Часть 51

— Ты не должен был здесь находиться. — Никто из нас не должен, если ты хочешь говорить начистоту, здоровяк. Таббо отвечает быстро, его голос звучит непринуждённо. — Я имею в виду, что, пожалуй, Красный Хаос ближе всех к тому, чтобы иметь какие-то права нахождения здесь, будучи героем и всё такое, одним из тех, кто держит этих бедняг взаперти. Томми прерывисто дышит. Быть героем и все такое. Эти слова странным образом отзываются в нём, когда он стоит, полуобернувшись к Ранбу, чей хвост беспокойно взмахивает, а его собственный висит вяло и безвольно. Он чувствует себя марионеткой, у которой обрезали нити, эмоционально истощённой и жаждущей тепла, чтобы свернуться калачиком и не обращать внимания на мир в течение месяца или пяти. Трезубец Стража опускается ещё ниже. — Вам следует уйти. — Боюсь, ничего не могу поделать. — Таббо пренебрежительно машет рукой. — Видишь ли, мы пришли сюда, чтобы найти Шута и Немезиду, и мы не уйдём без них. — Он поворачивает голову, чтобы посмотреть через плечо, и на мгновение Томми ловит себя на том, что смотрит в карие глаза и нахмуренные брови, видные в круглых отверстиях черепа барана, прежде чем Таббо снова поворачивается к Стражу и легко пожимает плечами. — Кроме того, мы нужны тебе. Страж выпрямляется. — Я не... — Ты знаешь, — прямо перебивает Таббо, и от перемены в его голосе Томми вздрагивает. — Очевидно нужны. Подкол намеренный, и смысл его предельно ясен, а Томми всё ещё дышит со свистом сквозь зубы. — Он нужен тебе здесь для чего-то, да? — продолжает Таббо, когда Страж молчит. — Так почему бы тебе не оставить его здесь Лете, ты же знаешь, как он умеет обращаться с напуганными животными. — Пауза. — В основном с кошками, но я уверен, что собака не сильно отличается. Странный акцент, от которого у него покалывает шею. — «Мы, гибриды, должны держаться вместе, верно?» — вот что сказал ему Таббо, когда поймал его с Эндерчестом и Эндерперлом и… У него болит голова, мысли вязкие, как сироп, и в то же время слишком быстрые, они подпрыгивают, как шарики для пинг-понга, в звоне его разума и… Томми вздрагивает, когда рука скользит вниз, надавливая на его сердце, и издаёт сдавленный звук, когда другая рука ложится ему на плечо, чтобы поддержать его. — Всё в порядке, — голос Ранбу звучит слишком близко, в тишине, его рука обжигает плечо, и Томми стискивает зубы от дискомфорта. — Я знаю, что ты нас не знаешь и у тебя нет причин нам доверять, но мы здесь, чтобы помочь. — Слова звучат торопливо, с тревогой. — Пусть Судья разберётся со Стражем, а ты сосредоточься на мне. У тебя только что была паническая атака, ты... возможно, она ещё не закончилась, а это плохо, и мне нужно, чтобы ты… — Ранбу резко и глубоко вздыхает. — Я несу чушь, это не… я не знаю как помочь… Какая-то часть Томми чувствует желание фыркнуть, даже когда он моргает, и его зрение затуманивается, прежде чем он грубо встряхивает себя, чуть не отрывая руку от себя. Ранбу, этот ублюдок, крепче сжимает его, как будто имеет какое-то право на это. — "Отвали от меня," — отстранённо думает Томми, подрагивая пальцами. — Думай о Страже как об одном из своих животных, — бормочет Ранбу себе под нос, и Томми задаётся вопросом, насколько Страж должен быть оскорблён. Старший подросток шуршит, переворачиваясь, и — Его мозг отключается, когда его внезапно обнимают, и он прижимается щекой к белой рубашке на пуговицах и удивительно мягкому костюму, а красный галстук щекочет кончик его носа, когда длинные руки обвивают его, проходя под мышками и вокруг ребер, неловко притягивая его к себе, из-за чего он едва достает макушкой до этого долговязого ублюдка. Томми смотрит на ткань, чувствуя себя тряпичной куклой, когда чья-то рука похлопывает его по спине между лопатками. Неверие пронзает его насквозь, и... Он