Часть 47

— Я почти уверен, что меня не предупреждали именно об этом, — заявляет Томми, глядя на белый фургон, в который уже забирается Фальстарт. — Просто займись этим, — фыркает Техно, хлопая его по плечу, когда проходит мимо, и Томми вздрагивает от этого хлопка. Мир вокруг него холоден, с неба кружится снег, царит жутковатая тишина. По его спине пробегает дрожь, но он приветствует её, поднимая руку и проводя большим пальцем по подбородку маски на своём лице, желая снять её, вдохнуть ледяной воздух. Эрет открывает задние двери фургона, и Томми краем глаза видит, как Техно приходится пригибать голову, чтобы забраться внутрь. Из-за его массивного тела фургон раскачивается, широкие плечи опускаются, а красная накидка исчезает внутри. Его губы не дрожат. Но в глубине души он чувствует, что они должны дрожать. Но вместо этого он чувствует оцепенение в груди, когда оглядывается на Роуз, которая лежит мёртвая в снегу. — «Цветы, цветущие в гнили», — думает он с некоторой долей мрачного юмора, глядя на чёрные розы, и внутри него возникает смутное тёмное веселье, а на запястье ощущается тепло. Он делает шаг назад, оборачивается и, не давая себе времени передумать, трусит к ней, увязая коленом в мокром снегу. Ему приходится немного повозиться, чтобы просунуть одну руку ей под поясницу, а другую под согнутые колени, но он справляется и приподнимает её, прижимая к себе, и дышит так, что воздух выходит из отверстий в маске Сирены. Она обмякла в его руках, кожа уже синеет от холода Дерево Л’Манбурга возвышается своей белой кроной с тонкими ветвями, и он подходит к нему, опускается на колени и прижимает её к стволу. Он поправляет её одежду, проведя по ней ладонью, прежде чем осторожно положить её руки ей на живот и подтолкнуть её голову, чтобы она положила подбородок на середину груди. Он смотрит на неё мгновение, прежде чем выпрямиться и отступить назад. — Красный... Она узнала его в те последние мгновения, в её голосе было что-то потерянное и уязвимое, и он помнит мак, который она предложила ему, подмигнув, много месяцев назад. Мак стоял в высоком стакане с водой на его прикроватном столике, пока с него не упал последний красный лепесток. Последний взгляд, и он почти может притвориться, что она просто отдыхает, а снежинки прилипли к розовому свитеру и тёмным лепесткам роз, распустившихся на её коже. На этот раз его дрожь не имеет ничего общего с холодом.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Итак, каков план? — спрашивает Томми, забираясь в фургон и закрывая за собой дверь. — Мы потеряли два часа, так что, чёрт возьми, вообще происходит? Техно сидит на полу, поджав одно колено, на котором лениво лежит топор, а другое вытянув, и Томми перешагивает через него, чтобы опуститься напротив, прислонившись спиной к металлической стене. Он смотрит на брата Уилбура, ожидая его слова назвать то, что он сделал около Роуз, пустой тратой времени, но Техно спокойно встречает его взгляд своими красными глазами. — Вопрос на миллион долларов, ребята! Фальстарт хлопает руками в перчатках по рулю. — Если мы будем голосовать, я за то, чтобы просто убраться отсюда к чёртовой матери. Томми вздрагивает, разрывая зрительный контакт и устремляя взгляд в зеркало заднего вида. — Может, ты заткнёшься, чёрт возьми, — выпаливает он, уставший и замёрзший, сидя на месте. — Ты ничего не решишь, если убежишь, как трус. В бедре ощущается тупая боль, на шее, где запеклась кровь, тоже, а укус на плече покалывает, когда кожа натягивается. — О, ты имеешь в виду, как ты это сделал? — Фальстарт фальшиво