Часть 38

Техно поднимает взгляд, когда Тесей выходит из ванной, и слова замирают у него на языке, а в груди что-то сжимается, когда Тесей резко поднимает голову и встречается с ним взглядом карих глаз. Полы пиджака Уилбура касаются его коленей. Оттенок волос почти идеальный, непослушные кудри рассыпаются по плечам, они короче, чем у Уилбура, но… На мгновение он возвращается в прошлое, в шестнадцать лет, и видит, как его брат драматично разводит руки в стороны, поворачиваясь к зеркалу, проводит пальцами по узору из чешуек по бокам маски, его глаза блестят. — Ты похож на силовика, — проворчал Техно, оторвавшись от книги, которую читал, — чего-то новенького, что Фил ему купил. Уилбур вытащил пистолет из кобуры, покрутил его в руках, обхватив рукоятку длинными пальцами, и с кривой ухмылкой прижал дуло ко рту. — В том-то и дело. Тесей был худым и долговязым с тех пор, как Техно впервые столкнулся с верным псом Дрима, но две недели, проведённые со Стражем, оставили на его щеках впадины, а под глазами залегли тёмные тени, что, как ни странно, только усилило сходство с Уилбуром. Уилбур всегда был худым и долговязым, он вытянулся, как стручок фасоли, и казался неуклюжим, когда Техно впервые встретил его, и это заставило его инстинктивно защищать Уилбура. Техно виляет хвостом, глядя на кулак, который протягивают к нему, и поворачивает его, чтобы показать золотое кольцо, прикрытое пальцами. — Это не сработает поверх перчатки и не налезет под неё, — говорит ему Тесей, расправив плечи и вызывающе вздёрнув подбородок. Техно задаётся вопросом, замечает ли он, как подрагивают его пальцы, как инстинкты явно подсказывают ему не отпускать его, как хвост мечется взад-вперёд, завиваясь на конце, как он явно взволнован, но не отводит взгляда. У Уилбура был такой же взгляд, когда он упрямился. Техно делает шаг вперёд, кладёт ладони на пальцы Тесея, сжимает кулак и издаёт низкий предупреждающий рык, когда тот дёргается, напрягая плечи, но не пытаясь вырваться из его хватки. — Оставь себе, — рокочет Техно. — Я найду тебе цепочку, и ты сможешь носить его на шее. Это не Уилбур смотрит на него, но у него щемит сердце, когда Тесей замолкает, изучая его умным, но настороженным взглядом. — А если мы поссоримся и мне придется вступить в драку? — спрашивает он, дёргая его за руку. Техно кривит губы, отпуская другого и отступая назад, разворачиваясь и взмахивая плащом. — Ты просто должен быть достаточно хорош, чтобы убедиться, что не потеряется кольцо. — Мерзавец, он мне так и сказал, — ворчит Тесей, легко ложась рядом с ним, как будто ему там самое место. — Знаешь, есть более разумные варианты украшений? — Как браслет? — Техно растягивает слова с насмешливой иронией. — О, ты можешь сразу же отвалить...