слышит сердцебиение Ранбу у себя в ушах, резкий свист его дыхания, и понимает, что тот изо всех сил старается регулировать поступление воздуха в его тело и… Ранбу теплый. Жар, словно раскалённое железо, прижимается к его коже над маской Сирены, которая от давления неловко впивается в щёку. Несмотря на учащённое сердцебиение другого, дыхание медленное, размеренное, как у Дрима, когда он успокаивал Томми: вдох, подсчёт, выдох. Его руки безвольно висят по бокам, и он не пытается их поднять, испытывая дискомфорт и странное оцепенение. — О боже, я обнимаю тебя, я обнимаю, успокойся, расслабься, всё в порядке, пожалуйста, не бей меня чем-то, просто сосредоточься на моём дыхании, успокойся, посмотри, какой я спокойный, — тревожно бормочет Ранбу над ним, почти слишком тихо, чтобы он мог услышать. — Глубокий вдох, — его голос снова становится более твёрдым, но в нём всё ещё слышится тревога. — Просто повторяй за мной, ммм, вот так. Томми оседает, крепко зажмуривая глаза. — Я тебя убью, чёрт возьми, — хрипло выдыхает он. — Просто… просто дай мне минутку. Ранбу слегка вздрагивает, а затем разражается высоким, воздушным смехом, в котором слышится облегчение и нервозность. — Я… пожалуйста, не надо, чувак.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Таббо оглядывается, чтобы убедиться, что Ранбу надёжно ухватил Красного хаоса, прежде чем полностью сосредоточиться на Страже. Теперь он почти уверен, что ему не кажется тусклое фиолетовое сияние, окутывающее золотые доспехи мужчины. Он наклоняет голову, прислушиваясь, и смотрит в тёмный визор, гадая, какое выражение скрывается за ним. В скованных движениях, с которыми мужчина с шуршанием ворочается, явно борясь с самим собой, почти не осталось того Сэма, которого он знал. Это означало, что от него осталось хоть что-то, иначе Таббо был бы сейчас мёртв на месте. Он обдумывает это. Он медленно выдыхает, тщательно взвешивая свои варианты, и- — Послушай, приятель, мы не хотим тебе мешать, — тихо говорит Таббо, подходя ближе и привлекая внимание Стража только к себе, когда слышит голос Ранбу у себя за спиной. — Ты знаешь, как много я должен Квакити, он спас мне жизнь, и у меня есть шанс отплатить ему здесь. Так что давай работать вместе. — Пауза. — Это ведь логично, не так ли? Таббо бросает вызов, не сводя глаз с Стража, который скорее всего хмурится под визором. В первый раз Таббо увидел Сэма в костюме злодея внутри стен Лас-Невадаса, и он держался в стороне, качая головой, когда Квакити подозвал его, и растворяясь в толпе, держась на расстоянии. Даже там, среди злодеев, героев и линчевателей, он выделялся под золотым куполом, раскинувшимся над ними всеми, а Таббо держался в стороне, зная, что Квакити внимательно наблюдает за ним, но позволяя ему присматриваться к растениям рядом с Стражем, прикидывая, как быстро он сможет вмешаться. Ему было шестнадцать, и час спустя рука Квакити опустилась на его плечо, направляя его в свой кабинет, прежде чем Таббо успел осуществить свой тщательно спланированный побег на машине, в которую он только что вломился. — Это из-за Красного Хаоса? — спросил Квакити, опустившись в кресло, немного откинувшись назад и закинув одну ногу на стол, а другую скрестив в лодыжке. Он устроился поудобнее, и в его глазах читалось понимание. — Ничего страшного, если это так, — добавил он, когда Таббо промолчал. — Я знаю, что этот человек не облегчил тебе задачу. — Он хотел, чтобы я стал его Красным Хаосом, — наконец сказал Таббо, сжимая кулаки. — Я не смог… — Он замолчал, качая головой. — Это не имеет значения, дело не во мне. Квакити наклонил голову на дюйм, глядя на него, но на эту тему он редко расспрашивал Таббо, и тот не торопился, медленно расслабляя руки и тщательно подбирая слова. — Весь мир видел, как Страж сразил Красного