смеётся. — Я про то, что ты на два месяца исчез с лица земли? Неплохо ты тогда… — Прекрати. — Техно ударяет топорищем по спинке своего сиденья. — У нас есть дела поважнее, чем ваши детские ссоры. Томми разматывает хвост, обвивавший его живот, и отбрасывает его на пол фургона, фыркнув. — «Дитя». — Голос Уилбура, дразнящий и любящий, звучит в его голове, пока Томми не прогоняет его. Краем глаза он видит, как Эрет наклоняется к Фальстарту, и их голоса становятся тише. — Что со всеми случилось? — решает спросить Томми, снова сосредоточившись на Техно. Он не знает почему не может точно определить, что именно чувствует в груди, но… Техно чувствует себя уверенно в разрушающемся вокруг него мире, и ему хочется, чтобы одна из этих тяжёлых рук легла ему на плечо, на шею, чтобы он почувствовал ободряющее пожатие, которое даст ему понять, что Техно рядом, что он обещал, что всё будет хорошо, что Уилбура спасут и… Его грудь сдавливает, и он чувствует, как нарастает паника, которую он не может позволить себе принять и пустить в ход, отчаянно борясь с ней. Его хвост дёргается всего на дюйм ближе к вытянутой на полу ноге, прежде чем он одергивает себя и намеренно сгибает пальцы, чтобы отвлечься от откровенно безумного желания обернуть хвост вокруг лодыжки мужчины, как потерявшийся ребёнок. — Скорее всего, эвакуировали, — отвечает Эрет с пассажирского сиденья, поворачиваясь, чтобы посмотреть на них. Томми не упускает из виду, что одна из их рук крепко сжимает предплечье Фо Па. — Красный код, — говорит Томми, кривя губы, обнажая слишком много зубов. — Это значит, что главные игроки останутся, — говорит Техно, и в его голосе слышится что-то вроде удовлетворения, из-за чего Томми бросает на него подозрительный взгляд. — Герои, злодеи и силовики, — соглашается Эрет, задумчиво склонив голову набок. — И линчеватели, — бормочет Фальстарт себе под нос. Потрескивание в ухе заставляет Томми вздрогнуть и хлопнуть по нему рукой, чтобы активировать устройство. — У нас проблема, — голос Ангела напряжен, и от этого у него по спине бегут мурашки. — По-видимому, — медленно говорит он, и в его голосе слышится угроза. — Лета и Судья решили взять дело в свои руки, и мои вороны заметили, как они проникли в Пандору. — Томми потрясенно моргает. — Они что, тупые? — потрясенный, он выпаливает: — Они идут за Немезидой и Шутом, — ворчит Техно, скалясь и обнажая клыки. — Дураки. Они не знают, с кем связались. — Я бы спросил, в чём их сила, но это не будет иметь никакого значения, как только они ступят на территорию Пандоры. Она высосет из них всю кровь. — Томми машет рукой. — Ужасное чувство, не рекомендую. Я бы поставил их гостеприимству твёрдую двойку. Он захлопывает рот, когда Техно внезапно останавливает на нём свой взгляд, нахмурив брови и пристально глядя на него. — Это влияет на тебя, даже когда ты никого не кусал? — Томми колеблется, хмурясь. — Не знаю, — осторожно отвечает он. — Я же не каждый день туда хожу, чтобы знать наверняка. — Техно приподнял бровь. Томми бросает на него равнодушный взгляд. — Какого чёрта ты так на меня смотришь? — спрашивает он. — Мне плевать на двух злодеев, которые решили поглумиться и добровольно забрели в Пандору. У меня есть дела поважнее. — Ты герой, верно? — Перебивает Техно. — Кровавый Бог- — Голос Фила звучит в его ушах как отдаленное потрескивание, прежде чем Техно наклоняется вперед, и Томми не может не вздрогнуть, когда ладонь злодея обрывает его связь щелчком. — Дело вот в чём, Тесей. — Взгляд Техно приковывает его к месту. — Лета и Судья даже не должны быть на