Часть 37

Ангел Смерти стоит напротив него, спокойно наблюдая, как он осторожно открывает пакет с кровью, глядя на него с мокрым от волнения и тяжёлым сердцем в груди. Из его дёсен торчат маленькие клыки, на пятке полоска розовой кожи, вся правая рука как у гибрида пиглина, а на спине сеть шрамов там, где пытались вырасти крылья, но не смогли. Он понятия не имеет, что с ним сделает выпитая кровь Немезиды. "Как далеко я зайду ради Дрима, ради Уилбура?" — Ответ приходит сам собой, когда он отстёгивает защёлку на своей маске, скручивая пластиковый уплотнитель и бросая его на пол. — "Настолько, насколько мне нужно." — Я здесь, — напоминает ему Фил, прижимаясь к сумке и запрокидывая голову. — Если что-то пойдёт не так, я разберусь. Знакомый металлический привкус разливается во рту, стекая по горлу, и он сглатывает, а затем ещё раз, прежде чем зажать рот и вслепую протянуть руку злодею, который берёт её, а Томми со стоном захлопывает маску, и из-под неё вырывается влажный и густой звук. Он обхватывает руками горло, горбясь, делая вдох за вдохом, регулируя вздымание и опускание своей груди, тщательно считая вдохи и выдохи, пока паника охватывает его, сдавливая дыхательные пути. Он дёргается, кожа на его горле горит, на лбу выступают капли пота. Рука обвивает его спину, медленно опуская его на землю, пока его ноги подкашиваются, а он давится кашлем. — Сосредоточься на своём дыхании. — Голос Фила кажется далёким из-за пульсации крови в его висках и жжения в правой руке, прямо там, где вокруг неё обвивается метка. Пальцы разжимаются, и его кожа лопается, кровь стекает по бокам горла, когда жабры прорывают кожу. Божья метка на его запястье пульсирует, золотой свет струится по его руке, отдаваясь эхом тёмного веселья, которое ему не принадлежит. Ты ничему не учишься, не так ли, вор — "Это моя сила", — яростно думает Томми в ответ, стиснув зубы, когда вода стекает по его горлу, просачиваясь в легкие и медленно заполняя их с каждым резким вдохом, пока у него не остаётся выбора, кроме как закрыть рот, когда жабры на его горле раздуваются, фильтруя кислород вместе с жидкостью в лёгких. — "И эта кровь, чёрт возьми, не принадлежит тебе, так что можешь засунуть её себе в задницу." Полагаю, это впечатляет то, как ваш организм адаптируется и справляется Голос Кровавого Бога сочится злобой, пока Томми борется с мышцами, которые фильтруют воздух в глубине его горла, а жабры трепещут при каждом затруднённом вдохе. Ты не оставишь силы себе, так зачем беспокоиться. — "Зачем что-то делать в жизни?" Томми с трудом открывает глаза и мутным взглядом смотрит на Фила, который стоит перед ним на одном колене, и его голубые глаза блестят от любопытства. — "Потому что я, блядь, этого хочу использовать силы, зачем же еще?" Мрачное веселье пронизывает его, пульсируя в такт биению сердца, когда смех разносится эхом, достаточно громким, чтобы он тихо вскрикнул, вода пузырится и обжигает заднюю стенку горла, когда рука Фила обхватывает его лицо, приподнимая подбородок, губы шевелятся, но слов не слышно. А что произойдёт в тот день, когда ваш организм не сможет справиться с изменениями? — "Тогда я умру, зная, что, по крайней мере, я пытался" Божья метка шипит и светится, обвиваясь вокруг его руки и обвиваясь вокруг него самого, и рука Фила отдергивается, словно обожжённая, когда золото просачивается сквозь швы его маски, обжигая его горло, когда он разжимает губы. А что, если я позволю тебе оставить силы тебе? Что бы ты сделал? Любопытство, которое переполняет его, отдаётся болью в костях и дёргает за дёсны. — "Ты мне не нужен", — шипит Томми в ответ, яростно дергая головой, и золотые нити обрываются, когда он резко щёлкает зубами и сжимает челюсти. — Так что отвали! Смех, от которого у него наворачиваются слёзы, проникает в самую его суть, когда золото медленно отступает, разматываясь, как тонкие змеи, обвивающие его запястье, прежде чем снова медленно сомкнуться вокруг него. Вы, люди , слабы   Ты можешь сколько угодно заявлять, что я тебе не нужен Но в конце концов Ты будешь ползать на четвереньках и умолять меня о помощи, щенок Дыхание Томми выравнивается, к нему возвращается ясность сознания, он резко выдыхает и фыркает. Ангел Смерти приподнимает бровь. — Что это было? — Чёрт возьми, боги отстой, — говорит ему Томми, хлопая ладонью по маске и расстегивая её, после чего наклоняется вперёд и выплёвывает воду.