Хаоса. — Так и было, — согласился Квакити, его взгляд был непроницаемым. — Он только что стал героем. — Он провёл ладонью по рубашке, потянув за подол. — Красный Хаос... в тот момент он был не более чем приспешником, ничего не значил, и всё же Страж изо всех сил старался его убить. — Он медленно кивнул сам себе, прежде чем выпрямиться. — Так что, думаю, я не понимаю, почему он это сделал. — Тщательно продуманный. Ему потребовалось несколько минут, чтобы подобрать правильные слова. Квакити лениво налил себе стакан янтарной жидкости, когда Таббо вопросительно поднял бровь, и рассеянно кивнул. — Страж не известен тем, что без разбора убивает людей, он разборчив, и весь этот Красный Хаос не вписывается в его стиль, — наконец сказал он. — У Стража не такой послужной список, как у Техно, он… придирчив, наверное, так это можно назвать. Так зачем ему преследовать кого-то, кто только что стал героем? Кого-то, кто едва успел завоевать репутацию? У меня это что-то не сходится. — Ты не ошибаешься, — Квакити одобрительно хмыкнул, наблюдая за ним с любопытством в глазах. — Сэм, он невероятно хорош. Хорош в том смысле, что иногда кажется несправедливым и неуместным в нашем мире, ты меня понимаешь? — Квакити откинулся на спинку кожаного кресла в своём кабинете в Лас-Невадасе, сложив руки на груди и задумчиво наморщив нос. — Но Сэм, он всегда руководствовался собственным чувством справедливости, и иногда он в нём теряется. — Пауза. — А ещё у вас есть Страж, и это совсем другая история. Квакити наклонил голову. — Ты помнишь Понка, верно? — Целитель? — с некоторым удивлением спросил Таббо. — Я помню его, да. Квакити постукивает указательным пальцем по остальным, прежде чем остановиться. — Это Страж отрубил ему руку. — Что... — Да, чувак. Отрубил её начисто. Квакити покачал головой. — Чистая работа, надо отдать ему должное. Можно даже сказать, умная. Оставил руку в луже крови, чтобы отвлечь внимание, и позволил Комиссии героев думать, что их драгоценный маленький целитель мёртв. — Он взмахнул рукой. — Понку никогда ничего не говорили, его ни о чём не спрашивали, и теперь ему приходится жить с одной рукой, в долгу перед Синдикатом, переходя от одной службы к другой. Для Стража это была цена за то, чтобы вытащить Понка, и он без колебаний заплатил её, чтобы завершить свою миссию. Это была не его цена, но он заплатил её, и Понк остался расплачиваться. — Он покачал головой. — Именно с такой логикой работает Страж: миссия превыше всего, и любой, кто встанет у него на пути, будет уничтожен. Таббо обдумал его слова, постукивая носком ботинка по полу и лениво покачивая кресло вперёд-назад. — Ты провёл различие между Сэмом и Стражем, — сказал он наконец. — Да. — Рот Квакити скривился, шрам превратил его в уродливую гримасу. Таббо потребовалось всего мгновение, чтобы сложить всё воедино, он глубоко вздохнул, осознав это, и воспрянул духом. — Ты хочешь сказать, что в ту ночь Красный Хаос встретил не Сэма? — Стража - да. — Квакити хлопнул в ладоши, растопырив пальцы, и посмотрел на Таббо поверх них. — Сэм - с ним можно договориться. Но со Стражем? Тебе лучше держаться от него подальше. Он не остановится, пока миссия не будет выполнена или пока он не умрёт. Красному Хаосу не повезло, и он заплатил за это. — Если Красный будет умён, он не станет вставать у него на пути в будущем, потому что Страж не забывает тех, кто осмелился встать у него на пути. — А если ты встанешь у меня на пути? — Тогда ты можешь убить меня сам. Таббо улыбается, глядя в череп барана. — Только тронь волосок на голове Ранбу, и я убью тебя на месте, чтобы мы были предельно ясны. Страж рассматривает его с того места, где он стоит, а Таббо не двигается, твёрдо и неподвижно стоя на месте. Тонкие лианы изящно обвивают его запястья, но не могут