игровом поле. Хочешь знать почему? — Не особенно, — выдавливает из себя Томми, сильнее прижимаясь спиной к фургону и неловко смеясь, что звучит фальшиво. — Полагаю, ты не оставишь мне выбора… — Лита и Судья - дети, — перебивает Техно, и Томми захлопывает рот, широко раскрыв глаза. — Ты был бы не очень хорошим героем, если бы оставил их умирать, да? — настаивает злодей, и… Ирония обрушивается на него, как кувалда, и он издаёт хриплый звук, когда затылком ударяется о холодный металл. — Так что, ты хочешь, чтобы я пошёл туда в надежде, что это никак на меня не повлияет, а потом что? — недоверчиво спрашивает он, потому что… Есть ровно два ребёнка, с которыми Томми познакомился, в чью квартиру его затащили, чей рост очень подозрительно похож на Таббо и Ранбу. Его губы под маской кривятся от неприязни, но чёрт, он не может отрицать, что Техно прав. Героическим поступком было бы расставить приоритеты в их отношении и- Рука, сжимавшая рукоять топора, дрогнула, удивлённое выражение лица Карибу запечатлелось в его памяти и… Он крепко стискивает зубы и отводит взгляд. — Хорошо, — цедит он. — Но я не буду делать это в одиночку, я не идиот и не позволю держать меня в неведении. Он чувствует, как Техно долго смотрит на него, прежде чем злодей отступает, явно удовлетворённый. Томми чувствует, как в груди у него всё сжимается от раздражения, и слишком остро осознаёт, что его разыгрывают. — В любом случае, нам нужно дождаться следующего хода Шлатта, верно? — Томми складывает руки на груди, откидывается назад и успокаивающе поглаживает пальцами свою маску в кармане пальто. — И Сирена, и Дрим ушли в подполье вместе с этим ублюдком. — Похоже на то. — Техно проводит пальцами по рукояти топора, лениво вращая его, и смотрит на него красными глазами. — И ты быстрый, верно? Для такого, как ты, попасть в Пандору и выбраться из неё раз плюнуть. — Он вызывающе кривит губы, слегка наклонив голову. — И ты вернёшься раньше, чем мы успеем соскучиться по тебе. — "Ты, грёбаный манипулятор, ублюдок", — с восхищением думает Томми, растягивая губы в ухмылке под маской. С одной стороны, последнее, чего хочет Томми, это делать чёртов обход. С другой стороны, он может оценить его ценность на случай, если Шут и Немезида всё ещё там. — Я пойду с тобой, — говорит Эрет с пассажирского сиденья, и Томми вскидывает голову, видя своё отражение в тёмных очках. — Возможно, я знаю, как попасть внутрь. — Он опускает голову. — И они всё равно под моей ответственностью. Томми долго смотрит на них, а потом пожимает плечами. — Меня это устраивает, — он смотрит на Техно. — Тебя это тоже устраивает, Блейд? — Одобрение в блеске красных глаз. — Звучит как хороший план.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми выпрыгивает из фургона, легко приземляясь на снег, и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на унылые здания тюрьмы Пандора вдалеке. Тёмные высокие стены, тюремная камера, толстые и нависающие стены. К нему ведёт мост, и он стоит на фоне тёмной воды, плещущейся у берегов. Он почти исчезает в тёмном ночном небе, как чёртова угнетающая пустота несчастья. Томми никогда не нравилась Пандора. Ему не нравится то, что она олицетворяет. Как символ всего этого дерьма в мире и провала героев и того, чем они должны быть. Рядом с ним выходит Техно. — Не делай ничего героического, — говорит Техно, наклоняя голову, чтобы посмотреть на тюрьму рядом с собой. — Ты мне ещё понадобишься. Если Томми закроет глаза, он почти сможет притвориться, что ему это небезразлично. — Волнуешься? — спрашивает он с сарказмом. — Тебе