Часть 48

— Должно быть, именно здесь они вошли внутрь, — размышляет Эрет, а Томми потирает замёрзшие руки. Лед колет и жжёт, особенно сильно в правой руке, руке-пиглина. Он незаметно сгибает пальцы, наклоняясь вперёд, чтобы посмотреть, что привлекло внимание Эрета, и моргает, глядя на маленькие цветы, распустившиеся на снегу на фоне обсидиана, открывая проход в Пандору. Томми наклоняется, проводя пальцами по маленьким белым нежным лепесткам, и задерживает взгляд на маленьких зелёных листочках, которые распускаются на тонком стебле. Его сердце болит за Клементину. — Как, чёрт возьми, они попали внутрь? — спрашивает он, прищурившись и глядя на едва заметную дыру, странно вырезанную, как будто в масле, и достаточно большую, чтобы кто-то высокий мог проскользнуть внутрь. Возможно, это было и к лучшему, что Техно тогда не появилось. Томми наклоняет голову, пытаясь представить, как большой гибрид свиночеловека протискивается в дыру. — Без сомнения, это силы Леты, — говорит Эрет, опускаясь на одно колено рядом с ним и задумчиво проводя пальцами в перчатке по округлому отверстию в обсидиане. — Цветы принадлежат Судье. — Томми отдергивает руку. — Какими же силами он должен обладать, чтобы проделать дыру в обсидиане? — спрашивает Томми с нездоровым любопытством. Рука Эрета замирает, они задумчиво наклоняют головы. — Я думаю, это лучше всего можно описать как пустотные пузыри, — отвечают они после долгой паузы. — Он может расширять их кончиками пальцев, и они поглощают все материалы, как маленькие чёрные дыры. — Какого хрена... — Он гибрид, так что на твоём месте я бы его не кусал. Томми бросает на них слегка оскорблённый взгляд. — Я не собирался этого делать, — бормочет он, кривя губы при этой мысли. — За кого ты меня принимаешь? У меня есть принципы. Эрет наклоняется, чтобы соприкоснуться с ним плечами, и Томми вздрагивает от этого прикосновения, отшатываясь назад, чувствуя, как горит кожа. — Я не это имел в виду. Томми уклончиво хмыкает. — Давай просто отправим этот разговор. Он упирается рукой в холодный снег и заталкивает себя внутрь, стараясь не коснуться голой кожей чёрных стен, которые смыкаются вокруг него, когда он прижимает плечи к ушам и выдыхает, опускаясь на землю с пыльным глухим стуком и рефлекторно сгибая колени. Томми отошёл в сторону, оглядывая тускло освещённую комнату, и одним движением развязал хвост, обвивавший его талию, когда Эрет опустился позади него. Они морщатся. — Я никогда к этому не привыкну, — тяжело дышит Эрет, неловко потирая грудь. Томми уже чувствует, как сила МакЧилла покидает его, как в груди разливается холод, который дрожит и истощает его, когда он неловко встряхивается, но… он не чувствует тяжести, которая наваливается на него, не чувствует усталости, которая сковывает его конечности. Вместо этого холод просто исчезает, и он остаётся стоять, взмахнув хвостом, а тепло вокруг него приятная перемена после ледяного ветра снаружи. Он знает, что со временем жар станет невыносимым, но сейчас это приятно, согревает его изнутри. В другие разы, когда он посещал Пандору, он был под кайфом от силы Дрима и принимал таблетки чаще, чтобы компенсировать истощение обсидиана вокруг него. Его щёки краснеют под маской, и он понимает, что, вероятно, ему было бы лучше вообще не принимать их, если в этом нет необходимости. — Есть идеи? — спрашивает Томми, решив, что лучше не задерживаться на этом вопросе, и направляется к двери. — Или мы просто выберем направление и пойдём в ту сторону? — Он смотрит на тяжёлую штуковину, сделанную из диамонита, потому что дерево было бы глупо использовать внутри здания, в котором находится чертова тонна лавы, а обычная сталь проводит достаточно тепла, чтобы обжечь ладони. На фоне обсидиановых стен, которые плотно окружают их, это уродливый странный зелёный цвет. Все в Пандоре уродливо. — Мне хочется пойти направо, — бормочет Эрет, подходя к нему. Он хватает ручку и с силой втыкает её в обсидиановую стену, морщась от шума. — Лучше сделать это быстро, да, — фыркает Томми. — Мы не сможем долго оставаться незамеченными. Он высовывается из окна, смотрит налево, потом направо, на пустой участок коридора. — На нижних уровнях будет не хватать надзора — говорит Эрет вполголоса. — Если они умны, то основной персонал будет работать с заключёнными, обладающими смертоносными способностями. Томми бросает на них равнодушный взгляд. — Ты имеете в виду, как большинство здешних заключённых?