расцвести из-за истощения Пандоры. Он знает, что не представляет особой физической угрозы. По крайней мере, не по сравнению с Красным Хаосом. Даже учитывая, что он, по-видимому, был в эпицентре приступа паники. Горечь это что-то далёкое, от чего он немного нетерпеливо отмахивается, потому что у него нет на это времени. — Он нужен мне в рабочем состоянии, — наконец говорит Страж. — У вас есть десять минут. — У тебя получилось! — Таббо показывает ему большой палец вверх. — Один исправный «Красный хаос» уже в пути! Страж не обращает на него внимания, делает шаг назад, прижимая конец трезубца к земле, и занимает оборонительную позицию, повернувшись спиной к стене. Но, самое главное, не пялиться горящей дырой в Красный цвет. Таббо с облегчением оборачивается и удивлённо моргает, встретившись взглядом с широко раскрытыми от паники глазами Ранбу. Он неловко обнимает Красного Хаоса в шутливом объятии, на которое не отвечает взаимностью. Руки героя безвольно висят, и… На мгновение он поддаётся зависти и смотрит на спину героя, одетого в пародию на культовый наряд Сирены: рукава слишком длинные, а плечи недостаточно широкие, чтобы заполнить его, как у владелицы. На месте, где на его толстовке была бы улыбка с перечеркнутыми глазами, лежит рюкзак, и от этого у него сжимается сердце, когда он делает вдох и медленно выдыхает, успокаиваясь. — "Так вот до чего ты докатился без Дрима." Возможно, эта мысль жестока, но её трудно игнорировать, когда он смотрит на героя, одетого как злодей, посреди самой охраняемой тюрьмы в мире, полуобнявшего Ранбу и пытающегося справиться с панической атакой. Таббо помнит, как ему было пятнадцать, как он с широко раскрытыми глазами смотрел на экран телевизора, где в прямом эфире шла запись с дрожащего телефона гражданского наблюдателя, как окровавленные руки Красного Хаоса сжимали рукоять того самого трезубца, который теперь опускается и указывает на землю. Крики и возгласы удивления, кто-то смеётся, камера на удивление устойчиво держится на герое даже посреди всей этой суматохи. — Приколот, как жук, — кто-то хихикнул, когда Красный Хаос забился в конвульсиях, задыхаясь от крови, которая хлынула из-под маски, и никто не попытался ему помочь. Таббо вспоминает беспомощность, когда он прижимал ладонь к экрану телевизора и умолял его встать, — "просто встать, ты справишься." Ярость по отношению к людям, которые ничего не делали, только наблюдали, яркие вспышки телефонов, насмешливые голоса репортёров. Отсутствие заботы. В следующий миг звук оборвался, и Таббо застыл на коленях перед телевизором, медленно опуская руку, когда услышал, как пульт отбросили в сторону, а Шлатт плюхнулся на диван позади него, после чего раздался характерный звук вытаскиваемой пробки из бутылки красного вина. На экране Дрим наконец-то появился, без сомнения, выкрикивая приказы, когда он упал на колени рядом с Красным Хаосом. Силовики оттеснили толпу, и запись резко оборвалась, оставив его смотреть на короткий ролик, в котором Красного Хаоса закалывают на фоне студии и улыбающегося ведущего с жемчужно-белыми зубами. Таббо не двигался, слушая, как наливают вино, пытаясь понять настроение мужчины по тому, сколько вина наливают, но не в силах отвести взгляд от экрана телевизора. — Самая большая ошибка, которую ты можешь совершить в этом бизнесе, это думать, что людям есть до тебя дело. — сказал Шлатт, наполняя свой стакан почти до краёв, прежде чем с силой поставить бутылку на стол. — Посмотри на своё будущее, малыш. Мы не что иное, как развлечение и заголовки для слабых. — Его глаза мрачно отразились на экране телевизора, когда он поднёс стакан к губам. — Даже самые сильные из нас никогда по-настоящему не будут свободны, пока мы стоим на столпах, построенных на зависти и восхищении. Несмотря на все