не стоит, Блейд. Я просто врываюсь в самую охраняемую тюрьму в мире, чтобы забрать нескольких непослушных детей на перевоспитание. — Тесей. — Блэйд, — насмехается он в ответ с той же протяжной интонацией. — Я буду в порядке, после этого у меня всё равно есть более важные дела. — Он запрокидывает голову назад, обнажая зубы под маской. — Тебе лучше найти способ выследить Дрима и Сирену, потому что я устал от игр Шлатта. Злодей хмыкает, снег хрустит под его тяжёлыми ботинками, когда он делает шаг назад и... Томми взмахивает хвостом и бросается вперёд, прежде чем успевает одуматься. Одна его рука запутывается в красной ткани, а другая замирает на полпути. Он расправляет плечи, поднимает голову и встречается взглядом с мужчиной, сжимая ткань в кулаке до побеления костяшек. — Я… я, чёрт возьми, знаю, что мы как герои делали недостаточно. Мы пытались, но эта грёбаная система работала против нас на каждом чёртовом этапе, и… наверное, я думал, что у нас больше времени. — Он впивается зубами в кожу на внутренней стороне щеки, покачивая головой. — Это хреновое оправдание, и я бы хотел знать, что, чёрт возьми, творится в голове у Дрима, но Сирену не должны были поймать и использовать таким образом, и… — Его плечи напрягаются. — Прости, — выпаливает он, и его щёки краснеют от смущения. Он опускает голову, не в силах встретиться взглядом с мужчиной. — Я… мне правда чертовски жаль, что всё так обернулось. Повисает долгая тишина, прежде чем Техно двигается, и Томми вздрагивает от удивления, вздёрнув подбородок. — Неважно, насколько ты хороший герой, Тесей. — Голос Техно звучит тихо, а в его глазах Томми не может понять, что он видит, когда осмеливается встретиться с ним взглядом. — Общество несправедливо, и большинство людей умирают ужасной смертью. Ты работаешь в коррумпированной системе, которую, намеренно или нет, поддерживаешь, даже когда борешься с ней. — Может быть, — Томми морщится. — Но я всё равно верю, что Дрим был прав. Что иногда перемены должны исходить изнутри. Нужно дать людям шанс измениться. — А если гниль слишком глубокая? — Техно наклоняет голову на сантиметр. — Что, если уже ничего не спасти? — Томми смеется, тихое ранимое создание. — Когда-то я думал, что меня не стоит спасать, — признается он. — Но Дрим доказал, что я ошибался. — Он качает головой. — Ты можешь считать меня наивным из-за этого, мне все равно, но я могу поверить в это и признать, что я все еще сыграл свою роль в том, что все пошло не так. Техно на мгновение замолкает, размышляя о том, где он находится в этом маскараде человека, которого они оба любят. — Ты спас Сирене жизнь. — Да, — соглашается Томми и спокойно смотрит Техно в глаза. — И я рад, что сделал это, — говорит он, и это так легко признать, что его губы под маской слегка приподнимаются в мягкой улыбке. — Я чертовски рад, что сделал это, — выдыхает он, и ветер треплет его каштановые кудри. — "Ещё не поздно," — думает он и должен в это верить. Дрим и Уилбур оба живы. Они всё ещё там. И по большому счёту неважно, что станет с Красным Хаосом, ему просто нужно, чтобы с ними обоими всё было в порядке. Он заплатит любую цену, какую потребуется. Фырканье, а затем, неожиданно, тяжёлая рука проводит по его голове, почти как взъерошивая волосы, и исчезает прежде, чем он успевает даже дернуться от шока. — Не попадай в слишком большие неприятности. Это те же слова, которые он небрежно бросил ему несколько месяцев назад, когда притащил злодея домой в свою пустую квартиру и уложил на диван, и… — "Останься," — шепчет какая-то его часть, пока он