Часть 52

Томми трёт кулаком о ладонь, чтобы успокоиться, когда Страж снова жестом останавливает их, чтобы они отошли назад. Ранбу прижимается спиной к стене рядом с ним и тут же сползает вниз, неловко выставив вперёд колени. Жалкое зрелище с влажным пятном на белой рубашке. — Жарко, — жалуется Таббо, одной рукой поправляя куртку, а другую опуская на голову Ранбу и прислоняясь к нему. — Ты в зимней куртке в месте, наполненном лавой, — Томми бросает на него косой взгляд. — Я удивлён, что у тебя не случился тепловой удар. — Он прав, — говорит Ранбу, теребя узел галстука. — Я чувствую, что сейчас растаю. Томми поджимает губы, но ничего не говорит, уставившись на золотые-золотые-золотые доспехи, впиваясь костяшками пальцев в ладонь, напрягая пальцы и прикусывая щёку изнутри. — Что ты делаешь? Дым просачивается сквозь вентиляционные отверстия в маске Стража, скользит по воздуху и исчезает, и Томми сжимает челюсти до боли. — Ты сказал, что сделал Пандору такой, какая она сейчас. — Страж замирает, и Томми делает шаг назад, прислоняясь к стене и пряча руки в карманы плаща Сирены, чтобы скрыть их дрожь. — Как злодей оказался вовлечён во всё это? — Тогда я не был злодеем, — отвечает Страж через мгновение, и его движения возвращаются к прежней неподвижной фигуре, когда он наклоняется вперёд, явно делая что-то на стене, и Томми это не нравится. Его взгляд падает на три сверкающих наконечника трезубца, торчащих из-за плеча мужчины, и он упирается пятками в пол, сильнее прижимаясь плечами к стене. — Ты знал, что все так обернется? — Красный- — голос Ранбу низкий и тревожный, и Томми, не обращая внимания на то, что его слегка тянут за пальто, поводит напряжёнными плечами. — Или ты думал, что вносишь свой вклад во благо мира? — Я выполнял приказ, — говорит Страж и его голос звучит в пустом коридоре ровно и чётко. — Это не должно быть для тебя чем-то новым, ублюдок. Томми вздрагивает, что-то гнилое терзает его изнутри, уродливая смесь боли и желания причинить боль в ответ. — Ты, блядь... Резкий рывок за хвост, острая боль, от которой он согнулся в коленях и щёлкнул зубами, ударившись затылком о стену и прислонившись к ней ладонью, чтобы удержаться на ногах. Он медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с невинными глазами Таббо, который слегка шевелит пальцами. — Я люблю собак, — говорит Таббо, кривя губы, и, повернувшись, кладёт оба запястья на макушку Ранбу. — Даже несмотря на то, что они заставляют меня чихать. — Я тебе покажу, чёрт возьми, — цедит Томми, отталкиваясь от стены. — Я видел, что ты заходил в мою старую спальню, — внезапно говорит Таббо, засовывая руку в карман и роясь в нём, прежде чем наконец вытащить знакомый листок бумаги, который Томми нашёл в башне Шлатта, сложенный и зажатый между костяшками указательного и среднего пальцев. — Должен сказать, я не совсем понимаю, зачем ты взял с собой именно это, — размышляет Таббо, глядя на него. Томми молча смотрит на сложенный листок бумаги. — Это твоё? — медленно спрашивает он, поднимая взгляд. — Сам нарисовал, — соглашается Таббо, и ухмылка на его лице становится ещё шире, обнажая зубы. — Ты его видел? — Нет, — медленно признаёт Томми. — Я не… там было много всего… Таббо бросает ему записку, и Томми инстинктивно протягивает руку, сжимая её в кулаке и комкая бумагу. — Я тоже пытался забрать твой телефон, — говорит Таббо, слегка пожимая плечами и покачиваясь, чтобы перенести вес на Ранбу, вынуждая его протестующе вскрикнуть. — Но кто-то добрался до него раньше меня. — Не похоже, что они могут в это вникнуть. Это был продуманный дизайн: достаточно было провести пальцем по экрану, и его телефон переключался из обычного режима в режим миссии, блокируя всё, заменяя фон на простой синий в красной рамке и надёжно защищая всё это нелепым паролем, который Томми пришлось заучивать целую неделю, с чёртовым скрытым рисунком в углу, чтобы вообще иметь возможность его ввести. Он всегда старался активировать его, когда был в боевой готовности, это было у него в крови, и в этот