─┉┈◈◉◈┈┉─

Эрет спокойно наблюдает, как его товарищ-герой входит в комнату, одетый в снаряжение Сирены, с пистолетом, удобно лежащим в кобуре на бедре. Впервые он не выделяется, как бельмо на глазу, в образе Красного Хаоса среди злодеев. Вместо кроссовок на нём тяжёлые ботинки, которые стучат по деревянному полу, плечи расправлены, а плащ колышется в такт шагам. Его новая розовая рука спрятана, а хвост не виден. Он поворачивает голову и смотрит на Филзу, когда тот встаёт со своего места. Эрет сомневается, что Филза, несмотря на свой возраст и мудрость, ожидал увидеть Красного Хаоса в наряде Сирены. — Что ж, это сюрприз. — Голос Фила звучит ровно, но его крылья выдают удивление, даже когда он разводит руки, чтобы скрыть его. Там, на тёмных улицах Преисподней, никто не будет присматриваться к плохо сидящим плечам и слишком длинным рукавам, заходящим на руки в перчатках, герой даже постарался, чтобы выбившиеся из-под бордовой шапочки тонкие пряди Уилбура не были видны. Это странно подкупает. Эрет всегда восхищался упорством Красного, его стремлением вставать снова и снова, что бы ни бросала ему жизнь. Он вёл опасную игру с того самого дня, как его показали по телевизору. Он был помощником Дрима, не официально признанным героем, но быстро доказал, что достоин этого, проявив смекалку и опасность. Его тело было покрыто красными полосами, повторяющими неоново-зелёные полосы Дрима. Как оказалось, сходство это было поразительным не просто так. — Что, тот факт, что я хорошо выгляжу, имеет значение? — голос Красного звучит выше, чем обычно, из-за маски Сирены, он резкий и язвительный, когда он делает шаг вперёд, напуганный, но изо всех сил старающийся не показывать этого, с самоуверенной лёгкостью держась за подбородок указательным и большим пальцами среди своих врагов. — Я даже побрился. — Не то чтобы это было заметно под маской, — фыркает Техно, оставаясь рядом с Красным, вместо того чтобы подойти к Филзе. Эрет с интересом наблюдает, как хвост злодея то появляется, то исчезает, почти лениво покачиваясь за ним, с небольшим взмахом розового помпона на самом конце, когда Красный складывает руки на груди. Мир высмеивал его за роль, которой он гордился, а затем отверг его за ту же самую роль, которой он присягнул на верность. Его одолели, его силы отняли у него, его поймали и пытали, его унизили, показав его слабость врагам. — Он выглядит как идиот, — бормочет Фанди себе под нос, но так, чтобы Эрет, сидящая на подлокотнике кресла рядом с ними, услышала. — Ты уверен, что это хорошая идея? Я имею в виду, он ведь знает тебя как героя, не так ли? Не заподозрит ли он неладное? Эрет поворачивает ладони вверх и смотрит на свои руки, покрытые перчатками. Руки, способные убить одним прикосновением. — Ники - моя сестра, — говорит он в конце концов. — И ты бы сделал для неё всё, что угодно, я понимаю. — Фанди незаметно наклоняется ближе, вцепившись пальцами в кожу, чтобы не соскользнуть. — Но в Яме плохо, и последнее, что мы хотим, это дать Шлатту повод войти туда. — Его хвост дёргается, едва заметный в конце пончо. — Я не совсем понимаю, в чём заключается план, — тихо признаётся Фанди, глядя на Красного Хаоса. Фанди никогда не стал бы частью Синдиката, как бы сильно ему этого ни хотелось. Он давным-давно сжег этот мост. Просто линчеватель, которого использовали из-за его связей, отчаянно отрицавший это. — Филза не из тех, кто играет в глупые игры, — дипломатично отвечает Эрет. — Нет, но он бы посмотрел, как горит мир, если бы это означало, что Уилбур в безопасности. — В его голосе слышится горькая зависть. Эрет не комментирует это, он видел последствия решений Фанди, и хотя ему удалось вернуться к нормальной