смотрит, как хрустит снег и Техно ныряет обратно в фургон. — "Не оставляй меня." Двери закрываются, фургон с грохотом оживает, и Томми поднимает руку, прижимая ладонь к своей шапочке. — Ты тоже, — бормочет он исчезающей машине. Он делает вдох, резко выдыхает и поворачивается к Эрет, которая спустилась к краю обрыва. Её золотой плащ развевается на ветру, снег кружится вокруг них и прилипает к золотой короне на голове. — Полагаю, тогда мы останемся только вдвоём! — Томми поднимает руки над головой, складывает пальцы вместе и разводит их в стороны, не обращая внимания на то, как натягивается кожа, и подходит ближе к своему товарищу, не совсем герою. — Есть идеи, как нам выполнить эту дурацкую миссию? Эрет опускается на корточки, проводя пальцами в перчатках по снегу, чтобы обнажить замёрзшую траву под ним. — Возможно, я знаю, как нам попасть внутрь, — говорит другой, спустя мгновение, оглядываясь на него. — Я следил за каналами героев. — О да, у тебя всё ещё есть к ним доступ, — Томми опускает руки и лениво пожимает плечами. — Ненадолго, — Эрет качает головой. — Шлатт созвал всех героев, и моё отсутствие будет заметно. Томми неопределённо хмыкает. — Итак, что, по-твоему, мы можем использовать? — Значительная часть силовиков в Пандоре была переведена в другое место. — Томми делает шаг вперёд и плюхается рядом с Эретом, свесив ноги с края утёса в тёмную воду. — Как ты видел, нескольких отправили в Яму. — Я тоже это почувствовал, — бормочет Томми, рассеянно потирая расцветающий синяк на руке, куда попал удар какого-то счастливчика. — И это тоже, — соглашается Эрет с усмешкой, которая исчезает, когда он качает головой. — Если когда-нибудь и будет шанс проникнуть в Пандору, то сейчас, а с учётом того, что Ангел и Кровавый Бог привлекают внимание к центру города, они не будут сосредоточены на охране Пандоры. — Шлатт всегда был параноидальным ублюдком, — хмурится Томми. — Он захочет, чтобы его охраняли. — Вот почему были призваны герои, чтобы оставаться рядом с ним, — соглашается Эрет. — Он не хочет рисковать с Сиреной. — Или сам, — бормочет Томми, тяжело дыша. — Что ж, по крайней мере, у нас будет немного времени, чтобы поиграть, пока все будут заняты другим. — Нам просто нужно действовать быстро, — говорит Эрет, хлопая в ладоши. — Входим и выходим. — Есть части Пандоры, защищённые от истощающего воздействия обсидиана. Томми рассеянно теребит прядь волос, хмуро глядя на тёмные стены. — Там, где между сменами находятся охранники, верно? — Если пробудем там достаточно долго, то сможем ненадолго восстановить свои силы, — соглашается Эрет, и снег хрустит под их ногами, когда они идут. — Они обязательно поднимут шум. Томми фыркает. — Да, — он наклоняет голову, рассматривая старшего, потому что ни за что на свете Эрет не вызвался бы добровольцем по какой-то другой причине. — Значит, план такой: проникнуть внутрь, выследить их, а потом убраться оттуда к чёртовой матери? Эрет на мгновение замолкает, прежде чем продолжить диалог. — Есть вероятность, что Шут и Немезида всё ещё там, — наконец говорят они, и их тон остаётся непонятным. — "Ну вот" — думает Томми, отряхивая брюки от снега. — И есть такая же вероятность, что их отправили в другое место, — замечает Томми, ставя одну ногу на землю и опираясь локтем о колено. — Я не против сделать крюк, — говорит он, пожимая плечами, когда эти светящиеся глаза устремляются на него. — Я всё равно в долгу перед ними за то, что они вытащили меня из того торгового центра. Это не совсем так, но, чёрт возьми, Томми признаёт, что его больше интересует, как