недостатки, Шлатт понимал, что такое горечь, и не мог его за это винить. Таббо видел, как легко поддаётся влиянию общественность, как те, кто был на вершине мира, теряли расположение к себе в мгновение ока. И теперь Шлатт использовал это в своих интересах, чтобы вернуть себе звание героя номер один. Этот человек всегда был умен, Таббо должен отдать ему должное. — Помоги мне, — настаивает Ранбу, повышая голос, вырывая его из размышлений. — "Не думаю, что тебе сейчас нужна помощь," — думает Таббо, задумчиво прикусывая щеку изнутри. — Я отворачиваюсь на пять минут, а ты уже заводишь друзей? — со смехом спрашивает Таббо, незаметно вытирая потную ладонь о куртку. — Почти достаточно, чтобы вызвать зависть у твоего мужа. Выражение лица Ранбу становится бесстрастным. — Исправь это, — говорит ему Ранбу, нервно похлопывая одной рукой по спине Красного, а его собственные плечи вздымаются к ушам. — Через минуту, — обещает ему Таббо, оглядываясь и поднимая палец, и Ранбу хмурится, но кивает, наблюдая за ним, слегка наклонив голову. Предвкушение жжёт ему грудь, потому что слишком много совпадений, слишком много смысла в том, как всё складывается: Томми пропадает, а Красный Хаос отступает, и Уилбур на экране. Это могло произойти из-за Дрима. Он не может этого игнорировать. Но... Что, если. Эта мысль жжёт ему грудь, пока он смотрит в спину человека, которым Шлатт хотел его видеть. Что, если они — одно и то же? Потерянный мальчик со слишком многими тайнами, отчаянно нуждающийся в ком-то, с настороженными враждебными глазами, но всё же готовый помочь, когда его об этом просят. Который отрицал, что он гибрид, но от него пахло кошкой. И это действительно очень умно. Никто не подумает, глядя на Красного Хаоса, что он ребёнок. Просто подросток, даже не достигший совершеннолетия, чтобы легально употреблять алкоголь, но при этом уже заиметь шрамы по всему телу. Никто бы не связал Томми с героем, который стоял в тени Дрима, потому что это означало бы, что ему было четырнадцать, когда Страж пронзил его своим трезубцем, пятнадцать, когда он продолжал спасать жизни, сражаясь с теми, кто был намного старше его, и снова и снова поднимаясь, даже когда мир плевал ему в лицо и насмехался над его преданностью, называя его собакой. Красный Хаос, которому завидовали и уважали, над которым насмехались и обожали- Быть в глазах всего мира одинаковым мужчиной и ребенком? Ирония почти слишком хороша. Слишком совершенна. Таббо цепляется за остатки своих сил, борясь с постоянным медленным истощением, вызванным Пандорой. Лозы на его запястье дрожат, прежде чем впиться в кожу, а его глаза вспыхивают жёлтым, когда он чувствует, как меняется запах в воздухе. Молекулярная основа восприятия запахов у растений. Это была старая книга, которую он нашёл в коллекции Шлатта, о фауне, о предположениях о том, как растения улавливают и выделяют запахи. Он жадно проглотил её и, что ж, Таббо никогда не стеснялся экспериментировать. Он делает глубокий вдох, подходя ближе, и его губы приоткрываются, чтобы почувствовать вкус воздуха, в то время как мир вокруг него окрашивается в серый цвет, оставляя в воздухе яркие частицы, а вокруг Ранбу и… Он хмурится, морщит нос и трясёт головой, пытаясь избавиться от приторного запаха техно, который исходит от Красного Хаоса, от руки-пиглина, заменившей ту, что он потерял, от тяжёлых розовых частиц в воздухе вокруг неё. Таббо прищуривается, глядя на красное пятно на рукаве Красного, которое выглядит так, будто у него кровотечение. Ледяная дрожь пробегает по его спине, и он покачивается на ногах, чувствуя, как что-то покалывает его шею. Он игнорирует это предупреждение, не в силах отвести взгляд, и… Он делает следующий вдох и внезапно давится от тяжёлого привкуса гнили, отшатываясь назад, лозы выскальзывают