раз не стало исключением. — 404? — С интересом спрашивает Таббо и- — Да, — признаётся Томми, чувствуя, как что-то сжимается у него в груди, и смотрит на свой сжатый кулак, медленно опуская его. — Ты работал со Шлаттом, — констатирует он. — И ты работал с Дримом, — Таббо наклоняет голову, и в его глазах что-то странно блестит. — С героем номер два и героем номер один. — Ты никогда не выходил на поле. — Томми бы заметил, Дрим внимательно следил за Шлаттом, и он, в свою очередь, тоже. Не было никаких записей о том, что Шлатт с кем-то работал, но тогда не было и записей о том, что кто-то жил с этим человеком, и Томми не уверен, что поверил бы в это, если бы не увидел своими глазами. Детская спальня в башне Шлатта. Только, как оказалось, ребёнок был старше его, и Томми не совсем понимает, что делать с этой информацией. Он засовывает сложенную записку в карман брюк. — Я никогда не заходил так далеко, — пожимает плечами Таббо. — Я выбрался оттуда благодаря Шуту. Я не хотел быть героем и тем более помощником этого человека. — А теперь ты работаешь с Синдикатом. — Слова звучат странно, и он чувствует себя отстранённым, глядя на другого подростка, старше его, которого заставили выполнять ту же роль, только… Шлатт вместо Дрима. Его пальцы скользят по левой руке, где от плети Шлатта остался уродливый ожог. — Официально, нет. — Таббо легко пожимает плечами. — Возможно, со временем, если захочу, но я бы предпочёл держаться подальше от всего этого героизма и злодейства. Томми фыркает, покачиваясь на ногах, делает шаг назад и слегка поворачивается в сторону. — Говорит человек, находящийся посреди Пандоры. — Это личное, — просто говорит Таббо. — Почему Шлатт? — резко спрашивает Томми, оглядываясь на Стража, когда слышит, как что-то щёлкает-щёлкает-щёлкает. Наступает тишина, и Томми делает ещё один шаг назад, пытаясь заглянуть за угол. — Я хочу кое-что прояснить, Красный Хаос. — Томми резко оборачивается к Таббо, его грудь тяжело вздымается, когда он смотрит в карие глаза, которые прожигают его насквозь. — Я не выбирал работать со Шлаттом. — Слова звучат ровно, мягко, но в голосе другого человека слышится предупреждение, которое трудно игнорировать. — Правильнее было бы сказать, что у меня не было выбора, ты меня понимаешь? Томми стискивает челюсти. — Понятно. — Хорошо. — Таббо кивает, и на его губах снова появляется улыбка, а Томми чувствует, как по спине пробегает холодок, когда он смотрит на идеально сделанную маску, которая так легко смотрится на лице другого человека. — А ты как, Боссман? — Что? — Томми спрашивает рассеянно. — Ты решил работать с Дримом? — Томми бросает на него непонимающий взгляд , прежде чем до него доходит , и- — Дрим совсем не такой, как Шлатт, — резко выпаливает он, и у него по коже бегут мурашки от самого подтекста. — Ты как-то осторожно говоришь, Боссман. — Растянутая улыбка, которая не сулит ничего хорошего. — Я грубо врежу тебе кулаком в лицо, если ты не заткнёшься, — рычит Томми, вздыбив шерсть. Ранбу нервно смеётся. — Я правда не думаю, что сейчас подходящее время… Страж поднимается, и Томми тут же опускает голову, уставившись в стену, где нет ничего необычного, кроме обсидиана, который смотрит на него в ответ. Его сердце горит, разочарование туго связывает его. Он не может справиться со Стражем, а у него есть двое подростков, которых он должен вывести, чёрт возьми, из тюрьмы. Он может только надеяться, что Шут и Немезида всё ещё в своих камерах. — Чёрт, — вздыхает Таббо, отталкиваясь от Ранбу и слегка пошатываясь. Он быстро застегивает толстую зелёную куртку, наполовину расстёгнутую, и вытирает пот, стекающий по шее на рубашку под ней. Томми смотрит на Ранбу, высокого и худощавого, которому явно приходится хуже всех под удушающим захватом Пандоры. Его силы, без сомнения, быстро иссякают, ведь его гибридные способности настолько обширны. Гибриды всегда были более чувствительны к Пандоре. Вот почему Томми не удивился, когда Техно решил остаться, особенно учитывая, что за чушь заставила его метаться между