— В Пандоре нет окон, и от ощущения замкнутого пространства у него дёргается хвост, а волосы на затылке встают дыбом, хотя он и пытается их пригладить. — Если Немезида и Шут всё ещё здесь, они в любом случае будут на этих уровнях, так что те, где мало персонала, нам не очень-то помогут. — Так нам будет проще пройти через них и, надеюсь, перехватить Судью и Лета. — Какой ты оптимистичный, — фыркает Томми. — Конечно, конечно, так что, может, просто пойдём? Эрет хлопает его по плечу, и Томми вздрагивает, напрягая мышцы под их прикосновением. — Показывай дорогу, — говорит он ему, и- Это ведь не то, чего он хочет? Это осознание слишком тяжело ложится на его душу, вызывая странную боль из-за того, что Техно мог бы остаться, уверенно вести за собой, позволив Томми раствориться в его тени, рядом с ним. Он делает шаг вправо, вслепую хватаясь за образ Сирены, как ребёнок хватается за тёплое одеяло, расправляя плечи и стискивая зубы. — "Я справлюсь с этим", — говорит он себе. Для Уилбура. Для Дрима. Он бросает взгляд на Эрета, когда он падает рядом с ним, отступив на шаг. Золотая корона на его голове странно сияет в фиолетовом свете, который тускло освещает обсидиан, а его мелкие частицы парят в воздухе. — По крайней мере, здесь он не сможет использовать свои силы против меня," — с тяжёлым вздохом думает Томми.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Издевательское тёмное веселье исходит из глубины его существа, от Бога внутри него.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Рука Стража скользит по тёмным обсидиановым стенам, на мгновение ощущая притяжение его сил, прежде чем золото, покрывающее его, нейтрализует этот эффект с гулом, и тусклое фиолетовое сияние вспыхивает, окутывая его доспехи и мерцая в конце тёмного коридора, в котором он останавливается. Он наклоняет голову, прислушиваясь, а затем поворачивает направо с тихим шелестом доспехов. Он не торопится. Ему это и не нужно. — "Я не должен быть здесь," — отмечает какая-то отдалённая часть его сознания, но это второстепенно по сравнению с миссией и человеческим порывом внутри него, который требует поторопиться Терпение. Страж знает это досконально и прикрывается этим. Другого выхода нет. Не после того, как зашел так далеко. Одна рука поднимается, чтобы схватиться за рукоять трезубца, правая нога опускается, выставляя её вперёд, и... Металл вонзается в грудь охранника, когда тот в спешке поворачивает за угол. Глаза едва успевают расшириться, когда Страж левой ногой давит на оружие, погружая его глубже с каждым шагом, сквозь кожу, плоть и кости в мягкие органы, когда губы охранника раздвигаются, а по подбородку стекает кровь. Он опускает трезубец вниз, и охранник безвольно падает на пол, куда Страж наступает ему на спину, чтобы подстраховаться, прежде чем вырвать зубец из чужой спины с влажным чавканьем. 7 секунд. Он держит трезубец в руке и продолжает медленно и неуклонно преследовать его. — "На этот раз тебе не спрятаться от меня, Красный Хаос. Ты приведёшь меня к Шуту, а потом я сам положу этому конец, как и положено." Сэм крепче сжимает золотую ручку. — "Я не позволю, чтобы из-за тебя пострадал кто-то еще."