жизни, он никогда не станет тем, кем мог бы быть. За его трусость и нелояльность он уже поплатился. — ... Он действительно очень похож на него, — тихо говорит Фанди. Герой, переодетый злодеем. — Блейд вкратце рассказал мне суть, но я понял, чего ты от меня хочешь. — Он наклонил голову. — Хаос это в каком-то смысле мой бренд, так что оставь это дерьмо мне, и я разберусь. Филза опускает руку в карман и достаёт наушник. — Твой наушник вставляется сбоку в маску Сирены, — Фил бросает один наушник Красному, который легко ловит его, перекидывая между пальцами в перчатках, и кивает. — Мы сведем контакты к минимуму, но если что-то пойдет не так… — Я понял, — перебивает Красный, натягивая квадратный кусочек маски на ухо и ловким щелчком натягивая ее обратно. — Это не первое мое родео. — Ты никогда раньше с нами не работал, — грохочет Техно. — Нет, но я был по другую сторону, — глаза Красного блестят, а натянутая кожа говорит о том, что он улыбается под маской. — Прочитал все отчёты. — "Будь осторожен", — думает Эрет, наблюдая за напряжёнными плечами мужчины и подрагивающими пальцами, которые он сжимает, натягивая кожу перчаток. — "Ты играешь в опасную игру". Взгляд Ангела обостряется, крылья сворачиваются и- Он плавно встаёт, чувствуя, как взгляд Техно следит за каждым его шагом в сторону Красного Хаоса, который поднимает взгляд и смотрит на него без узнавания, но с явной настороженностью. Эрет родился с розами, которые расцветают на его ладонях, когда он использует свои силы, проливающиеся, как чернила, которые врезаются в его ладони всё глубже с каждой забранной жизнью, навсегда оставляя на его коже грехи. На его левой ладони едва заметные линии складываются в светло-белый шрам - его жизнь как королевской особы, осторожной, способной парализовать, но не убивать. На его правой ладони глубокие и неровные бороздки, заполненные чернилами, которые темнеют на выступах, никогда полностью не исчезая вместе с Эрис. — Похоже, это возможность для всех нас, — мягко говорит Эрет, протягивая руку. — Я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Большинство не станет его трогать, зная его силу как героя и злодея. Красный колеблется, наклонив голову всего на дюйм, и пристально смотрит на них, прежде чем протянуть руку и крепко сжать их ладони. — Взаимно. Есть причина, по которой Эрет всегда любил красный цвет.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Слабый. Таббо бьёт кулаками по стене, его грудь вздымается, он разворачивается, хватает ближайшую вазу и швыряет её через всю комнату. — Ты всегда будешь слабым. Он падает на колени, и из его пальцев вырываются и расползаются по полу виноградные лозы. Диван с громким грохотом взмывает вверх и врезается в телевизор, снося книжную полку рядом с ним и едва не разбивая окно. — Ты никогда не сравнишься с Красным Хаосом. — Шлатт наступает ему на ноги, и Таббо отдергивает их, сворачиваясь в клубок с синяками на коже, в то время как герой номер два нажимает на выключатель, игнорируя его отчаянные протесты, и закрывает дверь, прежде чем он успевает дотянуться до неё. — Не знаю, зачем я это делаю. Он прижимает руки к ушам, пальцы скользят по рогам, прежде чем запутаться в волосах, которые он туго стягивает. Грудь вздымается, когда он смотрит на разрушения вокруг себя, а рот кривится от горя и ненависти к себе.