─┉┈◈◉◈┈┉─

В ту ночь Томми, промокший до нитки, с болью в горле и покалыванием в пальцах, с ощущением прохлады на коже, плетётся в отведённую ему комнату. Уже поздно, и Фил предупредил его, что у него есть четыре часа на отдых, прежде чем ему нужно будет проснуться и быть готовым переодеться в образ Сирены, когда он выйдет из тренировочного зала. Он стягивает с себя одежду, позволяя ей грудой валяться на полу, и надевает мягкие спортивные штаны и футболку, которые находит сложенными в ногах кровати, немного повозившись и грубо потянув за них, прежде чем они ложатся на его влажную кожу. Он снова надевает перо на шею, прячет его под рубашкой и, не торопясь, идёт в ванную, закрывает дверь, делает вдох и поднимает голову, чтобы посмотреть в зеркало. Его волосы промокли, непослушные кудри торчат, как маленькие хохолки, но его глаза смотрят на него ярко и нетерпеливо из-за прилива адреналина, вызванного противостоянием самому Ангелу Смерти. Это было... странно.. По-другому Томми тянется вверх, чтобы снять маску, и с резким вдохом через нос бросает её в раковину. Он выдыхает, нежно проводя пальцами по растущей щетине на щеках, и чувствует лёгкое покалывание, от которого у него сводит грудь, пока он разглядывает себя. Тренировки с Филом отличались от тренировок с Дримом, отличались от тренировок с Техно. Он был собранным, методичным, его взгляд был устремлён на него, но он быстро хвалил его, когда тот делал что-то правильно, из-за чего он чувствовал себя неловко, и к его щекам прилил жар, пока он пытался найти ритм. В конце концов, помимо страха, помимо эмоций, вызванных осознанием того, что он был отцом Уилбура, остаётся восхищение тем, на что был способен Ангел, даже в своей жестокости. В спокойных манёврах этого человека есть непринуждённая и жёсткая смертоносная красота. Крылья, которые должны были мешать ему, легко убираются в сторону, и он старается всегда держаться спиной к Томми, пока борется за контроль над силами Немезиды. Они быстро поняли, что ему сложнее сдерживать её, чем наоборот - вода стремилась вырваться наружу, неукротимая и хаотичная, в отличие от изящества и контроля, с которыми Немезида управляла ею, когда лёгкими движениями рук и пальцев заставляла её формироваться в руку, которая его ловила. Не раз крылья Фила поднимали его высоко, в безопасность, в то время как Томми оставался промокшим, когда его контроль ослабевал. Кто-то оказался достаточно умным, чтобы установить стоки по бокам комнаты, и вода быстро уходила в них, позволяя злодею приземлиться обратно с озорным блеском в глазах, когда он смотрел на мокрую фигуру Томми. Он рад, что предусмотрительно снял обувь. Он поднимает подбородок, наклоняя голову, и по обеим сторонам его горла, где его тело отвергло жабры после того, как силы Немезиды исчерпали себя, Фил накладывает толстые марлевые повязки. Его хвост мелькает у него за спиной. Двенадцать минут. Именно столько продержались силы Немезиды, прежде чем его тело попыталось их отвергнуть, прежде чем он сделал ещё один глоток крови. Лучше, чем он ожидал. Он трет рукой шею, мышцы ноют. В каком-то смысле ему повезло, что силы Немезиды не сделали большего. Судя по словам Фила, она была гибридом русалки, что позволяло ей дышать под водой, которой она владела. На его теле выросли жабры, а затем чешуйки на шее, которые просто отвалились и сверкали красным там, где упали на пол. — Мне нужно побриться, — говорит он себе немного рассеянно. Собственный голос кажется ему странным после нескольких дней, когда он не слышал ничего, кроме металлического эха своего голосового процессора, и он с гримасой обнажает небольшие клыки. Он проводит рукой по мокрым волосам и фыркает, глядя на себя в зеркало, прежде чем включить воду, взять мыло и смыть с маски засохшую кровь.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Есть кое-какие мысли, которые неприятно скребутся у него в голове, когда он засовывает правую руку под подушку, прежде чем опустить на неё голову, убедившись, что она скрыта от глаз, и сложив пальцы с розовыми ногтями и чёрными ногтями в замок. Вещи, о которых он не хочет думать. На шее, там, где клык и зубы Техно впились в него, остался след от укуса, а в теле до сих пор ощущаются фантомные боли после двух недель, проведённых взаперти в той ужасной комнате, где его сопровождал лишь затхлый запах собственной гнили в перерывах между сеансами, а горло опухло и болит в тех местах, где жабры разорвали кожу, чтобы обосноваться в ней. Под его кожей ползают эмоции: унижение, потеря, одиночество, неуверенность в своём месте в этом мире, осознание того, что всё вокруг рушится, а он пытается удержаться, не развалиться на части. Он не может себе этого позволить. Он не может позволить себе слабость, которая сжимает его сердце от страха, когда он думает о Дриме, герое, и Уилбуре, злодее. Он не может позволить себе бояться того, во что превращается, когда чувствует вкус крови на языке и не понимает инстинктов, которые урчат, когда он прижимает большой палец к золотому кольцу на указательном. Мы не можем позволить себе долго размышлять о том, что станет с Красным Хаосом в глазах всего мира. Он судорожно вздыхает, натягивая одеяло на голову и сворачиваясь калачиком, обвив хвостом ногу. — "Всё будет хорошо", — яростно, отчаянно думает он про себя. — "Так и должно быть." — "Пожалуйста."