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Пандора не всегда была тюрьмой для людей со сверхсилами, — говорит Эрет, когда Томми выглядывает из-за угла, и он не может не заметить, что Эрет выглядит довольно невозмутимым, разгуливая по самой охраняемой тюрьме в мире. Томми чувствует себя странно отстранённым от всего этого, когда он безучастно смотрит в пустой коридор, нахмурив брови и испытывая навязчивое чувство неправильности. Все это кажется слишком легким. Даже несмотря на бунт в Яме, на то, что, чёрт возьми, случилось с Башней героев, на жуткую тишину Л’Манбурга и снег, падающий с тёмного неба, — Что это было тогда? — спрашивает он, в основном чтобы отвлечься. Эрет следует за ним по пятам, пока он неуверенно идёт вперёд, вслепую ведя их вглубь тюрьмы. По крайней мере, он надеется, что загоняет их глубже. Черт возьми, если он вообще ни хрена не понимает в том, что делает. — "Было бы чертовски удобно, если бы ты оставил мне цветы или что-то в этом роде," — мучительно размышляет он. Он сдерживает желание швырнуть камень в следующий поворот, который тоже пуст. В основном потому, что там нет камней, которыми можно швырять. Впервые он поймал себя на мысли, что надеется увидеть впереди силовиков, хоть какие-то признаки жизни, но вместо этого он видит только другие камеры, такие же пустые, как и следующая, когда он наугад отодвигает решётку и… — Изначально он был построен как место, где король Л’Манбурга мог укрыться в случае опасности. По крайней мере, так говорят. Томми делает паузу. — Что за черт? — Король, — повторяет Эрет, заложив руки за спину и наклонившись вперёд, чтобы заглянуть в пустую камеру рядом с ним. — До того, как у нас появился президент, у нас был король. — Томми долго смотрит на него. — Ты имеешь в виду того придурка, который только и делает, что расхваливает последнего супергероя. Морщины на лице Эрет разглаживаются, выдавая улыбку под маской. — Действительно, этот президент. — Может, король был бы полезнее, — фыркает Томми, покидая камеру, чтобы продолжить путь. — Ненавижу политиков. Вечно болтают без умолку и обещают всякое дерьмо, но палец о палец не ударят, чтобы сделать. — Он смутно вспоминает одну из речей президента, которую смотрел по телевизору через витрину. Все только и говорили о том, как решить проблему бедности. Его избрали на восемь лет, но пропасть между бедными и богатыми в Л’Манбурге оставалась такой же огромной. По-настоящему всё начало меняться только после того, как Шлатт пришёл к власти, и Томми должен был отдать ему должное, но даже тогда всё оставалось по-прежнему: богатые жили в непосредственной близости от Башни героев и под защитой своих героев. — «Ешьте богатых», — вспоминает Томми Шлатта, молодого, только что ставшего героем номер один, отказавшегося от имени Судья и с гордостью носившего своё собственное имя, выставляя своё лицо на всеобщее обозрение. А потом он оказался таким же продажным, таким же падким на взятки. Он построил свою собственную башню, отвратительную постройку, на деньги, которые можно было бы потратить на что-нибудь другое. Он увидел первые кирпичи этого здания много лет назад, когда слонялся возле книжного магазина в ожидании Дрима, чтобы купить несколько новых книг, и помнит, как глубоко укоренившееся отвращение охватило его, пока люди расшаркивались перед ним. — Все знают, что истинная сила Л’Манбурга принадлежит герою номер один, — говорит Эрет и… Томми уклончиво хмыкает, потому что- Это тоже было неправдой, иначе Дрим смог бы сделать больше, не встречая сопротивления на каждом грёбаном углу. Всё вернулось к Комиссии Героев, к её власти над рядовыми героями и к тому, что она творила за кулисами, без сомнения, на деньги всевозможных политиков и богатых придурков, которые хотели иллюзию безопасности, имея под рукой героев. Томми не дурак. Есть причина, по которой Дрим сталкивался с сопротивлением всякий раз, когда хотел вмешаться в происходящее в нижних районах, вдали от спиралевидной белой Башни героев. Они изо