глядя на него, и уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке, когда он вытаскивает ореховый, прежде чем снова стать серьёзным. — Шут пропал. — Я в курсе, — Томми берёт одно с кусочками сушёного яблока, надкусывает и прожёвывает. — Сирена и Немезида тоже, Шлатт что-то замышляет. Карл напряжённо пожимает плечами. — У Шута есть прошлое, связанное со Шлаттом, и оно… скажем так, не очень чистое. Это не совсем моя история, но… чем скорее мы выведем их оттуда, тем лучше. — Шлатт дал нам неделю. Томми отламывает кусочек и протягивает его слайму на столе, который моргает на него, а затем светлеет и подтягивает его ближе. — Шесть, почти пять дней назад. — Карл нервно потирает большим пальцем протеиновый батончик. — Я думаю… я думаю, что Сапнап тоже может быть в затруднительном положении, и я… Ненависть, тёмная и яростная, вспыхивает в нём, борясь с болью, с той частью его, которая так сильно скучает по Сапнапу, что он не знает, что с собой делать. Он надеялся- У него нет его способностей. Осужден так легко в комнате, полной его врагов. — Я не знаю, что делать, — с несчастным видом признаётся Карл. — Я был так уверен, что до этого не дойдёт, но, видимо, всё ещё хуже, чем я думал. — Он сухо смеётся. — Я слышал от Фальстарта, что Сапнап рассказал им о твоих способностях, и я сочувствую. Томми смотрит на линчивателя, и его губы под маской кривятся в улыбке. — Это было... Я знаю, откуда он шел... — Правда? — перебивает Томми. — Потому что я ни хрена не чувствую себя просветлённым. Карл качает головой, одетый в мягкую белую толстовку с капюшоном, на которой слишком хорошо видна эмблема в виде маленького пламени над сердцем. — Это… Сапнап, он доверяет, ему легче, чем он хочет признать, и он знает… он знает, что Синдикат не причиняет вреда детям… Томми подаётся вперёд и с рычанием закрывает ладонью рот Карла, его глаза горят красным. — Я Красный Хаос в первую очередь, а только потом уже.., — шипит Томми, впиваясь чёрными ногтями в мягкую кожу щеки линчивателя. — У него не было ничего, что обещало бы мне выживание, и он знает, сколько проблем было бы у Дрима, если бы кто-нибудь узнал о моём возрасте! Карл обхватывает его запястье, не дёргая, а просто удерживая его, пока Томми неохотно не отстраняется, скрипнув зубами. — Я не буду его защищать, он может сделать это сам, — Карл делает глубокий вдох и выдыхает. — Но… в данный момент он не в лучших отношениях с Дримом, и я считаю, что он больше беспокоился о твоей безопасности, чем о возможных последствиях для Дрима. Томми грубо фыркает. — Неважно, он вёл себя как идиот. — Он был в отчаянии. — Голос Карла срывается, и Томми замирает на месте, глядя на старшего мужчину. — И он прав, ты не должен быть в этом дерьме, чёрт возьми, тебя пытали, и ты… мы оба знаем, что ты слишком молод, но дело в том, что… — Он снисходительно улыбается. — Сапнап — лучший из нас двоих, потому что мне всё равно В его груди поселяется странное чувство, тяжёлое от чего-то, с чем он не хочет сталкиваться. — Я всё равно сожалею об этом, — Карл трёт глаза рукой в перчатке. — Не пойми меня неправильно, если бы был какой-то способ обойти это, не привлекая тебя, я бы воспользовался им, но… — Шут значит для тебя больше, чем я, — перебивает его Томми, и Карл вздрагивает. — Да, я понимаю, не… не думаю, что это делает тебя плохим человеком. В конце концов, ради Уилбура и Дрима он готов пойти на многое, чего не сделал бы ни для кого другого. — Я люблю их, я просто хочу, чтобы они были в безопасности и дома, со мной. Оба. — Непросто, когда один, герой, а другой, злодей, — говорит Томми с горькой иронией. Линчиватель