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Ты когда-нибудь задумывался о том, что будешь делать, когда перестанешь быть Героем? — спросил его Джордж в один из редких моментов, когда они остались наедине, не отрывая взгляда от яркого экрана своего ноутбука. Томми, шестнадцатилетний парень, сидел, свернувшись калачиком, в кресле. Его нога была перевязана, и он был в шортах, чтобы не тревожить рану. Он рассеянно вертел в руках ручку и толстый отчёт о миссии, лежавший у него на коленях. — Не совсем, — признался Томми, откинувшись на мягкую подушку. — Я, наверное, просто останусь с Дримом. Он пытался представить себе жизнь без героизма, но его разум отказывался это делать, потому что это его мир. Он бы поставил на кон всё, что у него есть, чтобы с гордостью встать рядом с Дримом. — Я что-нибудь придумаю, если до этого дойдёт, — пробормотал он, когда Джордж поднял на него взгляд, вопросительно изогнув бровь. — Это не... послушай, это не то, к чему в этом бизнесе готовятся заранее, так что... отвали со своим взглядом. — Я не знаю, кого мне хочется задушить больше тебя или Дрима, — Джордж смеется, проводя рукой по своим густым каштановым волосам и глядя вдаль. — Он дал мне один и тот же чертов ответ. Томми фыркнул. — Он женат на своей работе, чего ты, чёрт возьми, ожидал? — Немного здравомыслия. — Томми колебался, но — А что насчёт тебя? Какие у тебя планы, когда ты перестанешь быть героем? Джордж сделал вдох и выдохнул, направив струю воздуха на упрямые вьющиеся пряди, которые постоянно падали ему на глаза. — Я уйду отсюда. — Из Л’Манбурга? — удивлённо спросил Томми. — Да, — согласился Джордж с приятным протяжным акцентом. — Я куплю себе остров где-нибудь в глуши или что-то в этом роде, возьму с собой Дрима и Сапнапа, оставлю всю эту историю с героями и злодеями и устрою себе заслуженный отпуск. — О, — выдавил из себя Томми в ответ, не зная, что и думать. — Это... это звучит приятно. Взрослый мужчина долго изучал его, прежде чем губы Джорджа дрогнули в редкой в наши дни улыбке, и под глазами у обоих залегли тёмные тени. — Полагаю, я был бы не против, если бы ты тоже пошёл с нами. — Да? — Мм-хмм. — Звучит неплохо. — Томми обхватил руками колени и положил на них подбородок. — Я всегда хотел увидеть океан.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Мне нужно одолжить бритву, — ворчит Томми, плюхаясь на диван и протягивая руку, чтобы взять себе яблоко, прежде чем откинуться назад. Раннее утро, в мире ещё тихо, и Томми не терпится выбраться из убежища Синдиката. Он спускается в Яму. Эрис склоняет голову, увенчанную короной, и безупречно одетый, сидит рядом с Техно, который, похоже, не слишком обеспокоен тем, что другой злодей может уничтожить его одним прикосновением. Томми не совсем понимает, почему это заставляет его нервничать, но это чувство зудит у него под кожей. Кроме них, здесь только Фил и Фальстарт, который изо всех сил старается вжаться в угол дивана, на котором он сидит вместе с Ангелом Смерти, чьи крылья раскинулись вокруг него. На столе лежит стопка сложенной одежды, металлическая маска лежит поверх красной шапочки, а рядом с ней в кобуре пистолет, на рукоятке которого ярким контрастом выделяется Дерево Л’Манбурга с его белыми изогнутыми ветвями. — Я вижу, мы не теряем времени. — Томми снимает частично маску и с удовольствием откусывает яблоко, несмотря на то, что нервы у него на пределе и его вот-вот стошнит. Он знает, что лучше не отправляться на задание на пустой желудок. — Не будем терять времени, — говорит Фил, пристально глядя на меня. — Ты отправишься в Яму с… — Я, Фальстарт и Эрис, — перебивает Техно, наклоняясь вперед, упираясь локтями в колени и рокочущим голосом. Томми откусывает еще кусочек, прежде чем одеть маску. — Это так? Он смотрит на Эрис и Фальстарта, о чьих тайных личностях он до сих