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Квакити ругается, отчаянно вырываясь, сломанное крыло болит, а силовики хватают его за руки, крепко удерживая на месте, разжимают ему челюсть и вставляют между зубов матерчатый кляп, туго затягивая его, отчего Квакити вздрагивает. Ладонь ложится ему на затылок, заставляя болезненно склонить голову, и он тяжело дышит, яростно кусая ткань, и смотрит в пол. Пот стекает по его лбу от жара, охватившего его обнажённую спину. Дверь его камеры с тяжёлым грохотом открывается, и по обсидиановому полу раздаются тихие шаги. — Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? — Голос с сильным акцентом и сонными нотками заставляет его вздрогнуть, но его толкают ещё ниже, и мышцы шеи и плеч начинают болеть от напряжения, которое он испытывает, чтобы не упасть лицом вниз на пол. — К этому моменту обсидиан уже лишил его сил. — Приказ Шлатта, сэр, — отвечает силовик, не поднимая головы, сжимая руку до боли. — Он сказал… — Неважно, — прерывает его голос с акцентом, сопровождаемый зевком. — Сейчас его здесь нет, не так ли? И я хочу поговорить с заключённым наедине. — Сэр... — Сейчас же. Руки внезапно отпускают его, и Квакити дёргается, яростно моргая и раздувая нос. — Нам придется доложить об этом Шлатту, сэр. — Да, да, — Квакити вскидывает голову, глядя на 404-го, устало потирающего затылок. На нём очки с тёмными стёклами и белая маска, закрывающая рот и нос, с круглыми отверстиями для порошка, который он выдыхает. Тёмные брюки-карго, простая рубашка с высоким воротом и один из стандартных защитных жилетов академии, надетый поверх рубашки, но не чёрный, а синий. На его плече красная нашивка с чётко выведенной белым номером 404, а на ногах практичные тёмно-серые ботинки, которые тихо шуршат, когда он отходит от двери, к которой прислонялся. Один из силовиков всё ещё медлит, и 404 поворачивает голову, приподняв бровь. — Тогда продолжай. Он отдает честь, щёлкнув каблуками, захлопывают за ним дверь и запирают её на засов с металлическим лязгом. — Вообще-то я не должен здесь быть, — выдыхает 404-й, делая шаг вперёд, когда Квакити отступает назад, глядя на десятого героя. — И у нас не так много времени, нам нужно кое-куда сходить и всё такое. — Он машет рукой. — Я вроде как избегаю некоторых людей в данный момент, так что было бы немного неловко, если бы я всё ещё был здесь, когда они узнают новости. 404 присаживается на корточки, поднимая руку, чтобы провести ею по ткани кляпа во рту, не обращая внимания на то, что тот вздрагивает, и нащупывает узел, потянув за него, наклоняясь ближе, почти касаясь ртом уха Квакити. — Мне нужен доступ к твоим слаймам, — выдыхает герой, обхватив руками голову и теребя пальцами узел, осторожно вытаскивая запутавшиеся в нём волосы и приглаживая их. Кляп ослаблен ровно настолько, чтобы Квакити смог вытащить его изо рта, облизывая губы. — И зачем, — спрашивает он с хриплым шипением, — я должен отдать это тебе? — О, я забыл, кажется, мы ещё не встречались официально, — 404 отступает назад, поднимая очки и открывая карие глаза, а затем снимает маску, открывая симпатичное лицо. — Я Джордж. — Без голосового искажителя акцент становится ещё сильнее, его трудно не заметить. — Кажется, Сапнап упоминал меня. Квакити смотрит на него во все глаза. — Ты Гоги? Лицо Джорджа морщится, но уголки его губ приподнимаются в улыбке. — Да, это я.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Карл крепко сжимает руки на коленях, его силы медленно пульсируют в нём, кровь стекает по лицу из глаза. Его дыхание прерывается, холод липнет к коже, а миска с картофельным пюре так и стоит на столе перед ним рядом с бутылкой колы. — Как думаешь, я поступаю правильно? — спрашивает он маленького Слайм, который взбирается к нему на колено и ненадолго замирает, устраиваясь поудобнее. — Красный, он слишком молод, но… он меняет правила игры, понимаешь? — Он слабо смеётся, наклоняясь вперёд и напрягая рёбра, чтобы сделать вдох. — Я думаю… думаю, что могу ему доверять. — Ты хочешь вернуть Шута, — Слайм