беспокойно теребит концы своего свитера, лежащего у него на коленях, каштановые кудри падают ему на лицо, и Томми впервые понимает, что смотрит на Хроноса без его костюма. В толстовке с капюшоном от Сапнапа он выглядит мягче, чем если бы был одет для интервью в яркие костюмы. Возможно, он моложе, всего на год младше Уилбура, его волосы не уложены и наполовину распрямлены под поднятым капюшоном, но откидываются назад. Его правый глаз светится мягким белым светом, рот кривится. — Если ты используешь свои способности, — тихо говорит Томми, и Карл вздрагивает, глядя на него. — Тебе стоит съесть батончик. Они уважают друг друга, бывший герой и линчиватель. — Фальстарт не обратил на это внимания, подумал, что это побочный эффект от использования моих способностей, — наконец говорит Карл, протягивая руку, чтобы взять батончик и развернуть его. — Это так очевидно? Томми пожимает плечами. — Ты, кажется, из тех, кто готов пожертвовать собой. — Чтобы узнать, нужно попробовать. — Карл осторожно откусывает, тщательно пережёвывая с гримасой на лице. — Чарли? — Маленький Слайм внимательно смотрит на линчевателя. — Ты можешь сказать ему сейчас, здесь больше никого нет. Слайм поворачивает голову к Томми, смотрит на него, слегка наклонив голову, и с любопытством изучает. — Здравствуйте, мистер Красный Хаос. Вообще-то я не должен здесь находиться, но он очень настаивал, так что мы делаем исключение. — Он складывает руки на груди и подозрительно щурится. — Так что только в этот раз… — Он жив? — перебивает Томми, чувствуя, как колотится сердце. — Мой Слайм, он жив? Последовало моргание, пауза, а затем- — Он жив, — говорит Слайм, и Томми обмякает от облегчения, которое охватывает его, и крепко сжимает руки. — Он не умер. Я не подвел его. Слизняк с любопытством разглядывает его. — Он говорит, что ему жаль, что он ушёл, когда ты спал, но он хотел помочь. — ... помочь? — Томми рассеянно повторяет. Слайм на столе опускается на колени, сосредоточенно хмурясь, а затем… — Я нашёл его! — взволнованно шепчет Слайм, глядя на него с искренним восхищением. — Человека, которого ты искал, я нашёл его! Томми разевает рот. — Ты... подожди, кто ты... — Зелёный человек! — перебивает его Слайм. — Он забрал твой шарф, и я решил прокатиться! — гордо заявляет Слайм. — Он… — Томми подносит руку к своему обнажённому горлу, с которого пропал неоново-зелёный шарф, который он сшил для Дрима. — Он взял его? — повторяет он, сжимая пальцами синюю ткань. — Дрим… он взял шарф? — В его голосе слышится отчаяние, неприкрытая уязвимость, которую он не может скрыть, глядя на слизь. Слайм трясёт своей маленькой головкой, широко улыбаясь, а его карие глаза излучают тепло. — Кажется, не всё потеряно, — говорит Карл мягким, осторожным голосом, и Томми резко поворачивает к нему голову. Внутри него бушует вихрь эмоций, грудь вздымается и опускается при тяжёлом дыхании. — Кажется, не всё потеряно. — Подумай о том, что ты сделал. Прощальные слова Дрима. Томми осторожно протягивает руку, и слизень не возражает, когда он бережно обхватывает его своими разномастными руками и поднимает, держа на ладонях. — Спасибо, — выдавливает из себя Томми, опуская голову в поклоне. — Я нарушил своё обещание, — торжественно говорит ему Слайм. — Я хотел всё исправить. Томми резко втягивает воздух. — Ты более чем сполна расплатился за это, — лихорадочно бормочет он, отстраняясь, чтобы взглянуть на маленькое существо. — Ты… тебе ничего не угрожает, да? Его губы слегка дрожат от неуверенности. — Мне не нравится человек-баран, он злой, поэтому я прячусь от него. — Ты часто его видишь? — хмуро