всех сил старались справиться с этим, но это было утомительно, и Томми не раз сидел снаружи конференц-залов, пока Дриму выговаривали за что-то под прикрытием красивых слов. Из-за переутомления под глазами его наставника появились глубокие морщины, и Томми это раздражало, даже когда он изо всех сил старался найти в бумагах хоть какую-то лазейку и уклонялся от нескольких заданий, которые не были санкционированы комиссией героев. Это были лучшие и худшие из них. Мир - уродливое место. — Должно быть, это что-то особенное — стоять на вершине мира, — говорит Эрет, и в его голосе слышится странная нотка, от которой у Томми по спине бегут мурашки. — Каково это было? Пальцы Томми скользят по тёмному обсидиану, кончики его перчаток касаются фиолетовых частиц, кружащихся в вихре. Он надеется, что они не токсичны. Он надеется, что Уилбур, при всей своей дерьмовой славе человека, не носящего доспехи, не настолько глуп, чтобы не установить в свою маску хотя бы приличную систему фильтрации. — В каком смысле? — настороженно спрашивает он. — Там была целая куча документов, если тебе нравится такое. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Вообще-то, нет, — бормочет Томми, останавливаясь и глядя на плоский каменный лифт впереди. — У тебя случайно нет кодов доступа к этой штуке? Эрет наклоняет голову, и кожу Томми неприятно покалывает, жар проникает в его кости, пот стекает по спине. Он поправляет рюкзак, безуспешно пытаясь втянуть немного воздуха в пространство между ним и своей кожей. — Нет, но я могу знать, как их достать. Томми незаметно отодвигается, чтобы увеличить расстояние между ними. У него внутри всё сжимается, когда он стоит на перекрёстке пустых коридоров самой охраняемой тюрьмы в мире. Золотое кольцо, висящее над его сердцем, согревает его кожу, когда он проводит по нему ладонью, и перо мягко касается его кожи. Только глупец доверяет, — рычит Кровавый Бог в глубине его разума, и его веселье, словно, гнилая штука, которая на вкус как кислота и кровь. — "О, заткнись," — думает Томми, морщась. — "Может, я просто слишком много об этом думаю." Ты сам в это не веришь, — Бог насмехается над ним, и у него сводит зубы от боли. Томми не может этого точно отрицать. Все это чертовски удобно. Но Немезида также была сестрой Эрет, и они выразили заинтересованность в её возвращении. Было ли действительно странно, что они провели исследование и приложили усилия, чтобы вытащить её из Пандоры, как только Яма отвлекла их внимание? Томми резко выдыхает и смотрит на Эрета, который постукивает пальцами по экрану телефона. До сих пор они мне помогали, говорит он себе. Это слабый вид утешения. Он сутулится, прислоняясь всем весом к стене, с глухим стуком ударяясь головой об обсидиан. — "Почему ты вообще с Техно?" — спрашивает он, в основном чтобы отвлечься, наблюдая за Эретом краем глаза. — "Ты такой большой и страшный Бог, а просто сидишь в голове какого-то чувака. Это немного странно, чувак, если честно." Странное чувство, почти гордость, разливается в его груди от Кровавого Бога. Он — мой сосуд, — отвечает Бог, и на этот раз в его глазах лишь слабая искорка боли, которая чертовски достала. — Он убивает во имя моё, и взамен я дарую ему силы, необходимые для защиты того, что принадлежит ему. Томми хмурится, обдумывая эти слова. — "Но почему ты вообще согласился?" — с любопытством спрашивает он. — "Ты не хотел иметь со мной ничего общего, даже когда грубо привязал себя ко мне, что, кстати, кто-нибудь говорил тебе о смешанных посланиях, БГ? Кровавый Бог это так длинно." — Томми не ждёт ответа. — "Так скажи мне, БГ, должно быть, в нём есть что-то, что делает его, ну, достойным?" Осторожно, Щенок. — От боли, вспыхнувшей в его глазах, они наполняются слезами, челюсть сжимается, чтобы сдержать стон, и сквозь зубы вырывается шипение, когда он выдыхает с дрожью. — Я не потерплю