хлопает в ладоши. — Если он может помочь, разве это плохо? Карл судорожно вздыхает, закрывая глаза и прикусывая губу, чтобы унять дрожь. — Может быть… я не… — он тяжело выдыхает. — Я не могу оставить Квакити со Шлаттом. — он сворачивается калачиком, крепко обхватив себя руками. — Сапнап… Сапнап, он герой, и всё идёт своим чередом, и… Маленькая рука прижимается к его шее сбоку, дрожь пронзает его. — Мне кажется, что я теряю их обоих, — признаётся он, и слёзы текут по его щекам, смешиваясь с кровью, пока он смеётся. — Я не… я чувствую, что теряю себя, потому что я едва могу… я едва могу думать, но я не могу просто остановиться. — Пожалуйста, пусть всё будет хорошо, — слабо молится он, прижимаясь лбом к сцепленным в замок пальцам и дрожа, когда маленькие ручки обнимают его за шею. — Пожалуйста, пусть с ними обоими всё будет хорошо.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Сапнап смотрит на Шлатта, который ухмыляется в ответ, постукивая сигарой и не отрывая от него взгляда, стряхивая пепел на землю.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Мы не должны этого делать, — пищит Ранбу, беспомощно сжимая пальцы вокруг его запястья, сгорбившись и испытывая вспышку паники. — Мы обещали… — Мне всё равно, — перебивает Таббо, резко останавливаясь и дико глядя на него. — Шлатт что-то замышляет, и я не могу… я больше не могу оставаться в стороне, Бу. — Вчера ты не возражал, — неуверенно произносит Ранбу, поворачивая запястье, чтобы обхватить Таббо за руку в ответ, чувствуя, как бешено колотится пульс, и заставляя себя смотреть ему в глаза. — Я не понимаю, что изменилось. Таббо колеблется, опуская голову и откидывая чёлку на глаза, кривит губы и сжимает пальцы вокруг маски, крепко зажатой в руке. — Все готовятся к переменам, — наконец говорит он. — Это… я думаю, это масштабнее, чем мы ожидали. — Тяжелое дыхание. — Нет. Я знаю, что это так. Красный… он отрезал себе руку, и если это не доказательство, то я не знаю, что это. — Крепкая хватка на запястье Ранбу ослабевает, и он извиняющимся жестом сжимает его. — Если я смогу помочь — они входят в Бездну, и им нужно будет чем-то себя занять, пока они не закончат с Красным Хаосом. Глаза Ранбу расширяются. — Ты не… — Если Шлатт ищет меня, — перебивает Таббо, и в его голосе слышится упрямое отчаяние, — то у него не будет времени сосредоточиться на Шуте, на Квакити. Ранбу колеблется, чувствуя, как в нём нарастает чувство вины, потому что он обещал Эрет и Техно, что ничего не сделает. Но- — Ники тоже в Пандоре, — тихо говорит Ранбу. Ники, которая приютила его вместе с Эретом, дала ему дом, семью, когда у него не было ничего, кроме обрывочных воспоминаний и надежды на Техно, который его нашёл. — Да, — Таббо осторожно смотрит на него. — Они спасли нас. У Ранбу пересыхает во рту, и он с трудом сглатывает. — Тебе не кажется, что мы должны отплатить ему тем же? — настаивает Таббо. — Красный, у него была та бумага из башни Шлатта, и я знаю, что этот ублюдок всё ещё ищет меня, если она у него. Я - ниточка, которую он может позволить себе обнародовать. Я всё ещё нужен ему. Виноградные лозы обвивают его руку, протягивая паутинку между пальцами Таббо, на их пути распускаются маленькие цветы с яркими лепестками, которые касаются его костюма, а кончики его пальцев оставляют складки на ткани. — Пожалуйста. Таббо стоит, опустив плечи, обхватив себя руками, избегая его взгляда и ожидая приговора. — Через болезнь и здоровье. Таббо дергается, его взгляд устремляется вверх. — На самом деле мы не давали клятв... — В радости и печали, — перебивает Ранбу, наклоняясь ближе. — Мы поженились ради налоговых льгот... — К лучшему, — настаивает Ранбу, пристально глядя ему в глаза, — и к худшему. — Пока мы оба живы, — заканчивает Таббо, задыхаясь от волнения. — Спасибо.