симпатичным мужчиной, которого он видел в доме Уотсонов, и почти чистокровным свиноподобным, рядом с которым он стоял в Яме. Он сгибает пальцы, глядя на Стража, который выглядит удивительно невредимым после спуска в канализацию. — "Черт." Томми резко хлопает себя ладонями по щекам и резко выдыхает. — "Шаг первый," — думает он про себя. Он протягивает руку Ранбу, кривя губы, и, не обращая внимания на удивление в глазах другого, сосредотачивает внимание на Таббо, который замер, подняв руки над головой и внимательно наблюдая за ним. Здесь есть двое, которые явно представляют собой меньшее зло. — Нам нужно идти, — коротко говорит Томми, не разрывая зрительного контакта, даже когда чувствует, как длинные пальцы нерешительно сжимают его руку. В ответ он крепче сжимает пальцы, чтобы поднять высокого парня на ноги, а затем поспешно отдергивает руку. — Спасибо, — говорит Ранбу, удивлённо переглядываясь с Таббо, который пожимает плечами. — "Я несу ответственность за то, чтобы вытащить их оттуда." — Держись поближе, — выдавил он, колеблясь, но- Один из них обладает потенциально полезными знаниями и подготовкой. — Прикрой меня, — он неуклюже показывает жест напряженными пальцами, затаив дыхание. Таббо смотрит на него ещё мгновение, прежде чем резко ухмыльнуться, и лохматыми каштановыми прядями, выбившимися из-под ослиного черепа, закрывает глаза, отступая назад и быстро понимая, что к чему. — Держись середины, — тихо говорит Таббо, подталкивая Ранбу вперёд, когда проходит мимо. — Здесь? — нервно спрашивает Ранбу, медленно приближаясь к Томми. Это мучительно медленное разделение на части, как заржавевшие шестерёнки, которые не хотят работать, зуд под кожей и осознание того, что он лжёт самому себе, когда ставит себя на первое место, ближе всего к Стражу, чья рука тянется к рукояти трезубца, а взгляд устремляется назад. — Нам нужно подняться, верно? — говорит он низким голосом, разминая пальцы и кривясь в улыбке под маской. — Те, кто остался в Пандоре, будут впереди. — Есть путь, который приведёт нас прямо на верхние этажи, — отвечает Страж через мгновение. — Эрис знает об этом? — Нет. Верно. Так что это все еще было проблемой. Прелестно. — Итак, — спрашивает Томми, когда собеседник не спешит делиться дополнительной информацией, — куда мы едем? Голова Стража слегка наклоняется влево, а затем его рука поднимается, ладонью прижимаясь к стене рядом с ним, и Томми вздрагивает, когда обсидиан с резким звуком втягивается внутрь, открывая проход, достаточно высокий, чтобы Страж мог пройти, не пригибаясь. Как будто это было сделано специально для него. — Пандора - мое творение. Томми настороженно смотрит на Злодея, чей взгляд, как ему кажется, обжигает его кожу. — Верно, — выдавливает он из себя, вглядываясь в темноту. — Это… удобно, я полагаю. Страж ничего не говорит, поворачивается и проходит внутрь, а Томми сглатывает, прежде чем сделать решительный шаг вперёд, а затем ещё один, и ему приходится пригнуться, чтобы войти внутрь, как раз в тот момент, когда Страж касается чего-то на стене, и ряд лампочек на потолке загорается с приглушённым жужжанием, похожим на отдалённый зловещий звук. Коридор не очень большой, и у него мурашки по коже. Он моргает, чувствуя головокружение, и резко вдыхает, слишком хорошо помня, как полз по вентиляционным шахтам в башне Шлатта. — Прямо за тобой, — говорит Ранбу слишком близко, и Томми делает шаг вперёд. — Верно, — бормочет он, качая головой. Сейчас у него нет другого выбора, кроме как подыгрывать, ждать удобного момента, чтобы действовать. Рука Стража скользит вдоль стены, замирает, опускается, два пальца сцепляются и тянут с щелчком, и с клац-клац-клац-клац камней открывается узкий туннель, который звенит, как бесконечная вещь, отдаваясь эхом. Томми смотрит на него, и по его венам разливается оцепенение и ужас. — Красный Хаос. — Голос Стража звучит зловеще. — Я укажу тебе путь. — Ты шутишь, — выпаливает Томми. — Откуда, чёрт возьми, ты… Рука обхватывает рукоятку трезубца, и Томми захлопывает рот, прокусывая