спрашивает Томми, у которого сводит живот. — Он там с Дримом? — Иногда, — признаётся ему Слайм, складывая маленькие ручки. — Большую часть времени он проводит с силовиками? — Силовиками? — Томми подносит его ближе к своему лицу, охваченный волнением. — У них золотые маски, и все они одеты в синее. Его слизь оживляется. — Да, эти! — Это… — он не совсем понимает, что это значит, — Дрим никак не мог почувствовать угрозу со стороны силовиков, но тот факт, что они следят за ним? Это… это плохо, — говорит он, и это даже близко не отражает его чувства, но… чёрт. Он резко втягивает воздух, задерживает его, затем выпускает. Сосредоточься, напоминает он себе. Сначала задавай важные вопросы. — Он… — Томми облизывает губы. — Он в порядке? Дрим… он… он выглядит нормально? Его слизь смотрит на него, зелёное липкое тело шевелится и двигается, карие глаза широко раскрыты и внимательны, и... Уязвимость и слабость, мешанина из эмоций, пережитых в детстве, когда он рос рядом с Дримом. Восхищение и любовь, невероятная гордость, которую он испытывал, когда встал рядом с Дримом в качестве Красного Хаоса, готовность отдать всё ради своего наставника. Оно всё ещё горит внутри него, разливаясь по венам, пульсируя в такт влажному биению его сердца. — Когда я увидел его перед тем, как спрятаться в вентиляционной шахте, — мягко говорит Слайм, — он гладил кошку на диване и был в твоём шарфе. Томми прерывисто дышит, закрывая глаза. — "С ним всё в порядке". — Это знание пульсирует в его венах. Ему всё ещё не всё равно. — Конечно, — его голос звучит хрипло, губы дрожат, он прикусывает их и сдерживается, издавая грубое фырканье. — Конечно, он… он гладит чёртову кошку. Его так легко представить: Дрим с взъерошенными светлыми волосами, уродливым шарфом, связанным Томми вручную, на шее, свернувшийся калачиком с кошкой на коленях, сытое и довольное животное, которое, без сомнения, громко мурлычет, потому что его наставник всегда питал слабость к бродячим кошкам. И все же... У него сводит живот, потому что он не может представить себе лицо Дрима, вместо этого из глубин его разума на него смотрит маска с тёмными точками и улыбающимся ртом. Он грубо стряхивает ее. — Ты можешь рассказать мне ещё что-нибудь? — выдавливает он из себя. — Что-нибудь, что, по-твоему, может помочь? Слайм наклоняет свою маленькую головку. — Ты собираешься помочь Шуту? — Томми моргает, глядя на него, и медленно поднимает взгляд на линчивателя, который сидит напротив него, и его правый глаз светится жутким белым светом, а с подбородка на сжатые на коленях руки капает капля крови. — Да, — отвечает Томми, решимость крепко поселяется в его груди. Слизняк поднимает к нему палец, его глаза серьезны. — Обещаешь на мизинце? Томми делает вдох, перекладывает слайм в левую руку и торжественно прижимает подушечку мизинца правой руки к подушечке мизинца левой. — Обещаю на мизинце.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Вот. — Томми вздрагивает, когда на стол перед ним падает пакет с кровью, и медленно поднимает взгляд на Техно. — Завтра мы отправляемся в Яму, и ты идёшь с нами, так что у тебя есть несколько часов, чтобы освоиться. — ...