пор ничего не знает и не может использовать их в своих интересах. Он почти предпочел Стража. Почти. — У тебя с этим проблемы? — Фальстрарт бросает вызов. — Зачем мне это? — фыркает Томми. — Я тебя даже не знаю. — Фальшивый шаг, это твой билет в Преисподнюю, — говорит Фил, прежде чем мститель успевает что-то ответить. — Эрис и Кровавый Бог уже отмечены для входа, но тебе будет немного сложнее попасть внутрь. Томми хмурится, глядя на квадратную лисью маску. — Хорошо, — настороженно говорит он. — Тогда я доверяю себя тебе. Фальстарт дёргается, его пальцы перестают нервно теребить ткань, и линчиватель долго смотрит на него. — Ты странный, — сообщает ему Фальстарт. — Конечно, доверься мне. — Его тон сочится сарказмом. — Веди себя хорошо, Фаль, — ворчит Эрис, элегантно закинув одну ногу на другую и сменив золотой плащ на простой чёрный. — Мы здесь все работаем вместе. — Как будто все не знают, что Красный Хаос работает только на Дрима, — выплёвывает Фальстарт это имя, и Томми резко вздымает шерсть на загривке, а его губы сжимаются от зуда в дёснах. — Я всё равно сделаю это, не пойми меня неправильно, но я здесь только потому, что я в долгу перед Шутом, и нам нужен этот парень теперь, когда он благополучно вернул свои силы. — Да, чертовски удобно было бы отрубить мне руку топором, — рычит Томми, игнорируя острый взгляд Техно. — У тебя проблемы со мной? — Героям не место в Яме! — Фальстарт повышает голос, разводя руки в стороны. — У нас уже есть Страж там, где ему не место, и теперь я должен радоваться тому, что привёл верного пса героя номер один? Ха! — Дрим не… — ответ вырывается инстинктивно, но Фил издаёт резкий звук, от которого он вздрагивает, икает и испуганно смотрит на него, замедляя шаг. Сердце бешено колотится, пока он смотрит на злодея. — Спокойно, — в голосе Фила звучит мрачное предупреждение, но что-то вроде удовлетворения мелькает в этих жутких голубых глазах, когда они встречаются с его взглядом, и исчезает так быстро, что Томми задаётся вопросом, не показалось ли ему это, когда Ангел отводит взгляд. — Кровавый Бог, почему бы тебе не взять Красного и не переодеть его, а по пути ты можешь ввести его в курс дела. Томми с трудом сдерживает ярость, поднимаясь на ноги и резко взмахивая хвостом, когда разворачивается на каблуках. Позади он слышит тихие шаги Кровавого Бога, который останавливается, чтобы забрать одежду Сирены, прежде чем последовать за ним.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Ты не в том месте, если собираешься защищаться каждый раз, когда кто-то критикует Дрима, — говорит Техно, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Преисподняя ненавидит героев, ты ещё наслушаешься об этом. — Я знаю это! — рычит Томми, чувствуя, как в груди закипает раздражение, но отчаянно пытаясь его подавить. — Я знаю, — говорит он тише, глядя на маску Сирены на своей кровати. Это простая металлическая штуковина, напоминающая его собственную, более толстая по краям, с синими металлическими пятнами, которые выглядят почти как веснушки под глазами. Однако, в отличие от его собственных, эти квадратные детали надеваются на уши, а от них отходит чёрная лента, которая плотно фиксирует их на месте. Маска Сирены. Маска Уилбура. Техно фыркает, подходя ближе, и Томми вздрагивает от неожиданности, когда тяжёлая рука ложится ему на плечо, скользит вверх и сжимает затылок. В ответ его мышцы напрягаются, по телу пробегает дрожь, но... Тепло странным образом успокаивает его там, где он стоит, грудь слишком быстро поднимается и опускается. Грохочущий звук, низкое «пых-пых-пых» заставляет его сделать следующий вдох с хрипом, глаза закрываются, пока он сосредотачивается. — Ты знаешь, как пользоваться бритвой? — спрашивает его Техно после долгой паузы, убирая руку. — Что за вопрос, Блейд? — ворчит Томми, открывая глаза и