зубами кожу на внутренней стороне щеки и ощущая вкус крови, когда сжимает челюсти. — Ты сделаешь это, — говорит Страж медленнее и опаснее. — Или ты встанешь у меня на пути. — "Да пошёл ты", — думает Томми, сжимая дрожащие пальцы в кулак и глядя на него в ответ. — "Сукин сын". — Я могу пойти, — внезапно предлагает Таббо, стоя рядом с Ранбу и держа его за руку. — Я меньше, мне будет легче поместиться… — Красный Хаос уйдёт, — обрывает его Страж, не оставляя места для споров. Позади них дверь в коридор захлопывается, оставляя их в ловушке под резкий скрежет камня, от которого сотрясается земля, а с потолка сыплется гравий, ударяясь о его плечо. — Я пойду, — выдавливает из себя Томми, скривив губы. Он снимает рюкзак и суёт его в руки Ранбу. — Не потеряй, — выпаливает он, чувствуя, как громко стучит сердце в ушах. Он колеблется, но отстёгивает палки для экримы и складывает их, прежде чем снять куртку и бросить её сверху, оставив только пистолет Сирены, привязанный к бедру. Наконец он расшнуровывает ботинки и снимает носки, скатывая их в комок, чтобы засунуть в ботинки. Он вздрагивает, когда Таббо наклоняется вперёд, наполовину прижавшись спиной к стене, чтобы встать рядом с Ранбу, положив ладонь на пол и прижав к ней большой палец. Томми поднимает взгляд и встречается глазами с Таббо, не отводя взгляда, и протягивает ему свои ботинки, небрежно махнув рукой. Его пальцы сжимают две круглые вещицы, одну металлическую, а другую гладкую, и они меняются без слов. Он прячет его в карман, слегка наклонившись, ладони скользят вниз и прижимаются к бёдрам, когда он выпрямляется. — Я хочу их вернуть, — говорит он, едва сдерживая дрожь в голосе, а сердце бешено колотится в груди. Не позволяй ему оставить меня там. — Конечно, босс. Томми бросает последний взгляд на Таббо и кивает, прежде чем снова повернуться к смотрителю. — Я готов. — Пандора согревает его ступни, за исключением небольшого участка розовой кожи на пятке. — Один неверный шаг, и ты активируешь одну из ловушек. — Томми присаживается на корточки, глядя в бесконечную тьму, достаточно густую, чтобы поглотить его целиком. — Тебе стоит прислушаться.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Он со скрежетом толкает маску Сирены вперед. Томми напрягается и извивается, отталкиваясь ногами, чтобы продвинуться вперёд. Маленький фонарик, который Таббо сунул ему в зубы, плохо освещает путь. Он вспотел, пот стекает по его лбу, пропитывая белую рубашку на пуговицах, которая рвётся о обсидиановый камень, не защищая его кожу от порезов, когда она цепляется за острые края. Его плечи напряжены, кончики пальцев с каждым рывком приближаются к нему, маска Сирены скрежещет с ужасным звуком, от которого по коже бегут мурашки. Жарко, воздух тяжёлый, и он осторожно считает вдохи и выдохи, борясь с паникой, которая нарастает внутри. Он щурится, глядя на маленькое пятнышко света в конце коридора, и моргает, чтобы пот не попадал в глаза. — Прямо на восьмёрке, — бормочет он себе под нос, стараясь не обращать внимания на дрожь в голосе. Он ползёт вперёд, хватается пальцами за изгиб и с кряхтением подтягивается, напрягая мышцы и впиваясь пальцами ног в землю. Он сворачивается в неудобную позу, похожую на крендель, и чувствует, как рвётся его плечо. Он толкает маску Сирены вперёд, прижимаясь ногами к стене, чтобы в последний раз протиснуться за поворот. — А потом на девятый этаж, — бормочет он, отсчитывая шаги кончиками пальцев. Он не может вытянуть руку вперёд, плечи слишком напряжены, поэтому ему приходится неловко изгибаться, держа фонарик в зубах и щурясь от пыли, грязи и мелкого гравия. Он делает сопящий вдох через нос, глаза щиплет, когда он смотрит на твёрдый обсидиановый потолок над собой. Он осторожно переворачивается на живот, его рёбра расширяются с каждым вдохом, по телу пробегает дрожь. — Это… это должно быть впереди, — твёрдо говорит он себе, медленно продвигая пальцы на несколько дюймов вперёд, отталкиваясь ногами, чтобы продвинуться вперёд. — Всё в порядке… Он совершает ошибку, резко