вытащить Немезиду и Шута, чем спасти Таббо и Ранбу, потому что у Синдиката и так численное превосходство. И Шут, и Немезида оба были… полезны. — В любом случае, мы не знаем, где Лета и Судья, мы будем пробираться сквозь стены в поисках их, так что заодно можно будет присмотреть за Немезидой и Шутом. Было бы глупо не сделать этого. — Это звучит как оправдание даже в его собственных ушах, потому что, чёрт возьми, он даже не знает, на чьей он стороне. Эрет хмыкает. — У тебя осталась хоть капля крови Немезиды? — Ни одной, — признаётся Томми, проводя рукой по маске, под которой надёжно спрятаны две пилюли с кровью Дрима. — Но, эй, в Пандоре полно сил, — он скалит зубы в гримасе под маской. — Может, удастся что-нибудь раздобыть в дорогу. Эрет приподнимает свои солнцезащитные очки, и в его глазах появляется белый блеск, ярко сияющий в темноте ночи. А потом его рука скользит по спине, шурша золотым плащом, и Томми напрягается, сдвигая ногу на дюйм. Но Эрет достаёт только три маленьких пробирки, горлышки которых зажаты между их пальцами, а внутри тёмно-красная кровь. — МакЧилл, — говорит Эрет, поворачивая их руку, чтобы рассмотреть. — Я бы взял больше, но это были единственные пробирки, которые я смог достать за такое короткое время. Томми смотрит на них, и лунный свет отражается в круглом стекле. — Чёрт, — выдыхает он, делая шаг вперёд. — Чёрт возьми, я даже не подумал… — Бутылки поворачиваются и протягиваются ему. — Ледяные силы, да? — Он осторожно принимает их. — Это такая полезная сила. — Они невинно позвякивают в его ладонях, прежде чем он убирает их обратно и прикрепляет к поясу. — Ты… чёрт, Эрет, это золотая жила. — Если ты сможешь понять, как их использовать, — Эрет поднимает руку и опускает маску, чтобы улыбнуться. — Я верю в тебя. Томми дергается, хмурясь под маской. Он скучает по тени от капюшона, чувствуя холодный воздух на своих щеках. — Прежде чем мы уйдём… — Эрет делает шаг к нему, и Томми заставляет себя оставаться на месте, когда рука в перчатке тянется к нему, пальцы касаются кожи на его шее, и он опускает голову, чувствуя, как сильно колотится сердце. — "Он может убить тебя." — Все его инстинкты кричат об этом, хвост по-прежнему волочится за ним. Всё, что им нужно, — "только одно прикосновение." — Позволь мне обработать и перевязать это, — бормочет Эрет, и на его лице видна морщинка между бровями и изгиб рта, от которого так и веет беспокойством. — Инфекция, это последнее, с чем тебе нужно иметь дело. Раны были не такими уж глубокими, просто его силы не выдерживали и отказывали. Но Эрет уже роется в сумке и достаёт два полевых компрессатора, которые кладёт на ладонь Томми, а затем достаёт одноразовый пакетик с солевым раствором и разрывает его. Он делает паузу. — Все нормально? Томми колеблется, но слегка кивает. — Всё в порядке, — выдавливает он. — Кто знает, какую дрянь можно подхватить в Пандоре. Рука осторожно приподнимает его челюсть, чтобы наклонить её, и у Томми по коже бегут мурашки от этого ощущения. Он сосредотачивается на марлевом тампоне, которым вытирают засохшую и полусвернувшуюся кровь, словно выполняя привычную врачебную процедуру, и его плечи постепенно расслабляются. — Это довольно примечательная сила, которую ты получил, — бормочет Эрет, пока они работают, лениво стряхивая мизинцем засохшую кровь с воротника синего плаща. — Иметь возможность взять любую силу, сделать её своей… — Он медленно качает головой. — О такой силе большинство мечтает. Томми поднимает хвост и оборачивает его вокруг талии, взмахнув светлым пучком. — Это