глядя в сторону и вверх на другого. — Конечно, я знаю, как… В ответ Техно достаёт знакомую складную бритву, и Томми захлопывает рот, отчаянно борясь с удивлением, которое вот-вот отразится на его лице, потому что... Он идентичен бритве Дрима по дубовой рукоятке, на которой видны царапины, но они тщательно отполированы, что говорит о бережном отношении. — Друг... ну, я думал, что он был моим другом, он научил меня бриться. — По лицу Дрима трудно что-то понять, он водит большим пальцем по деревянному стержню бритвы, кривя губы, и закрывает пальцем букву в самом конце. — Теперь это не имеет значения — он ушёл. Единственное, что их отличает, — это маленькая элегантная T вместо D. — Я не хотел этого делать, я не хотел этого делать… ты должен мне поверить, Томми, ты должен… — ОН ПРЕДАЛ МЕНЯ! Что-то жалкое, что-то сломанное, потеря чего-то, что Дрим изо всех сил пытается ухватить. — Я доверял ему... — Я думал... — Мне следовало бы знать лучше, он всегда говорил мне... — Он был моим другом, или я думал, что он был моим другом. Я не… я не могу… он бросил меня, Томми, он бросил меня, и теперь у меня есть только ты… — Может, я и был дураком, думая, что он действительно заботится обо мне, но я просто хотел… — Пожалуйста, прости меня, прости меня, прости меня… — Это все моя вина. Техно приподнимает бровь в ответ на его молчание. — Да, — выдавливает из себя Томми, кровь отливает от его лица, а голова опускается, закрывая его. — Я знаю, как пользоваться одним из них.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми осторожно наклоняет голову, направляя лезвие под углом, чтобы приподнять кожу, и тщательно промывает её между каждым срезом. Струйки стекают по его лицу из-под включённого крана, освобождая его от отросшей щетины, которую он изо всех сил старался не замечать. Он вытирает лицо полотенцем, лезвие очищено и аккуратно сложено, он делает судорожный вдох, обхватывает ладонями край раковины, наклоняется вперёд, прижимается лбом к зеркалу и закрывает глаза. — Чёрт, — с чувством шепчет он, его губы дрожат, а в горле булькает что-то похожее на смех. — Чёрт. Он с трудом поднимается, поворачивается к набору для окрашивания волос и хватает его, а затем разворачивается и опускается на сиденье унитаза. Женщина на обложке смотрит на него в ответ, её волосы эффектно обрамляют лицо. Как и в большинстве продуктов, здесь совершенно отсутствует реклама, и, когда он открывает инструкцию, то морщится, увидев предупреждение: не подходит для гибридного использования. Он хочет что-то крикнуть Техно, но слова замирают у него на языке. — Это всё моя вина. — Голос Дрима, полный горя и сожаления, звучит у него в голове, и бумага хрустит под его пальцами. Он резко выдыхает. Гребаные шансы- — "Чёрт», — произносит он про себя, тщательно проговаривая это слово, и комкает бумагу в маленький шарик, до боли сжимая кулаки. — Что мне вообще делать с этой информацией? — спрашивает себя Томми, глядя на свои разномастные руки и босые ноги, прижатые к прохладной плитке пола в ванной. Итак, Техно был... другом Дрима. Кто-то, кто предал своего наставника? Чёрт. Томми недостаточно знает, чтобы даже начать догадываться, и... Неужели Техно бросил Дрима в программе? Было ли это в четырнадцать лет, когда Дриму было четырнадцать в тот день, когда он вернулся домой, охваченный отчаянием, горем и гневом, которые терзали его так сильно, что Томми не знал, как ему помочь. Он щелчком выбрасывает бумажный комок в мусорное ведро. Это между Техно и Дримом, и я всё равно не могу ничего сказать Дриму прямо сейчас. Томми крутит золотое кольцо на пальце, обводя его по кругу, пока снова не смотрит на рубин, ярко-красный, словно насмешка над цветом, который переливался в его голубых глазах. Он прижимает к нему большой палец, ноготь черный, а кожа розовая. — "Могу ли я им воспользоваться?"