втягивая в себя воздух, и давится кашлем, который только затягивает в лёгкие ещё больше сухой пыли. Фонарик с грохотом падает на землю, и с каждым хриплым вдохом он ощущает на языке вкус гравия. Он упирается лбом в камень, голова кружится, а воздух слишком быстро проходит через лёгкие, вызывая новый приступ кашля, и... Он сопротивляется, сильно дёргая левой рукой, пока не может повернуть голову, и сильно прикусывает запястье. Боль пронзает его тело, он зажмуривается, ударяясь коленями об обсидиан, прежде чем напрячь мышцы. Рот закрыт, он чувствует вкус крови, которую сглатывает, чтобы унять сухость, и дышит через нос с напускным спокойствием. Он держится до тех пор, пока паника не отступает, а сердце не перестаёт чувствовать, что вот-вот вырвется из груди, прежде чем медленно вытащить зубы из кожи, оставляя на ней влажные от слюны и крови следы и рваные раны, из которых сочится кровь. — "Мне нужно выбраться отсюда." Он сглатывает, не обращая внимания на металлический привкус во рту. — Вверх-вверх по девятой, — повторяет он про себя напряжённым голосом, чувствуя, как слова застревают в горле, когда он наклоняется, оттягивая губы, чтобы аккуратно взять фонарик зубами. Лёгкое движение возвращает его обратно в уголок рта, и он выворачивает руку, хватаясь за ткань штанов, чтобы наконец взять маленький белый карандаш, который дал ему Таббо. Он напрягает запястье, чтобы нарисовать дрожащую букву «X» на стене в ограниченном пространстве. Он осторожно заправляет её указательным и средним пальцами, несколько раз неуклюже похлопывая по ней, чтобы убедиться, что она на месте, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Он со скрежетом толкает маску Сирены вперед.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Ранбу нервно смотрит на Сэма, который стоит, прислонив конец своего трезубца к полу, и охраняет вход в небольшое пространство, в которое втиснулся Красный Хаос. Одежда героя туго обмотана у него в руках. Или, может быть, правильнее было бы сказать, что одежда Уилбура пахла странной смесью пота, никотина и крови, от которой у него чесался нос. Он притягивает их ближе, нервно виляя хвостом, который обвивается вокруг лодыжки Таббо, касаясь кожи его ботинка. — Прошло тридцать две минуты, — тихо говорит Таббо, прежде чем он успевает открыть рот. Он складывает руки на груди и прислоняется спиной к стене рядом с ним. Ранбу быстро устал от неудобной позы, в которой ему пришлось сидеть, и соскользнул на пол, неловко выставив вперёд колени, несмотря на то, что его ноги были прижаты к противоположной стене. Но Таббо- Таббо всегда был упрям, и как только Красный Хаос исчез, он взял на себя охрану, которая отличалась от охраны Сэма. Усталость переполняет его, и когда он разводит пальцы перед собой, то не может собрать достаточно сил даже для одной искры. — Ты думаешь, с ним все в порядке? — он шепчет. — "Как думаешь, с нами всё будет в порядке?" — он не спрашивает, а просто находит пальцами лямку рюкзака и накручивает её на палец, нервно теребя. — Да, — без колебаний отвечает Таббо. Плечи Ранбу опускаются, совсем чуть-чуть. Он наклоняет голову в сторону, прислоняя её к бедру Таббо, к плотной ткани его зимней куртки. — Ты можешь снять его, знаешь ли, — бормочет он. — Никто тебя не осудит. Таббо слегка посмеивается. — Может, я сам осужу — Ха-ха, шутник. — Ранбу укоризненно щёлкает его хвостом. — Однажды ты выберешь себе имя, которое будет полностью твоим. — О? — М-м-м, — Ранбу кивает. — Что-то вроде… — Он потирает большим пальцем лямку рюкзака, задумчиво нахмурив брови. — Что-то вроде, ммм… — Я уверен, что заставлю людей метаться в панике, когда ммм появится на сцене. Ранбу щиплет его за внутреннюю сторону колена, стараясь использовать ногти, и Таббо вскрикивает, хлопая ладонью по своей маске. Он наклоняет голову и смотрит вверх сквозь пальцы, прикрывающие отверстия для глаз. — Тебе есть что ещё сказать? — бросает вызов Ранбу, угрожающе шевеля пальцами. — Ты такой придурок, — смеётся Таббо. — Ладно, ладно, что, по-твоему, мне