удобно, — неловко соглашается он, не зная, что делать с Эретом, который вторгся в его личное пространство. — И чертовски раздражает, — фыркает он, выдыхая белый пар. — Не оставляет особого простора для экспериментов, потому что новые силы чертовски непредсказуемы. Эти светящиеся белые глаза на секунду встречаются с его взглядом, прежде чем Эрет снова фокусируется на чём-то, осторожно потирая старое засохшее пятно, которое шелушится при малейшем прикосновении к коже. — Ты, кажется, не особо колебался, когда отрезал себе руку, — говорят они, и Томми слегка вздрагивает. — Ты знал, что сила Кровавого Бога исцелит её? — "Это самая неловкая светская беседа, в которой я когда-либо участвовал," — думает Томми, глядя на луну. — Я надеялся, что это хотя бы частично исцелит руку, — бормочет он, складывая пальцы правой руки в кулак. Ты должен быть благодарен, что я позволил тебе исцелиться, — рокочет Кровавый Бог, и его голос звучит отстраненно, почти сонно, вызывая боль в зубах и звон в правом ухе. — Пока что, — почти рассеянно добавляет Бог. — "Возвращать подарки считается дурным тоном," — вспоминает Томми, наблюдая за кружащейся снежинкой, оставленной на произвол судьбы. Как и воровство. — "Мне жаль." — Томми вкладывает в эти слова столько сухости, сколько может. — "В следующий раз, когда я кого-нибудь укушу, я буду трижды проверять, нет ли у него в голове какого-нибудь грёбаного Бога". — Он хмурится. — "Кстати, можно тебя кое о чём спросить?" — нерешительно спрашивает Томми. Ты можешь спросить, — позволяет Кровавый Бог с ноткой предупреждения в голосе, ощущая металлический привкус крови на языке. — Я годами использовал кровь Дрима, и у него была эта странная..." — Его рука дергается, чтобы показать на заднюю часть шеи, но он вовремя спохватывается. — "Ты знаешь, этот знак, и... я понимаю, что это была какая-то странная ублюдочная штука, но разве не должно было быть чего-то вроде... тебя?" Божья метка, созданная человеческими руками, не делает Сосуд, но даже в этом случае осталось очень мало Богов, у которых достаточно сил, чтобы влиять на вас, люди, — отвечает Кровавый Бог после долгой паузы, и у него раскалывается голова, вынуждая отвести взгляд от яркого света луны и посмотреть на Пандору, борясь с подступающими слезами. Я — исключение, а не правило, и даже у меня есть пределы возможностей. — Что-то густое и тяжёлое в голосе звучит, похожее на гордость. — Есть только одна, кто равна мне, и ещё реже Она обращает внимание на вас, людей. Томми отстранённо размышляет о том, насколько грубо было бы спросить бога, как он может знать наверняка, но сдерживается. У него такое чувство, что бог отнесся бы к этому не слишком благосклонно. — "Пределы?" — спрашивает он мысленно вместо этого, поднимая руку и упираясь ладонью в лоб, смутно ощущая, как чья-то рука хватает его за бицепс, поддерживая его словами, которые не более чем шум в ушах. Я ограничен пределами твоей человеческой плоти. Он стискивает зубы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.   Я не могу сделать из тебя то, чем ты не являешься, щенок. Томми чувствует, как что-то лопается, как из носа капает что-то влажное, как железо пачкает кожу его губ под маской, как воздух свистит у него в зубах. На протяжении всей истории вы, люди, осуждали нас и в то же время молили о пощаде. — И на мгновение, на секунду, на краткий миг он задаётся вопросом, не кажется ли ему, что он ощущает привкус горечи, прежде чем его поглощает необузданное всепоглощающее тёмное удовлетворение бога, и его зрение меркнет. — И всё же в конце вы всегда