неуважения. — "Замётано" — думает Томми, болезненно моргая, чтобы избавиться от размытого зрения. … Я позволю это, — говорит Кровавый Бог с мрачным удовлетворением, которое свернулось у него под рёбрами, как кошка. — Но только здесь, в твоём сознании. — "Большое спасибо," — немного сухо думает Томми, когда боль стихает до тупой пульсации. — "Ну что?" — смело спрашивает он. Ты удивляешься, что привлекло меня к нему, когда тебя самого тянет к нему точно так же. — Голос Кровавого Бога всепоглощающ, он ужасает тем, что заглушает его мысли, подчиняя его собственный разум. — Не пытайся отрицать это, дитя, твоё сердце и мысли открыты для меня, пока ты носишь мой знак. Он никогда не просил об этом. Томми крепко сжимает пальцы правой руки, костяшки вдавливаются в кожу. Такова цена воровства и жертвоприношений, — грохочет Кровавый Бог, сотрясаясь всем телом, и удивляется, что Эрет не слышит его. Есть те, кто отдал бы много крови, лишь бы оказаться в моем присутствии. Тебе не стоит так быстро отказываться от престижа, который я даровал тебе своей меткой. — "Ты уклоняешься от ответа," — безжалостно думает Томми, не желая продолжать спор. Рык, тяжёлый и нечеловеческий, как у большого зверя. Ты уже знаешь ответ, Щенок. — Томми чувствует, как Бог отступает, словно скользя в его сознании, и его присутствие ослабевает. Всё, что тебе нужно сделать, это заглянуть вглубь себя. Клеймо на его запястье раскаляется добела. Разбуди меня, если случится что-нибудь интересное, хорошо? Я бы не хотел пропустить развлечение, которое наверняка будет. Последняя вспышка мрачного веселья, и затем его разум, к счастью, снова принадлежал ему. Томми дергается, взволнованно подергивая хвостом. — Ублюдок, — фыркает он. — Грубый придурок безмозглый. — Красный? Он вскидывает голову, и его щёки краснеют под маской от смущения при виде нахмуренных бровей и беспокойства Эрет. — Не обращай на меня внимания, — Томми машет рукой. — У меня был внутренний диалог, который сбился с пути. Брови Эрета взлетают вверх. — …Я понимаю, — говорят они таким тоном, который на самом деле означает — Я сомневаюсь в твоём здравомыслии. Приемлемо, если честно. И совершенно справедливо. — Да пошёл ты, — фыркает Томми, отталкиваясь от стены. — Ты разобрался с лифтом? Они поворачивают экран, демонстрируя ряд цифр. — У нас есть входящий. Томми почувствовал, как в груди у него зашевелилось предвкушение. — Значит, мы идём на верхние уровни. — Прямо в самую гущу событий, — соглашается Эрет, снимая солнцезащитные очки и сверкая белыми глазами. — И если нам повезёт, то мы встретимся с Немезидой и Шутом.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Ты действительно выбрал подходящее место, — ворчит Техно, перелезая через край и усаживаясь рядом с другом. — Нужно насладиться видом, пока он ещё здесь. Позади них возвышается город Л’Манбург, а перед ними — Пандора. Крыло вытягивается, защищая его от снега, кружащегося в тёмном небе. — Еда? — спрашивает Фил, протягивая коробку из пенопласта. — Я купил тебе бургер с портобелло. От запаха у него урчит в животе, и Техно с благодарностью берёт упаковку, открывает её и сразу же берёт горсть картошки фри. — Кажется, немного рискованно отправлять его в Пандору с парнем, который играет на обеих сторонах, — лениво замечает Фил, прежде чем откусить от своего куриного бургера, хрустя жареной корочкой. — С ним всё будет в порядке, — ворчит Техно, отправляя в рот жареную картошку. — Эрет нужен ему живым, а Тесей умен. Я всё равно не думаю, что они что-то предпримут, время неподходящее, и они хотят, чтобы Немезида покинула Пандору. Фил наклоняется, крыло прижимается ближе, чтобы увлечь его в свою складку. Или, скорее, он делает попытку сделать это. Техно точно знает, в какой момент Фил перестаёт думать о миссии, и по его нахмуренному лбу и выражению глаз можно понять, что он переживает. Внимательный изучающий