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми вздрагивает, когда видит себя в зеркале. Вместо привычных светлых волос - каштановые кудри. Он смотрит на себя, и у него перехватывает дыхание. Он нерешительно проводит пальцами по челке, которая отросла за два месяца, пока он её не замечал. Его глаза по-прежнему голубые, а не карие, но- Он выглядит как- Он с трудом сглатывает, нащупывает маску и прижимает её ко рту, закрывая его, прежде чем откашляться и ударить кулаком по двери. — Эй, Блейд, у тебя… — его голос срывается, и он резко выдыхает, прижимаясь лбом к двери. — У тебя есть машинка для стрижки волос? — ... машинка для стрижки волос? — или ножница, — выдавливает Томми. Наступает тишина, губы Томми дрожат. — Да, — ворчит Техно через мгновение. — Я могу это устроить.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Напряжённые пальцы неуклюже водят машинкой по шее и бокам, нетерпеливо отводя в сторону чёлку, чтобы она случайно не зацепилась. Там есть старые узлы и колтуны, которые больно тянут за собой машинку, и он нетерпеливо дёргает их, пока лезвие не прорезает их, а в глазах не начинает щипать, и сердце громко стучит в груди. Закончив, он бросает его в раковину рядом с плойкой, ножницами и инструментами из набора для окрашивания волос. Его сердце сжимается, когда он смотрит на двойника Уилбура в зеркале, дрожащими пальцами нежно проводя по теперь уже каштановым непослушным локонам своих волос, испытывая слишком сильные эмоции. Он всегда думал, что немного похож на Дрима, у них обоих светлые волосы, и Томми, вытянувшись во весь рост рядом со своим наставником в зеркале, увидел, что его рост 190 см, как и у Дрима. Но там, где Уилбур выше и старше, Томми кажется, что он смотрит на более молодую версию своего друга. Он делает шаг назад, резко вдыхая, а затем медленно поворачивается, чтобы посмотреть на одежду, сложенную в корзину для белья. Он сбрасывает маску на пол, ударив по ней тыльной стороной ладони, и она громко падает, а он тянется за тёмно-красной шапочкой, натягивая её на голову и приглаживая несколько прядей чёлки, чтобы они торчали. Следующей идёт белая рубашка, рукава которой немного длинноваты, но надёжно закатаны, и он осторожно застёгивает пуговицы, слегка дрожащими руками разглаживая ткань. Брюки тёмные, из плотной ткани, немного топорщатся, даже когда он изо всех сил старается подогнуть штанины, чтобы они плотно прилегали к толстым коричневым кожаным ботинкам. Немного повозившись, он соображает, как закрепить кобуру с пистолетом, и после нескольких нетерпеливых попыток с коричневыми кожаными ремешками ему это удаётся. Он надевает перчатку без пальцев на левую руку, а на правую полную перчатку, которую осторожно сгибает. Синее пальто перекинуто через его плечо, натянуто на плечи, пальцы проводят по золотым пуговицам рядом с красной отделкой, на мгновение замирают, глаза закрываются от запаха сандалового дерева и дыма, всё ещё витающего в воротнике, о который он трётся носом, поворачивая голову. Он обхватывает себя руками за грудь, смотрит в зеркало и видит своё бледное лицо. Он выглядит... Он похож на ребёнка, играющего в переодевания, на юного Сирена, и мысль о том, каким молодым был Уилбур, когда решил стать Сиреной, не даёт ему покоя. Он тянется за маской, проводя большим пальцем по узору из синих точек, похожих на веснушки, на чёрном металле, прежде чем повернуть её, натянуть ремешок на голову и прижать маску ко рту, скользя пальцами, пока не находит небольшое углубление, которое плотно прилегает к коже с шипением. Он выпрямляется, встряхиваясь, и ему легко вспомнить высокомерную небрежность в языке тела Сирены, но немного сложнее расслабить мышцы, чтобы скопировать его, покрутив шеей и наклонив голову, прежде чем он позволяет себе как следует сосредоточиться на зеркале. К счастью, его молодость не так бросается в глаза в маске, его легко принять за более зрелого мужчину из-за тёмных теней и усталости, которая на нём написана, из-за каштановых локонов, спадающих на глаза. — Ты закончил? — спрашивает Техно через дверь, и в его голосе слышится скука. — В кармане пиджака лежат контактные линзы. Томми опускает руку, нащупывает маленькую квадратную коробочку и достаёт её. Коричневый, не золото, хорошо сочетается с синим костюмом. Из зеркала на него смотрит Сирена, а не Красный Хаос.