возвращаетесь к нам на коленях. Томми дёргается, хватая ртом воздух, жадно вдыхая его в свои больные лёгкие, когда мир возвращается к нему, застывая на месте, потому что... Ладонь лежит на его затылке, лоб упирается в ключицу, одна рука обвивает его, чтобы удержать, пока он дрожит, пот на лбу и спине вызывает у него ледяной озноб, когда ветер обдувает их обоих. Он издаёт влажный стон, на его губах и во рту вкус железа. — Ты вернёшься со мной? — голос Эрета звучит слишком близко к его уху, и он вздрагивает, но его тут же поддерживают, и он отступает на нетвёрдых ногах, напрягая мышцы, пока они медленно не расслабляются. — Красный… — Я в порядке, — раздражённо выпаливает Томми, тряся головой, в которой стучит. — Чёрт, мне просто нужно было немного времени. Он встречает сияющий взгляд Эрет, и внутри него поднимается странное чувство стыда. — Это не поставит под угрозу миссию, — ругается он, грубо потирая висок тыльной стороной ладони. — Это последнее, что меня волнует. — Эрет хмурится. — Никто не осудит тебя, если ты на минутку отлучишься, чтобы перевести дух, Красный. — "Я бы винил себя," — мрачно думает Томми, чувствуя тяжесть и свинцовую боль в груди. Его пальцы крепко сжимаются, губы дрожат под маской, когда он опускает голову и смотрит в тёмные воды. — Давай просто покончим с этим, — выпаливает Томми. — Чем быстрее мы окажемся внутри, тем быстрее выйдем и займёмся по-настоящему важным делом. — На мгновение воцаряется тишина, а затем- — Ты хороший герой, — бормочет Эрет, и Томми позволяет им подойти ближе, наклоняя голову, пока другой срывает с его шеи компресс и прижимает его к ране на горле. — Никогда этого не забывай. — "Ты хороший герой", — мягко сказала ему Немезида. — "Что бы это ни значило, мне всегда это в тебе нравилось." — Но в действительности этого не достаточно? — немного растерянно спрашивает Томми, прикусывая щеку изнутри. — И что, чёрт возьми, вообще делает хорошего героя хорошим? Мир кажется ему беспорядочным, и он не может избавиться от ощущения, что ещё больше всё запутывает. Но в чём он точно может быть уверен, так это в том, что Дрим не станет винить его за то, что он вытащил Таббо и Ранбу из Пандоры, и он может, по крайней мере, цепляться за это. Это правильно. Он поднимает голову. И если мы сможем поймать Шута и Немезиду одновременно, будет ещё лучше. Шлатта нужно остановить. Со всем остальным можно разобраться потом. Холодный ветер треплет плащ Сирены. — Это будет то ещё дерьмо, да? — наконец говорит Томми, беря одну из бутылок и поднимая её, чтобы поймать в стекле отражение луны. Он открывает ее нажатием большого пальца. — Это ты сказал, а не я, — отвечает Эрет со смехом, который удивительно согревает холодной ночью. Томми приподнимает нижнюю часть маски ровно настолько, чтобы зажать горлышко бутылки зубами и... Он на мгновение колеблется, взглянув на другого, который вежливо отвернулся, как только он сдвинул маску. Для высоких. Корона у них на голове. Желание быть королем. — "Быстро войду и выйду," — твёрдо говорит себе Томми. — "А потом я приду за вами обоими. Уилбур. Дрим. Просто-" — Он закрывает глаза и откидывает голову назад, позволяя густой крови стекать по горлу, вздрагивая от того, как что-то ледяное разливается по его конечностям, проникая в самую глубину его существа. — "Просто подождите меня, хорошо?"

─┉┈◈◉◈┈┉─

Страж спускается к воде, опускаясь на колени, и прижимает руку в золотой перчатке к холодному льду. Он поднимает голову, оглядывая узкую тропинку, которая ведёт через бурлящую тёмную воду к острову Пандора. Его творение.