взгляд, прежде чем Фил наклоняется ближе, прижимаясь плечом к его плечу в знак поддержки и одновременно воруя жареную картошку. — Чувак, у тебя же есть своя, — фыркает Техно. — Зачем ты крадёшь мою с трудом заработанную картошку, Филза. — Как ты держишься? — спрашивает Фил, откусывая ещё один кусочек и глядя тебе в глаза. Техно бросает на него сухой взгляд, прежде чем громко фыркнуть. — Было лучше, — признаёт он, и только Фил видит его слабость. — Всё сложнее, чем я хотел бы. — Значит, так и есть, — вздыхает Фил. — Что-то конкретное тебя беспокоит, приятель? — "Тесей," — думает он и тут же морщится. Чат весело хихикает. О - о - о Посмотри на него Становится мягкотелым на старости лет — "Мне всего двадцать один," — вспоминает он, мысленно закатывая глаза. — "И я не становлюсь мягче," — запоздало добавляет он. Мы верим тебе В конце концов, мы живем только в твоем воображении Здесь немного многолюдно Не помешало бы немного украсить В последнее время был ужасно угрюмым Уилбур сделал это лучше Я скучаю по нему Тот же человек Рыдающий Это было слишком давно Слишком долго- Операция: Спасение Рядового Брата, прежде чем мы все потеряем наш коллективный разум. L Слишком поздно Вам, ребята, захотелось потерять голову??? — Мне не нравится эта игра в кошки-мышки, — говорит он, не обращая внимания на то, что Чат быстро скатывается в бессмысленную перепалку. — Шлатт за чем-то охотится и намерен играть вдолгую, если сможет это заполучить. Он осторожен, это не в его стиле. — Ты думаешь, красный - это отвлекающий маневр? Техно обдумывает это, но в конце концов качает головой. — Он хочет заполучить Тесея, это точно, но я уже не так уверен в том, каков именно его план в отношении него и Уилбура и как во всё это вписывается Дрим. Фил изучает его. — Ты думаешь, что Шлатт подбивает Красного на что-то. Это не вопрос. — Я рассматриваю это, — признаёт Техно, тяжело выдыхая. — Нас водят за нос, и, как бы мне ни было неприятно это признавать, нам нужен Шут. — Позади них возмущённо каркает ворона. — У ваших ворон хороший глаз, но нам нужен Слайм, а он не подчинится без Шута. — Он обнажает клыки. — Шлатт был прав, когда первым отправился за ним. Фил напевает, перья касаются его щеки. — Ты слишком долго сохранял трансформацию, — замечает его друг, резко взмахнув кончиком крыла у кончика морды. — Я продержался дольше, — ворчит Техно, но послушно закрывает глаза. Ему требуется мгновение, но вскоре знакомое шипение его силы наполняет комнату, когда мышцы и кости перестраиваются под кожей, а тело исцеляется на том же вдохе, на котором разрывается на части, становясь менее похожим на пиглина, когда он поводит плечами и возвращается к получеловеку-полусвинье, на которого позволяют его силы. Напряжение, о котором он и не подозревал, спадает с его плеч с тихим стоном. — Тебе просто не нравится, когда я напоминаю тебе о том, какой ты невысокий, — говорит он, не открывая глаз, позволяя себе на мгновение насладиться тишиной. — По крайней мере, меня не используют в качестве места встречи в толпе, чтобы другие могли найти друг друга. Техно наклоняет голову, чтобы бросить на него возмущённый взгляд. — Это было однажды- — Это ты знаешь, — смеётся Фил, протягивая руку за чашкой с пластиковой крышкой и соломинкой и делая из неё отвратительный глоток. — Она была очень благодарна, всё время благодарила её герой. Техно взмахивает пером, и Фил вскрикивает, отбиваясь от него. — Эй! Оставь их в покое, я и так теряю их из-за тебя и Уилла. — В таком случае у тебя появятся проплешины, старина.. Удар локтем в рёбра того стоит, а хихиканье Фила бальзам на душу. — Ты такой маленький засранец, — Фил с любовью качает головой. — Вы с Уилом оба, я не знаю, кто из вас хуже. Удар, во время которого они оба обмениваются взглядами. — Ладно, это была ложь, — признаёт Фил, улыбка сходит с его лица, и он вздыхает, потирая щёку