из-под его кожи, и мир снова обретает краски с головокружительной вспышкой. Животный первобытный страх удерживает его на месте, пока он стоит, застыв. Медленно он приходит в себя и выдыхает с шумом, прежде чем медленно поднять руку, закатывая рукав, наблюдая, как черенки пепел и увядают, кривясь, когда он большим пальцем смахивает выступившую каплю крови. — У тебя идёт кровь из носа. — Голос Ранбу тихий, нервный, напряжённый, и когда Таббо поднимает на него взгляд, то видит прижатые к голове уши. — О. — Таббо проводит языком по верхней губе, пробуя железо на вкус. — Так и есть, — подтверждает он с некоторым удивлением. — Я слышу вас обоих, — бормочет Красный в грудь Ранбу, и его голос звучит по-другому в маске Сирены. — Если ты истечешь кровью, как придурок, когда я притащился сюда, чтобы вытащить тебя, я наплюю на твою могилу. — Ты возьмешь на себя труд похоронить меня? Для меня это честь. — Сдохни. — Кажется немного контрпродуктивным из того, что ты только что сказал... — Судья. — голос Ранбу напряжён, и Таббо захлопывает рот. — Верно. — Таббо качает головой и делает шаг вперёд. — Миссия. Итак, Красный Хаос, мой друг, у нас мало времени, поэтому мне очень нужно, чтобы ты взял себя в руки. — Так вот как это работает! — возмущённо восклицает Ранбу. — ...желательно до того, как кто-нибудь поднимет тревогу, — невозмутимо продолжает Таббо, хлопая Красного по плечу и чувствуя, как под его ладонью болезненно напрягаются мышцы. — Я твой приятель, — с хриплым отвращением выпаливает Красный. Таббо старается, чтобы улыбка не слишком растянулась на его лице. Возможно, он прав. Возможно, он ошибается. Он не может сказать наверняка без своих способностей, но... — Конечно, босс. На самом деле нет ничего плохого в том, чтобы оперировать предположениями.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми смотрит на дверь тюремной камеры, не отрывая взгляда от надзирателя, который резко остановился и без слов опустился на колени, стянув перчатку и нежно проведя пальцами по обсидиану. Они идут какими-то странными путями, и ему это не нравится. Отсутствие силовиков нравится еще меньше. — Ты... — Прикоснёшься ко мне, и я тебя зарежу, — выпаливает Томми, не глядя на него, и Ранбу отдергивает руку. — Я в порядке, — добавляет он, настороженно глядя на другого подростка. — Просто… отвали. Он оглядывается на тюремную камеру, неловко подергивая пальцами. Никакого окошка, только прорезь для подноса с едой. Бесчеловечность Пандоры всегда вызывала у него отвращение, но до того, как Бэд надел на его запястье подавитель силы, он не думал, что есть другой способ держать тех, кто обладает опасными способностями, подальше от обычных людей. Но даже в этом случае Пандора никогда не была бы хорошей. Возможно, Томми лично ответственен за то, что запер внутри нескольких злодеев, и он не может этого игнорировать. Часть системы. Он хрипло выдыхает, его взгляд блуждает по потолку. Он нарочно не смотрит на Ранбу. Так будет лучше. Техно не одобрил бы, если бы он убил его за то, что тот его обнял. Унижение жжёт его теперь, когда он более собран, дёргается и борется с желанием вылезти из собственной кожи. Таббо не намного лучше. Томми, чёрт возьми, чувствует, как этот низкорослый подросток продолжает наблюдать за ним, и от этого его хвост раздражённо дёргается, ему хочется прихлопнуть его. Здесь даже нет окна, в которое можно было бы выброситься, чтобы сбежать от всего этого чёртова кошмара, и поэтому он просто смотрит на тёмные стены, подняв руку, чтобы прижать золотое кольцо и перо к коже. Громкий лязг заставляет его вздрогнуть, и он бросает взгляд на одну из камер в конце коридора. — Я слышу тебя, — знакомый голос смеётся, и в маленькой металлической щели показываются покрытые лёгким мехом пальцы со знакомыми когтями