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Немезида! — напевает Роуз, опускаясь на колени и расправляя юбку. Кровь Ники пачкает её колени, она запускает руку в волосы Роуз и дёргает её за голову. — Не смей засыпать на мне, когда мы только начали узнавать друг друга! Ники расслабляет тело, позволяя дёргать себя за голову вперёд-назад, пока Роуз резко не отпускает её, и она не падает щекой в тёплую кровь. — Хорошо. — Роуз надувает щёки. — Ты гораздо скучнее, чем я думала. Пальцы перебирают её волосы, распутывают спутанные пряди, почти машинально приводя их в порядок, пока Ники старается дышать глубоко и ровно. Время идёт, но Роуз не подаёт признаков того, что хочет уйти. Она оттирает засохшие пятна крови о юбку и тихо бормочет себе под нос. — Шлатт… он сказал, что вы с Эрис брат и сестра, — тихо говорит Роуз, разделяя волосы Ники на три части. — Я не знаю, правда это или нет, но… Никто не должен этого знать. На её щеке остаётся липкая кровь, а по спине пробегает холодок, когда Роуз начинает плести первую косу. — Они что-то сделали со мной, понимаешь? — Роуз наклоняется ближе, и Ники осторожно приоткрывает один глаз ровно настолько, чтобы увидеть её лицо, юное, с затравленным взглядом, тонкие красивые крылья на спине, покрытые красными пятнами. — Я не… я не дура. Я знаю, что что-то не так, но я не… я не знаю, как это исправить. Её каштановые волосы, обычно уложенные в безупречную причёску, безвольно свисают на плечо. Коса заплетена, маленькая розовая резинка стягивает её, пальцы с удивительной осторожностью расчёсывают кончик хвоста, её губы растягиваются в улыбке, крылья мягко трепещут за спиной. О маленькая фея… что Эрет с тобой сделал?

─┉┈◈◉◈┈┉─

Сэм водит большим пальцем по ободку кофейной кружки, глядя мимо неё на густую белую шерсть Фрэн, крепко спящей посреди пола, растянувшись на спине и преданно охраняя дверь в кафе. Он закрыт, и он не планирует открывать его на следующей неделе, но... — Я так и думал, что найду тебя здесь, — зевает Понк, спотыкаясь и устало вытягивая руки над головой. Сэм ставит кружку на стол, инстинктивно поворачивая ухо вправо. Как по сигналу, рука Понка проскальзывает мимо него, пальцы сжимаются и поднимают его. — Оно ещё горячее, — Понк залпом выпивает его, его горло вздрагивает при каждом глотке, и Сэм чувствует, как его рот наполняется беспомощной теплотой, и на мгновение позволяет себе насладиться утренней обыденностью, пока Понк ставит кружку на стол и вытирает руку о край свитера, который Сэм узнаёт как свой собственный. Другой мужчина устало наклоняется ближе, почти осторожно прижимаясь к нему. Первые лучи утреннего солнца только начинают проникать между высокими зданиями снаружи. — От них по-прежнему ничего нет? — спрашивает Понк после долгой паузы, протягивая руку, чтобы ухватиться за подол рубашки Сэма, и слегка сгибая пальцы. Рот Сэма кривится, он тяжело вздыхает. — Ничего, — грубо признается он. Томми бесследно исчез, его квартира была брошена, а Квакити был схвачен. Внутри него клубится глубокая порочная тьма, бескомпромиссный гнев Стража, который он ощущает на своём языке вместе с пороховым дымом, клубящимся в глубине его горла. Он выдыхает, и Фрэн, вздрогнув во сне, поворачивает голову, находит его взглядом ярко-жёлтых глаз и замирает рядом с ним. — Красный Хаос сейчас работает с Синдикатом. Понк по-прежнему отступает от него, напрягая плечи, когда Сэм смотрит на него. — Что случилось... — Тебе не кажется, что ты уже достаточно сделал? — прерывает его Понк напряжённым, но дрожащим голосом. — Две недели, Сэм. Ты мучил Красного Хаоса две