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Уилбур резко втягивает воздух, когда его голову вытаскивают из воды. Пальцы болезненно вцепляются в его волосы, а спина неловко изгибается, когда он кашляет. Грудь вздымается, когда он отчаянно втягивает воздух в лёгкие, а вода стекает по его груди. Его щёки краснеют от унижения, когда он чувствует, как грубая рука в перчатке дёргает его за бицепс, а другая грубо ерошит его волосы. Он зажмуривается, чувствуя, как пена от шампуня опасно близко подбирается к его глазам. — У меня есть… тщательно продуманный план по уходу за волосами, — заикаясь, бормочет Уилбур, вслепую пытаясь удержаться на коленях, его мокрые боксеры неловко прилипли к бёдрам в ледяной воде. — Ты мог бы кое-чему у меня научиться… Его бесцеремонно окунают головой вниз, и он едва успевает сделать быстрый резкий вдох через губы, прежде чем рука крепко обхватывает его шею, удерживая под водой, пока промывают его волосы. Он заставляет себя не паниковать, осторожно считать, напрягая спину. Прежде чем он успевает это осознать, его голова снова выныривает на поверхность, и он садится. Его грудь обнажена, он дрожит от боли, дыхание прерывистое. — Это всё, — откашливается Уилбур. — Это всё, что ты можешь сделать? — Его плечи болят от железных наручников, которые удерживают их за спиной, а силы отказываются подчиняться, как бы отчаянно он ни пытался их призвать. — Ты хочешь, чтобы было жестче? — насмехается Шлатт, надавливая до тех пор, пока его подбородок не касается поверхности воды. Мускулы Уилбура напрягаются в ответ, в нем нарастает паника, колени болят. — Теперь ты не выглядишь таким высокомерным, Сирена. Больше похож на мокрую кошку. — Сними с меня эти цепи, — выдавливает из себя Уилбур. — И мы посмотрим, насколько высокомерным и могущественным я могу выглядеть. Шлатт смеётся, грубо вытаскивая его из ванны на пол, и Уилбур сдерживает вскрик, приземляясь на руки. Он неловко переворачивается на бок и сердито смотрит на злодея, который приподнимает бровь, небрежно снимая перчатки и обходя лужицы воды, которые он расплескал на полу во время борьбы. — Как бы мне ни нравился твой новый брутальный образ, — говорит Шлатт, подходя к стойке. — От тебя начинает пахнуть. Уилбур морщится, неловко опираясь на плечо, чтобы приподняться и сесть. Его ноги вытянуты перед собой, плечи опущены, а в груди нарастает паника, которую он подавляет, криво ухмыляясь. — Я что, оскорбил ваши нежные чувства, принцесса? — протягивает он, настороженно наблюдая, как Шлатт выдвигает ящик и роется в нём. — Я всегда думал, что героев нужно "делать из более прочного материала". — "Как Томми", — думает про себя Уилбур. — Ты знаешь, где мы? — спрашивает Шлатт вместо ответа. На мраморном прилавке стоит прямоугольная деревянная шкатулка. — Если бы ты не заметил, то никаких признаков не было бы, — говорит Уилбур, почесывая плечо жёсткой щетиной бороды. — Ты находишься в квартире героя номер один, которую он делит со своей шавкой.   Уилбур крепко сжимает челюсти, но Шлатт стоит к нему спиной, и герой не видит ярости, которая темнеет в его глазах. — Для того, кто так жаждет заполучить Красного Хаоса, ты, кажется, не очень-то его любишь, — насмешливо протягивает Уилбур. Его терзает чувство вины за последние слова, которые Томми услышал от него, он назвал его шавкой. Тёмные глаза Шлатта останавливаются на нём, изогнутые рога краснеют от его силы, а из уголков рта с резким изгибом губ вырывается дым. — О, совсем наоборот, я испытываю к Красному Хаосу глубочайшее уважение. — Шлатт взмахивает рукой, откидываясь на спинку стула и прижимая ладонь к столу прямо перед коробкой. — Такая преданность, как у него, редко встречается в этом бизнесе, она ценна, сравнима, пожалуй, только с преданностью Синдиката. — Мгновение тишины. — Вы с Ангелом и Кровавым Богом довольно близки, не так ли? Темные глаза понимающе задерживаются на нем. — Они сделают всё, чтобы вернуть тебя, — продолжает Шлатт, когда он не отвечает, напряжённо вздыхая. — Все это знают. И Уилбур знает. — «Томми умный», — напоминает он себе, мокрый и страдающий от боли, сидя связанный на полу в ванной, с