подойдёт? Ранбу хмыкает, протягивает руку и берёт Таббо за руку, задумчиво поворачивая её. Пальцы Таббо короткие и сильные по сравнению с его собственными, шрамы на них розовые и неровные, а одна сторона розовая и блестящая из-за ожога. Редко можно увидеть их без грима, который Таббо использовал, чтобы скрывать их в гражданской одежде, но Рэнбу не может осуждать его за это. — Помнишь первый цветок, который ты сделала для меня? — спрашивает он, проводя большим пальцем по шраму от ожога. — Кореопсис? — Когда он произносит это слово, из него вырастает тонкая изящная лоза, которая обвивается вокруг указательного пальца Ранбу, формируя и медленно раскрывая ярко-жёлтую, красную и вытянутую посередине почку. — Всегда жизнерадостный, — бормочет Таббо, глядя на неё. — Тебе это идет. Рука Таббо выскальзывает из его руки с щелчком лозы, оставляя только цветок, который Ранбу осторожно ловит и прижимает к груди. — Не будь смешным, — грубо говорит Таббо, поворачиваясь, чтобы прислониться спиной к противоположной стене, и поднимая ладонь. — Если ты говоришь о цветах, то жёлтая гвоздика подошла бы мне гораздо больше. — Цветок поднимается, жёлтый бутон раскрывается, и Таббо крепко сжимает его пальцами, раздавливая. — Я был для этого человека лишь разочарованием, — выдыхает он. Цветок рассыпается в его пальцах, когда он опускает руку, увядает и превращается в пепел, не успев коснуться пола. — Л’Манбург не будет свободен, пока он не умрёт. — Таббо крепко сжимает пальцы в кулак. — Я не буду свободен. Он смеётся, издавая жуткий лёгкий звук, и поднимает руки, закрывая лицо. — Прошли годы, а я всё ещё не могу избавиться от его влияния, это ужасно. — Это не так, — не соглашается Ранбу, качая головой. — Ты… — Знаешь, что самое странное, Ранбу? — перебивает его Таббо, погружая пальцы в отверстия в черепе барана, вытаскивая его и поворачивая, чтобы посмотреть на него. — Я чувствую себя потерянным без него, — признаётся он с ухмылкой. — Как будто… — его губы дрожат, прежде чем исказиться в гримасе. — Как будто у меня больше нет цели. — Тогда сделай себе цель. Таббо поднимает взгляд от белого черепа с закрученными чёрными рогами, и Ранбу удаётся выдержать его взгляд, прежде чем отвести глаза и сосредоточиться на своём носе. — Найди себе нововую цель, — настаивает Ранбу, крепко сжимая пальцы на плаще Сирены. — Как я. Ты же знаешь, я верен не Л’Манбургу, не Синдикату, а людям, которые мне помогли. — Слабая улыбка. — Как ты. Моя цель - ты. Пальцы Таббо сжимаются на челюсти черепа. — Я не могу, — хрипло говорит он. — Я отказываюсь быть похожим на него. — Ты совсем не похож на Шлатта, — перебивает Ранбу, вздёргивая подбородок. — Я выбрал быть твоим мужем… — Платонический муж, — автоматически поправляет Таббо, прежде чем уголок его рта беспомощно приподнимается. — В целях налогообложения. — Есть ли более прочная основа для дружбы длиною в жизнь? — спрашивает Ранбу. — Всему хорошему рано или поздно приходит конец, — возражает Таббо, недоверчиво смеясь и качая головой. — Даже нам… — Тогда наслаждайся этим как можно дольше. — Ранбу протягивает руку, поворачивая её ладонью вверх, чтобы показать маленький нежный кореопсис. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Таббо медленно опускается на пол у стены напротив, положив череп на колени. — Лжец, — говорит он, но, к облегчению Ранбу, на его губах появляется лёгкая улыбка. — Я всё ещё хочу, чтобы он умер, но… — Он поднимает палец. — Я подумаю об этом. — О, ты подумаешь об этом... — Не настаивай на этом, Бу.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми выбирается из ямы, но падает и приземляется на плечо, а затем растягивается на спине, отчаянно пытаясь сделать вдох. — Чёрт. — Он закрывает глаза рукой, его губы дрожат, а глаза горят. — Чёрт. Его грудь вздымается, из горла вырывается жалкий, надрывный смешок, прежде чем он опускает ладонь, чтобы заглушить его, пока он не затихает и его плечи перестают трястись. Он опускает руку на пол и резко вдыхает, прежде чем выдохнуть. — Я хочу пойти домой.