недели, и ты не можешь… тебе не кажется, что пора отпустить его? Понк поднимает на него глаза. — Этот человек явно ничего не знает и, возможно, вообще не причастен к исчезновению Квакити! Возможно, вы… — Он был последним, кто его видел, — резко перебивает Сэм. — Он был последним, кто видел Квакити, и он ничего мне не рассказывает. — Может, ты не так к этому подходишь? — с надеждой в голосе предположил Понк. — Я не очень хорошо знаю этого парня, но… — Понк. Другой резко вдыхает. — Я просто говорю, что, возможно, есть другой способ сделать это! — настаивает Понк, складывая руки на груди и пряча их в слишком большом свитере. — Ты не можешь с уверенностью утверждать, что Красный Хаос что-то знает или вообще причастен к этому! Его выгнали из Башни Героев, верно? Возможно, он просто пытается, а ты… — Понк. Пороховой дым клубится у него изо рта, серое облако опасности заставляет Понка резко отступить на шаг и уставиться на него большими карими глазами. Сэм заставляет себя сделать глубокий вдох, подавляя его. — Я не имел в виду... — Посмотри на себя! — взрывается Понк. — Это не ты, Сэм! Тот Сэм, которого я знаю, никогда бы не причинил кому-то вред просто так! Есть много других способов получить от него информацию, но вместо этого ты втянул меня в это! Сделал меня соучастником пыток. — Понк крепче обхватывает себя руками, и между ними повисает напряжённая тишина. — Я поклялся, и, может, для тебя это ничего не значит, но для меня это кое-что значило. — Понк впивается в него взглядом. — И ты отнял это у меня. Они пристально смотрят друг на друга, коричневый цвет наконец уступает место золотому. — Я могу сказать, что ты меня не слушаешь. — Понк делает еще один шаг назад, подальше от него. — Знаешь, я действительно думал, что ты другой, — смеется он, пальцы Сэма подергиваются от безрадостного усталого звука, а рука Понка сжимает культю, оставшуюся от его левой руки. — Ты должен был быть другим. Сэм крепко сжимает кулаки, костяшки пальцев белеют от напряжения. — Я отвезу Квакити домой, — грубо говорит Сэм. — И я никому не позволю встать у меня на пути. Понк смотрит на него, и хотя между ними всего несколько футов, кажется, что между ними пропасть. Когда они были маленькими, просто детьми, которые вместе росли в приюте, они часто играли в «пол — это лава». Понк громко жаловался, пытаясь не отставать, и звал Сэма по имени, когда застревал, пока Сэм не понимал, что происходит, и не возвращался, чтобы помочь ему. Понк всегда смущённо улыбался. — Я бы не оставил тебя, — пообещал ему Сэм. — Тебе просто нужно продолжать звать меня по имени, пока я тебя не услышу, потому что у меня немного однобокое мышление, хорошо? Когда они встречаются спустя годы, он смотрит на него широко раскрытыми глазами, не веря своим глазам, но между ними так легко возникает доверие, кожа прокушена, а рука оставлена в луже крови. Сэм позаботился о том, чтобы силовики увидели это, не оставляя сомнений в том, что целитель выжил. — Тогда позвольте мне уйти, пока ты не решили, что это я стою у тебя на пути, — голос Понка дрожит, в нём слышатся невысказанные слова. — У тебя контракт с Синдикатом, — холодно говорит Сэм. — С Синдикатом, — Понк отворачивается, и это кажется коротким, окончательным. - Не со Стражем.