ладонью, наклоняясь вперёд и опираясь локтем о колено. — Даже в подростковом возрасте ты был более ответственным. — Кто-то должен быть ответственным, — тихо говорит Техно, и у него сдавливает грудь. — Он на три года старше и всё равно шутил, что мы близнецы, потому что родились в один день. — Это точно Уил, — говорит Фил с беспомощной любовью и… Техно изучает его: мешки под глазами, светлые волосы, выбившиеся из причёски и касающиеся подбородка, глубокие тени под глазами от недосыпа. Он смотрит на контейнер из пенопласта и бургер с грибами портобелло, завернутый в фольгу. Он колеблется. — Ты думаешь… — он делает паузу, тщательно подбирая слова. — Ты думаешь, что Томми как-то причастен к случившемуся? Фил смотрит на него, его глаза голубые, совсем как у ребенка. Это вызывает странное чувство вины в его груди. — Я не знаю, — говорит Фил с тяжёлым вздохом. — Правда, не знаю. — Он вздыхает. — Что бы ни было между ним и Уилом, я не думаю, что он стал бы намеренно причинять вред Уилу, или, может быть, я просто хочу верить в это ради Уила, если уж ничего другого не остаётся. — Он хмурится, в его глазах появляется отстранённый взгляд, когда он смотрит на Пандору. — Может быть, его использовали в качестве приманки, или, может быть, он невиновен, а время его исчезновения просто совпало. — Уилбур не оказался бы там один, если бы не он. — Уилбур уходил из дома столько раз, что я и сосчитать не могу, — Фил качает головой. — Он всегда был свободолюбивым, делал всё по-своему. — Он мягко смотрит на меня. — Даже в детстве его было не удержать. Вы вдвоём чаще выходили из дома, чем оставались в нём. — ...Помнишь, как он пришёл домой весь в грязи с головы до ног, и тебе пришлось поливать его из шланга во дворе? Фил запрокидывает голову и смеётся, снег кружится вокруг него, а крылья шуршат на ветру, который проносится мимо. — Он был возмущён, как мокрая кошка. — Ему подходит кличка Кот, — ворчит Техно, освобождая половину своего бургера от обертки. — Надо будет купить ему ушки на следующее Рождество. Всего несколько недель назад у него стащил бургер дикий енотёнок, которого Уилбур привёл домой, и у него тяжело на душе, когда он вспоминает, как надул щёки и спрятался за Уилбуром, который смеялся, запрокинув голову, и на его лице была видна искренняя радость. Это был такой редкий момент, когда он скучал по чему-то большему, чем он был готов когда-либо признать перед своим братом. Булочка большая, мягкая и уже не такая горячая, но её вкус всё равно заставляет его стонать от удовольствия, когда он откусывает. Правая нога Фила безвольно болтается рядом с ним, а крыло так и не покидает его, защищая.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми не видит, как шевелятся губы Эрета, не слышит предупреждающего крика, но он точно чёрт возьми видит золото, которое внезапно заполняет отражение в тёмных очках. Паника уродливым комом подступает к его горлу, выбивая воздух из легких, когда злодей бросается вперед, прежде чем мысли Томми успевают прийти в разумный порядок и заставить себя двигаться. Пальцы обвивают его лодыжку в до боли знакомой безжалостной хватке, крепко сжимаются и выдергивают его ноги из-под него, уводя его из-под руки Эрета, и стаскивают его с движущейся платформы, когда он инстинктивно выворачивается, чтобы соскользнуть в последний момент и едва не оказаться раздавленным. Его мысли это уродливая мешанина из статического шума, когда он падает на землю, переворачивается на спину и замирает. Голос Эрет исчезает, отрезанный от обсидиана, поглотившего его, оставляя Томми одного, окаменевшего. Три золотых острия трезубца находятся достаточно близко, чтобы выколоть ему глаза одним неверным движением. Его дыхание превращается в болезненную хрипоту в слишком тесной груди, взгляд устремляется на тёмный забрало, и дрожь пробегает по его телу, когда он смотрит на Стража. На Сэма.