Я хочу знать, откуда ты это взял? — с сомнением спрашивает Томми, протягивая вилку, чтобы потрогать. — Добровольно пожертвование, — говорит ему злодей с кривой ухмылкой, обнажающей острые клыки. — Я уверен, Немезида не будет возражать, что мы нашли альтернативное применение её донорской крови. Его глаза расширяются, он застывает на месте. — Она что, гибрид русалки или что-то в этом роде? — осторожно спрашивает он. — На расстоянии всё должно быть в порядке. — Красный плащ развевается за его спиной, золотая корона отбрасывает отвлекающий блик от лампы, горящей над ними. — Ангел предложил помочь тебе с этим, так что ты можешь пойти повеселиться. Предложение смехотворно. Они оба знают, что у него нет выбора. — Мы правда идём в Яму? — устало спрашивает Томми, но в его голосе слышится осторожное волнение. — Там не очень-то любят героев. — И почему я не удивлён? — иронично спрашивает Техно, доставая из шкафа чашку и наливая в неё кофе, который Томми сделал немного рассеянно, обдумывая слова Слайма и Карла. Злодей делает глоток, заметно замирая на месте. — Ты сам это приготовил? — Да, — рассеянно отвечает Томми, неловко кладя пакет с кровью себе на колени. — А что? — Вкусно. — Не делай такое удивлённое лицо, — фыркает Томми, засовывая сумку под мышку. — Я не пью это дерьмо, но знаю, как приготовить отличный кофе. Техно отворачивается и опирается спиной о столешницу, не сводя с него красных глаз. — Я слышал, Хронос здесь. — Да и что? — Вы двое весело беседуете? Томми бросает на него взгляд. — Он был не в себе и перед тем, как заснуть, его стошнило прямо на Фальстарта. Глаза Техно понимающе блестят. — Слайм, конечно, ничего тебе не сказала. — Конечно, — говорит Томми, и они оба знают, что он лжёт. Удивительно, но злодей не упрекает его в этом. — Ты примерно такого же роста, как Сирена, — вместо этого говорит Техно, опуская чашку. — Да? — Томми ворчит. — Что это означает? — Ты не можешь отправиться в Яму как Красный Хаос. Томми делает паузу. — Ты шутишь. Техно ухмыляется остро и зловеще, и Томми бросает на него испуганный взгляд.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Чья это грёбаная идея, нарядить меня Сиреной? — Томми пинком закрывает за собой дверь в тренировочный зал, и пакет с кровью падает на пол. — Потому что, знаешь ли, никто не купится на это. Фил пошевелился, чёрные кольца зашуршали у него на спине, и жуткие голубые глаза уставились на него, когда мужчина наклонил голову, как птица. — Ты не можешь... — Спуститься в яму как Красный Хаос, — грубо перебивает Томми. — Я, чёрт возьми, знаю это. Фил приподнимает бровь, изумруд в изящной золотой оправе свисает с его уха. — Ты будешь выделяться, что бы ты ни делал, приятель, — замечает злодей, делая шаг навстречу, и в его голосе и взмахах крыльев сквозит мрачное веселье. — Яма - наша игровая площадка, героям здесь не место. Томми обнажает зубы под маской, раздувая нос. — Все знают, что Сирена - это... — Как, по-твоему, отреагируют жители Л’Манбурга, когда появится кто-то, одетый как Сирена и обладающий силами Немезиды? — прерывает его Фил, склонив голову в другую сторону и шелестя тёмными перьями. Томми складывает руки на груди, чувствуя, как по коже бегут мурашки, когда другой подходит ближе, но отказывается двигаться. — Они будут сбиты с толку. — И что? — настаивает Фил, его взгляд ясный, и от него невозможно отвести глаза. — Они… они не будут знать, что и думать, — осторожно произносит Томми, когда Фил останавливается перед ним, отбрасывая тень на его ноги. — Люди начнут сомневаться в Шлатте и… Осознание приходит с резким вдохом. — Ты хочешь выманить Шлатта, — выдыхает он. — С помощью меня в качестве приманки. — О, маленький Воробей, ты не просто наживка, — уверяет его Фил, и за маской злодея видны его кривые ухмылки. — Ты будешь хаосом, в котором мы действуем. — Посреди хаоса... — начинает Томми. — Есть и другие возможности, — заканчивает Фил, сверкая глазами. — Я вижу, мы понимаем друг друга. — Да, — говорит Томми с ухмылкой, медленно обнажая зубы под маской. — Думаю, мы прекрасно понимаем друг друга.