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Стекло? — Красный поднимает маленький пузырёк и рассматривает его, слегка взбалтывая кровь внутри. — Их восемь, — Фил держит ремень, который он приспособил для этой задачи. — Вот, ты можешь вставить их сюда, видишь? Красный смотрит на него, на мгновение переведя взгляд на его лицо, прежде чем снова сосредоточиться на пальцах, которые легко находят прорези, отсчитывая их большим пальцем и тихо напевая. Это жутко, как сильно он похож на Уилбура, вплоть до локонов, беспорядочно спадающих на глаза, и контактных линз, скрывающих некогда голубой цвет глаз. В его поведении есть настороженность, которая болезненно напоминает Филу Уилбура в молодости, когда тот был настороженным и разочарованным в мире, в котором вырос, не доверявшим ему, но отчаянно желавшим доверять. Техно смотрит на него в ответ, словно читая его мысли, и между ними возникает взаимопонимание. Уилбур вернется домой, несмотря ни на что. Раздаётся шорох, когда Красный застёгивает ремень на поясе, поправляет его и выжидающе смотрит вверх. В каждом его движении читается язык тела солдата. Желание следовать, желание быть нужным, потерянное вместе с тем, кто совершал эти поступки. Фил не дурак, он знает, что Красный не намного старше Техно, и в этом есть трагедия: кто-то настолько молод и готов с лёгкостью всё бросить, едва начав жить. Это тоже достойно восхищения, упрямство, которое слишком хорошо знакомо по блеску в глазах его сыновей. — У нас есть всё, что нужно? — Красный, почти точная копия Уилбура, его сына, запах сандалового дерева и никотина всё ещё витает в воздухе, и Фил инстинктивно вздыхает, потеряв сына рядом с собой. — Да, — ворчит Техно, гордо восседая на троне, и черты его лица становятся более отчётливыми, чем всего несколько часов назад. — Теперь мы просто ждём тебя. Красный оборачивается, но волнение берёт над ним верх, и он едва заметно подпрыгивает на ходу, легко подстраиваясь под темп Техно, когда они идут к двери. Образ его "сын" останавливается в проёме, и их взгляды на мгновение встречаются, прежде чем Красный исчезает в проёме. Они не говорят "прощай", жизнь для них слишком коротка. — Увидимся на другой стороне, — вместо этого говорит Техно, повторяя слова Уилбура. Это вызывает у него смех, и он видит проблеск удовлетворения на лице Техно, прежде чем тот поворачивается и ускоряет шаг, призывая героя перед собой замедлиться. Фил складывает крылья, вместо того чтобы расправить их, как того требует его сердце, чтобы взмыть в небо и найти Уилбура, чтобы бросить вызов всему миру, если понадобится. Он знает, что это не так просто, и его притязания на Уилбура постоянно пульсируют, давая ему знать, что его старший сын всё ещё жив. Раненый, но живой. Он тяжело вздыхает и садится, а метка на его спине начинает нагреваться. — Присмотри за нашими сыновьями ради меня, — молится он своей возлюбленной, своей Богине Смерти, прижимая руку к кулону, лежащему на его сердце. — Они ещё слишком малы, чтобы познать твои объятия.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Не знаю, как он в этом двигается, — ворчит Томми, похлопывая себя по боку, где лежит его хвост, обвившийся вокруг талии и дёргающий за пальто. — Вы все непрактичные придурки. — Говорит человек, бегающий в толстовке при минус десяти градусах. — На тебе тяжёлый плащ и корона, тебе не до разговоров. — Томми пожимает плечами и вздыхает. — Я видел тебя в летнюю жару. — Пиглины это мобы Нижнего мира, — говорит ему Техно, глядя красными глазами. — Жара это то, что нам необходимо. Томми замолкает, проведя пальцами по лацканам пиджака Сирены. — Я думал, это слухи, — говорит он после долгой паузы. — Что? — Что он… что Сирена не носит доспехи. — Белая рубашка на пуговицах мягко облегает его кожу. — Кажется немного, ну, знаете, непрактичным. — Он всегда их ненавидел, — говорит Техно, и по его голосу трудно понять, что он имеет в виду. — Говорил, что они ему не нужны. — Это глупо, — бормочет Томми, поглаживая пальцами перо и кольцо, лежащие на его коже под рубашкой. Техно тихо фыркает. — Похоже, мы наконец-то пришли к согласию по одному вопросу.