на концах. — В Пандоре есть кто-то, кому здесь не место… — На твоём месте я бы убрал эти пальцы, Антфрост, — бормочет Томми, прислоняясь плечом к стене. — Я всё ещё хорошо прицеливаюсь. — Это ты, Красный? — недоверие звучит резко, и Томми тихо вздыхает. — Во плоти. — Он приподнимает бровь. — Я не знал, что тебя поймали. Когти слегка постукивают тук-тук-тук по металлу, прежде чем проникнуть внутрь. — Я совершил небольшую ошибку, кажется, неделю назад или около того, здесь трудно определить время, но это было не то место и не то время, если вы понимаете, о чём я. — Конечно, — сухо отвечает Томми. — Ты сказал то же самое после того, как попытался проломить мне голову. — Я же говорил тебе, что стремился Дриму! — Кошки не различают цвета, — очень неуместно добавляет Таббо, и Томми бросает на него взгляд, в ответ на который Таббо невинно разводит руками. — Не совсем, — рассеянно добавляет Ранбу, с любопытством глядя на руки, лапы Антфроста. — Они могут видеть жёлтый и синий… — Мне всё равно, — перебивает Томми, складывая руки на груди и неловко напрягаясь, прежде чем повернуться к смотрителю. — Ты сделал… Его рот захлопывается, когда злодей резко встаёт и уходит, не сказав больше ни слова, оставив их троих смотреть ему вслед. — Я думаю, это означает ”да", — заявляет Таббо. — Ясно, — соглашается Томми, отталкиваясь от стены и двигаясь дальше, пока Страж не придумал, как забрать их себе. — Привет, Красный. Он делает паузу, оглядываясь на прочную металлическую дверь. — Если увидишь Бархата, передай ему, пожалуйста, что я сожалею. — Лёгкий смешок, когти слегка постукивают в тревоге. — Я… я правда не хотел втягивать его в эту историю. Рот Томми кривится, но- — Хорошо, — неохотно выдавливает он. — Спасибо! — Антфрост кричит ему вслед, глухо и эхом отдается из его камеры. — И прости, что чуть не проломил тебе голову! — Конечно, — бормочет Томми себе под нос, неловко потирая шею, и напрягается, когда смотрит в сторону и видит, что Таббо смотрит прямо на него. — Это был добрый поступок с моей стороны. — Я буду бить тебя. — Не смущайся, — Таббо смеётся, и этот звук кажется странным в этих стенах. — Это не так уж плохо! — Ребята, мы немного отстаём, — замечает Ранбу как раз в тот момент, когда Страж оборачивается, и Томми чуть не спотыкается, инстинктивно желая, чтобы он ушёл прочь. Таббо хватает его за запястье и тянет на себя, и Томми лишь сдерживает порыв ударить его, заставляя ноги двигаться вперёд, слегка пошатываясь. Его ладонь выворачивается, и в скрюченные пальцы втискивается яблоко, отвлекая его даже тогда, когда золото доспехов приближается, а их кожа становится ярко-красной вместо зелёной, которую он обычно покупал. — Я собирался испечь яблочный пирог, — говорит ему Таббо вполголоса, и Томми резко поворачивает к нему голову, глядя в карие глаза, которые уверенно смотрят на него. — Но, думаю, я могу купить новые яблоки позже. — На мгновение в пасти маски барана появляется небольшая ухмылка, прежде чем другой подросток отворачивается и машет смотрителю. — Мы думали, что услышали силовиков ложная тревога! — лжёт он в следующий миг. — Д-да, — невнятно бормочет Ранбу, поправляя пиджак. — Просто уточняю, угу. Томми мужественно не дёргается от этой откровенно глупой лжи в длинном коридоре позади них. Страж смотрит на них троих, и Томми прижимает яблоко к груди, впиваясь в него кончиками пальцев. — Держись поближе, — наконец говорит мужчина. — Не отставай от меня больше чем на десять шагов. Это одновременно и предупреждение, и приказ. Томми морщится от отвращения, скалит зубы под маской и мрачно смотрит, как Страж поворачивается к ним спиной. — "В другой из дней, я бы не последовал за кем-то вроде тебя," — с чувством решает Томми, расправляя напряжённые плечи, — "я перестану быть Красным Хаосом."