мокрых волос стекает вода, капая на кожу. — «Выживший». Но, в конце концов, Томми тоже всего лишь ребенок. Доверие Томми давалось нелегко, и Уилбур ценил то немногое, что получал от него, глядя в тёмные усталые глаза. Он знает, что Томми вряд ли раскрыл бы свою личность Техно и Филу, но не может не молиться о том, чтобы он ошибался. — Для тебя это такая чуждая концепция? Работать с людьми, которым ты доверяешь? — Уилбур наклоняется, чтобы покачать головой, откидывает чёлку с лица и усмехается, обнажая зубы. — Как будто, о, я не знаю, Общество героев может быть более коррумпированным, чем хочет показать общественности? — Ты и так знаешь, Уилбур Сут, не так ли? — Уилбур старается не показывать свою реакцию, но ухмылка Шлатта становится шире. — Красивая фамилия, унаследовал его от матери, да? Его позвоночник напрягается. — Не смей... — Поговорим о твоей сучке-матери? — перебивает Шлатт, выдыхая дым и поведя плечами. — Она хорошо тебя прятала, надо отдать ей должное, но это был лишь вопрос времени, когда кто-нибудь сложит два и два. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — выдавливает из себя Уилбур, и его голос звучит слабее, чем ему хотелось бы. В ушах у него громко стучит сердце. Шлатт открывает рот, но тут ручка поворачивается, и они оба оборачиваются к двери, когда Дрим входит внутрь и закрывает её за собой с тихим щелчком Маска с двумя чёрными точками и улыбкой приподнимается, чтобы посмотреть на Шлатта, который хлопает в ладоши. — Как раз вовремя! Бедный Уил замерзал. Уилбур смотрит на человека, из-за которого Томми в четырнадцать лет стал героем, впиваясь ногтями в кожу у него за спиной. — Дрим, — протягивает он с притворной радостью. — Рад снова тебя видеть! Я уже начал думать, что ты оставишь меня одного с Шлаттом в качестве компании. Шлатт бросает коробку, которую легко ловит Дрим, останавливающийся и нежно сжимающий коробку пальцами в перчатках. — Проблемы? — бросает вызов Шлатт, ухмыляясь, и опускает руку в карман, доставая металлический портсигар, открывая его и доставая сигару. — Где ты это взял? — по голосу Дрима трудно что-то понять, едва заметное напряжение отражается в его напряжённых плечах. — Панз подобрал её для меня. — Шлатт с шипением прижимает кончик пальца к концу сигары, пока тот не начинает светиться, и поджигает его. Дым лениво плывёт вверх. — Он не дал мне никакой информации, но согласился выполнить для меня простое поручение. — Он вращает сигару в пальцах. — Я не видел смысла платить за то, что узнаю через… о, ещё несколько дней. Дрим не отвечает, крепче сжимая коробку в руках, но Уилбур вскидывает голову и смотрит на Шлатта, который с ухмылкой сворачивает сигару. — О, ты выглядишь почти обеспокоенным, — Шлатт смеётся, запрокинув голову. — Тебе стоит больше беспокоиться о себе, чем о ком-то другом. — Он отталкивается от стойки. Герой номер один молча стоит, пока Шлатт хлопает его по плечу. — Ты знаешь, о чём речь, — Шлатт ухмыляется, уродливо и жестоко, крепко сжимая руку. — Позаботься о Уиле ради меня. — Он бросает последний взгляд через плечо. — Позаботься о том, чтобы он выглядел прилично перед толпой. Ещё один хлопок, и Шлатт, насвистывая себе под нос, вышел из комнаты, оставляя в воздухе запах сигары. Уилбур смотрит на Дрима, который нежно проводит большим пальцем по деревянной шкатулке. Он кажется таким маленьким без Красного Хаоса в качестве своей тени. Без Томми. Темное, уродливое собственническое удовлетворение пронизывает его насквозь. — Он все еще наблюдает за нами, — наконец говорит Дрим. — Я знаю, — цедит Уилбур, когда герой делает к нему шаг, а затем ещё один. — Я убью тебя, — обещает он герою, когда Дрим опускается перед ним на одно колено. — Он любит тебя, а ты... ты, чёрт возьми, бросил его. Рука в перчатке вцепляется в его волосы на затылке и резко оттягивает голову назад, заставляя Уилбура поморщиться. Он отчаянно пытается призвать свои силы, но ничего не находит. — Он этого не заслуживал, — выдыхает Уилбур, чувствуя, как сдавливает грудь и как тяжело ему от унижения. — Ты не заслуживаешь его. Деревянный ящик падает на землю, бритва, которую он осторожно взял в руки, выглядит неуклюжей детской Т, прежде чем Дрим закрывает её рукой. — Я знаю, — просто говорит Дрим.